Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Бэньшинь Хоу юрко скакала по коридору. Лю Вэй в очередной раз подумал, что она похожа на зайчика или маленькую шуструю обезьянку, что никогда не подчинится покою взрослой жизни. Её настроения менялись так же быстро, как и движения, а жизненной энергии в яркой душе было столько, что хватило бы, чтобы напитать целый город. Лю Вэй понимал, почему Нан Линь желал своим сыновьям договорной брак с госпожой Бэньшинь – она была очаровательной, доброй и чистой девочкой. Мать огородила её от зла внешнего мира, посвятив в тайное учение и спрятав от жестокости Хэкина.       Стоило выйти из Чистой Комнаты, как Лю Вэй снова начал чихать. Бай-Бай упрямился и вырывался, желая вернуться в ухоженное помещение, где на столе еще осталось печенье, но Лю Вэй взял его на руки и ласково попросил потерпеть.       – Там, куда мы идём, чисто, – пообещала девочка.       – Как Вы тут дышите… – пророптал Лю Вэй. Не хотелось жаловаться, но юноша правда этого не понимал.       – Со временем привыкаем. Я тоже иногда чихаю, так что не беспокойся, братик. С тобой ничего плохого не случится. Кстати, ты знал? Все жители квартала Хоу приносят сюда пыль!       – Это... Действительно поражает, – произнес Лю Вэй со смешанным чувством. Он понимал, ради чего это делается, но все равно звучало несколько дико. К такому нужно было привыкнуть.       – Разве не лучше было бы сделать какой-нибудь склад, чтобы пыль хранилась там?       Девочка тихонько рассмеялась.       – Склад есть, но он заполнен. Поэтому пыль теперь везде, кроме и Чистой Комнаты и молитвенных комнат.       Лю Вэй вспомнил внушительные размеры Дома Звёзд и прикинул размеры хранилищ.       – Как же здесь много пыли... – ахнул он.       Бэньшинь Хоу не хотела его пугать.       – Много. Очень много. Зато у нас всегда есть работа!       Лю Вэй охотно ей верил и задержал дыхание. Дышать пылью стало невозможно.       Через несколько минут они добрались до врат, за которыми можно было свободно дышать. Стоило пересечь черту, как он открыл рот и жадно начал хватать воздух. Бай-Бай раскрыл пасть, и они на пару дышали так, словно пробежали марафон продолжительностью в несколько дней.       На памяти Лю Вэя звёздный дом был единственным зданием, где стража охраняла врата не снаружи, а внутри. Это было очень милосердно по отношению к собственным людям. Пусть Дом Звёзд имел плохую славу, здесь хранились секретные сведения и тайны Вселенной. Так что с этого момента стражу они встречали чуть ни не на каждые три шага.       Обезьяны тепло приветствовали госпожу и с подозрением косились на гостя, но ничего ему не говорили, ведь его сопровождала вторая наследница и волк, что важно задрал голову и выглядел достаточно угрожающе, чтобы на его хозяина не показывали пальцем.       Сначала они молча шли по недлинному коридору. По пути они встретили три запертых двери, но затем проход расширялся и превращался в библиотеку. Она уступала в величии императорским хранилищам, но все равно впечатляла. На многочисленных стеллажах из темного дерева стояли рукописи в кожаной обложке, перетянутые шнурками. В центре зала за столами сидели шесть девушек и прилежно выводили тушью иероглифы на белых листках. Лю Вэй впервые видел настолько белую бумагу.       – Тут такая большая коллекция... – поразился Лю Вэй. – Эти книги...       – Это все знания, что мы собрали, – гордо произнесла девушка. – Здесь больше двух тысяч текстов.       – Наверное, тяжело искать информацию, чтобы объединить знания среди такого многообразия!       – Чтецов готовят с детства, так что к моим годам чтец обязан прочесть все книги в этой библиотеке.       – Ничего себе! – поразился Лю Вэй. – Так много. Это огромный труд!       – Но необходимый и очень увлекательный, – улыбнулась девушка. – Мне всегда было интересно разбираться с тайнами и искать ответы на сложные вопросы, а вот моя сестра быстро забросила обучение. Ей больше по нраву боевое искусство. Когда я была совсем маленькой, сестра часто тренировалась с оружием, а когда возвращалась с тренировки гладила меня по голове и говорила, что обязательно меня защитит. Меня и маму. Ей не очень нравился мой папа. Она поначалу ревновала. Боялась, что он навредит ей. А когда пара умер, она стала тренироваться ещё больше. Думаю, как главе клана, ей действительно больше необходимо было учиться защищать свою семью. Я всегда говорила: «Оставь знания на меня, я прикрою!».       Лю Вэю было тепло на сердце от этой истории. Отношения сестёр казались очень уютными и добрыми, совсем как их с Джанем братство. Упоминание отца огорчало… Бэньшинь Хоу осталась круглой сиротой, но дракон не хотел акцентировать внимание на этом и выражать соболезнования. Та боль уже притихла и будить её не стоило. Бэньшинь Хоу только пришла в себя, так что Лю Вэй был осторожен в словах.       – Мы с братом тоже делили обязанности. Правда, я мало чем мог помочь семье. В то время... В детстве я сильно болел, поэтому мало на что мог сгодиться. Разве что быть домашним талисманом и дарить улыбку своим близким. Честно говоря, я причинил им столько боли своим недугом, что я раз и навсегда решил, что больше не огорчу их. Я боролся с собой, боролся с болезнью и всегда улыбался. И пока брат радовал отца боевыми успехами, я просто пытался не отставать и дарить семье надежду и радость.       – Вот в чём дело, – поняла его девочка. – Вот, почему ты такой. Ты в самом деле даже в самый тяжёлый час пытаешься сделать жизни людей лучше. Даже если тебе самому очень тяжело.       – Нет ничего ужаснее, чем боль в глазах любимых. Я всегда буду делать всё возможное ради них. Я всегда знал, что это – моя роль в семье: защищать их как воин, защищать, как свет, распугивающий тени. Теперь я стал светом, что ведёт их вперёд. Но мне ещё многому нужно научиться, чтобы по праву занять место главы рода в будущем.       Пример Лю Вэя был вдохновляющим. Девочка воодушевилась.       – Я тоже буду стараться изо всех сил. И сейчас я покажу тебе, чему научилась! Ты удивишься!       Они прошли вдоль стеллажей к одной из дверей. Эта была заперта на магическую печать, но девушка легко развеяла ее и отодвинула дверцу, приглашая мужчину войти первым.       Лю Вэй сделал шаг вперёд и невольно поразился тому, где оказался. Эта комната разительно отличалась от того, что он видел в остальных помещениях. Во-первых, она образовывала стенами куб, но полки, обрамляющие границы, рисовали спираль. Во-вторых, пол здесь был земляной, а в центре комнаты постелены циновки. Для уюта на полках были расставлены многочисленные растения в горшках. Остальное пространство полок заполняли стеклянные склянки. Те, что стояли справа, являли собой ингредиенты и необходимые для обряда познания смеси и зелья. Те, что стояли слева в основном были пусты, лишь на самой верхней полке стояли заполненные – явно из желания перестраховаться и убрать от чужих рук и случайных взаимодействий. В них хранились, что уже совершенно не казалось Лю Вэю странным, крупные пылинки. Однако, они были совершенно необыкновенны – не лежали на дне, а витали и кружились, не находя покоя, словно пытались вырваться, изучая яркое серебряное сияние. Лю Вэй узнал их. Именно такие частицы коснулись его во время полета к божественному источнику. Именно такие крохи даровали ему шанс стоять сейчас здесь. Язык не поворачивался назвать сияющие частички пылью – только осколками звёзд.       Лю Вэй испытал благоговение перед встречей с высшим. Сама атмосфера места, пропитанная светом серых звёзд, была космической, свободной и пьяняще захватывающей. Любопытство Лю Вэя разыгралось с новой силой.       – Я видел их. Именно такими! – несдержанно воскликнул Лю Вэй, надеясь, что не выглядит со стороны, как безумец.       Бэньшинь Хоу расцвела от радости.       – Значит, ты правда видел! Какая удача, что я встретила тебя!       Девочка вдохновилась и засуетилась, взяв одну пустую склянку. Затем несколько заполненных. Она начала смешивать различные травы, и комната наполнилась запахом лекарственной смеси. Лю Вэй испытал тоску по резиденции клана Сён и запаху Су Юна. После работы его руки всегда пахли травами и цветами... Лю Вэю нравилось брать возлюбленного за руку и щекотать носом его запястье, делая вид, что он пытается определить траву по запаху, а на деле просто романтично заигрывал с Искоркой. Потом, конечно, пытался сделать вид, что действительно желает отгадать травы, но всегда безнадежно проигрывал, ведь был слишком очарован красотой Су Юна, чтобы серьёзно думать о растениях. Возлюбленный же нежно объяснял ему раз за разом что и как пахнет, будто это вообще могло ему когда-то пригодиться!       Оказалось, могло.       Смесь запахов сразу сказала Лю Вэю, что в снадобье мощные расслабляющие компоненты, близкие по действию к наркотическим, и насторожился. Он понятия не имел, как эта дикая смесь сильно действующих лекарств подействует на него.       – Вот. Тебе надо выпить.       Бэньшинь Хоу залила травы каким-то раствором желтоватого цвета. От него пахло ромашкой, пустырником и плющом. Столь расслабляющее и слегка ядовитое снадобье, приправленное дурманящими травами и кто знает, чем ещё…       – Эти травы... – Лю Вэй насторожился, не спеша пригубить напиток.       – Это лекарство, что обострит твое восприятие, братик. Чтобы видеть видения дольше и ярче, нужно раскрыть свой разум. Кроме того, тебе нужно будет помедитировать. Я зажгу благовония.       Лю Вэй понял, что это важная часть обряда. Он мог отказаться. Госпожа Бэньшинь Хоу не настаивала и не собралась опаивать его насильно. Это не было ядом или откровенной отравой. Она совершенно искренне приготовила этот напиток. Быстро. Значит, хорошо знала, где лежат необходимые компоненты, часто готовила его и несомненно пила и сама.        «У меня больное сердце, – подумал Лю Вэй, зная, что дурманящие вещества могут давать большую нагрузку на сердце. Слабое, потревоженное трагедиями последних дней, оно может не выдержать влияния зелья. Сомнения шептали, предлагая одуматься и отказаться от этой идеи и поберечь себя, но Лю Вэй не собирался вести себя, как трус, что сбегает от решительных действий из-за страха боли. Пусть это может угрожать его здоровью, он собирался рискнуть и сделать это, оставив далеко позади все сомнения. – Я – Серебряный Дракон. Какой-то горстке трав меня не свалить.»       Янтарные глаза зажглись решимостью. Он принял склянку с зельем и, принюхиваясь, разглядывал желто-зеленый напиток, собираясь выпить его.       – Перед тем, как я выпью, а мы продолжим, я хочу спросить у Вас кое-что, – произнес он вдруг, подняв взгляд на чтеца звёзд.       – Конечно, братик, спрашивай.       – Эти травы... Вы правда покупали их у Монов?       – Да. Прежде – да. Но последнее время мы растим их сами. Мы научились ухаживать за нужными растениями, чтобы не быть никому обязанными. Лишь когда погибает урожай, мы покупаем их. Но не у Монов. Последние нам приносил господин Бэй Сён.       – У Ванхэ и его приближенных есть какой-то смысл вредить вашей семье?       Девочка задумалась и отрицательно мотнула головой.       – Мы не ругались с фениксами. Я не знаю.       – Часть трав, что здесь находятся в составе, являются запрещёнными.       Он не обвинял её, скорее констатировал факт.       – Запрещают людские законы, а мы поклоняемся небесным. Мы стремимся узнать больше. Это того стоит. К тому же, мы крайне осторожны.       – Твоя мама тоже их принимала?       Девочка задумчиво мотнула головой.       – Когда читала звёзды – да. Но чтобы молиться, она принимала другие травы. Они успокаивают, обостряют разум, но не дурманят.       – То есть, в битве с врагом она могла быть заторможена из-за действия лекарства?..       Девочка об этом не подумала, а теперь, когда осознала, расстроилась, понимая, что враг мог застать её маму в ослабленном, а не то и беспомощном состоянии.       – Да... Думаю, да. Есть огромная разница между тем, чтобы читать, и тем, чтобы спрашивать. Те травы… Они правда расслабляют и могут обезоружить… Боюсь, что если на матушку напали во время молитвы, она была слабее обычного, и ей тяжело было бы давать отпор. Пусть разум обострён, тело в этот момент слишком расслаблено и замедленно... Ты поймёшь. Но сначала я хочу, чтобы ты увидел истину. Мне не терпится обсудить её с тобой. Я знаю, ты поймёшь и сам, то, что я должна и хочу рассказать тебе. Величайшую тайну Вселенной.       Звучало настолько многообещающе, что Лю Вэй не выдержал соблазна. Он взял склянку и выпил половину содержимого, прежде чем на его плечо легла рука.       – Хватит. Хватит!       Девушка отобрала у него склянку.       Лю Вэй в тот же миг почувствовал слабость и чуть не упал, едва устояв на ослабших ногах. Он знал, что эффект от принятия трав будет сильным, но чтобы настолько... Они подействовали мгновенно и лишили всех сил, вскружив голову.       – Твой разум не в лучшем состоянии, братик, поэтому можно быть тяжело, – предупредила девочка, но не казалось, чтобы она сильно волновалась. Она верила в то, что Серебряный Дракон увидит истину. – Ты достаточно сильный, чтобы совладать. Давай, помогу тебе.       Бэньшинь Хоу подхватила его под локти и усадила в позу лотоса. Лю Вэй в этот момент уже слишком ослаб, чтобы двигаться самостоятельно. Тело на несколько минут лишилось возможности контролировать себя, а перед глазами начало двоиться.       Девочка закрыла ему глаза, словно мертвецу, затем сжала его запястья.       – Всё хорошо. Расслабься, будто отдыхаешь... Да, вот так. А теперь прислушайся к себе. Думай о вопросах, что хотелось бы узнать, думай о том, что уже видел. Ты должен очистить разум от мирского и позволить только одной цели вести тебя – цели миропознания, раскрытия древних, глубинных истин. Расправь плечи и открой им сердце. Позволь миру просачиваться сквозь тебя, как во время прозрения. Стань частью мира, слейся с ним в волнах жизни, растворись и забудь о чувствах. Будь не собой, но миром вокруг себя. И дыши.       Лю Вэй хорошо был знаком с практиками медитации, поэтому ему легко удалось расслабиться, несмотря на все беды, свалившиеся на него и терзавшие измученное сердце. Лекарство успокоило его, притупило боль, воздействовало на разум. Обострило не только чувства, но и приемлемость разума, чтобы он был способен принимать информацию, что лежала за гранью человеческого познания. Он позволил себе стать не собой – одним из предметов, присущих миру. Словно камень, Серебряный Дракон сидел неподвижно, словно пламя, он горел решимостью, словно река – тёк сквозь время и пространство ища постоянства материи и единения всех стихий в одну. Ветром он гулял по комнате, гоняя дым зажжённых благовоний, пылью он оседал на полках, светом он освещал комнату, делая её светлее. Состояние Лю Вэя балансировало от просветления до наркотического опьянения, но благодаря медитации и невероятной силе воли он оставался в сознании, осознавал себя и чувствовал частью мира.       Зрачки его были расширены, но веки – закрыты, так что юноша видел не глазами. Магическим зрением он чутко ощущал всё пространство вокруг и видел юную обезьянку, как если бы устремил на нее прямой взор.       Дыхание его стало созвучно с дрожью земли. Оно было тихим, равномерным и последовательным. Вены его пульсировали, как пульсирует жизненная энергия в недрах Вселенной. Лю Вэю казалось, что он стал чем-то абсолютным, но квадратная комната ограничивала его существование в вечности. Он беспокоился лишь, что тело может не выдержать, что забившееся быстрее сердце взвоет, а, замедлившись, остановится навсегда, но вера Лю Вэя в себя была безграничной. Он заставил своё тело работать, и оно подчинилось. Он смог совладать с собой и постиг дзен гармонии с миром и сущим. Тогда он услышал голос, что казался ему громким, игривым и влекущим за собой. Он не был уверен, что он принадлежал Бэньшинь Хоу – был куда больше похож на голос Небесной Владыки Йюнью…       – Ступай вперед и не бойся. Открой глаза.       Лю Вэй подчинился.       Он увидел привычный порядок. Пока глаза были закрыты, мир ощущался более глубоким, безбрежным, размытым, а теперь обрёк границы. Это легло на душу досадой – разуму вернулось состояние физической обременённости и тяжести собственного тела.       – Ты готов? – спросила госпожа Бэньшинь Хоу.       Лю Вэй кивнул. Он не мог говорить. Лишь чувствовать мир.       Госпожа Бэньшинь Хоу изящно, словно и правда была обезьянкой, подпрыгнула и, вложив в ноги немного ци, достала первую банку с сияющим осколком.       – Всего их пять, – сказала девочка перед тем, как начать. – Начну с самого легкого для усвоения знания. Приготовься. Ты увидишь фрагмент. У него будет начало и конец. Вплыви в видение, словно в морскую пучину, а когда будет суждено – выплыви, чтобы не навредить себе. Ты должен помнить, что ты – это ты и не потерять себя, ведь в этих видениях... Словно в чьих-то воспоминаниях, ты будешь молчаливым свидетелем. Но если ты забудешь своё имя, ты навсегда заблудишься и потеряешься в том, что не является тобой. Будь осторожен. Если будет сложно, дай знак. Пусть он будет каким угодно, я пойму и тут же вытащу тебя.       Лю Вэй кивнул в знак согласия. Он хотел соприкоснуться с вечным, таинственным, древним. Он больше не мог ждать, и в тот момент Бэньшинь Хоу откупорила банку и выпустила оттуда серебряную звезду. Она выпорхнула, пролетела над головой юноши, а затем покорно легла в протянутые ладони. В тот самый миг всё изменилось, началось и закончилось.       Лю Вэй моргнул, а когда открыл глаза, то увидел, безграничный космос. Он парил в необъятной Вселенной, чувствуя себя невесомым, незначимым, крохотным. Он – маленькая пылинка, малая часть чего-то великого, и он просто парит между мирами. Его полёт долог. В сравнении с окружающими его мирами и движениями планет, он почти не движется – парит с сущей жизни безмятежностью, плавно и неспешно, разглядывая панорамную красоту вселенной. Кругом сияют звёзды, летает космическая пыль и сияют межзвездные вещества, образуя сияющие разными цветами планетарные туманности. Они разрисовывают черноту Вселенной яркими красками, так изящно, как смог бы на холсте нарисовать лишь Су Юн.       У Лю Вэя нет своих ощущений. Нет мыслей. Он кажется чем-то бездушным и мёртвым, но всё ещё что-то сознающим, запоминающим и хранящим память, маленьким, беспомощным ничем – сиянием в объятьях пустоты. Он видит мир, чувствует его, ощущает. В бескрайнем космосе нечем дышать, но в отсутствии этой необходимости есть бескрайняя свобода. И все же... Чувство, что что-то не так, не покидает его.       Спустя многие световые часы, дни и даже годы он пролетает мимо нескольких миров. Отдаленно он видит тени, склонившиеся над круглыми-шарами планетами. Они не похожи ни на одно создание, что Лю Вэй видел в своей жизни, но знакомы частице, которой он стал. В ней пробуждаются эмоции. Она начинает трепетать, кружиться, словно желая воспротивиться той силе, что тянет ее к себе. Лишь сейчас Лю Вэй осознает, что парит вовсе не по своему желанию. Его несёт незримым магическим потоком. Он хочет остановиться, хочет подлететь к этим могучим исполинам, чьи очертания становятся всё выразительней и знакомей. Лю Вэй ярко чувствует желание предупредить их, но он не способен: у него нет рта, чтобы сказать, нет даже знания о самой беде – сути того, что так напугало несчастную частицу. Страх и ужас насквозь пропитал её, стал её сутью, рефлексом, знанием, словно сама эта частица была осознанием горечи и боли вселенной.       Серая звезда невыразимо нуждается в исповеди, но Лю Вэй не способен ничего предпринять. Он борется вместе с этой частичкой, но это видение – лишь воспоминание. Оно не изменится, что ни сделай: чувства и старания неважны, сопротивление причиняет лишь боль.       В конце концов его влечет неумолимая сила, и Лю Вэй подчиняется ей так же бесправно, как металлическая стружка стремится к магниту. Он – ведомый, безвольный, безвластный кусок Ничего, сотканный из страха.       Через несколько мучительных световых лет Лю Вэй видит то, чего всё это боялся, о чём так сильно хотел предупредить могучих исполинов – изувеченный, покрытый густой растительностью мир, жизнь в котором стала бессмысленным существованием и обратила всё живое в вечное, утратившее смысл, разум и чувства. Не жизнь – существование. Жуткая участь, от которой нет спасения. Самое страшное из воплощений бессмертия. И то – лишь светлая сторона мира. На темной жизни давно нет. Там все выжжено и обращено в бесцветный пепел, что ветер гоняет, подобно снегу.       Частицу охватывает страх. Страх быть пойманной, найденной, но те чувства – лишь всполохи памяти об эмоциях, отголоски чего-то живого, некогда игравшего в ней. Инстинкт, рефлекс... Эмоции просто возникают и гаснут, чтобы обратиться бессмысленность и безгласую обреченность. Ведь он – всего лишь пылинка, что летит сквозь пространство и время. Он – безмолвный наблюдатель. Ничто, оставшееся от чего-то прежде великого. Ничто, не способное ничего изменить, лишь несколько световых лет наблюдать за тягучим страданием бессмертных созданий, что не могут избавить себя от жизни, не способны даже сказать. Словно пораженные смертельной болезнью, они уже не борются с ней, а давно свыклись так жить, совершая бессмысленные действия и двигаясь лишь изредка, переходя с одного места на другое.       Вечный кошмар.       Нескончаемое видение.       Истинная правда.       Лю Вэю становится тяжело выносить это. Его душа страдает от муки, тем самым побуждая его живые эмоции – более живые, чем то, что испытывает несовершенный разум. У него много вопросов, но он понимает, что больше ответов он не найдёт ни у кого. Госпожа Бэньшинь Хоу единственная видит и знает это. Но она видит и знает то же, что видит Лю Вэй.        «Знак!»       Осколки сознания напоминают, что нужно подать его. Лю Вэй огромной силой воли поднимает голову. Будучи частичкой в космосе тяжело осознать своё место во Вселенной и вернуться в родное тело, но Лю Вэю это удаётся. Он чувствует пламя своей души и идёт на зов – туда, где пахнет Су Юном, сладостями и домашним уютом.       Бэньшинь Хоу забирает у него из ладоней звезду. Она ловит её в баночку, закупоривает крышкой, после чего так же ловко ставит банку обратно и достаёт новую.       Лю Вэй в это время смотрит в пустоту, осознавая то, что только что увидел. На этот раз видения не покидают его разум. Поразительное действие травм позволяет ему сохранять здравомыслие при встрече с неизведанным, но он всё равно испытывает ужас. Он не понимает, чей это мир и как боги допустили, чтобы он стал таким.       – Новое видение, братик. Оно тяжелее. Будь готов.       Юноша раскрывает ладони.       Его тело ломает истома. Он неспокоен. Душа находит умиротворение и расслоение, ощущает себя чем-то большем и высшим, а на тело накатывает ощущение будоражащего воодушевления, отчуждения, ломки и жара. Сидеть в одной позе становится практически невозможно, но Бэньшинь Хоу быстро вкладывает в его руки вторую звезду, и тогда Лю Вэй вновь становится не собой.       Лю Вэй вновь кусочек пыли. Он оказывается в одном из миров. Это не тот страшный мир, который он видел, но этот тоже находится в беде.       Серебряный Дракон видит серость и упадок. Когда-то здесь была жизнь. Руины городов и деревень говорят о прежнем величии этого места. Теперь всё рухнуло, уничтожено, а враг, что изувечил благую землю, давно ушёл.       Этот мир больше похож на привычный. Архитектура другая, но уровень развития созданий тот же: они в меру наивны, верят в чудеса и владеют чарами, укрывшись в единственном уцелевшем городе, окружённом куполом из света. Этот город стоит на вершине горы. Он возвышается над миром огромной белой крепостью. Архитектура здесь непостижима разуму Лю Вэя. Она иная, сферическая, величественная, утонченная, плотно связанная с религией.       Лю Вэй четко ощущает присутствие бога. Богини. Её фрески из цветного стекла украшают все храмы. Она похожа на овечку – белое, пушистое, доброе создание, ходящее на двух копытах и одетое в легкое летнее платье.       Хозяйка этой земли в отчаянии. Она любит своих созданий. Она защищает их, но она не смогла сберечь. Под стенами крепости орды оживших мертвецов. Они агрессивны. Обезображены гниением. Лишены рассудка и покоя. Всё, чего они жаждут – человеческой плоти и уничтожения всего отличного от них. Они агрессивны, безмозглы и злы.       Крепость на вершине мира – последнее, что осталось от человечества. Но люди не сдаются. Отряд магов света, именуемых себя паладинами, отправляется в бой каждый день. Они очищают разумы этих созданий, чтобы успокоить живых мертвецов и предать покою в земле.       Лю Вэй чувствует что-то родное с этим миром. Свою причастность к его существованию. Ощущает сопереживание и глубокую скорбь. Нечто схожее с подавленным чувством вины глубоким пониманием.       Вдруг картины смешиваются. В сознании Лю Вэя возникают помехи.       Серый шум.       Картинки вливаются друг в друга, подменяют, мерцают.       От этого ужасно болит голова. Разум едва выдерживает... А затем ему открывается воспоминание.       Он видит мир птиц. Тот самый, что однажды уже являлся ему. Кажется, это очень важное место, ведь здесь всё ощущается родным. Здесь он чувствует себя, как дома…       Но дом горит. Всё обращается в пепел, покрывается черным налётом и гниёт заживо. Этот мир умирает, проигрывая бой. Лю Вэй пытается сопротивляться. Пытается помочь. Вернуться. Спасти. Уберечь. Он слышит клёкот птиц и их отчаянный плач. Он знает – эти птицы разумны, и они молят о своём спасении. Но спасения больше нет, ведь то, что должно было быть их списанием, всего лишь пыль. У них нет шанса выжить. Они погибнут. Целым миром.       Лю Вэй увидел бы уничтожение целого мира, если бы его живое тело не начало кашлять, сплёвывая гарь и черные песчинки гнили. Это вырвало его из видения, швырнуло в реальность и невыразимо шокировало. Он ведь был там лишь разумом.... Как? Почему? Он всё ещё в видении?..       На губах стоял омерзительный привкус горечи и протухшей копчёности.       Лю Вэй обернулся по сторонам, не понимая, что с ним творится. Игры с разумом – опаснейшие из возможных. Но он продолжает их, словно может найти ответы на все вопросы, погружаясь глубже в безумие.        «Думай.»       Он в привычной комнате. Один. На его одежде черные пятна. Руки начинает жечь. Лю Вэй пытается вернуться в свою настоящую реальность, ища свет Су Юна, что всегда был ему путеводной звездой.       Он близок.       Лю Вэй почувствовал родной запах, но до того, как скользнуть в свое тело, он осознаёт... Не слышит, а именно ощущает внутри себя знание: «Ваши судьбы – ответ».       Лю Вэй не понял, что это значит. Он застыл, словно может услышать что-то ещё, но нахлынувшее на него высшее ощущение куда-то исчезло.       Решив не медлить, он вернулся в себя.       Закашлялся.       На этот раз черноты не было. Он моргнул и мутным взглядом увидел Бэньшинь Хоу. Девочка беспокойно наблюдала за ним. Должно быть, сидеть рядом с человеком, что перемещается разумом между мирами, довольно волнительно. Он ведь может и не вернуться, затерявшись за границами истины.       – Ты в порядке, братик? – беспокойно спросила вторая наследница клана Хоу. – Если сложно, мы можем остановиться.       Лю Вэй чувствовал, что его тело с трудом справляется с откровениями о высшем. Становится пылью, затем снова человеком и снова пылью... Волнительно, страшно, сложно. Но Лю Вэй не сдаётся. Его влечёт вперёд любопытство. Ему не обязательно проходить через всё за раз. Он мог бы вернуться позже... Но госпожа Льин Хоу может узнать о том, что он всё же повстречал её младшую сестру, и вряд ли после этого она будет благосклонно к нему относиться. Выгонит в лучшем случае. Однажды Лю Вэй уже отложил разговор о важном. Больше он откладывать ничего не собирался.       Лю Вэй мотнул головой и посмотрел на девочку решительно.       – Я должен… – прохрипел он, выжимая из себя слова.       – Не сдаёшься, да? Понимаю. От этих знаний голова идёт кругом. Потерпи немного. Осталось всего три.       Лю Вэй раскрыл ладони. Они снова обменяли звёзды. Видение тут же начало засасывать Лю Вэя. Он заставил своё тело прекратить дрожать и прикрыл глаза.       Тогда он увидел пустоту.