Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Выйдя на улицу, Лю Вэй болезненно зажмурился. Яркий свет ослепил его, а глаза заслезились. Он потёр их костяшками больших пальцев и выглядел столь бледно, что даже равнодушный стражник клана Хоу учтиво поинтересовался:       – Господин Лю Вэй, Вы в порядке?       – Да... Да.       Не желая показывать слабости, Лю Вэй проморгался. Его расширенные зрачки болезненно встречали солнечный свет, но он заставил себя глянуть на небо и осознал, что солнце начало клониться к закату. Скоро должен был начаться живописный закат. Лю Вэй понятия не имел, как он будет тренироваться с господином Тэем Шу в таком состоянии, но надеялся, что что-нибудь придумает. В конце концов, до встречи с ним он должен был навестить господина Бэй Сёна. Лекарь мог знать, как нейтрализовать действие обостряющих восприятие трав. Лю Вэй не видел и не слышал больше обычного – его разум и так был за гранью простых смертных, но он начал ловить себя на мысли, что видит черные пятна и тени. Его разум сдавал, одурманенный неизвестным варевом. Ещё и голова продолжала кружиться...       Бай-Бай вился у ног хозяина и беспокойно лаял. Обезьяны и помогающие в проведении расследования змеи пялились на него, обсуждая его странное состояние и присутствие на земле клана Хоу. Благодаря тому, как грациозно и мастерски Лю Вэй держал самообладание, шептались, что он одухотворен так же, как госпожа Ля Хоу после бдения. Теперь Лю Вэй знал, что чувствовала госпожа в тот день – она тоже приняла травы и впустила в себя видения о загадочном целестиале по имени Фэллфилл.        «Господин Бэй Сён должен что-то знать о действии эликсира... Снять действие трав... Вряд ли клан Хоу сам изобрел это зелье. Ему помогли либо Гвэйны, либо Сёны. И, раз господин Бэй Сён был близко знаком с госпожой Ля Хоу, он наверняка...»       Подумав об учителе, у Лю Вэя вновь заболело сердце. Страшно представить, что господин Бэй Сён чувствовал, узнав о произошедшем с его любимой женщиной. Лю Вэй не знал, в насколько близких Бэй Сён был отношениях с покойной главой клана Хоу. Его часто связывали интимные отношения с женщинами. Не раз и не два он уходил помогать женщинам с какими-то страшными недугами, придумывая отговорки, в которые охотно верил Су Юн, провожая учителя с невинным выражением лица и искренним беспокойством за его подопечных. Бэй Сён мастерски играл роль ловеласа, что после смерти жены перебирается случайными связями и спит со своими страстными подопечными. Лю Вэй никогда не ставил это под сомнения. Бэй Сён смешивал юмор и естественность, из-за чего даже полный абсурд и сюр выглядели естественно и вызывали улыбку от потешности. Но что, если господин Бэй Сён все это время лгал? Если все эти его многочисленные женщины (которых, к слову, никто и никогда не видел), были одной единственной, к которой он ходил в тяжелые для нее дни? Что, если учитель играл безразличие в день, когда на клан Хоу напали, и лишь силой нужды империи остался помогать раненным в своей лечебнице? Что, если его общее безразличие к госпоже Ля Хоу на самом деле было показательным? Клан Сён ведь надёжно хранит свои секреты... Бэй Сён без конца твердил об этом. Что если все это время он скрывал их связь, чтобы не опорочить госпожу Ля Хоу, чтобы не создавать им сложностей, чтобы не объясняться перед сыном?        «Учитель действительно мог…» – задумчиво рассудил Лю Вэй.       В отличие от неосторожного, принципиального и слишком рьяного в любви Лю Вэя, Бэй Сён был осторожным человеком. Он умел заметать следы. Не привлекал внимания, не был навязчив, позволял себе лишь редкие встречи... Их отношения с госпожой Ля Хоу были взрослыми. Лю Вэй представлял их меланхоличным, редкими встречами, где уставшие от жизни взрослые позволяли себе расслабиться за вином, чтобы вкусить его сладость из губ друг друга в страстной, головокружительной ночи.       Дракон представлял себе страсть на лице учителя, беззащитность и слабость в лице волевой госпожи. Они становились другими и давали друг другу то, что не мог дать никто другой – силу и мотивацию жить дальше и играть свои роли, выживая в жестоком и подлом Хэкине.       Конечно, это были лишь фантазии Лю Вэя. Реальность могла быть совсем другой. Они могли закрутить за то время, что Лю Вэй и Су Юн были в путешествии, могли не испытывать чувства и просто порой развлекаться... Но судя по словам госпожи Мун Хоу, для погибшей эти отношения значили многое. Значит, и господин Бэй Сён не играл с ее чувствами. Мастер был не тем человеком, что мог просто потешаться над чувствами. Порой лекарь казался равнодушным, чёрствым, циничным, но он любил своих близких. Приняв Су Юна в семью, он стал для него заботливым опекуном и звал ученика «лапочка-сыночек». Он смирился и, пусть ворчал, по-своему любил Бай-Бая и даже Лю Вэя. Он мог сколько угодно отчитывать, оскорблять, ругать и выгонять непоседливого Серебряного Дракона, но Лю Вэй знал, что найдет приют в его доме в любое время, потому что они стали семьёй. Бэй Сён хотел казаться холодным, хотел выглядеть неприступным, непричастным, строгим, но за всем его ворчанием и агрессией таилось доброе сердце, заботившееся о своих близких и не желавшее допустить того, чтобы хоть кто-то из них пострадал. Такой человек не впускал в свою жизнь случайных людей. Бэй Сён отказывался от всех лишних связей, он гнал прочь саму идею близости с кем-то, словно боялся потерять вновь. Словно если его семья будет слишком большой, он столкнется с ещё большим количеством смертей… Однако если Бэй Сён уже подпустил кого-то к себе, он не отпустит. Он возьмёт ответственность, он будет беречь до конца своих дней, заботиться, даже если его не будет рядом. Бэй Сён – не Су Юн, который будет нянчиться с близкими каждый день. Но он всегда будет рядом в самые ключевые моменты жизни. Вот каким человеком он был, так что... Лю Вэй не сомневался в том, что господин Бэй Сён любил свою подругу сердца. Чем тяжелее доверяет человек, тем тяжелее ему расстаться с тем, кого он впустил в свое сердце. Как господин Тэй Шу едва ли смог пережить утрату своего ученика, так и господин Бэй Сён не смог бы вынести смерти единственной женщины в своей жизни. «Он строил из себя ловеласа всё это время, но в лечебнице он не заигрывал ни с одной подопечной. Даже с красивыми! Если бы все было так, как он говорил всегда, мастер вел бы себя совсем по-другому. Но он оставался верен своим чувствам. Он никогда ни на кого даже не смотрел. Всегда был предельно профессионален. Это было так очевидно!.. Но я даже представить не мог, а это значит, что сейчас... На его столе для исследований лежит женщина, которую он любил... Которую нужно вскрыть, чтобы узнать подробности её смерти...»       Лю Вэй представить себе не мог, что чувствует в этот момент господин Бэй Сён, какая тяжесть опустилась на его плечи. Если бы умер Су Юн, Лю Вэй умер бы вместе с ним. Может, не только морально. Он бы не вынес. Просто не смог бы. Друзьям пришлось бы его держать, чтобы он не наделал глупостей и не отправился искать его в следующей жизни. Его сердце просто остановилось бы. А Бэй Сён… Несчастный мужчина уже пережил смерть жены и большей части своего клана. Он вдоволь испил боли из ладоней судьбы, но она вновь вонзила ему нож в спину, надрезала сухожилия и заставляла склониться пред мощью и подлостью хитросплетений хэкинских интриг.        «Мастер, держитесь!»       Сочувствие к учителю придало Лю Вэю сил. Он гордо прошёлся по землям клана Хоу, отмечая, что расследование активно продолжалось. Стража спрашивала всех прохожих. На вечерний патруль заступили и змеи – видимо, по настоятельным рекомендациям господина Тэя Шу.        «Интересно, что удалось узнать учителю?» – невольно пронеслось в его голове.       Как он понял, никто из змеев так и не пришел в Дом Звёзд. Знал ли Тэй Шу и без того, какими знаниями обладала погибшая? Считал ли это причастным к убийству или видел среди подозреваемых кого-то? Генерал должен был обладать большей информацией. Должен был больше узнать о госпоже Ля Хоу и происходящем, так что Лю Вэй решил, что просто притворится ничего не знающим и осторожно спросит у учителя, как продвигается расследование. А там уже попытается разговорить.       Разговор с господином Тэем Шу был довольно близок. Лю Вэю стоило проработать речь и заранее позаботиться о том, чтобы подготовить доводы на все ответы мудрого учителя, но Лю Вэя сейчас больше всего волновал Бэй Сён и его чувства. Мысли о клане Шу исчезли так же быстро, как появились. Даже то, что змеи могли доложить о присутствии господина Лю Вэя на территории обезьян, как-то можно было объяснить. Сейчас Лю Вэй не хотел об этом думать. Он спешил к учителю, чтобы как можно скорее утешить его, поддержать и помочь, как сам Бэй Сён всегда утешал его, как поддерживал и по-отечески обнимал. Пока рядом не было Су Юна, Лю Вэй должен был взять его долг на себя.       С содроганием сердца осознавая, что смерти и трагедии продолжались одни за другой, Лю Вэй вознёс молитву и, стоило вратам клана Хоу остаться позади, помчался сквозь густо набитые народом улочки. Люди отправлялись на вечернюю молитву и заканчивали рабочие дни, сворачивая лавки.       Лю Вэй заставлял тело двигаться вперёд. Головокружение мешало видеть ясно, но дорогу до дома Сёнов он знал наизусть, потому подбежал к вратам, следуя за мышечной памятью. Была мысль перепрыгнуть через забор и попасть в дом, как он делал это обычно, но это казалось неправильным, когда в стенах дома было такое горе. К тому же, сейчас не было Су Юна, что всегда рад возлюбленному. Лю Вэй предполагал, что в таком состоянии Бэй Сён мог послать его прочь и попросить не тревожить до утра или самого возвращения Су Юна. Если будет нарушать его правила, лишь разозлит, а Лю Вэй хотел побыть рядом. Хотя бы выразить соболезнования и обнять учителя. Он должен был проведать Бэй Сёна. Не как дознаватель. Как член его семьи, взволнованный его горем.       Стража встретила Лю Вэя с лёгким смятением. Они горевали и беспокоились, как и весь город. К храму стекались многие горожане – это говорило о том, что люди напуганы. На всякий случай они бежали отмаливать грехи всякий раз, когда случалось громкое происшествие. Стража в такие дни тоже была на нервах – непонятно, чего ждать. Бдительность усиливалась, а воины перенимали настроения своих хозяев. Судя по состоянию верных воинов Бэй Сёна, мастер был в ужасном настроении.       – Господин Лю Вэй... – воины поклонились, встречая Серебряного Дракона с почтением.       – Я пришел навестить господина Бэй Сёна, – ровным голосом произнес Лю Вэй, стараясь не выдавать чувств.       Сердце неистово билось от тревоги и сжималось от сочувствия. Стоять на месте и ждать решения стражи было нервно. А они не спешили объявлять свой вердикт. Переглянувшись, мужчины подбирали слова очень осторожно.       – Господина Бэй Сёна сейчас лучше не беспокоить, – медленно произнес один.       Второй, наклонившись вперёд, прошептал так, чтобы слышал только Лю Вэй:       – Господин занят телом, что принесли сегодня. Если Вы испытываете недуг, Вас осмотрит господин Ан Сён и его помощники. Я сообщу им, что Вы прибыли.        «Так господин Бэй Сён взял на себя это...»       В глубине души Лю Вэй надеялся, что учитель не стал резать свою возлюбленную, что он доверил это своему сыну и горестно остался в стороне, скорбя и предпочитая помнить любимую такой, какая она есть. Но Бэй Сён был очень сильным человеком. Ради ответов он был готов на всё. Телу уже не помочь, но убийцу можно найти. Наверняка он не позволил никому другому заняться столь серьезным происшествием. Господин Ан Сён наверняка предлагал помощь, но глава клана жёстко возразил. Живое воображение Лю Вэя слишком ярко рисовало драматичные сцены боли и скорби с горьким привкусом слёз на губах.       Была только одна маленькая крохотная надежда на то, что госпожа Мун Хоу ошиблась, что на самом деле Бэй Сён не был ее любовником… Тогда бы всё было не так сложно, но Лю Вэй знал, что всё так, как есть – неотвратимо и жестоко.       – Я пришел именно к господину Бэй Сёну. Я могу его подождать. Обещаю, что не буду его тревожить и отрывать от работы...       Стража снова переглянулась. Было видно, что им не отдавали приказов выгонять Лю Вэя, но и впускать не дозволяли. Но это ведь Лю Вэй, человек, которого в резиденции клана Сён можно увидеть чаще, чем в собственных покоях!       – На самом деле, не положено, – осторожно произнес страж. – Господин Бэй Сён просил его не беспокоить.       – Но Вы – его ученик, – подхватил второй. – Так что, думаю, что на Вас этот запрет не распространяется.       Стражи разошлись, освобождая проход. Лю Вэй благодарно кивнул им. Хотя бы тут все обошлось без происшествий и преград. Лю Вэй поспешил войти в дом, пока стража не передумала.       Ледяные деревья прекрасно прижились на входе в резиденцию. Лю Вэй остановился, чтобы полюбоваться ими. Время было неподходящим, но дракон вспомнил, как Бэй Сён взывал его к спокойствию, и ради него решил окунаться в происходящее со стоическим спокойствием.       Сделав три глубоких вдоха, Лю Вэй убедился, что подчинил себе эмоции, и лишь после этого шагнул в дом и отправился к комнате, где в прошлый раз лежало тело его брата. Это было единственное помещение для осмотра тел, поэтому мужчина не ошибся. Добравшись, он услышал за стеной неприятные хирургические звуки.        «Господин Бэй Сён до сих пор занимается телом?.. Или только приступил? Наверное, решиться на это было трудно. Он собирался с силами... А теперь...»       Лю Вэй застыл у стены напротив двери и терпеливо начал ждать. Его штормило из-за принятых трав, но он превозмогал и молча стоял, слушая, как редкие хлюпкие, мерзкие звуки прорываются в коридор. Войти посреди процесса показалось Лю Вэю неэтичным и грубым, так что он дождался, когда Бэй Сён закончит, а всё оживление стихнет. Лишь после этого, поняв, что учитель не собирается выходить, постучал.       – Господин Бэй Сён? Я могу войти?       С той стороны донёсся усталый голос:       – Да.       В нем не было привычной энергии и эмоций. Ни радости, ни гнева, ни раздражения. Бэй Сён откликнулся совершенно безразлично.        «Мастер...»       Лю Вэй отодвинул дверь и вошёл внутрь, придерживаясь за сердце. Оно болело при мысли о жестокой участи господина Бэй Сёна. Он вновь потерял того, кого любил... Несправедливо и жестоко. Так не должно быть. Не должно! Но как бы Лю Вэй не сопротивлялся злу и судьбе, всё происходило именно так, как был привычно Хэкину: никакой надежды, никакого спасения, никакой любви. Только жестокое уничтожение всего, что ты имел неосторожность полюбить.       Тело лежало на столе для осмотра. Лю Вэй ожидал увидеть жуткую картину с раскрытой кожей и изъятыми органами, но тело было аккуратно зашито и накрыто тканью, что насквозь пропиталась кровью. Запах в комнате стоял зловещий и гнетущий. Прошло уже достаточно времени, чтобы тело госпожи Ля Хоу начало претерпевать изменения и выделять трупный запах. Сладковатый, невыносимый, вызывающий только чувство тошноты. От него болела голова, а дышать им казалось преступлением против жизни – словно Лю Вэй впускал в своё тело смерть, пропускал ее через себя. Хотелось задержать дыхание и проветрить, но окон в этой комнате не было, только зажжённые фонари и свечи. Они отбрасывали зловещие тени столика с телом, преумножая ужас происходящего.       Лицо госпожи Ля Хоу было противоречиво безмятежно. Господин Бэй Сён омыл его, не позволяя и малейшей капле крови испортить её вечный сон. Вряд ли душа жестоко убитой матери двух детей ушла с миром, но Бэй Сён хотел подарить ей покой. Вместе с кровью он стёр и косметику, из-за чего возраст женщины стал красноречиво выделяться мимическими морщинами. Госпожа Ля Хоу всегда выглядела хорошо, следила за собой и добивалась того, чтобы выглядеть в глазах других молодой и энергичной. Сейчас она казалась слабой и увядшей, словно смерть прибавила ей несколько годов к жизни, а затем высосала всю энергию до последней капли.       На лице не было следов насилия, но несколько прядей волос явно были срезаны в пылу сражения, а плечи пёстрыми пятнами уродовали синяки. Всё, что находилось ниже ключиц, прятала ткань, повторяющая контуры тела мертвой воительницы. Она была хорошо сложена. Несомненно, сильна… Кто же мог так поступить с ней? Кто же мог столь дерзко напасть на главу клана Хоу? Кому помешала женщина, что просто хотела быть счастлива?.. Измученная несчастьями, она тянулась к своему любимому… И после смерти оказалась в его руках.       Бэй Сён обращался с ней бережно. Даже подложил под шею цилиндрическую подушку с кисточками, чтобы ей было мягче...       Лю Вэй сложил ладони в жесте молитвы и взмолился о упокоении души. Затем посмотрел на учителя и невольно вздрогнул, испугавшись того, каким бледным и безжизненным он выглядел. Ничуть не лучше трупа на столе, на который всеми силами старался не смотреть.       Одежду лекаря обильно покрывала кровь, словно он неосторожно разделывал мясо. Плечи были запятнаны крупными брызгами, на животе и бедрах пятна слились в кровавое полотно, словно жестокая судьба сама взяла в руки кисти и намалевала беспорядочную картину из алых и багровых пятен. Свежая кровь чередовалась с засохшей. Чем были жёлтые и серые пятна Лю Вэй знать не хотел.       – Учитель...       Бэй Сён не сразу отреагировал на появление ученика. Он держал в руке кисть и делал заметки, описывая то, что только что засвидетельствовал. Его рука дрожала, противясь писать о смерти госпожи Ля Хоу. Крепкий и волевой, он тужился, словно кисть весила не меньше десяти тысяч цзинь, и героически удерживал неподъемную тяжесть полными пальцами. Иероглифы на свитке выглядели такими же вялыми и опавшими, из-за чего смысл написанного едва можно было разобрать.       На лице Бэй Сёна застыло пугающее спокойствие, вымученное и смиренное, но глаза его были мертвыми. Красными от нервов.       – Учитель...       Лю Вэй подошёл к мастеру и обнял его со спины так крепко, как его руками хватило сил.       – Держитесь, учитель! Я с Вами.       Бэй Сён выронил кисть из руки. Он податливо прижался к ученику, не веря, что после проведенного в холоде времени его наконец коснулось живое тепло. Ля Хоу уже успела остыть. Она больше не могла его согреть. Больше ничего не могла...       Лю Вэй крепко сжал мастера в объятьях и прижал к груди, поглаживая по плечам. Он не знал, что сказать. Всё это было ужасно от начала и до конца, и он понимал, какими мало значимыми будут любые его речи в сравнении с ужасающей трагедией. Обычное «всё будет хорошо» уже не могло заткнуть дыру в рушащейся стене разбитой судьбы.       – Я рядом, – повторил Лю Вэй.       Бэй Сёну не нужно было большего. Он не искал утешения или жалости, переживая эту трагедию, как и все прочие, с мужеством и молчанием. Лекарь никогда не жаловался на свои беды. Он ненавидел обнажать слабость даже больше генерала, что изредка позволял любимому ученику увидеть что-то, что не показал бы никому. Бэй Сён был резче, он мог оттолкнуть ученика и прогнать его прочь, но он сдался надёжным объятьям и покорно опустил плечи, бессильно проворчав:       – Я сказал тебе не приходить, муженёк! Никогда меня не слушаешь.       – Я волновался за Вас, – прошептал Лю Вэй.       – Как же! – хмыкнул лекарь. – Ты здесь по той же причине, что приходил и Тэй Шу, верно? Хочешь узнать, что с ней случилось…       Бэй Сён не смотрел ученику в глаза. Даже не пытался. Он избегал прямого взгляда, словно то, что таилось внутри, было гораздо глубже и сложнее, чем то, что Лю Вэй видел на поверхности. Словно кроме самой смерти госпожи Ля Хоу случилось что-то ещё – не менее страшное, личное, отчего появление ученика сделало всё лишь сложнее.       – Хочу, – не стал скрывать Лю Вэй. – Но я здесь не только поэтому. Я узнал, что Вы... Были близки. И в тот момент...       Лю Вэй крепко сжал плечи учителя. Затем он случайно заметил на столе пустые склянки, в каких было сердечное обезболивающее.       – Учитель...       Лю Вэй не на шутку за него испугался – настолько, что потерял мысль.       Бэй Сён проследил за его взглядом. Презрительно сморщился.       – Я молился этому засранцу Лэангу! Мне пришлось. Но я слышал его смех, Лю Вэй. Боги издеваются надо мной. Не совершай мою ошибку, не молись им. Я умолял сказать мне, кто виновен в этом, ведь боги всё знают. Но они подло молчат, потешаясь над нашим слепым незнанием.       – Вам нельзя пить так много лекарства...       – И кто мне это говорит?       Бэй Сён сразу заметил изменённое состояние ученика.       – Я должен был... Чтобы узнать...       Жёсткие слова учителя его пристыдили.       – А мне просто всё равно, – хмыкнул Бэй Сён. – Если меня не станет, боги перестанут глумиться над моей семьёй. Так всем будет легче.       – Даже не смейте! – в сердцах крикнул Лю Вэй. – Ваши ученики нуждаются в вас! На Вас долг отца и дяди! Опекуна Су Юна! Только представьте, как они расстроятся! Вы должны жить, учитель! Пусть судьба издевается над нами, как может, мы не должны ей покоряться! Посмотрите, какой Вы бледный! Так нельзя... Мастер...       Бэй Сён ответил усталым и пустым взглядом.       – Из-за меня они все в опасности…       – Да о чём Вы?..       Лекарь не стал отвечать. Замкнулся и болезненно прикусил губу.       – Это не связано. Не с тем, что случилось с госпожой Ля Хоу, не с тем, что случится дальше. Не здесь. Я не виноват...       Что-то невыразимое гложило Бэй Сёна, но он на миг испугался, что ученик свяжет смерть его возлюбленной и собственные слова.       Лю Вэй посмотрел на него крайне серьёзно.       – Мастер, я ни на миг не сомневался в Вас и никогда сомневаться не буду. Я знаю, что Вы не могли навредить госпоже Ля Хоу, не могли быть виноваты и связаны с её убийством. Вы хороший человек.       – Лю Вэй...       Бай-Бай опасливо подошёл к лекарю и лизнул пальцы мужчины. Рука Бэй Сёна бездушно висела, словно отмерший кусок плоти. Между ними царила негласная война, но сейчас воцарилось такое же молчаливое перемирие. Бэй Сён немного ожил и потрепал волка меж ушей.       – Я на Вашей стороне в любом случае, – пылко продолжал речь Лю Вэй. – И если кто-то посмеет обвинить Вас, я буду драться и защищать Вашу честь!       – Пусть только попробуют! – хмыкнул Бэй Сён.       Ему не могло стать легче. Тело его возлюбленной лежало в комнате. Эта мысль убивала. Но лекарю стало спокойнее, насколько могло.       – Вы можете идти? – шепотом спросил Лю Вэй. – Нам лучше поговорить в другом месте.       Бэй Сён посмотрел на тело.       – Я не могу оставить её. Не должен...       – Учитель...       Лю Вэй не мог с ним спорить и увести насильно, ведь когда умер Джань, точно так же не хотел покидать тело брата. Не мог оставить его.       – Я должен тебе кое-что показать, – вдруг произнёс лекарь. – Иначе ты... Иначе ты не поверишь.       Бэй Сён сделал над собой усилие и сел на колени. В этот момент он выбрался из объятий ученика и уложил руки ему на плечи так, словно это Лю Вэй нуждался в утешении, а не он.       – Ты должен увидеть.       Скорбь граничила с безумием. Бэй Сён хотел что-то показать... Что-то на или в теле. Он говорил так таинственно, словно то, что он нашел, настолько невозможно, что Лю Вэй не поверит словам, если не увидит лично.       – Господин Бэй Сён, я Вам верю...       Но учитель был непреклонен. Лекарь встал и навис над ученика зловещей фигурой. У Лю Вэя засосало под ложечкой. Он почувствовал накатывающий страх и ужас от чего-то столь чудовищного, что невозможно вообразить. Мысли смешались. Травы обострили все эмоции. Он горел от агонии. Понимал, что новость будет чудовищной, но даже представить не мог, насколько.       – С ней... Что-то не так?.. Господин Бэй Сён...       Лю Вэй поднялся вслед за учителем. Бэй Сён двигался как каменный голем – натужно, скрипуче, но решительно. Он не хотел этого делать, но подавлял в себе чувства.       Лю Вэй на цыпочках последовал за ним и чуть не упал, запнувшись о жавшегося у ног волка.       – Прости, малыш...       Похлопав его по боку, Лю Вэй короткими шажками подступил к столу. К Бэй Сёну, что с каменным, мертвым лицом стянул простынь с тела возлюбленной.       Сердце замерло от взгляда на то, как жутко выглядело мёртвое тело госпожи Ля Хоу. На нём нельзя было найти живого места. Синяки, ссадины, магические ожоги и множественные раны, глубокие настолько, что не было сомнений, что тело пронзали насквозь…       К горлу подступила тошнота.       Бай-Бай тревожно завыл.       Бэй Сён натянул на руки кожаные перчатки, что мерзко скрипнули.       Затем он взял ножницы и вскрыл шов.       Лю Вэй смотрел на это, затаив дыхание. Отговаривать было поздно. Что-либо делать – тоже. Ему суждено было встретиться с жестоким злодеянием один на один.       Бэй Сён отложил ножницы. Застыл на мгновение, взглянув на безмятежное лицо возлюбленной.       – Прости... Это в последний раз... – прошептал он, доказывая, что за стальным лицом бушевала буря чувств, тёк водопад слёз. Что между ними действительно были чувства, и они не умрут так же быстро, как тело госпожи Ля Хоу.       А после этого он раскрыл кожу и развернул куски плоти.       – Смотри.       Приказ звучал холодно и сухо.       По телу пробежали мурашки.       От тела шел ужасный зловонный смрад – даже благовония не могли заглушить его, а видеть мясо, мышцы, внутренности человека зрелище настолько отвратительное и дикое, что Лю Вэй едва удерживал самообладание. Его сердце бешено стучало, дыхание участилось от ужаса, а затем застыло вместе с осознанием того, что именно хотел показать ему господин Бэй Сён.       – Это... Это...       Лю Вэй хотел отшатнуться, но его тело настолько ослабло, что он не сдвинулся с места. Хотел зажмуриться, но страх не смыкал век.       Он увидел ужасающие ожоги на месте, где клинок пронзал плоть.       Однажды он уже видел такое.       Всего один раз.       Лю Вэй побледнел.       Бэй Сён понял, что пора заканчивать, и поспешил убрать руки и сомкнуть мертвую плоть.       – Это ведь... – шокировано прошептал Лю Вэй. – Не может быть...       Бэй Сён посмотрел на него с невыразимой жалостью.       Сегодня всё невозможное, жестокое и чудовищное становилось правдой.       Этот день был проклят.       – Да Лю Вэй, – как гром среди белоснежного снега, прогремел Бэй Сён. – Это точно такие же ожоги от холода, что я нашел в теле твоего брата. Ля Хоу... Её убил тот же самый человек, что виновен в смерти Джаня.