Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Если Лю Вэю казалось, что его самочувствие было плачевным до тренировки с господином Тэем Шу, то после он осознал, как глубоко ошибался. После выматывающих занятий Серебряный Дракон чувствовал себя выжатым лимоном, которому хорошенько промяли мякиш, выдавливая последние капли сока. Господин Тэй Шу постарался на славу. Он помог ученику размяться, надавливая руками на болевые точки, выбрал сложнейшие приемы, требующие выносливости, и Лю Вэй покорно исполнил их, издеваясь над своим ослабшим телом, чтобы в конце концов, изнывая от боли во всем теле и смертельной усталости, получить от учителя язвительную фразочку:       – Ты действительно сделаешь всё, что я говорю.       – Что?..       Лю Вэй застыл, согнувшись в три погибели и опираясь руками о колени. Он тяжело дышал, что было уже привычной картиной для завершения тренировки. Ему хотелось бы выглядеть более статно, переносить тренировки легче, не показывать слабости, но Лю Вэй был честным перед учителем и слишком измотан, чтобы изображать силу духа. Этот чудовищный день никак не хотел заканчиваться, но хотя бы в тренировке он находил забытье и расслаблялся, позволяя себе не думать о брате и госпоже Ля Хоу. Тэй Шу помог ему отвлечься, ведь когда дракон проводил время со змеем, он просто не мог думать ни о чём ином. Генерал требовал к себе абсолютного внимания. А сейчас и вовсе вёл себя странно.       – Раздвинь ноги пошире, – приказал он холодно.       Лю Вэй едва мог шевелиться. Его ноги трясло от перенапряжения, но он заставил себя сместить точку опоры и расставить ноги шире, подняв на учителя вопросительный, непонимающий взор.       Тэй Шу холодно усмехнулся, а затем подошёл и похлопал его по голове, словно собаку.       – Послушный дракон. Таким и будь. Понял мою команду? В расследование чтобы не лез! Иначе посажу на цепь.       Любого человека оскорбило бы такое обращение, но Лю Вэй почувствовал, что за суровым тоном генерала сокрыто нечто более нежное и тёплое. Его серые, обычно безэмоциональные глаза, в этот раз вновь показали волнение за жизнь ученика.        «Он так переживает за меня...»       Лю Вэй ощутил себя полным мерзавцем из-за того, что ведёт расследование за спиной учителя. Хотелось во всём сознаться и прекратить эту игру в шпионов, но у Лю Вэя не было выбора. Он исполнял приказ императора, а не действовал из своей прихоти. К тому же, Серебряный Дракон сделал огромные успехи в расследовании и уже многое узнал. Он хотел привнести свой вклад в общее дело и помочь учителю отыскать убийцу. Пусть нужно было немного потерпеть, в конце концов он принесёт пользу и поделится с генералом добытой информацией. Тогда господин Тэй Шу будет гордиться тем, какой у него способный, замечательный ученик. Главное, сохранять осторожность, чтобы страхи учителя не воплотились в жизнь.       – Мастер, я правда хочу помочь, – честно признался Лю Вэй. – Но я не хочу огорчать Вас.       Тэй Шу посмотрел в его горящие, янтарные глаза. Даже когда дракон был истощён, измотан и смертельно устал, они всё ещё горели решимостью, согревая сердца близких.       – У меня нет времени с тобой возиться.       Взгляд генерала просто отказывался теплеть – даже под светом столь яркого пламени.       – Я понимаю... Сейчас нелегкое время, но я на Вашей стороне, учитель! И если что-то нужно...       – Ты невыносим, – хмыкнул генерал. – Иди спать.       Тэй Шу был лаконичен и короток в своей заботе.        «Спать, да?..»       Лю Вэй мечтал отдохнуть. Его глаза слипались, а сил ни на что не было. Пусть он чувствовал долг продолжать расследование, даже такой неутомимый и ответственный человек просто хотел лечь на циновку и, укрывшись одеялом, забыться во снах… Только вот после всего, что Лю Вэй увидел за день, после того, как путешествовал между мирами и узнал, что убийца Джаня разгуливает на свободе, сладких снов ждать не приходилось. Лю Вэй чувствовал, что его ждали кошмары, торчащие незримыми руками из старой циновки, и как только он ляжет, они накроют его, схватят разум и не выпустят, обрекая вновь видеть страшные сны. От мысли об этом бедра мучительно заболели, словно кто-то полоснул их острым клинком.       – Спать, – повторил Тэй Шу, как строгий родитель, опасающийся, что как только погаснут свечи, ребенок выберется из кровати и начнет шкодить.        «Господин Тэй Шу явно что-то подозревает, - нервно подумал Лю Вэй. - Он понимает, что мне тяжело остаться в стороне… Переживает. Хочет уберечь своим ворчанием. Даже про сон напоминает…»       Лю Вэй невольно улыбнулся. Ему было приятно, что всегда холодный генерал так заботится о нём. Должно быть, такой чести не удостаивался никто, кроме красавицы Хэйсэ.       Увидев его мечтательную улыбку, генерал сморщился и на всякий случай дал ученику щелбан. Лю Вэй улыбнулся лишь шире, потерев покрасневший лоб.       – Всё хорошо, господин Тэй Шу, - добродушно заявил Лю Вэй. - Вы обязательно найдете убийцу, а я пройду второе испытание. С таким учителем просто обязан!       – Шумный.       Тэй Шу прикрыл глаза и оставил его одного.       Лю Вэй, проводив учителя взглядом, дождался, пока он скроется из виду, и бессильно рухнул в снег.        «Сил нет...»       Он откинулся на спину и посмотрел на звёздное небо. Оно сияло и переливалось, но свет золотистых звёзд казался ему тусклым в сравнении с теми, как горела бескрайняя Вселенная. Звёзды были бесспорно прекрасны, и дракон очаровывался ими без меры – как всегда, когда кидал взгляд на небесное полотно, но новое знание толкало его искать ответы, разыскивать на небесах серые звёзды и гадать, которая из них та самая, узретая в магическом путешествии. Живы ли те миры, что горят и мерцают на небесах, что строят созвездия и рисуют небесные карты? Какое послание они таят?       Лю Вэй был очарован этими мыслями, такими далёкими и вечными, спасающими его измученный разум от ужасной правды – осознания, что он совершил ошибку. Что он убил не того.       Холод заполз под кожу. Нетающие сугробы встретили его немилостиво и гнали прочь, безмолвно напоминая, что здесь не его постель, что он должен идти домой. Но там, в тишине хэкинского замка, где не слышно пения ночных птиц, Лю Вэй боялся сойти с ума от одиночества. А здесь... Здесь, среди мерцания тысяч звёзд, он отчаянно искал послание своей Искорки. Чувствовал надежду услышать его голос.       Лю Вэй сжался и вытянул руку ввысь, желая коснуться их звезды – самой яркой на небосводе, что сияла для них обоих.        «Я в порядке, солнце моё. Соскучился по тебе безмерно. Очень хочу обнять. Возвращайся, как только сможешь. Хэкину не хватает твоего тепла. Мне... Мне не хватает. Я столько хочу тебе рассказать! Поделиться, обнять, выслушать... С ума схожу от мысли, как ты там... Надеюсь, твоя рана заживает. Надеюсь, ты действительно в порядке. Моя Искорка... Я так тебя люблю...»       Лю Вэй рисовал в воздухе иероглифы, словно способен был зачаровать небо, чтобы оставить любимому послание. Хотел бы он перестроить звезды, чтобы они выстроились в сладкое, нежное письмо любви и заботы. Лишь последние слова Лю Вэй хотел сказать лично, глядя Су Юну в глаза. Искорка наверняка очаровательно бы смутился, покраснел, и Лю Вэю пришлось быть настойчивее, чтобы не потерять свое хрупкое сокровище. Обнять его, прижав к себе, чтобы он больше не смог спрятаться от собственных чувств, а после этого они бы пылко, нежно поцеловались, застыв в пленительной ласке, отдавшись мгновению, целую вечность рассказывая о своей любви через прикосновения горячих, сладких губ и танце неопытных языков...       Лю Вэй замечтался. Он так устал, что сон утягивал его за собой. Так и не начертав последние заветные слова, он провел ладонью по воздуху так, словно гладил возлюбленного по щеке. Грёзы и реальность смешивались. Лю Вэй блаженно вытянул губы бантиком, отчаянно желая поцеловать своего возлюбленного... Как вдруг его нещадно облизал Бай-Бай.       Лю Вэй звонко рассмеялся и попытался стянуть с себя волка, но Бай-Бай никак не хотел отступать. Видимо, решил, что взмахи руками были выражением нежности и просто не смог устоять, снизойдя до выражения любви к хозяину.       – Бай-Бай хватит, хватит!       Волчонок, получая удовольствие от его сопротивления, продолжал ласкаться. Пусть Бай-Бай не мог победить Лю Вэя в силе, скорости или ловкости, он решил зайти с другой стороны и состязаться с ним в ласке. Тут Лю Вэй тоже был серьезным конкурентом, но только когда речь заходила о Су Юне. Сам он очень стеснялся, когда волк так наседал, поэтому Бай-Бай чувствовал себя победителем, когда Лю Вэй извивался под ним, пытался убрать его морду от своих губ и щек, но не отталкивал, чтобы не обидеть чувства волка. В конце концов, с ним надо было немного поиграть и потешить его самолюбие. Бай-Бай и так вёл себя, как золотце – почти не пакостил и молча терпел длительные походы в храм, тренировки и расследование. Лю Вэй решил, что волчонку нужно немного подыграть.       Дракон катался с волком по снегу, пока они оба не провалились в глубокий сугроб, утонув в нём с головой. Лишь тогда Бай-Бай брезгливо отряхнулся и отбежал от хозяина, а Лю Вэй сел и вытер губы.        «Вот тебе и губу раскатал! Мечтай тут о поцелуях с Су Юном! Конечно! Чувствует, защитник. Никогда не любил, как я обнимаю Искорку. Ну ничего, вот увидимся с Су Юнчиком, и тогда Бай-Бай точно не сможет помешать!»       От мыслей о возлюбленном Лю Вэй почувствовал прилив энергии. Он заставил свое уставшее тело подняться и похромал ко дворцу, свистнув волку, чтобы он следовал за ним. Бай-Бай гордо побежал перед хозяином, легко обгоняя уставшего воина.       У Лю Вэя не осталось задора состязаться с волком. Светлые мысли о Су Юне невольно сменялись жутким, тревожным осознанием, что убийца брата и правда ходит на свободе. При Бэй Сёне и господине Тэе Шу Лю Вэй ещё как-то сдерживал поток этих мучительных мыслей, но сейчас они атаковали его, забирались под корку, обвиняли, корили, упрекали и злорадствовали.        «Я не справился с расследованием… Думал, что всё решил... Гордо написал об этом отцу... Получается, солгал. Запятнал собственную честь...»       Ещё не было доказано наверняка. Бэй Сён мог ошибиться, но Лю Вэй уже не мог отмахиваться от выдвинутой лекарем теории. Страшной теории.       Совесть его изводила.        «Если бы я сразу нашел убийцу, госпожа Ля Хоу была бы жива...»       Бэй Сён не упрекнул его. Не посмел, даже не пытался. Но Лю Вэй чувствовал ответственность за её смерть. Если убийца действительно один, выходило, что это Лю Вэй допустил её кончину. Это из-за его ошибки погиб человек! А убийца слился с жителями Хэкина и наблюдает, искусно двигая из теней игровые фигуры. Он знает про слабости людей. Знает, как избежать подозрения. Достаточно могущественен, чтобы заметать следы и скрываться, никем не замеченный. Знаком ли с ним Лю Вэй, или это темная фигура, ни разу не представшая его взору? Предстояло разобраться.       У Лю Вэя не было подозреваемых, а голова шла кругом. Учитывая, что у преступника была возможность наблюдать за кланом Хоу и знать, когда госпожа будет молиться, это мог быть кто-то из клана. У обезьян были могущественные заклинатели. Убийцей мог оказаться и просто сильным чародеем, знающим заклинания потаённой слежки.       Объединяя два расследования в голове, Серебряный Дракон не мог представить, чтобы обезьяны тронули Джаня и ухитрились скинуть вину на Жуна Фэйцвэя... Это было нелогично и бессмысленно. Только если в рядах обезьян затаился лидер культа…       Родственников покойной Лю Вэй не подозревал. Не близких. Это точно сделали не её дочери.        «Джаня убили потому, что он наткнулся на след главы культа. Он узнал имя. Пытался передать его мне… Судя по словам господина Бэй Сёна, Ля Хоу тоже поняла, кто это. Кто-то знакомый… Она сомневалась до последнего?..»       Это значило, что задача сводилась к поиску культистов и очередному поиску следов среди старых и новых расследований в надежде отыскать след человека, который умеет заметать за собой любое свидетельство. Нужно было лучше проверить и установить, с кем погибшая общалась в последние дни, с кем встречалась, вела дела, даже просто виделась...       Пока никаких новых имён услышано не было, в мыслях Лю Вэя крутилось только одно имя – Цуй Фэйцвэй. Самый логичный и понятный Лю Вэю вариант. Цуй, определенно, знал обоих жертв. Он мог передать Жуну оружие. Он мог даже приказать отдать за него жизнь, чтобы его семья жила хорошо, наобещав блага и уважения от владыки Илина. Только вот ничего хорошего в конце концов с его семьёй не случилось. Сына повесили фанатики. Про остальных его родственников Лю Вэй вообще ничего не слышал. Может, их уже не было в живых… Но если их не стали убирать, как ненужных свидетелей, было бы хорошо поговорить с ними. Только вот Лю Вэй даже представить себе не мог этот разговор. Разве они станут его слушать? С каким лицом он пойдёт к семье предателя? Что им скажет? «Здравствуйте, мне нужно, чтобы вы помогли мне доказать, что я ошибся?». Фэйцвэи бы прогнали его прочь. Лю Вэй убил их близкого человека – отца, мужа... Фэйцвэям нет смысла ему помогать... Но поговорить с ними было необходимо.       «Если они могли доказать невиновность дяди, они бы сделали это, когда он был ещё жив… Или когда только умер. Но они даже не пискнули. Значит, либо ничего не знают, либо их запугали. Им могли угрожать. Заставить молчать. Семья ведь наверняка была в курсе, что Жун – демонопоклонник. Такого не скрыть от близких… Если сказать, что я хочу разобраться, может, получится?.. В конце концов, когда-то мы были семьей... До того, как дядя напал на брата из ненависти к отцу…»       Думать о дальнейшем ходе расследования было тяжело и больно. Сердце ныло, обвиняя его в глупости, невнимательности, поспешности. Эти мысли обременяли, вынуждая копаться в себе.        «Только этого не хватало...»       Лю Вэй знал, что не должен позволять себе раскисать, но ему было слишком больно. Мысли о смерти Джаня смешивались с увиденным сегодня: с отчаянным лицом Бэй Сёна, что раскрывал мертвое тело возлюбленной, чтобы показать ледяные ожоги, с печальным взглядом дочерей погибшей... Белые наряды на понурых телах обезьян, что маячили, сливаясь со снегом. Белый – цвет тоски и печали. Гроза в снежный день… Лю Вэй никак не мог понять, что боги хотели сказать этим. Мысли путались, а ответов как не было, так и не появлялось. Хотелось, чтобы просто настало завтра, и Лю Вэй мог сделать что-то ещё... Что-то реальное, что отвлекло бы его от пустого самокопания, доводившего до бессильного отчаяния, что-то, что продвинуло бы ход расследования и разоблачило бы убийцу.       Лю Вэй зажмурился. Затем до боли сжал дрожащую руку и приказал себе:        «Соберись. Пожалуйста.»       Он шёл по дворцу и совершенно не нужно было показывать свою слабость. Пришлось изобразить на лице спокойствие, тогда как на душе бесновалась совесть и не утихала пламенная жажда справедливости.        «Я поймаю мерзавца, что совершил это. Я просто обязан...»       Вдруг Бай-Бай сорвался с места и побежал вперёд. Лю Вэй удивился, но бросился за ним, не желая, чтобы волк доставил ему неприятности.       – Бай-Бай! Бай-Бай, стой!       Но волк бежал точно к покоям Лю Вэя. Остановившись у дверей, он начал прыгать на задних лапах, а передними скрестись, пытаясь открыть препятствие.       Лю Вэя это насторожило. Учитывая, что он позволил Бай-Баю обнюхать место преступления, в комнате мог поджидать убийца или его сообщник.       Или Илин...       Лю Вэй затаил дыхание и ступал осторожно. Беззвучно переставляя ноги, он обострил свои ощущения, и, подобравшись к комнате, почувствовал сквозь стену сидящего в комнате человека.        «За мной пришли... Аура слабая. Это не чародей… Либо чародей, мастерски скрывающий свою магическую силу… Кто-то столь же могущественный, как господин Тэй Шу…»       Лю Вэй выхватил оружие.       Из комнаты не исходило зловещей ауры, но враг, скорее всего, просто прятал её, как умел сдерживать себя Тэй Шу или Нан Линь...       Лю Вэй прокрутил гуань дао меж пальцев, разминая кисть и собираясь с силами, а затем на беззвучном вдохе распахнул дверь и вошёл в комнату.