Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      С большим трудом Лю Вэю всё же удалось уговорить господина Бэй Сёна покинуть комнату досмотра тела. Лекарь не хотел уходить... И Лю Вэй знал, что учитель не оставит госпожу Ля Хоу. Он обязательно вернётся к возлюбленной и просидит подле всю ночь, шепча о чувствах и несбывшихся мечтах, вспоминая всё самое лучшее, тёплое и счастливое, что они могли подарить друг другу, горячо плача от боли необходимой разлуки и тихо ненавидя мерзавца, посмевшего оборвать её жизнь… Однако хотя бы на время Лю Вэй хотел вырвать учителя из плена болезненного содрогания и помочь вдохнуть свежего воздуха, что так не хватало в комнате, пропахшей смертью, бальзамирующими растворами и пряной смесью рассыпавшихся трав.       Они вышли на улицу. Время близилось к закату. У Лю Вэя оставалось всё меньше времени до тренировки с господином Тэем Шу, но он не мог оставить учителя одного. Хотел убедиться, что господин Бэй Сён будет в порядке, и дождаться, пока Ан Сён освободится от дел и сможет побыть с отцом. Холод улицы и мороз дышащей в затылок ночи освежил мысли. Бэй Сёну немного полегчало, и он поделился с учеником откровениями, которые никогда бы не доверил в обычные дни. Он долго и горестно говорил о любви. В словах его было столько боли, что, черпая её ковшом, не хватило бы и вечности, чтобы иссушить до дна. Бэй Сён рассказал трогательную историю знакомства с госпожой Ля Хоу, поделился таинством первых встреч. Так как Небесный Избранник половину жизни провёл в храме, он познакомился госпожой Ля Хоу уже в зрелом возрасте. Она тогда была замужем за отцом Бэньшинь Хоу, так что они были добрыми друзьями – поразительно понимающими друг друга людьми, что могли знать мысли друг друга без слов. После смерти супруга госпожа Ля Хоу была безутешна. Ее мучили сильные сердечные боли, и она приходила к лекарю в надежде на исцеление. В конце концов ее лекарством стал он сам. Сначала беседы, затем – прогулки. Встречаться они решили лишь год назад. Это было хорошее время, лечившее раны и боль, дарившее надежду, что даже старые разбитые сердца однажды могут отыскать утешение и вновь стать любимыми. Бэй Сён хотел подарить любимой Ля Хоу гораздо больше, но попросту не успел.       – По крайней мере, она умерла любимой, – горестно прошептал он.       Лю Вэй невзначай расспрашивал про подробности их отношений и последних дней жизни женщины, но Бэй Сён не смог сказать ничего нового. Он глубоко горевал и предавался сантиментам.       Лю Вэй жалел, что Су Юна не было рядом. Ему очень хотелось увидеть его, он нуждался в свете любимой звезды, но Бэй Сёну тепло Су Юна было необходимо, как воздух. Ему нужен был кто-то рядом, чтобы горе не затуманило взор и не лишило воли к жизни, треснувшей уже очень и очень давно. Лю Вэй даже подумывал отпроситься с тренировки у генерала, чтобы побыть с учителем, но сам Бэй Сён от этой идеи наотрез отказался.       – Даже не вздумай! – ворчливо воскликнул он. – Я не выдержу тебя и твоего волка в течении всей ночи! К тому же, мне не нужны проблемы с генералом и, если твое расследование тайное, так тем паче тебе противопоказано совершать такие глупости! Думай головой.       Лю Вэй думал. Но помимо разума, у него было и сердце, что всегда трепетно заботилось о близких.       – Я знаю, учитель… Просто волнуюсь за Вас.       – А должен волноваться о том, чтобы поймать убийцу! – хмуро произнес Бэй Сён.       – Я думаю об этом постоянно. Я найду его! – решительно пообещал Лю Вэй.       Бэй Сён посмотрел на ученика с какой-то жалостью.       – Горе ты луковое. Пошли за мной.       Он схватил ученика за руку и поволок за собой.       – А? Что?..       Лю Вэй ничего не понимал. Настроение лекаря резко переменилось, а взгляд демонстрировал серьёзное намерение. Не говоря уже о том, что хватка была мертвой! Лю Вэй ни за что бы не вырвался.       – Мастер?..       Дракон отчаянно пытался понять, что не так сделал. Беспокоился, что из-за горя учитель немного не в себе.       – Хочешь, чтобы Тэй узнал, что ты травы глотал? – строго спросил Бэй Сён. Даже в такой ситуации он думал о благе ученика и заботился о нём, желая защитить. Не хотел, чтобы хоть с кем-то случилось горе.       Лю Вэй был тронут заботой учителя. Он обогнал его и обнадеженно посмотрел в глаза.       – Есть способ нейтрализовать действие зелья? Правда есть?       Несмотря на то, что ученик держался поразительно стойко, продолжая вести расследование, ноги его заплетались, а глаза устало болели. Он чувствовал себя вялым и обессиленным. В таком состоянии тренировка с генералом могла оказаться Лю Вэю непосильной, а даже если бы он выдавил из себя хоть что-то, генерал быстро бы понял, что с учеником что-то не то. Да и расширенные зрачки недвусмысленно напоминали, что Лю Вэй ел нечто из запретного списка трав.       – Есть, – хмуро ответил Бэй Сён и дёрнул ученика за ухо. – И не смей болтать о том, что видел! Ты же погрузился в откровение?       – Да... Но я не увидел ничего такого, за что можно было бы убить. Это поразительное знание, но оно никак не касается нашего мира. Словно какая-то сказка о далёких мирах, к которой мы не имеем никакого отношения…       – Молчать! – хмуро приказал Бэй Сён, полагая, что враг мог подслушивать их даже сейчас. – Чем бы оно ни было, Ля Хоу уже поплатилась за это жизнью. За это или что-то другое. Если не хочешь стать следующим, молчи. Соблюдай предельную осторожность и трижды думай, прежде чем кому-то что-то рассказывать.       Лю Вэй нахмурился. Замечание учителя оскорбило его, ведь он говорил совсем, как его отец, что совершенно не верил, что его сын может быть серьёзным и не делать глупостей.       – Я и не собирался болтать об этом всем вокруг!       – Именно это ты сейчас и делаешь, – хмыкнул учитель и дёрнул ученика ещё раз.       Лю Вэй ойкнул и потер ухо, но лекарь не собирался извиняться. Он шагнул в дом и затащил за собой ученика. Не стал даже разуваться, хотя обычно был крайне строг к чистоте дома.       – Мы сокроем последствия, – предупредил Бэй Сён, – но даже не думай рассказывать о видениях Тэю Шу или Нан Линю. Никому. В Хэкине НИКОМУ нельзя доверять.       Лю Вэй угрюмо кивнул. Он был не согласен, ведь как минимум он мог доверить тайну Бэй Сёну и Су Юну, а также обсудить откровения звёзд с госпожой Бэньшинь Хоу, а ещё наверняка мог без риска рассказать всем своим учителям, ведь не сомневался ни в ком их них, но раз он дал обещание обезьянам, следовало держать секрет при себе.       – Я не буду болтать об этом, – повторил обещание Серебряный Дракон.       – А я благополучно забуду, что ты мне это рассказывал, – будто делая одолжение, процедил лекарь.       – А Вы с госпожой Ля Хоу обсуждали откровение? То, что она видела там?..       – Не ты ли только что сказал, что будешь молчать? – хмыкнул лекарь, поддевая ученика в воспитательных целях.       – А я и не рассказываю. Я прошу поделиться Вас. Никто не знает, за что убили госпожу Ля Хоу. Но если дело в знании, может, Вы тоже в опасности? Может, я должен просить у господина Тэя Шу защиту для Вас?..       – Вот уж изволь, – хмыкнул Бэй Сён. – У меня прекрасная система охраны и сам я не последний воин в империи.       Лекарь поднял руку, и за мгновение меж его пальцев появились метательные ножи из ци. Застать врасплох мастера-заклинателя с такой реакцией было невозможно. Лю Вэй в который раз восхитился знаниями учителя, а Бэй Сён поспешил развеять заклинание и погрустнел, словно, избавившись от оружия, снял броню и с сердца.       – И... Нет. Мы никогда прямо не обсуждали то, что она видела. Мы договорились, что секреты наших кланов неприкосновенны. Я не мог и не хотел рассказывать ей о своих подопечных. Она тактично молчала, как дела у обезьян. Так что... Единственное, что я знаю «из далеких сказок», так это то, что наши боги ничтожны, и где-то во Вселенной есть более совершенные и могущественные творения – те, что правят мирами единолично. Но и те боги жестоки, и те не знают любви. Похоже, чувства и любовь свойственны только смертным, а в цинизме бессмертия они перестают что-либо значить.       Лю Вэй вспомнил мир, что обратился в сад из бессмысленно живущих прекрасных созданий, отупевших и лишившихся каких-либо целей к существованию, ненавидя своё бессмертие.       – Вы правы, господин Бэй Сён. Очень близки к истине.       – Я даже не сомневался.       Лекарь важно хмыкнул и провел Лю Вэя в одну из гостиных. Приказал:       – Садись.       После этого лекарь ненадолго ушёл, ничего не поясняя. Лю Вэй решил, что он пошёл за лекарством.       Серебряный Дракон послушно сел на колени и погладил волчонка по мордочке. Бай-Бай устроился рядом и жалостливо проскулил, смотря на хозяина безмерно умным взглядом.       – Да, малыш. Это очень грустно. Госпожу Ля Хоу очень жаль, а кто убийца версий толком нет. Но мы справимся. Правда.       Бай-Бай обиженно рыкнул и отскочил от хозяина, словно тот не был способен понять глубину его страданий. Лю Вэй узнал этот взгляд...       – Ты проголодался, да?       – Вуф! – утвердительно ответил волчонок, радуясь, что глупый двуногий наконец-то задумался о проблемах насущных и значимых.       Лю Вэй подполз к нему и утешающе потрепал меж ушей.       – Потерпи немного. Перед тренировкой зайдём во дворец.       Бай-Бай явно не хотел ждать и оскорбленно оскалился. В этот момент вошёл Бэй Сён с расписным глиняным кувшином и парой пиал.       – Заждался?       – Всё в порядке, учитель. Только Бай-Бай проголодался...       – Даже не пытайся, – хмыкнул лекарь. – Я не буду твоего охламона кормить. Сам завел, сам о нём и заботься.       Лю Вэй неловко почесал затылок. Ничего другого, в принципе, от учителя он и не ждал и виновато посмотрел на волка.       – Прости, дружок, – прошептал Лю Вэй. – Придётся немного потерпеть.       Бай-Бай обиженно отвернулся и уставился в стену.       Лю Вэй хотел его приласкать, но Бэй Сён уже налил ему лекарство и пододвинул пиалу.       – Пей. Залпом.       Лю Вэй заглянул в кружку и, принюхавшись, осознал:       – Это же... Байцзю?..       – Да.       Подтвердив это, Бэй Сён невозмутимо налил себе и опустошил пиалу.       – Мастер, я понимаю Ваше горе, но… Мне нельзя пить. Не в такой день. Вы же знаете, что случается, когда я выпью… Пьянею с одной пиалы, так ещё и глупости делаю. Мне сейчас гораздо больше нужно лекарство... Я выпью его с Вами за компанию, как если бы мы вместе распивали байцзю. Помянем госпожу Ля Хоу. Важен не напиток, а обряд…       – Ты что, за дурака меня держишь? – недовольно хмыкнул Бэй Сён. – Хотел бы споить тебя, принёс бы настойки Нан Линя. Сказано тебе – пей. Нет другого лекарства. А напиться я могу и сам.       – Вы серьезно?..       Хмурое выражение учителя однозначно дало понять, что ему и правда сейчас не до шуток. Байцзю – единственное лекарство от дурманящих трав. Кто бы мог подумать…       Лю Вэю пришлось пересилить себя. Он обхватил пиалу пальцами, молясь, чтобы ему хватило выдержки сдержать свои пьяные выходки.        «Что ж, между тем, чтобы господин Тэй Шу увидел меня под травами, и тем, чтобы застал пьяным, разница невелика, но выбирать приходится меньшее из двух зол…»       Лю Вэй опустошил пиалу залпом. Затем учитель молча налил ему раз. И ещё, и ещё… Лю Вэй послушно иссушил четверть кувшина, прежде чем его скрутило от чувства тошноты и боли. Голова начала болеть так, словно кто-то ударил дракона по затылку тяжёлым предметом, а глаза начало жечь до слёз.       – Учитель... – беспомощно позвал Лю Вэй, не понимая, что с ним происходит.       Бэй Сён не проявил к нему и малейшей жалости.       – А ты думал легко будет? Байцзю прочищает разум. Ты выпил очень сильное зелье, его эффект необходимо обратить в ничто, иначе отходить будешь несколько дней. Потерпи. И убери руку со стола! Больше тебе пить нельзя. Не налью…       Дальнейшие слова и причитания учителя Серебряный Дракон не услышал. Боль заняла все мысли, лишила Лю Вэя слуха. Он был поглощён мукой, что рвала разум на части.       – Ааааарррггхх!       Лю Вэй болезненно вскрикнул. Бай-Бай тут же простил ему все обиды и подбежал, начав лизать в щеку. Юноша обнял пушистого друга и зажмурился, терпя ужасающую муку, высекающую искры из глаз. Смыкая веки, Лю Вэй видел пугающие галлюцинации – смесь всех видений, что он узрел во время общения с серыми звёздами. Обострённое чутье начало отрываться от сознания, словно с души сдирали ментальную кожу, а мир снова обретал жёсткие рамки, в которые его разум заталкивало силой, раня об острые грани. Лю Вэю чудилось, что нечто незримое сковало его, и, словно туго затянутым ошейником, сдавило шею со своей дури, лишая возможности дышать. Серебряный Дракон задыхался, исторгая жуткое кряхтение, но затем его отпустило и покинуло всё: боль, обострённое восприятие и даже та умиротворяющая слабость, с которой он спал бы, как убитый, и, вероятно, смог бы нормально выспаться. На смену же пришло чувство одиночества и опустошенности. Боль взбодрила его, но сердцу это не нравилось. Оно ныло, жалуясь на эксперименты с лекарствами, предупреждая, что Лю Вэю не стоит с ним шутить. Оно так устало от боли...        «Су Юн, вернись, пожалуйста...»       Лю Вэю очень сильно не хватало его объятий. Его голоса. Ласки. Утешения... Он был заперт в реальности, где не было места жалости.       Пытаясь прийти в себя, Лю Вэй потер виски и уставшие от тяжелого дня веки. Мир стал привычно плоским, но третье прозрение окрашивало его яркими красками, что не давали ему окончательно лишиться обострённого восприятия.        «Я выпил… Сколько я выпил?..»       Лю Вэй не помнил. В обычное время, иссуши он четверть кувшина с байцзю, он бы уже начал сентиментальные разговоры о любви или вытворял какие-нибудь глупости, но сейчас он лишь чувствовал сентиментальное, жгущее сердце желание оказаться рядом с любимым, но не ощущал себя пьяным. Должно быть, алкоголь и травы взаимно нейтрализовали действие друг друга, оставив в память о себе лишь сердечную боль.       – Молодец, – одобрительно произнес Бэй Сён и взялся за пиалу.       Лю Вэй не считал, сколько учитель уже выпил, составляя ему компанию, знал лишь, что значительно больше его, и что он продолжал пить, пока ученик маялся от боли и рычал, словно раненный, подстреленный зверь.       – Учитель, Вам не стоит пить много... – взволнованно предостерёг Лю Вэй.       – Помолчи, – хмыкнул мужчина. – Не тебе меня учить.       – Я серьезно! Даже не думайте запивать горе! Это пагубная привычка!       – Молоко ещё не обсохло меня учить! – оскорблённо прикрикнул Бэй Сён и показательно выпил байцзю. Налил себе ещё, перелив через край.       Лю Вэй нахмурился. Он не собирался допускать того, чтобы учитель продолжал пить – боялся, что он застрянет в этом состоянии, потому наклонился вперёд и, навалившись грудью на стол, выхватил у учителя из рук пиалу.       – Отдай сейчас же! – закричал Бэй Сён.       – Нет, – принципиально отказал Лю Вэй.       – Отдай! – требовательно повторил лекарь. Лицо его покраснело от ярости.       – Учитель, это Вам не поможет! Если нужно, давайте ещё поговорим, но только не это!       – Ишь чего удумал, муженёк! Ну и пожалуйста!       Бэй Сён покраснел от злобы и схватил кувшин. Придержав крышку большим пальцем, он собирался пить прямо из горлышка. Лю Вэй не сомневался, что он мог выпить залпом всё содержимое… Если там вообще что-то осталось!       – Мастер, прекратите!       Лю Вэй дотянулся через стол и в нелегкой борьбе отнял у Бэй Сёна и кувшин, победно прижав к себе.       – Не надо! Пожалейте себя! Вы достаточно выпили.       – Что такое «достаточно»?! – рявкнул Бэй Сён и тут же безжизненно опал, опустив плечи. Горе сделало его беспомощным и слабым. – Я хочу забыться. Я... Не хочу чувствовать боль. Ничего иного – тоже. Как боги… Хочу, чтобы мне было всё равно на то, что происходит. Только вот я не бог, а жалкий смертный… Боль вечно будет преследовать меня. Наказывать меня… Пока я не сдохну.       – Эта боль – доказательство Вашей любви, – решительно произнёс Лю Вэй. – Настоящее свинство просто избавиться от нее! Ради своей любви, Вы должны вытерпеть её. Пусть тяжело. Пусть больно. Пусть сложно. Но нет другого пути. Чувствовать боль от смерти близкого – самое правильное, что можно чувствовать в этот момент. Все эти воспоминания, улыбки, добрые мгновения… В этот момент они живут в нас вновь, раня, но и даря силы держаться. Ведь всё было не зря. Госпожа Ля Хоу жила и была Вашей любовью. Она была Вам дорога, и так сильно, как болит Ваше сердце, так сильно Вы любили её. Эта боль – наша скорбь, наша печаль, наше право на страх перед будущим без любимого человека, право на слабость. Пожалуйста, учитель! Не губите себя! Давайте лучше поговорим!       – Одна ночь пьянства ничего не изменит, – равнодушно хмыкнул Бэй Сён. Его тон давал понять, что одна ночь легко могла перерасти в ещё парочку.       – Я не хочу, чтобы Вам стало хуже! Пожалуйста!       Речь Лю Вэя подействовала отрезвляюще. Бэй Сён почувствовал, что ученик прав, но плотно сцепил зубы, не желая признавать этого.       Этот разговор мог закончиться чем угодно, но его прервал внезапный стук в дверь. Мужчины переглянулись, ведь не ждали никого.       – Войдите, – приказал Бэй Сён, приняв строгую позу.       В ту же секунду дверь отворилась и внутрь заглянула одна из служанок.       – Господин Бэй Сён, к Вам прибыл гость.       Не успела служанка договорить и объясниться, как её обогнул тот самый гость и встал перед слугой, прищурившись. Увидеть Лю Вэя в компании Бэй Сёна он не ожидал.       – Господин Тэй Шу сказал, что Вы ему назначили... – продолжила мямлить служанка.       Судя по выражению лица генерала, это было уже неважно. Служанка быстро оценила ситуацию и, почувствовав установившуюся тяжелую атмосферу, тут же откланялась, робко скрывшись в темноте коридоров и не желая услышать лишнего.       – Господин Тэй Шу, я сказал Вам приходить завтра, – строго произнес Бэй Сён, одарив генерала вежливым поклоном, но отнюдь не теплым взглядом. Было понятно, что лекарь не рад видеть генерала и его присутствие сейчас было не к месту.       – А я сказал тебе исследовать тело погибшей, а не спаивать моего ученика, – холодно процедил генерал.       – Учитель...       Лю Вэй покраснел, осознав, как, должно быть, выглядит со стороны – он обнимал кувшин с байцзю, а перед ним стояли две пиалы. Это уже не говоря о том, что от него стойко и недвусмысленно пахло алкоголем. Хорошо хоть зрачки успели сузиться...       Осознав, что он опять опозорился перед учителем, Лю Вэй низко поклонился.       – Господин Тэй Шу, я как раз собирался на занятие!..       Тэй Шу смерил его недовольным взглядом и ничего не ответил. Это было худшей реакцией из всех возможных, ведь показывало крайнее неодобрение и презрение генерала.        «Какой же учитель ревнивый...»       – Я закончил с осмотром, – сообщил Бэй Сён совершенно спокойно.       – Почему не послал за мной? – придирчиво спросил Тэй Шу.       Генерал всячески выражал свое неодобрение и заинтересованность происходящим. Он хотел продолжать расследование и считал недопустимым задержки в получении оперативной информации.       – Хочешь что-то скрыть от меня?        «Конечно же господин Тэй Шу не может ждать до утра. Он хочет расследовать убийство и как можно скорее узнать результаты. Он ответственно относится к делу и ведёт расследование. Ещё и Бэй Сёна в чем-то подозревает? Неужто узнал про его роман с госпожой Ля Хоу? Наверняка...»       – Вовсе нет! – заступился за учителя ученик. – Просто уже поздно, и я собрался к Вам на тренировку, так что передал бы новость.       Бэй Сён посмотрел на ученика с благодарностью. Хоть какая-то от него польза!       А вот Бай-Бай на генерала взъелся, как никогда. Сначала он притих, словно выжидал, но когда Тэй Шу сделал шаг навстречу его хозяину, озверел и зарычал, едва на него не бросившись.       Лю Вэй вовремя ухватил его за ошейник, молниеносно среагировав, но выпустив из объятий кувшин. Напиток разлился ему прямо на одежду, и юноша тут же пропах байцзю насквозь. Сегодня явно был не его день…       Пусть Лю Вэю ничего не угрожало, Бай-Бай продолжал лаять и кидаться и не успокаивался ни от слов, ни от ласки. Он скалил на генерала зубы, клацал челюстью и пускал слюни.       – Тише, мальчик, тише...       Лю Вэй всеми силами пытался его успокоить.       Тэй Шу посмотрел на него с презрением.       – Какой хозяин, такой и питомец. Оба до безобразия не дисциплинированы.       – Простите, учитель, Бай-Бай просто не ужинал...       – Не моя проблема, – прошипел змей.       Лю Вэй кое-как уговорил волка закрыть пасть и успокоиться... Или же взгляд Тэя Шу так подействовал на зверя?.. Бай-Бай заскулил и спрятался за спиной у Лю Вэя, отказываясь выходить и припав к земле.       – Бай-Бай... Ты чего дурной такой сегодня?..       Волчонок лишь жалобно заскулил.       Стоило Бай-Баю успокоиться, как разговору вновь вернулась серьезность.       – Я хочу выслушать отчёт, – требовательно процедил Тэй Шу. – Немедля.       – Конечно.       Бэй Сён поднялся. Его слегка качнуло, но у остальном он остался абсолютно спокоен, сохраняя профессионализм, что нельзя было сказать об ученике. Честно говоря, Лю Вэй редко выглядел так нелепо: растрёпанный, до конца не вычистивший из одежды и причёски посыпавшиеся на него травы, облитый байцзю он был воплощением неряшливости и неудачи.       Тэй Шу не мог на него спокойно смотреть и, пусть следовало просто пойти за лекарем, замер и процедил:       – На тренировку чтобы в таком виде не приходил. Приведи себя в порядок, позорище, или я откажусь с тобой заниматься.       Это была весомая угроза. Лю Вэй тут же вскочил на ноги и низко поклонился.       – Прошу меня простить, мастер! На тренировку явлюсь в идеальном виде! И Бай-Бая покормлю! Обещаю!       Генерала это уже мало интересовало. Он ничего не ответил и скрылся в коридоре вслед за Бэй Сёном, оставив ученика наедине с чувством стыда за самого себя.