Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Серебряный Дракон возвращался в свои покои в смятении и тяжёлых мыслях. Расследование легло на его плечи тяжёлым грузом, а успокоения тревожной душе отыскать было негде. Лю Вэй понимал, что ему станет легче только когда он поймает убийцу.        «Я должен его остановить!»       Отодвигая дверь в комнату, одолженную ему на время обучения, Лю Вэй не удивился бы, если бы обнаружил внутри кого-то ещё, но на этот раз, слава богам, комната была пуста.       Бай-Бай влетел в покои вперёд хозяина и разлёгся на его циновке, довольно высунув язык. Лю Вэю совершенно не хотелось ложиться – боялся сна, хотя отчаянно нуждался в нём.        «Я столько узнал сегодня...»       Взгляд невольно лёг на кисть, аккуратно стоявшую рядом с баночкой туши.        «Показания госпожи Льин Хоу, Бэньшинь Хоу, слухи, исследование Бэй Сёна... А также все обстоятельства расследования брата. Улики, подозреваемые, показания, слова, битва с Жуном Фэйцвэем...»       Держать в голове всё было сложно. Лю Вэй постоянно прокручивал в голове сказанные фразы, копался в памяти, вспоминая расследование смерти Джаня. Честно говоря, он боялся запутаться, предаться чувствам. Слова императора ошпарили его, отрезвили и выбили из колеи.        «Я слишком сосредоточился на Фэйцвэях. Демонопоклонники могут быть и в других кланах. Стоит учитывать всё. Быть внимательней. Я что-то упускаю. Какую-то важную деталь, что укажет на преступника. Нужно найти её!»       Рука сама потянулась к бумаге. Бай-Бай изумлённо приподнял брови, раздосадованный поведением хозяина. Он-то ожидал, что они подерутся за кровать! Хотя бы просто разделят её. Но Лю Вэй не собирался ползти под одеяло и отдыхать, воюя с волком за тёплое местечко. Он уселся работать, распалив свечи с помощью ци.       Волк насупился, заходил кругами вокруг стола, неодобрительно рыча, а после и вовсе дёрнул хозяина за рукав, зная, как ему подобное не нравится.       Никакой реакции.       Лю Вэй сидел, как вкопанный, и лишь тихо прошептал:       – Всё хорошо, Бай-Бай. Отдыхай. Мне нужно немного поработать.       После этого Лю Вэй погрузился в описание произошедших событий. Он сделал отдельные листки для каждого подозреваемого с причинами и фактами, составил предположительный портрет убийцы, описал показания каждого свидетеля и систематизировал все знания. Отдельно он записал всё, что помнил о расследовании брата. Точные слова, некоторые факты уже начали вымываться из памяти. Лю Вэй помнил, как почти сразу окрестил Жуна Фэйцвэя убийцей брата и практически не рассматривал иные кандидатуры. Тогда это казалось правильным. Но кому ещё мог перейти дорогу Джань?.. Что он упустил тогда? Что хотел сказать брат?.. Джяйлун сказал, что раздавшийся гром был просто случайностью, но Чжёнгью ненавидел Лю Вэя. Непонятно за что, неизвестно, как долго. Лю Вэй невольно подумал, что верховный бог просто хотел обречь его на страдание. Вспомнил, как Нан Линь обвинил владык в безучастности...        «Боги всё видели. Они были свидетелями. Но почему же они не хотят дать ответа? Ни Нан Линю, ни мне... Спрашивать кажется бессмысленным. Но как же было бы хорошо, если бы ответ был простым и близким…»       Лю Вэй чувствовал, что владыка Чжёнгью снова испытывает его. Играется с ним, обрекая страдать. Лю Вэй не понимал одного: враги ведь – демонопоклонники. Почему боги прикрывают их? Почему не борются с отравившей мир людей заразой? Почему не вступают в игру?       Размышлять об этом было так же бессмысленно, как клясть судьбу.       «Я найду ответы и без помощи богов. Просто это странно. Они защищают убийцу? Или просто не хотят вмешиваться?..»       Расследование цепляло всё более сложные темы. У Лю Вэя не было ответов. Сколько ни думал, он не понимал. Сердцем чувствовал причастность Фэйцвэев к смерти госпожи Ля Хоу, хотя не было ни единого доказательства. Он верил, что Цуй Фэйцвэй – мерзавец и культист, что именно он возглавляет культ. Просто доказательств не было.       Чутьё никогда не обманывало дракона, так что себе хотелось верить. Но он верил и господину Тэю Шу. Тот так пламенно защищал Цуя Фэйцвэя, что подозревать его казалось предательством против учителя. Да и вести расследование у него за спиной... Лю Вэю было противно от всего происходящего, а моргая, он видел во тьме кратких видений бездыханное тепло госпожи Ля Хоу с бледной кожей и ссадинами.        «Надо было проведать господина Бэй Сёна...»       Лю Вэй практически решил, что это – именно то, что он должен сделать, но Бай-Бай прихватил его пастью за щиколотку и укоризненно посмотрел, словно взглядом приказывая: «Остановись!».       Лю Вэй опустил взгляд и заметил, что его руки дрожат. Почувствовал, как ноги ломит, а в животе раздаётся тревожное бурчание. Он не ел, плохо спал, был измотан тренировкой... Совсем перестал о себе заботиться. Будь тут Су Юн, он бы уложил его в кровать и лег рядышком, прильнув к возлюбленному. Он бы крепко-крепко сжал его в объятьях, не позволяя покинуть себя, пока Лю Вэй не отдохнёт. Сделал бы ему массаж, разминая уставшие, забившиеся мышцы… Ласково прошептал бы ему на ушко сладкие милости, и Лю Вэй снова бы был бы полон сил. Су Юн бы напомнил любимому дракону, что нужно следить за собой, тогда как сам никогда не заботился о своем состоянии и здоровье, только о внешности. Су Юн всегда выглядел безупречно, словно божество с картинки, а у Лю Вэя по всей комнате валялась одежда, так ещё и рваный сапог Цуньцуаня.        «Какой стыд… Цуньцуань это видел…»       Принюхавшись, Лю Вэй понял, что и пахнет от него не лучшим образом.        «Даже в самые тяжёлые дни не нужно забывать о порядке... Это – часть гордости клана Вэй. Как наследник, я должен достойно представлять свой род, а не быть посмешищем для других кланов.»       – Я никуда не пойду, – успокоил волчонка Лю Вэй. Он потрепал его за ушком и нашел силы улыбнуться. – Но мне нужно кое-что сделать перед сном. Тебе, между прочим, тоже.       – Вуф?       Бай-Бай вопросительно наклонил голову. Лю Вэй кивнул на расчёску, что вызывало у волка довольное порыкивание. Он тут же отпустил ногу Лю Вэя, но дракон не сразу приступил к вычесыванию волка. Сначала он собрал все свои записи и, перевязав лентой, спрятал за тумбочкой. После этого он расчесал волка и омыл себя, смыв пот, грязь и запах байцзю, постирал вещи и на удивление почувствовал себя лучше. Вода успокоила его мысли, ручной труд – вернул мыслям порядок и окончательно лишил сил.       Когда Лю Вэй наконец закрыл глаза, он уже не надеялся, что ему приснятся какие-либо сны. Желал, чтобы его встретила спокойная тьма... Но сон к нему всё-таки заглянул.       Сначала и правда было темно. Лю Вэй даже не понимал, спит ли он или пребывает в сознании. Он чувствовал уют от скрывающего его одеяла и сладостное тепло за спиной. Что-то крупное жалось к нему, слегка ворочаясь.        «Бай-Бай...» – подумал Лю Вэй недовольно. Хотел проигнорировать, но шевеление продолжилось.       – Бай-Бай, я так не усну...       Лю Вэй выронил эти слова, но в тот же момент почувствовал, что то, что жмётся к нему, гораздо больше волка. Нежный аромат, такой знакомый и родной, приятно расслаблял разум, создавая уют. Нежная рука бережно лежит на животе... А носик... Трепетный, ласковый, прижимается к лопатке, медленно поглаживая. Этот таинственный кто-то запутался ногами в ногах могучего воителя и всё пристраивался поудобнее, переживая, чтобы дракона не смущал бугорок – более скромный, чем у Лю Вэя, но всё же способный оказывать давление.        «Су Юн?..»       Лю Вэй не поверил своему счастью. Он опешил, не понимая, что это сон. Так отчаянно мечтал, чтобы его возлюбленный оказался рядом, что был готов поверить в реальность ночной иллюзии... Особенно когда она была такой реалистичной. Тёплое тело, ласковый носик, чарующий запах, нежность прикосновений... Всё было таким настоящим, воплощённым из самых уютных и светлых дней, когда они беззаботно могли лежать друг с другом, обмениваться нежностями и просто быть счастливыми. Следом раздался и ангельский голос, мелодичнее пения птиц, что несомненно принадлежал любимому человеку:       – Аааамх! П-простите, господин Лю Вэй! Я, должно быть, разбудил Вас... Я совсем не хотел! Прошу, отдохните ещё.       Привычная неловкость и робость, воспитанность, уважение... Лю Вэй ценил золотой характер возлюбленного каждое мгновение, что они были вместе, а сейчас, когда вновь услышал его среди ночи, уже отчаявшись так скоро вновь его обрести, не поверил своему счастью и резко повернулся, чтобы убедиться, что чувства ему не лгут.       – Су Юн!       Лю Вэй и правда видел своё драгоценное сокровище. Его ласковый искорка лежал рядом. Он укрыл Лю Вэя одеялом, ведь уставший дракон заснул без него, но себя кутать не стал. Су Юн все тепло отдал любимому и жался к нему сквозь одеяло, даря и своё тепло. В это холодное время он заботился о любимом друге всем своим существом, защищал телом, оберегал нежностью и заботой.       Очутиться в его объятиях вновь... Ощущать на теле нежные пальцы, что касаются с осторожностью, бережливостью и заботой... Зная, как непросто Су Юну даются прикосновения вовсе, оттого ценя их гораздо сильнее... Лю Вэй поверить не мог, что снова их чувствует! Что Су Юн рядышком!.. Что тёплые ладони лекаря обнимают его, что его очаровательный носик сопит возле ушка, а русые волосы россыпью вьются за спиной, словно крылья ангела, горящие в лунном свете…       Лю Вэй узрел прекрасных целестиалов – первых из богов, совершенных созданий – но ни один из них не был даже хоть сколечко красив так, как его возлюбленный. Су Юн был самым лучшим, самым любимым, прекрасным, нежным, ласковым, заботливым... Родной душой. Родным человечком. И вот солнца лучик, самый прекрасный мужчина на земле, самый заботливый лекарь, добрый друг и нежный возлюбленный снова был рядом, дышал, грел, заботился... Любил его, робко разглядывая своими яркими, прекрасными глазами, каких нет ни у одной живой души.       Лю Вэй на мгновение опешил, застыв в созерцании великого. Как и всякий раз, когда видел любимого, ему захотелось встать на колени и помолиться совершенному созданию, прекрасному настолько, что, казалось, Су Юн спустился к нему с Небес. Он был чудом, явившимся ему среди ночи. Тёплой искоркой надежды, что всё снова может стать хорошо.       Глаза Лю Вэя трогательно дрожали, глядя на Су Юна с любовью, радостью и восторгом.       – Мой родной! Ты вернулся! Вернулся!       Лю Вэй обхватил его щеки ладонями. Потерся носом о чудный носик, наслаждаясь любимым обрядом.       Они трепетно улыбались друг другу.       Лю Вэй прильнул к юноше грудью, а затем сместил ладони на лопатки юноши и подтянул его к себе, обнимая в ответ так крепко, как мог выразить свою любовь, не вредя искорке. Нежно лелеял его на своих руках, нескончаемо поглаживая, тиская и сжимая в умилении и любви.       – Вернулся, родной мой!       Су Юн очаровательно раскраснелся и робко опустил взгляд.       – Простите! Не хотел будить. Вы так дрожали... И выглядели очень уставшим. Я не мог на это смотреть. Решил немножко... Помочь Вам. Вы очень храбро держитесь без меня. Я Вами горжусь.       – Столько всего случилось, Су Юн!.. – растворяясь в нежных чувствах, пролепетал Лю Вэй. – Но я никогда не сдавался! Клянусь, я обязательно со всем справлюсь! А теперь, когда ты тут... Я точно!..       Лю Вэй захлёбывался в радости и любви, не сразу заметив, как Су Юн волнительно и опустил взгляд.       – Простите, господин Лю Вэй, – прошептал он тихонечко: чутко и виновато. Явно боялся задеть, обидеть, ранить, но, слишком честный, просто не мог молчать. Провел ладонью по шее мужчины, извиняясь и словами, и нежным жестом. – Пока что я далеко. Вы и сами это знаете.       Лю Вэй мотнул головой и лишь крепче сжал своего долгожданного возлюбленного, отказываясь верить.       – Нет. Нет!.. Ты ведь здесь. Я чувствую тебя. Слышу тебя. Обнимаю тебя! Ты со мной...       Лю Вэй осязал его. Гладил по лопаткам, чувствуя каждый изгиб тела, узнавая его. Это несомненно был его любимый Искорка!..       – Я всегда с вами, господин Лю Вэй.       Су Юн добро улыбнулся ему, заглянув в пламенные глаза с безбрежной любовью. Голос его был тихим, успокаивающим и нежным. Мелодично звучал пением самого воплощения любви.       – Стоит Вам подумать обо мне, как я рядышком. И я никогда-никогда Вас не оставлю. Мой долг – присматривать за Вами. Наши судьбы связаны нитями судьбы. Мы сами повязали узелочек судьбы на наших руках. Вместе посадили семена. Я с Вами всякий раз, как делаю вдох, ведь отныне и вовек я живу ради Вас. Чтобы делать Вас счастливым. Такое обещание я дал, как только увидел Вас, а сейчас, когда Вам так больно, грустно и тягостно, я просто обязан быть с Вами, где бы ни был. Поэтому я тут, пусть и очень-очень далеко.       Лю Вэй заглянул внутрь себя и с печалью осознал истину:       – Ты... Ты мне снишься?..       Су Юн честно кивнул и нежно погладил Лю Вэя по волосам. Так, как он любил.       – Да, господин Лю Вэй. Я – всего лишь Ваш сон, но я бы всё отдал, лишь бы быть сейчас с Вами. Мне больно от мысли, что я не могу коснуться и обнять Вас. Всю жизнь думал, что прикосновения – греховно и постыдно, а теперь... Теперь я всегда хочу чувствовать Ваши объятья, касаться и заботиться. Хочу быть… Вашим.       Ласковый, словно котенок, Су Юн потерся кончиком носика о нос Лю Вэя. Дракон был очарован им, но от мысли, что всё это – лишь игра воображения, на душе стало горько. Эта мысль отравила его приятный, блаженный сон.       – Так ты – не заклинание? Не настоящий Су Юн?..       – Я – Ваша память о нем, – прошептал юноша и, не разрывая их связи, влюбленно заглянул в глаза Лю Вэю. – Но я здесь ради Вас. Чтобы позаботиться. Чтобы выслушать. Я не могу больше видеть Вашей боли. Вы так устали... Совсем перестали о себе заботиться. Мне больно смотреть, как Вы себя убиваете. Я просто не могу оставить Вас. Никогда.       Лю Вэй тяжело выдохнул. Хотелось поверить в эту иллюзию, этот сон, но он осознавал, что настоящего Су Юна он не увидит ещё очень долго. И всё равно это неописуемое чудо нашло способ прийти к нему во сны! Лю Вэй видел Искорку, потому что отчаянно нуждался в нем. Потому что тоска по любви стала слишком невыносимой, такой, что слёзы наворачивались на глаза от отчаяния. Боль смешалась в мучительной мясорубке безжалостных мук. Старая, самая глубокая рана была потревожена. Лю Вэй не мог вынести этого в одиночку. Ему нужен был советник, друг, любимый... Ему нужен был Су Юн, что всегда чувствовал правильное. Что всегда был к нему добр. Что любил его, пусть не мог найти смелось признаться в этом даже самому себе. Перед Лю Вэем воплотился Су Юн из воспоминаний, но он был такой же живой, такой же нежный, такой же реальный, как настоящий.       «Я ведь – тоже я из сна. Здесь мы равны...»       У Лю Вэя не было ни сил, ни желания усложнять. Он сдался своим сладким фантазиям и грёзам, принял нереальность происходящего и забыл о ней, просто позволив себе расслабиться и быть с любимым.       – Я могу быть немного смелее?.. – прошептал он, боясь сжать объятья крепче.       Су Юн тепло улыбнулся ему.       – Не Вы ли говорили, что совсем не стоит спрашивать разрешения, господин Лю Вэй? Я доверяю Вам. Вы вольны поступать, как считаете верным. А Ваши чувства я приму без остатка. Даже если Ваши прикосновения стиснут меня до боли, даже если оставят следы на коже... Я приму их с благодарностью, растворившись в Вашей нежности и заботе.       Лю Вэй поцеловал его в носик, чувствуя, как нежность и потребность любить наконец находит место применения. Затем прижался губами к покрасневшему ушку и застыл, наслаждаясь ароматом волос, украшенных цветами из ци.       – Какое же ты чудо, Искорка... Такой честный, что даже во сне не можешь солгать для приличия…       – Простите! – краснея, прошептал Су Юн. От близости с Лю Вэем ему перехватило дыхание, а горячий шёпот породил на теле десятки волнительных мурашек и погрузил разум в сладостную истому блаженства.       – Такой заботливый... Чуткий... Я люблю тебя, Искорка. Всей душой. Всем собой. Я так сильно тебя люблю...       Су Юн раскраснелся донельзя. Его ласковые руки смущённо застыли. На мгновение показалось, он перестал дышать, тогда как сердце забилось, как бешенное от осознания смысла сказанных драконом слов.       Юный лекарь терзался, краснея и ёрзая от смущения, но, наконец, приняв его чувства, Су Юн расцвел от счастья и улыбнулся.       – Мне нравится Ваша смелость, господин Лю Вэй. Мне никто и никогда не говорил такого… Никто и никогда не любил... Поэтому... Я совсем не знаю, что должен сказать, как отреагировать и что сделать, но... Может быть, Вы бы хотели услышать, что скажет мое сердце? Сейчас оно к Вам... Птицей рвётся. Хочет быть в Ваших руках... Спеть для Вас…       – Искорка...       Лю Вэй потянулся к нему, чтобы поцеловать, но почувствовал, как Су Юн поворачивается на спину и утягивает его за собой. Видимо, этому нежному кусочку радости никто не сказал, что после признаний полагается целоваться. Сам Су Юн хотел оставить эти впечатления для настоящего себя – того, что ждёт признания в реальности, желал сохранить это чувство новизны и для любящей души, что так пылко, страстно и долго желает его, не находя в себе сил больше терпеть, желая выплеснуть весь океан чувств.       Лю Вэй блаженно устроился на груди у Су Юна. Одна его рука скользнула к любимому под спину, изучая выразительный изгиб идеального тела. Вторая бережно коснулась талии, гуляя кончиками пальцев вдоль рёбер... Лю Вэй редко гладил его здесь, но сейчас с интересом изучал. Безмерно соскучился по теплу любимого, по выразительным изгибам и покоряющей робости.       От лёгкого, ненавязчивого, оттого пленительно нежного поглаживая Су Юн весь раскраснелся, но доверчиво позволил рукам своего мужчины касаться себя.       Лю Вэй слышал, как взволнованно бьётся его трепетное, невинное сердце. Оно пело о любви, отзываясь в сердце родного человека. Их сердца стучали в унисон. Их души любили друг друга. И пусть всё происходящее было сном, чувства были правдой. Будь Су Юн рядом, он бы тоже прижал уставшего и заблудившегося в мыслях юношу к груди. Утешил бы, уложив ладонь на его волосы и бережно поглаживая, тогда как вторая тревожно застыла у груди. Совсем чуточку ниже – где была рана Су Юна.       – Я могу прикоснуться?..       – Я не ранен, – прошептал Су Юн нежно, прогоняя прочь тревоги. – В мире грёз и снов нет места печали и страхам. Здесь забыто, что есть боль и мука. Не тревожьтесь обо мне, молю Вас! Лучше подумайте о себе. Вы изранены. Полны страхов и боли… Совсем себя запустили. Господин Лю Вэй, почему Вы наказываете себя едой?.. Почему не кушаете? Знаете ведь, что нельзя так…       Лю Вэй сжал трогательную руку, что жалась у груди. Влюбленно посмотрел на родное создание, потираясь о выразительную грудь щекой. Он начинал отвыкать от заботы Су Юна... Она была такой обволакивающей, абсолютной, доброй, что перед ней таешь сердцем, смягчаешься и невольно расслабляешься. Слегка чувствуешь себя виноватым, но его забота – несомненно приятное чувство. Кто-то любит тебя. Ты нужен своему любимому человеку. Ты – его кусочек. Частичка. Его пламя, которое распаляется даже от крохотной искорки. От его нежной, счастливой улыбки. От его преданного взгляда. Он знает о тебе всё – такие мелочи, что никогда не будут заметны другим.       Лю Вэй чувствовал желание рассказать Су Юну о всей своей боли, но Искорка уже обо всем знал. Он был здесь именно поэтому, но готов выслушать, позаботиться, посоветовать. Погладить по голове.       – Я... Я не достоин, – честно сказал Лю Вэй. – Кусок в горло не лезет. Кажется неправильным есть, когда дело не раскрыто... Когда госпожа Ля Хоу мертва, а я ничего толком не сделал, чтобы отыскать преступника... И... Больно... На душе. Эта боль закрывает рот. Тошнит от одного только взгляда на еду...       – Но так ведь нельзя, – ласково прошептал Су Юн, бережно поглаживая любимого по голове. Второй рукой он переплёл их пальцы, а затем, приподняв голову, прижался губами к макушке дракона.       – Вам обязательно нужно кушать, господин Лю Вэй, – ласково прошептал он, поглаживая носиком чёрные волосы. – Знаю, что сложно. Что грустно. Мне больно слышать, что госпожа Ля Хоу пострадала... Это ужасное происшествие, и я скорблю вместе с вами, вместе я Вами молюсь, чтобы душа её нашла покой. Но это совсем не значит, что нужно лишать себя еды. Откуда же возьмутся силы на великие свершения? Вдруг вы повстречаете врага? Нужно быть готовым ко всему! А Вы так себя истощили...       Голос Су Юна дрожал от волнения, вызывая у Лю Вэя приступ раскаяния. Лекарь сильно беспокоился за возлюбленного, и, будь он тут, уже бы извёлся от переживаний и выполз бы из постели, чтобы немедля приготовить ему поесть и покормить с ложечки.       – Прости, Искорка…       Лю Вэй потёрся о грудь юноши вновь, ласкаясь, как ручной пёс. Су Юн бережно его почесывал за ушком и нежно целовал в макушку, примыкая губами к коже несколько раз подряд... Совсем не получалось покинуть его. Не хотелось.       По телу Лю Вэя пробежали мурашки. Он совсем забыл об этом сентиментальном ощущении, когда чувствуешь, как сильно тебя любят, всеми своими клеточками тела. Это чувство обезоруживало, делало слабым, но в столь пленительном бессилии была своя прелесть. Лю Вэй чувствовал себя защищённым. Глядя на грудь своего мужчины, ему было так спокойно... Он был счастлив видеть и касаться его, пусть даже всего лишь во сне. Объятия Су Юна оставались настоящими, нежными, трепетными и желанными, а от его голоса по телу гуляли лёгкие мурашки блаженства. Лю Вэй чувствовал, что вернулся домой.       Су Юн опустил руку с головы на плечи и начал ласково массировать мышцы, нежными прикосновениями снимая усталость.       Лю Вэй выгнулся в спине от блаженства, чувствуя лёгкость в теле. Су Юн забирал боль, тяжесть и слабость... Лечил прикосновениями, наполнял силой, верно зная, как вернуть своему мужчине уверенность в себе и доставить удовольствие, как пробудить его тело и освободить от сковавших его оков.       – Пообещайте мне, господин Лю Вэй, что покушаете, как проснетесь. Пожалуйста.       Ну как тут устоять?~       – Обещаю, Искорка, – трепетно прошептал Лю Вэй, задышав глубже.       Тело отзывалось на каждое прикосновение любимого. Он сжал его руку крепче, приподнял голову и уткнулся носом в чуткую шею. Знал, что любимому нравится, когда его гладят там. Хотел дать тепло в ответ, ведь не привык только получать. Ему было очень важно выражать свою боль, всем собой. Тискать, гладить, целовать, обнимать, любить... Но Су Юн оказался настойчивее, и сегодня под лаской его рук дракону хотелось просто побыть слабым и чувствовать оберегающую его любовь: трепетную, нежную, способную уберечь от самых страшных мыслей.       – Вы молодец, господин Лю Вэй, – прошептал Су Юн с розовыми от неловкости щёчками.       Лю Вэй непоседливо хулиганисто гладил носом шею, отчего изгиб спины юноши стал выразительнее. Он волнительно заерзал, невольно сжав между икрами ногу Лю Вэя. Запутались друг в друге… Но как же сладко было касаться всего и сразу.~       Су Юн с трудом сохранял самообладание, чтобы говорить спокойно, не дрожа от блаженства. Лю Вэй бы хотел дать ему больше удовольствия, но сам нуждался в утешении... Слишком ослаб. Слова Су Юна были лекарством, о котором он даже не смел грезить.       – Вы очень храбро ведёте расследование, – невозмутимо продолжил шептать лекарь, сохраняя поразительное самообладание даже в столь смущающих обстоятельствах. – Происходит много плохих вещей, но Вы не сдаётесь. Храбро идете вперёд и ищете правду. Вы большой молодец.       Похвала Су Юна оставила на душе Лю Вэя лёгкую горечь. Стыдно было признаться… Но кому, если не любимому, сказать о тяжести и сомнениях?       – Я, возможно, ошибся, Искорка… Когда убили моего брата, я ошибся... Наказал не того... И из-за этой ошибки... Погиб человек...       Лю Вэя сильно это гложило.       Су Юн бережно погладил его по пояснице и потерся носиком о нос мужчины.       – Вы не виноваты, господин Лю Вэй. Даже не думайте себя винить! Все доказательства указывали на Вашего дядю. Полагаю, кто-то очень искусно подставил его. Намеренно. Вы не могли знать, что это ловушка и игра злодея. Вы сражались, как настоящий дракон! Сражались за честь брата и семьи. Всё, что было правдой тогда, осталось ею и сейчас. В конце концов, Ваш дядя разрушил Вам жизнь и покушался на Вашего брата. Вы не могли подумать об ином, ведь видели зло во зле.       – Я должен был отыскать истину... – корил себя Лю Вэй.       – Даже самые великие люди порой не могут увидеть истины. Не вините себя в смерти госпожи Ля Хоу. Умоляю Вас. Не Вы её убили, а злодей. В Ваших силах отыскать того, кто это сделал. И я знаю, что с Вашим настроем, Вашей силой, мудростью, настойчивостью, непревзойденным чутьем и нюхом, Вы обязательно найдете правду. Главное, не бойтесь её принять.       – Я ничего не боюсь, – храбро прорычал Лю Вэй.       Су Юн сместил руку к лопаткам, ласково массируя спину.       – Но Вы сомневаетесь в себе. Это совершенно ни к чему. Вы замечательный. И у Вас всё получится.       Су Юн нежно прижался щекой к макушке Лю Вэя. Мужчина тихонько рыкнул от блаженства и нежности и погладил носиком чувствительную шею. Су Юн крепче сжал его руку, волнительно перекрестив стопы.       – Я говорил с императором сегодня, – шепотом признался Лю Вэй. В такой интимной атмосфере не хотелось поднимать голос. – Он рассказал о том, кого подозревает господин Тэй Шу...       – Господин Тэй Шу тоже может ошибаться, – заметил Су Юн. – Так же, как и Вы, как я, как все. Вы только начали расследование. Пожалуйста, доверьтесь своему чувству. Ваше сердце никогда Вас не обманывало. Вы узнаете правду, непременно, ведь Вы не сдадитесь. Ведь вы ищете, а тот, кто ищет, всегда добирается до истины.       – Думаешь, это действительно Цуй Фэйцвэй?..       – Я не знаю, господин Лю Вэй, – неизменно честно ответил лекарь. – Но Ваше сердце считает так. У Вас обострённое чувство справедливости, нюх на непорядочных людей. Одно я знаю точно: Вы не должны отступать в том, во что верите, ибо вера ведёт нас по дороге испытаний и истин. Я верю в Вас, господин Лю Вэй. Всем сердцем. Пусть однажды Вас обвели за нос, это не значит, что Вы ошибётесь вновь. Все осталось в прошлом. Вы стали мудрей. Стали сильней. Вы видите и чувствуете больше. Вы справитесь. Я знаю это.       – Искорка...       Лю Вэй крепко обнял его, прижимая к себе.       – Я так соскучился по твоему теплу и поддержке... Ты всегда знаешь, что сказать... Как помочь... Что бы я без тебя делал...       Су Юн тепло улыбнулся, бережно поглаживая друга по спине.       – Я скоро вернусь, огонёк. Поверьте, я очень стараюсь, чтобы вернуться. Хотя бы так... В Ваших снах и мыслях я могу быть с Вами. Это делает меня счастливым.       – Можно ты будешь сниться мне каждый день?.. – прошептал Лю Вэй, чувствуя, как пелена сна начинает содрогаться. У них осталось мало времени.       – Я бы хотел, – искренне прошептал Су Юн.       – Я думаю о тебе всякий раз, когда засыпаю... Всякий раз, когда молюсь и смотрю на звезды… Думаю о тебе всё время, когда не думаю о расследовании... Мне столько всего хочется тебе рассказать...       Су Юн тепло улыбнулся.       – Я люблю слушать Ваши истории, господин Лю Вэй. У нас есть время. Расскажите мне всё, о чем хотели бы.       Дракон понимал, что этот Су Юн, созданный из его светлой памяти о любимом, и так всё знает, но Лю Вэю всё равно хотелось говорить с ним, хотелось делиться, шептать, обсуждать... В тот момент он ощутил, несколько загнал себя в отчаянье. Но когда Су Юн поцеловал его в ушко и приласкал нежностью, все тревоги мгновенно ушли. Искорка придал ему смелости. Лю Вэй мог поделиться болью, рассказать о Бэй Сёне, Нан Лине, Лэй Лине, Ланге Бао, Тэе Шу... Все вокруг тяжело страдали, но Су Юн был так нежен и добр, так безмятежен и ласков, что забрал всю боль и тревоги. И Лю Вэю захотелось поговорить с ним о прекрасном.       – Я видел звезды, Су Юн! Я видел иные миры и красоту Вселенной... Но ты... Искорка моя, ты ярче всех звёзд, прекрасней всех богов. Я так сильно люблю тебя...       Су Юн смущённо раскраснелся, издав тихий, мурчащий звук. Как же мило он стеснялся!       – Ааааммхх... Господин Лю Вэй… Дай Вам волю, так хулиганисто смущаете...       – Я искренне шепчу о чувствах. Ни капли лести – только правда. Просто быть с тобой, уже легче на душе. Я обязательно расскажу всё-всё-всё, но это – самое главное. Я ведь так и не смог признаться... Волнуюсь о твоих чувствах.       – Вы очень милый, господин Лю Вэй. Я думаю, Вам… О том, чего Вы так волнуете и что так трепетно стережете, совсем не стоит бояться, ведь… Ведь очень приятно чувствовать, что тебя кто-то любит, что в целой необъятной Вселенной нашелся кто-то, кто выбрал тебя и согрел. Полил.       – Когда снег растает, я буду приходить поливать наши пионы, – пламенно пообещал лю Вэй. – Даже если Бэй Сён погонит меня прочь. Всё равно! Я буду ухаживать за ними. И за Бай-Баем просматриваю, так что можете не беспокоиться, господин Су Юн.       – Не забывайте хорошо отдыхать и кушать! И помните, что Вы замечательный. Кто бы что ни говорил и ни шептал вам вслед, Вы – самый лучший мужчина, человек и друг. Самый-самый. Вы справитесь.       – Искорка...       Лю Вэй сжал его покрепче, но в тот самый миг реальность резко и неотвратимо вырвала его из сладкого сна. Дракон проснулся, обнимая пустоту, а на его глазах застыли сентиментальные слёзы. Он не мог это контролировать. Он скучал и отчаянно хотел вернуться обратно в надёжные, любящие объятья.       Но не мог.