Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Покинуть господина Тэя Шу оказалось крайне тяжело. Учитель неважно себя чувствовал, и Лю Вэй решил остаться с ним до самого конца – пока мастер не уснет. Так казалось ему правильным. Не хотелось оставлять его одного в столь трагичный и так много значащий в его судьбе день.       Лю Вэй принес учителю спокойствие, сравнимое с тем, когда родители качают ребенка в колыбели. Тэй Шу не чувствовал опасности от внешнего мира, и с течением времени даже Бай-Бай перестал его беспокоить. Волк нашел общий язык с Хэйсэ и просто не подходил к ней. Кошка, свернувшись под боком у хозяина, тоже перестала на него шипеть. Может, они просто не хотели огорчать своих хозяев. Может, и правда смогли поладить. Кто знает?       Вино подействовало на генерала расслабляюще, а вкусная еда и приятный разговор закрепили этот эффект. Генерал перестал стесняться ученика и, почувствовав слабость в теле, прилёг в постель, уютно укутавшись в два одеяла. Ноги, как и прежде, он упрямо высунул, но Лю Вэй заботливо поправил одеяло и сел на краю постели.       – Не раскрывайтесь. Застудите ноги – будут болеть, – заботливо прошептал ученик.       Тэй Шу тихо что-то проворчал, но разобрать в его ворчании слова не предоставлялось возможным. Потихоньку веки генерала начали смыкаться, но он боролся со сном, продолжая смотреть на ученика... Словно не хотел, чтобы этот добрый вечер заканчивался. За стенами безопасных стен было полно проблем. Неизвестно, к чему могли привести действия Лэй Линя, да и на севере творился сущий хаос. Моны покидали столицу, но от этого пока что было больше проблем, чем пользы, ведь клан Шу перенимал на себя их обязанности и следил за тем, чтобы фениксы ничего не выкинули. Где-то по свету разгуливали Чудотворец и Илин, ненавидящие хаонцев и ждущие верного шанса, чтобы подло ударить и сокрушить врагов. А ведь было много и других проблем... Только здесь и сейчас, в надёжных защищённых стенах Чёрного Замка, они казались незначимыми, маленькими и ничтожными, но, к сожалению, они никуда не девались, и даже закрытые глаза не могли уберечь от того, что ждало за их пределами. Пока учитель и ученик прячутся здесь, эти беды не тронут их, но безжалостно обрушатся на город. И так изо дня в день, изо дня в день, без шанса на спасение от бесконечных тревог, без отдыха и шанса перевести дух мысли о плохом преследовали господина Тэя Шу, вынуждая принимать сложные и рисковые решения. Привычный дикий ритм жизни измотал генерала. Хотя бы один денёк он хотел остановиться и просто побыть там, где ему хорошо.       Лю Вэй понимал его чувства, как никто другой. Так же он чувствовал себя с Искоркой, когда обнимал возлюбленного и душою ощущал, что пока они вместе, пока крепко держат друг друга, пока любят – любые проблемы решаемы, а с ними ничего не случится... Но что же произойдёт, если их разделить? Лю Вэй всегда боялся найти ответ на этот вопрос на собственном опыте. И вот судьба жестоко разлучила их… Каждый день Лю Вэй чувствовал нехватку своего солнышка, переживал за него, молился, искал тепла в звёздах и знаках. Лю Вэй лучше любого другого человека понимал, каково это, когда исчезает что-то теплое, дорогое, единственное, во что можешь верить, на что можешь опереться.       – Я побуду с Вами, – тепло прошептал Лю Вэй. – Пока не уснете, я буду тут.       Тэй Шу заметно успокоился. Он лег на бок и обнял Хэйсэ. Обычно пушистая красавица сварливо выползла бы из объятий, но сегодня верно грела своего хозяина.       Лю Вэй поправил ему одеяло, потеплее укрывая шею и спину мужчины, как вдруг учитель резко схватил его за запястье. Во взгляде генерала на мгновение промелькнул страх. Лю Вэй так и не понял чего: быть столь уязвимым или разочароваться в ученике. Словно Серебряный Дракон вообще мог обидеть генерала!       – Всё хорошо, – прошептал Лю Вэй.       Он вытянул вторую руку и бережно погладил учителя по волосам. Поразительно, что они были такими мягкими. Совсем как шёрстка Хэйсэ!       Тэй Шу ощутил что-то странное. Столько заботы и нежности были ему чужды, но приятны. Он вытянулся, расслабился, пожмурился от удовольствия, а затем нервно кашлянул, не позволяя себе показывать истинные чувства, и снова попытался состроить строгое выражение лица.       Не получилось.       – Расскажешь кому-то об этом – я убью тебя, – сонно прошипел змей.       Угроза звучала как лепет обиженного ребенка. Лю Вэй добродушно улыбнулся ему.       – Я не умру, учитель. Никогда. Я ведь бессмертный дракон! Мой полёт будет очень долгим. Так что даже не думайте пытаться.~       – Шумный, – прошипел Тэй Шу и прикрыл глаза.       – Я никому не скажу. Правда, – пообещал Лю Вэй. – Даже Су Юну.       Это было обнадеживающе. Тэй Шу решил ему поверить. Минуту он молчал, затем раскрыл рот и силился что-то сказать, но так и не проронил и слова. Благодарность или выражение чувств всегда были его слабой стороной. Тэй Шу прикрыл рот, но вместо этого слегка приподнял голову... Словно кот, просящий ласки.       Лю Вэй был удивлен его тактильности, доверчивости, слабости... Они даже поели и выпили вместе, хотя генерал долгие годы не ел с кем-либо. Тэй Шу разрешал ученику видеть, как он лежит на кровати, позволял гладить и говорить с ним вольно и мягко. Конечно, его смягчило горе и вино, но всё равно в его ледяном сердце никогда не находилось места мягкости, а теперь он бессильно просит немного тепла – того тепла, что не мог получить ни от родителей, ни от возлюбленного, ни даже от богов. Только от своего непоседливого, горячего ученика. Ладони Лю Вэя были такими тёплыми, что в них хотелось уткнуться носом и искать потерянное солнце.       – Всё хорошо, – повторил Лю Вэй, ласково поглаживая учителя по голове и убаюкивая его.       Тэй Шу закрыл глаза и умиротворено уснул под сопение кошки в объятьях.        «Даже сильные люди бывают слабыми. Тот день, в который умер его отец... Отец, которого подставил его дядя... День, когда он остался один... И ещё один день. Сегодня. День, когда он почувствовал, что больше никогда не будет один, ведь у него есть верный ученик, что найдёт его, где бы он ни спрятался. Я должен сберечь это чувство для него.»       Лю Вэй почувствовал, что уходить как-то совершенно неправильно. Господин Тэй Шу не прогонял его, так что можно было остаться до утра... Но это сильно повредило бы репутации генерала. Если бы начали болтать, что генерал ночует со своим учеником, это уничтожило бы обоих. И ладно Лю Вэй, чья репутация в Хэкине и так балансировала между героем и «падшим развратником, ходящим по мужикам»! Но генерал держал клан и всю империю. Ему такие слухи были ни к чему и лишь доставили бы лишних проблем. К тому же, реакция трезвого и окрепшего генерала на то, что ученик провёл с ним всю ночь, могла быть какой угодно. Он мог обвинить Лю Вэя, обругать и даже обидеться, что он воспользовался его слабостью. Лю Вэй понимал, что чтобы не создавать проблем, стоило уйти, но и исчезнуть, бросив учителя одного, казалось неправильным и даже жестоким. Он должен был хотя бы объясниться с ним, чтобы не оставить по утру зловещее чувство покинутости.       Оглядевшись по сторонам, Лю Вэй нашел бумагу и тушь и написал для учителя небольшое послание.

«Дорогой учитель!

Спасибо за вкусный рис и приятный вечер.~ Однажды Вы сказали, что я на вкус, как сладкое вино. Теперь я думаю, что знаю на вкус Вас. Вы – это рис с ароматом мяты. В следующий раз угощаю я! Можете приходить в гости в любое время (правда, меня частенько не бывает дома, но когда я дома, я всегда буду рад видеть Вас!).

      Пусть позади было много плохих дней, я верю, что впереди нас ждут добрые. Как учитель и ученик, мы с Вами справимся с любой напастью. Правда-правда!

Пожалуйста, вкусненько позавтракайте и готовьтесь к утренней тренировке. Я буду полон сил и сегодня точно вернусь в строй! Я покажу Вам настоящее мастерство заклинателя!»

      Лю Вэй подрисовал решительную мордочку рядом с восклицательным знаком и улыбнулся. Затем подумал, что учитель убьет его после того, как прочитает это сообщение, но всё равно не смог заставить себя скомкать лист.       Отступив строку, Лю Вэй вывел ещё несколько иероглифов:

«Если Вам понадобится помощь, я всегда к Вашим услугам. А ещё, пожалуйста, берегите ноги! Пока не потеплело, лучше поберечься. Не хочу, чтобы Вы заболели перед наступлением настоящей весны. Мир скоро расцветёт. Ваше сердце, я уверен, тоже. Давайте постараемся справиться со всему трудностями, господин Тэй Шу! И пусть этот день будет хорошим.»

      Лю Вэй нарисовал счастливое личико. Затем рядом подрисовал рожицу генерала, что куксился и ворчливо сложил руки на груди, а также мурчащую Хэйсэ и довольного Бай-Бая.        «Вот такая компания,» – с улыбкой подумал он. Уроки Су Юна прошли не зря, он рисовал всё лучше.       Оставалось только поставить подпись. Лю Вэй подумал несколько секунд, а затем вывел:

«Ваш лучший ученик,

Лю Вэй.»

      Серебряный Дракон был собой очень доволен. Не хотелось быть высокомерным, но немного уверенности в себе проявить было приятно. Учитель ведь и так это знает.       Лю Вэй представил, как учитель улыбается, читая его письмо, и на душе стало приятно. После того, как Лю Вэй ничего не смог сделать для Лэй Линя, помочь господину Тэю Шу было большой честью. В голове всё ещё кружили мысли о том, как можно помочь цилиню, но идеи не приходили ни к чему определенному. Он не видел ответов. Так же бессильно он чувствовал себя, когда думал о Су Юне и матери. Лю Вэй терял чувство контроля над судьбой. Жизни его близких были в опасности, но он не мог ни на что повлиять... А здесь и сейчас он слегка зацепился за судьбу и напомнил ей, что ему всё же что-то подвластно.       Лю Вэй был горд собой и безмерно благодарен учителю за то, что он нашел в себе силы открыться, довериться и показать слабую сторону себя. Это вернуло дракону уверенность в том, что он все ещё может помогать своим близким, что он всё ещё может быть хорошим другом. После того, как его вера в себя пошатнулась, она наконец вернулась в устойчивое положение.       От чувства воодушевления у Лю Вэя прибавились силы, и он захотел немного размяться перед сном. Покинув Чёрный Дворец, Лю Вэй бегом пробежался до врат, ведущих на главную улицу города и, не обращая внимания на перешёптывания змей, побежал к императорскому дворцу.       Лю Вэй сделал несколько кругов вокруг замка, а затем немного потренировался – всего пару палочек благовония. Это сбило с него мечтательную вдохновленность и утомило до достаточной степени, чтобы устать и захотеть прилечь отдохнуть. Благодаря приятному общению с учителем Лю Вэю было спокойно на душе, и он надеялся, что сегодня ему наконец удастся крепко поспать. Серебряному Дракону отчаянно не хватало полноценного отдыха после серии изнурительных тренировок. Вчера он бы просто не уснул. Сегодня на душе было немного спокойнее.       «Посплю до утра, – решил Лю Вэй. – А утром с новыми силами буду тренироваться. И к Лэй Линю схожу. Может, удастся поговорить с ним завтра! Он много терпел, но теперь после такой долгой молитвы смог наконец отдохнуть. Она наверняка ему помогла, и завтра он будет читать проповеди... Как обычно.»       Лю Вэй цеплялся за это «как обычно», видя в нём остатки надежды, но что-то подсказывало ему, что «как обычно» больше никогда не будет, что то, что он увидел в храме, теперь будет постоянной долей Лэй Линя. Его миссия отныне молиться, не пробуждаясь ни на миг. Это было ужасно. Поистине ужасно...        «Держись, Лэй Линь. Мы с тобой.»       Всю дорогу до своих покоев Лю Вэй молился, а когда наконец оказался в своих покоях, почувствовал тоску и опустошение, пришедшее на смену надежде и теплу. Быть может, останься он с Тэем, то чувствовал себя в разы лучше, но в своих покоях Лю Вэй не чувствовал ни спокойствия, ни защищённости – только тревогу, словно императорский дворец был проклят нести зло тем, кто обитает в нём, мучать и заставлять забыть о счастье.       Лю Вэй вычесал линяющую шерсть Бай-Бая и свернулся калачиком у стены. Стоило спать на спине, чтобы ци лучше восстановилась за ночь, но эта поза хотя бы ненадолго дарила ему чувство защищённости. Лю Вэй и сам не понимал, от чего так резко захотелось спрятаться, но по коже холодком пробежали мурашки, а от мыслей о Су Юне тревоги накатывали с новой силой.       Лю Вэй сложил ладони в жесте молитвы и зашептал, глядя на небо сквозь небольшое оконце:        «Искорка... Будь в порядке. Пожалуйста. Я не переживу, если с тобой что-то случится... Береги себя... Молю тебя, живи!.. Вернись ко мне... Я так соскучился... Мне не хватает тебя...»       Чем дольше Лю Вэй молился, тем слабее себя ощущал. Тоска по любимому разрасталась. Он начинал чувствовать, как сильно ему не хватало тепла родной души. Вся эта ситуация с Лэй Линем выбила его из колеи... А ещё и Тэй Шу... Тот момент, когда он смотрел, когда Лю Вэй гладил его... Это кроткое мгновение нежности.... Лю Вэй тонул в мыслях о том, как сам точно так же наслаждался, когда его гладили по волосам, вспоминал, как любовался нежной улыбкой возлюбленного, как прикрывал глаза, чтобы насладиться мелодичным смехом, каким удовольствием было просто вместе готовить завтрак или заниматься домашними делами. С уходом Су Юна жизнь Лю Вэя потеряла краски. В ней остались только серость, долг и боль.        «Вернись... Родной мой, вернись...»       Отчаянно шепча эти слова, Лю Вэй и сам не заметил, как уснул.       Тягучие мысли о тоске и любви погрузили его в глубокий, мучительный кошмар. Лю Вэй увидел балкон на вершине башни Долины Мастеров в тот самый день, когда его жизнь разделилась на до и после. Знакомый пейзаж средь жестоких безжалостных гор. Бескрайние лужи крови, струящиеся по заснеженному камню... Огромное кровавое пятно на груди любимого и его неловкое выражение лица, виноватое, словно он согрешил тем, что показал возлюбленному боль, хотя хотел сокрыть её, чтобы никогда его не беспокоить. Дрожащими руками Су Юн закрывал рану, прося не беспокоиться.       – Всё хорошо, господин Лю Вэй. Я в порядке. Совсем не нужно волноваться. Немножко поболит и перестанет, правда-правда.       Голос его был слабым, словно кровь рассеивала его, поглощала, отбирала и уносила прочь.       Сердце Лю Вэя заныло от боли. Видеть его таким вновь было невыносимо больно.       – Искорка…       Лю Вэй шагнул ему навстречу, желая обнять, взять на руки, исцелить, отдать свои силы, поцеловать – окружить всей заботой, на какую Серебряный Дракон был способен, но балкон вдруг обрушился, и Су Юн, раненный бессилием, лишившийся всех своих сил и неспособный боле стоять – не то, чтобы использовать заклинания, камнем полетел вниз.       – Неееет!       Лю Вэй попытался броситься вслед за ним, но когда делал шаг, то упал навзничь на краю обрыва, словно что-то незримое охватило его лодыжку. Дракон тут же перевернулся на спину, задрал штанину и увидел, что его босые, залитые кровью ноги обхватывает клеймо – такое же, как на теле Лэй Линя. Цепь божественного порабощения пронзительной болью сковала его ногу. Она ползла и нестерпимой мукой продолжала расползаться телу, пожирая драконью плоть и отбирая контроль над телом.       Лю Вэй боролся со всех сил, но так и не смог вырваться из хватки заклятья. Его держал сам владыка Чжёнгью, не позволяя помочь Су Юну.       Послышался ужасающий грохот.       Камни нашли дно, отваливались на балкон ниже.       Лю Вэй в ужасе повернулся на бок синхронно с грохотом и увидел, что у него ещё есть несколько секунд, чтобы спасти падающее сокровище. Легкий, Су Юн летел медленней камней. И правда пушинка, парящая в воздухе без сил что-либо изменить.       – Су Юн!..       Не раздумывая, Лю Вэй схватил гуань дао и вонзил её себе в ногу. Он пронзил плоть насквозь, разрывая мышцы, связки и вены, а затем одним движением, вложив всю силу, раздробил кость и с неописуемым воем боли отсек всю ногу посередине бедра.       Кровь хлынула потоком. На тело навалилась слабость. От болевого шока Лю Вэй выронил оружие, но заставил руки работать и оттолкнулся локтями от края бездны, надеясь наконец полететь вслед за любимым и спасти его.... Но знакомая боль сковала его вторую, теперь уже единственную ногу.       Раздались каменные, тяжёлые шаги. Статуя Чжёнгью вышла из храма и, вальяжно натягивая едва зримую магическую цепь, подошла к обрыву и уродливо улыбнулась. Физиономия её была столь жуткой, что от неё кровь стыла в жилах.       Бог держал беспомощного дракона в своих тисках и ждал, что же Лю Вэй будет делать дальше. Он даже не скрывал, что получал удовольствие от его страданий.       Лю Вэй попытался развеять цепи магией, но это вновь не возымело эффекта. Лю Вэй висел на одной ноге над пропастью, а ветер раскачивал его, словно играясь с его беспомощностью. Голова кружилась. Кровь с обрубка текла Лю Вэю прямо на лицо. Внизу всё ещё падал Су Юн. Время текло как в замедленной съёмке. Только улыбка бога с каждым мгновением становилась всё шире и уродливее, приобретая какие-то гипертрофированные черты, выходящие за границы лица и черепа.       Лю Вэй отчаянно посмотрел наверх и увидел защитный оберег, что трепетал на ветру. Он свисал над пропастью также беспомощно, как и Лю Вэй.       – Кхххррррррррааа!       Издав мучительный вопль, Лю Вэй подтянулся и, застонав от боли, зацепился пальцами за оберег и схватил оружие двумя руками, вцепившись намертво – если бы выронил, шанса спасти Су Юна не осталось бы.       Было так больно, что контролировать свои движения казалось невозможным, но Лю Вэй все же завладел оружием и, не раздумывая, начал отпиливать вторую ногу.       – Не надо, господин Лю Вэй!..       Су Юн плакал, умоляя прекратить. Видел всё со дна ущелья и не мог выдержать вида крови и стараний, этой расчленённой, несправедливой расправы над собой. Только вот Серебряный Дракон не мог его послушаться. Не в такой критической ситуации. Су Юн пожертвовал всем ради Лю Вэя. Лю Вэй в ответ был готов на то же. Если иного способа спасти Искорку не было, он был готов пожертвовать всем, даже своими мечтами, ногами и жизнью. Лишь бы Су Юн жил.       Это был такой реалистичный сон, что Лю Вэй верил в его реальность. Чувствовал каждую ниточку боли. Сознательно решился на то, что делал, и осознавал, что и в самом деле будет жить без ног. Взял за это ответственность, ведь просто не мог позволить Су Юну умереть. Он бы не смог с этим жить.       Лю Вэй слышал, как скрипит кость, которую он пилил. По телу текла кровь. На лицо посыпался костный порошок. Лю Вэй выл от нечеловеческой боли, а когда кость жалобно хрустнула и наконец раскололась пополам, повис на одном только мясе и мышцах. Они растянулись и начали медленно рваться… Лю Вэй испугался, что умрёт от болевого шока. Затем одним движением рассек тянущую вверх плоть, одним движением прервав пытку, и полетел вниз.       Бог отпустил его, смеясь.       – Я спасу тебя, Су Юн!       Но когда Лю Вэй посмотрел вниз, то понял, что Су Юна уже завалило камнями.       Из-под огромной горы валунов, заваливших изломанное тело, торчала лишь слабая рука, что безжизненно легла поверх лужи крови.       Камни продолжали падать.       Лю Вэй понятия не имел, откуда они берутся, они просто сыпались, словно капли воды во время дождя.       Ещё, и ещё, и ещё...       Несчастная рука трепыхалась от каждого удара, что окончательно лишал надежды на то, что Су Юн жив.       Он умер.       Умер, не произнеся и слова.       Даже не пискнув.       Встретил смерть так же храбро, как и жизнь, никогда не позволяя себе жаловаться и плакать.       – Это ты виноват!       – Он умер из-за тебя!       Голоса кружили в голове, а Лю Вэй закричал, перекрикивая их все.       – НЕЕЕЕЕТ!!!.. Су Юн!.. Су Юн!.. Искорка!..       Громкий грохот заглушил его голос, стал всеобъемлющим. Каким-то реальным....        «Этого не может быть!.. Просто не может!..»       Слезы текли по глазам, заменив размытыми пятнами весь мир.       Лю Вэй камнем рухнул вниз, разбился, и в тот же миг и его завалило камнями. Последнее, что он помнил, как огромный булыжник острой гранью летел на его глаз. А потом – боль, за которой не следовало ничего.       Пустота.       Мрак.       Только грохот.       Лю Вэй проснулся в холодном поту. Он тяжело дышал, плакал и не чувствовал ног. Первое мгновение после сна ему казалось, что он и правда лишился нижних конечностей и стал инвалидом, что не спас Су Юна, а сам почему-то выжил…       В ужасе взвыл, продолжая звать любимого...       – Искорка!.. Нет! НЕЕЕЕТ!!!       Но когда отошёл Лю Вэй от первичного шока и отдышался, то понял, что на его бёдрах спит Бай-Бай. Волк навалился всем весом и пережал ноги. Они затекли, поэтому он не чувствовал их.        «Сны и реальность... Тревоги и страхи... Реальное и нереальное...»       Слова стучали в голове без связного смысла.       Лю Вэй был напуган. Сердце всё ещё адски болело, словно в него засунули раскалённый острогранный булыжник, что ранит сосуд изнутри при каждом сокращении.        «Неправда!.. Это неправда! Су Юн жив... Жив... Он... Моя искорка!.. Он никогда не умрёт!..»       Лю Вэй схватился за ладони и истово начал молиться. Затем почувствовал слабое тепло, отзывавшееся искоркой доброты внутри, и облегчённо выдохнул.        «Это Су Юн... Он меня слышит… Мой родной… Он в порядке...»       Может, Лю Вэй только пытался убедить себя в том, что действительно это чувствует, но в его сердце оставалась вера в волшебное, доброе и светлое.        «Су Юнчик... Родной мой... Кровинушка... Человечек мой... Я так тебя люблю! Я люблю тебя! Люблю, люблю, люблю!.. Не оставляй меня, не умирай, не покидай!..»       Лю Вэй молился так рьяно, что не замечал жалобного скулежа волчонка, что словно интересовался, в порядке ли хозяин. Лишь когда Бай-Бай поднялся и подошёл к Лю Вэю, чтобы лизнуть в щеку, мужчина собрался с мыслями и осознал до конца, что всё в порядке.       – Малыш... – прошептал он, возвращаясь в реальность. – Напугал тебя, да? Прости... Приснился плохой сон... Очень плохой...       Лю Вэй бессильно опустил руки и начал разминать бедра и икры. Он не чувствовал ног, лишь парализующее покалывание, но потихоньку чувствительность начала возвращаться.       Вновь раздался оглушительный стук.       – Откройте уже или я зайду сам! Сколько можно! Я же слышу, что Вы там!       Этот голос Лю Вэй узнал бы из тысячи.        «Только тебя здесь не хватало..."»       – Жди! – рявкнул на Цуньцуаня Лю Вэй.       Серебряный Дракон привёл ноги в порядок. Затем огляделся. Его одежда валялась в разных углах комнаты. За окном всё ещё было темно. Судя по положению месяца и звезд, стояла очень поздняя ночь, близка к предрассветному времени. Лю Вэй совершенно не чувствовал сил после сна. Он был измотан, а сердце невыносимо болело. Он даже не был уверен, что встанет на ноги... Жуткое чувство беспомощности...        «Лучше бы медитировал. Это...»       Сон никак не шел из головы, хотя следовало бы поскорее его забыть.        «Смерть любимого во снах – это ведь тревожный знак?.. Или мой разум настолько изведен тревогой?.. Нет, ничего не случится. Не должно… Только не Су Юн!..»       Бай-Бай проследил за его взглядом и, вильнув хвостом, подбежал к штанам и, взяв в зубы, принёс хозяину.       Лю Вэй невольно улыбнулся и погладил волка по голове.       – Спасибо, дружище. Ты настоящий помощник. Прости за беспокойство, я сейчас.       Лю Вэй собрался с силами. Он заставил своё тело двигаться. Сначала было больно. Сон переплетался с реальностью, и дракон все ещё чувствовал себя разбитым, раздавленным, остро ощущал потерю и не мог нормально видеть, но стоило только начать бороться с собой, как он собрался.        «Это всего лишь сон.»       В жизни с ним случались ситуации и похуже, а сердце чувствовало – Искорка в порядке. Любимый тоже думает о нём. Сон – лишь порождение уставшего тела и разума. Одно Лю Вэй знал точно – выбор он сделал искренне и не жалел о нём. Ради Су Юна он отдал бы всего себя. Лишь бы Искорка жил. Лишь бы больше не чувствовал боли, не истекал кровью…       Лю Вэй прогнал кошмар окончательно, победив его силой воли. Сонное оцепенение оставило его, а пламенная душа пробудилась, непокорно сопротивляясь всему злому и тёмному. Сердце неизменно горело надеждой. Лю Вэй был готов немедленно ворваться в бой, победить армию демонов, свершить подвиг – только бы это помогло спасти возлюбленного, но он даже представить не мог, что шанс проявить себя выдастся настолько скоро.       Открыв дверь, Лю Вэй увидел бледное лицо Цуньцуаня и понял, что случилось что-то серьёзное. Что-то, что действительно заслуживало того, чтобы будить верного воина империи в поздний час. Лю Вэй даже не стал на него злиться. Мальчишка и сам выглядел всклоченным, сонным и запуганным. Необычайно жалким даже для себя. Не похоже, чтобы до такого состояния его довёл император. Когда Цуньцуань боялся наказания от императора, он голосил, кричал, вредничал, козырял своим статусом императорского слуги, распушая свою важность, словно павлиний хвост. Он грубо и настойчиво добивался своего, а тут обомлел, побледнел и посмотрел на Лю Вэя так, словно хотел спрятаться у него под плащом и заплакать, как малое дитя от страха.       У Лю Вэя по телу пробежала мурашки. Тревожный сон, ночной визит Цуньцуаня, боль в сердце и дурное предчувствие... Может, боги предупреждали его о чём-то? Может, взывали к нему, пытаясь разбудить?       – Господин Лю Вэй...       Цуньцуань дрожал и выглядел испуганным.       Сверкнула молния.       Пусть погода стояла холодная, зимняя, небо расчертила золотая молния, что не сразу погасла. Потом прогремел гром и снова сверкнула молния.       После этого пошел снег.       – Боги гневаются!.. Боги!.. – застонал Цуньцуань истерично.       Лю Вэй не позволил страху овладеть собой. Он спросил прямо:       – С Лэй Линем что-то случилось?       После столь крупных перемен можно было ожидать чего угодно, но Цуньцуань замотал головой.       – Хуже! Хуже! Гораздо хуже!!! Вам нужно скорее пойти к императору, господин Лю Вэй! Скорее!       Слуга махнул рукой и побежал коридору, словно спасался от кого-то. Лю Вэй, не раздумывая, ухватил Бай-Бая за ошейник и помчался следом. Цуньцуань боялся говорить, перекладывая ответственность на императора. Но если слуга был так напуган, что не мог собрать слов в предложение, то что же делалось с пугливым Тигрёнком?       Чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее, Лю Вэй ускорился и через мгновение обогнал Цуньцуаня.       Хэкин никогда не спал.