Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Церемония передачи власти была древней традицией, сопровождаемой пафосом, широким размахом и глубоким трагизмом. В Солнечной Арасии это событие всегда встречали со слезами на глазах, ведь глав кланов глубоко чтили и любили, а смена власти означала смерть правителя, которому доверяли свою жизнь верные подданные и члены семьи, которого любили, чтили и уважали все жители солнечного края. Нового главу рода встречали с почётом, надеждами и верой, что новый достопочтенный господин будет править столь же доблестно, чистосердечно и храбро, как ушедший, что он будет хранить в душе любовь к народу и сохранять непорочным сердце, не пуская в него злое и лживое. Наречение происходило в клановых землях и оставалось таинством семьи. В Хэкине же из смены власти в клане Хоу решили устроить настоящее показательное выступление. Когда титул главы рода фениксов получил Ванхэ, его не чествовали на дворцовой площади. С ним всё вышло совершенно иначе... Госпожу Льин Хоу же решили подвергнуть испытанию имперским вниманием: колким, злостным, придирчивым и совершенно неуместным для семейного торжества. Кто был инициатором этой идеи, долго думать не приходилось. Его Величество Ланг Бао наверняка действовал из лучших побуждений и хотел показать, что империя способна выдержать такое испытание. Он уже не первый раз пускал пыль в глаза врагам. Вспомнить хотя бы традицию, по которой глава клана тренирует своих молодых воинов среди бела дня, хотя этим могли заняться мастера и уровнем ниже. Никто не брался судить императора. Возможно, под присмотром всего города для клана Хоу было безопасней... Но вместе с доблестными защитниками и могущественными чародеями на площадь пришли и сплетники, язвительно цеплявшиеся к каждой мелочи, что отравляло и без того сложное, драматичное событие.       Народу на площади собралось так много, что Лю Вэй вряд ли протиснулся к первым рядам, если бы не Нан Линь. Могущественным кланам выделили почетное место возле сцены. Так близко к верхам Лю Вэй рисковал быстро попасться на глаза генералу, но Серебряный Дракон отказался маскироваться под воина клана Линь, несмотря на уговоры цилиня. Гордость Лю Вэя предписывала ему гордиться своим кланом и с честью носить фиолетовые одеяния, так что он затерялся среди воинов Линей и надеялся, что господин Тэй Шу просто его не заметит... Однако ледяной взгляд впился в Лю Вэя тут же, как Серебряный Дракон появился на площади. Тэй Шу чувствовал горячую душу ученика, словно среди сотен душ на площади одна его могла дарить тепло и освещать мир, и посмотрел на него с презрительным недовольством.        «Я опять его разочаровываю... – с сожалением подумал Лю Вэй. – Но что-то мне подсказывает, что маскировка тоже бы не помогла. Раз господин Нан Линь здесь, то и я должен был прийти...»       Лю Вэй отыскал взглядом господина Тэя Шу. Генерал охранял готовившуюся к обряду госпожу Льин Хоу. Девушка выглядела воинственно и смело. Она носила клановый доспех и держала в дрожащих от волнения руках материнский цзянь. До церемонии Бэй Сён передал ей оружие убийства матери, ещё помнившее ее кровь, и теперь девушка с честью готовилась принести клятву верности, стараясь не думать, что именно этот меч оборвал жизнь её матери.       Тэй Шу оставался верен своим зимним одеждам, расписанным кровавыми ликорисами. Он стоял у врат императорского дворца и о чем-то разговаривал с первой наследницей клана Хоу. Возвышаясь над дворцовой площадью с высоты ступеней, генерал, как и прежде, казался недостижимым идеалом воина. С таким защитником подле госпоже Льин Хоу нечего было бояться, а сотня воинов клана Шу обеспечивала порядок на площади и разделяла разные слои общества, предотвращая конфликты между кланами и горожанами. На площади было абсолютно безопасно... И всё же Тэй Шу посмотрел на ученика столь недовольно, словно он пришел в жаркое пекло демонических земель.        «Простите, учитель.»       Виноватый взгляд ничуть не тронул душу генерала. Тэй Шу показал свое недовольство, после чего напрочь начал игнорировать существование ученика.        «Вечером меня ждёт наказание...» – понял Лю Вэй.       Иного ждать не приходилось, но дракон не боялся. Пусть Тэй Шу ругался и хмурился, Лю Вэй умел находить к нему подход и успокоить. Куда важнее было поприсутствовать на торжестве и понаблюдать за происходящим оживлением, чтобы услышать и увидеть что-то новое, что поможет расследованию продвинуться вперед. Янтарные глаза Серебряного Дракона пристально следили за происходящим на дворцовой площади.       Торжество вскоре должно было начаться, но пока возведённая за считанные часы сцена пустовала. Её украсили деревянными декорациями, изображающими священного защитника рода – могучую обезьяну Синсин, дворец клана Хоу и фигуру могучего героя, образовавшего клан, коего всегда вспоминали с большим почетом. Художники постарались на славу, изображая прекрасное лицо воителя, вырисовывая доспех и динамичную позу. Воин сражался подле священного зверя, разя невидимых врагов цзянем.       Клан Хоу выстроился у самой сцены. Их плотно окружали воины клана Шу, отчего обезьяны изрядно нервничали. Им было тесно. На торжество пришел весь их клан – больше четырех сотен человек. Лю Вэй впервые видел их вместе и невольно восхитился тем, как сияющий перелив золотисто-терракотовых одежд, вышитых из шелка, внушительно сочетается с клановыми доспехами и доблестными воинами клана Хоу. Пусть обезьяны уступали в мощи боевым кланам вроде фениксов, цилиней и изумрудных драконов, в их рядах чувствовались ауры могучих воинов и заклинателей, так что назвать клан слабым, как часто мелькало в словах неразумных сплетников, было нельзя. Кроме того, в их рядах присутствовали чтецы звезд, что украшали клан сиятельными звёздными нарядами и наполняли свои ряды волшебным одухотворением. Казалось, все обезьяны прошли через особый обряд, что подготовил их к смене главы клана. Они одновременно выглядели отчуждёнными и просветлёнными. Лю Вэй решил, что они долго молились серым звёздам и госпоже Мутьин, чтобы обрести такое спокойствие и просветление.       Среди воинов клана Хоу Лю Вэй не заметил никого подозрительного, зато увидел знакомые лица. Госпожа Бэньшинь Хоу стояла в первых рядах, окружённая могущественными заклинателями и несколькими воинами клана Шу, а подле неё находилась заботливая помощница Мун Хоу. Госпожа Бэньшинь по-прежнему носила белые скорбные одеяния в память о матери, а её живые глаза взволнованно дрожали. Она переживала за сестру. Не напрасно. Сплетники, которых Лю Вэй уже откровенно ненавидел, не затихали и громко обсуждали новую главу клана Хоу. Судачили, что ставить во главе клана женщину – очередная ошибка клана и что обезьяны ничего не добьются и снова будут слабейшим кланом Хэкина, что от них нету толку, а госпожа Ля Хоу была убита из-за сомнительных увлечений. Да и вообще, идя против веры, разве было место клану Хоу среди влиятельных кланов Хэкина? Многие считали, что их давно пора отстранить от власти... И слухи эти пускали прежде всего мерзкие Фэйцвэи, всячески очернявшие обезьян.        «Вот засранцы!»       Лю Вэй был просто в ярости. Ему хотелось немедля налететь на Цуя Фэйцвэя и врезать ему от души, хотя глава рода стоял смирно, с отсутствующим выражением лица и хорошо скрывал свои эмоции. В нём явственно читались лишь высокомерие и презрение к происходящему.        «Лицемерная сволочь!»       Лю Вэй не мог сдержать гнева, когда смотрел на главу клана Фэйцвэй. Душа его злобно отзывалась на его присутствие. Если Жун Фэйцвэй не убивал брата, то убийцей вполне мог быть Цуй Фэйцвэй, которого Лю Вэй считал главой культа.        «Он точно виновен! Точно причастен к культу! Я всей душой чувствую, но доказать не могу... Значит, надо искать.»       Лю Вэй не мог долго смотреть на Цуя Фэйцвэя. Его начало трясти. Кроме того, даже вглядываясь в лица изумрудных драконов, он ничего не мог прочитать. Лю Вэй чувствовал исходящую от воинов силу, но ничего, что могло бы выдать в них демонопоклонников, не ощущал. На их руках не было четок, а запахи смешивались с духами женщин и потом мужчин, не давая определить, есть ли на площади коварный, приторно-сладкий запах демонического присутствия. Самым сложным в этом расследовании был тот презренный факт, что демонопоклонников нельзя было отличить от обычных людей, пока они не используют силу, взятую у демонов. Настоящая засада!       Госпожа Бэньшинь Хоу сжалась и опустила голову. Разговоры вокруг были волнами мерзкого шума, что ранили её с каждым прибоем. Матушка только умерла, а про неё уже говорили с каким-то далёким пренебрежением. Смерть госпожи Ля Хоу мало кого тронула, как личная трагедия, зато стала всеобщим страхом и интересом для любопытствующих сплетников. Люди болтали, совершенно не думая, как их резкие и жестокие слова несправедливы, как их обсуждения причастности кого-либо к убийству неуместны. Лю Вэй жалел, что воцарение госпожи Льин Хоу на посте главы клана происходит именно так. Он считал, что это событие должно было произойти в кругу самых близких.        «Вот бы оказаться рядом...»       Лю Вэй хотел поддержать госпожу Бэньшинь Хоу, но протиснуться сквозь огромную толпу казалось чем-то невозможным. С кланом Хоу клан Линь разделяло ещё клан Мон и воинство змей, а любое лишнее движение могло быть воспринято враждебно. Кроме того, Льин Хоу не хотела, чтобы Лю Вэй приближался к её сестре. Лучше было сохранять осторожность и поговорить с девушкой потом. К тому же, у него появились новые вопросы, а госпожу Бэньшинь Хоу уже обняла госпожа Мун Хоу. Нельзя помочь в беде всем, хотя Лю Вэю очень хотелось.       Раз его уже раскрыли, Серебряный Дракон вышел вперёд и встал рядом с Нан Линем и его сыновьями, придерживая Бай-Бая за ошейник. От количества народа волк свирепел и нервничал, так что Лю Вэй успокаивал его нежными поглаживаниями.       – Почему не начинается? – через несколько минут занервничали люди.       В самом деле, народу собралось уже достаточно. Все высокопоставленные чины заняли свои места, а церемония так и не началась. Скуку ожидания скрашивали только музыканты, забравшиеся на сцену и начавшие играть веселую мелодию, но и тех практически не было слышно за голосами сплетников.       Лю Вэя это насторожило.       – Вы видите Лэй Линя?.. – шепотом спросил он у главы клана Линь.       Нан Линь нахмурился.       – Нет. Но, может, он во дворце? Не просто так же Тэй трётся именно там.       По интонации цилиня было понятно, что он изрядно нервничает. Нан Линь переживал за сына сильнее, чем за собственную жизнь и благо всей империи.       Волнение мужчины передалось и дракону. Лю Вэй внимательно осмотрелся вокруг, но он не видел ни одного представителя веры. Одеяния послушников невозможно было бы не заметить среди однотонных нарядов боевых кланов. Значит, они ещё не прибыли или же и правда скрывались во дворце.       – Должно быть, господин Ланг Бао бережет силы Лэй Линя, – предположил Лю Вэй. – Ему тяжело. Зря торчать на площади было бы лишним. Он придет в час веры. Перед благословением главы клана ведь должно быть ещё множество событий, да?       Нан Линь тревожно кивнул. Ему это не нравилось, но слова Лю Вэя немного его успокоили.       – Да. Верно.       Тем временем господин Тэй Шу закончил разговор с госпожой Льин Хоу и подозвал к себе нескольких змеев. Раздав поручения, генерал проследил за тем, как воины разбежались в разные стороны. Один из них побежал в направлении храма, что поселило на сердце дополнительную тревогу. Один скрылся во дворце.       Тэй Шу постукивал мыском сапога по камню и нервно ждал, когда затишье прервётся оживлением и начнётся церемония.        «Господин Тэй Шу действительно не любит шумные сборища. Для него это сродни пытке. Будь спокойное время, он бы нашел тысячу причин, чтобы здесь не присутствовать, но раз учитель защищает госпожу Льин Хоу... Он, а не воины её клана... Значит, он опасается возможных провокаций. На площади полно людей. Дети!.. Если что-то случится, это будет катастрофой. Чем больше воинов, тем меньше риск того, что что-то случится, но выше соблазн для врагов устроить какую-нибудь пакость. Вопрос в том, за что убили госпожу Ля Хоу и какие цели преследовали враги – заставить Хэкин дрожать от страха или сокрыть информацию...»       Тяжёлые думы Лю Вэя прервало долгожданное оживление. Врата в императорский дворец отворились, и оттуда выбежали два десятка наряженных в парадные одеяния клана Бао юноши. Тигры выстроились живой дорожкой и, осыпав чищенную от снега дорогу лепестками тепличных цветов, встали на колени. Затем раздался торжественный рев рога, имитирующий рычание тигра, приковавший внимание и заставивший всех стихнуть.       – Император?.. – волнительно пронеслось по городу прежде чем дворцовая площадь погрузилась в молчание. Никто не ждал, что в час, когда демонопоклонники убивают главу клана, трусливый император осмелится высунуть нос из замка.        «Теперь понятно, почему так много стражи. Ланг Бао хочет показать народу силу и мощь империи. Рискует, чтобы доказать, что в Хэкине безопасно. Только вот из его сестер на площади никого нет... Мин Бао опять огорчится, что ее не позвали на праздник...»       Императора вынесли в открытом паланкине. Ланг Бао был одет в роскошное одеяние с длинным шлейфом, ушитым мехом. Оставаясь верным себе, император богато украсил тело украшениями, а на голове с достоинством носил корону. Выпрямив спину, он сидел на коленях и, артистично поигрывая веером, махал всем присутствующим. Процессию сопровождали сильнейшие воины и заклинатели клана Бао, что окружили паланкин, а по обе стороны от императора выли пару домашних тигров, что, громко рыча, показывали клыки и пронзительно осматривали собравшихся. Выглядела процессия действительно величественно, так что народ после мгновения тишины взорвался аплодисментами и громкими приветственными криками.       – Ваше Величество!       – Это наш император!       Люди изобразили неподдельную радость, хотя народ не питал к Лангу Бао огромной любви. Однако из-за того, каким скрытным и пугливым он был, увидеть императора было великим событием, так что народ горячо встречал правителя, взволнованный тем, как будут развиваться события.        Величественное шествие продолжалось до сцены. Ланг Бао мило улыбался людям, выкрикивая звонкие имперские лозунги. Его внесли на деревянный помост, после чего опустили носилки. Двое симпатичных юношей подали императору руки. Ланг Бао воспользовался их помощью, протянув ладони, словно прекрасная принцесса, и с императорским величием поднялся. Поблагодарив слуг кивком, Ланг Бао артистично вскинул веер, взмахнул им пару раз, порождая мелодичное звучание повязанных к нему бубенцов, а затем шагнул к центру сцены. Юноши подхватили шлейф его одеяния и выстроились за его спиной, низко склонив головы.       – Император явился! – проревел воин с рогом в руке и подул вновь, содрогая воздух торжественным ревом рога. – На колени!       Волна людей пришла в оживление. Ряды один за другим склоняли колени перед императором, а Ланг Бао, довольный покорным поведением своего народа, вытянул руки в стороны. В этот момент к нему подвели тигров, что покорно сели под его ладонями. Ланг Бао храбро погладил их по головам. Это потребовало от него немалой смелости – даже несмотря на то, что животные были сытыми, дрессированными и находились под присмотром опытных заклинателей, Ланг Бао помнил об их дикой природе и дрожал, как лист на ветру. Благо, этого никто не заметил, а император переборол себя и продолжал делать задуманное. На сцене он смотрелся величественно и гордо, пусть в душе отчаянно боялся. Лю Вэй гордился его смелостью.       Скользнув взглядом по собравшимся, император увидел в рядах клана Линь Лю Вэя и улыбнулся ему, после чего немного расслабился и, дождавшись, пока все склонятся, проревел:       – Сегодня великий день! – объявил он, усиливая голос с помощью ци так, чтобы его было прекрасно слышно даже дальним рядам. – День, когда в клане Хоу произойдут серьезные перемены, а в Хэкине начнется новая страница истории! Сегодня мы собрались, чтобы поприветствовать новую главу клана Хоу! Великой скорбью опустилось на Хэкин известие о смерти достопочтенной Ля Хоу, но её убийцы не останутся безнаказанными! Под взором достопочтенного владыки Сяолуна правосудие восторжествует, и все причастные найдут ужасную смерть за грехи и боль, что они причинили клану Хоу! Сегодня все наши силы сосредоточены на поиске виновных, и, знайте, что правда будет открыта! Хэкин выстоит! Никакое бедствие не пошатнёт спокойствие империи! Империя Хао сильна! Она величественна и нетленна!       Ланг Бао сделал паузу, давая людям время переварить сказанное.       Народ слушал молча и не отозвался на боевой клич. Пусть император говорил решительно, его слова никого не успокоили. Люди предпочитали, чтобы их не кормили сказками, а поскорее отыскали убийцу. Особо боязливые опасались, что убийца прямо сейчас находится среди собравшихся, и дёргано посматривали по сторонам.       Ланг Бао растерялся, увидев, что его слова не вызывают у людей восторга, но, прочистив горло, продолжил речь:       – Госпожа Ля Хоу была моим дорогим другом. Она была великой женщиной, сильным воином, мудрым политиком. Её смерть – великая скорбь и потеря для империи и клана Хоу. Я от всей души выражаю соболезнования близким и скорблю вместе с ними. Когда я получил трон отца, госпожа Ля Хоу уже долгие годы держала клан в своих руках. Она поддерживала меня, помогала в начинаниях и всегда беспрекословно, чётко и быстро исполняла приказы. Её верность была неоспоримой. Она храбро встретила нападение Илина, сражалась с демоническим владыкой без страха, отстроила разрушенный дом и продолжала верно сражаться во славу империи. Она была хорошим человеком и любящей матерью. Госпожа Ля Хоу была великим заклинателем. Я верю, душа её обретёт достойное перерождение, и вскоре она вновь будет совершать подвиги во славу империи Хао в очередном сиятельно-прекрасном воплощении. Мы никогда не забудем её доблести и отваги, всегда будем помнить е` красоту и прозорливый ум, еë вклад в развитие клана Хоу и тот уют, что она смогла создать вокруг себя. Дом клана обезьян всегда встречал меня с теплом, а госпожа Ля Хоу – с улыбкой. Я могу сказать с уверенностью – нам будет не хватать этого светлого и доброго человека, а всё, что мы можем сделать ради сохранения её наследия, это продолжать следовать её путем и сражаться во славу империи, раскрывать тайные истины и чисто, искренне верить. Госпожа Ля Хоу боролась с великим врагом и, пусть путь её закончился смертью, мы не сдадимся. Мы поднимем стяг борьбы и одолеем нашего врага. Мы подарим империи свободу и безопасность, и тогда душа госпожи Ля Хоу обретёт покой!       Ланг Бао старался. Его речь была пронизана искренними чувствами и душевными переживаниями. Он скорбел по госпоже Ля Хоу и говорил от всего сердца. Эти слова императора люди встретили куда охотнее. Мало кто понял, о каком враге идёт речь, но тем не менее искренность и доброта императора по отношению к погибшей растрогала собравших. Лю Вэю защипало глаза.        «Я клянусь, я найду тех, кто это сделал! Я не оставлю борьбы, госпожа Ля Хоу! Никогда. Культ будет разбит!»       У Лю Вэя руки чесались сразиться с врагом. Отыскать его. Найти важные зацепки и принести их господину Тэю Шу. Сделать хоть что-то! Но пока в его силах было лишь выжидать и наблюдать, чтобы найти что-то необычное. Только вот Лю Вэй не видел ничего сверхъестественного. Все слушали императора, никто не делал ничего вопиющего, а разговоры смешивались, из-за чего вычленить что-то настораживающее и зловещее было невозможно. Да и вряд ли преступник был бы так неосторожен... Если он вообще пришел на церемонию.       Дав волнениям людей стихнуть, Ланг Бао важно поднял голову и закончил свою речь.       – Благо, дело клана Хоу не прервётся со смертью госпожи! Её наследие в надёжных руках! Дочь, кою она растила с доблестью в лучших традициях клана, в которую вложила свои знания и любовь к своему роду, сегодня примет ответственность за судьбу клана Хоу. Вы знаете её как доблестную воительницу и молодое дарование, как человека с железным характером и неутомимым пылом! Госпожа Льин Хоу – новое наследие клана. Сегодня она будет благословлена мной и самими богами!       Торжественно произнеся эти слова, Ланг Бао захлопал в ладоши и обернулся. Мальчики, державшие подол, подсуетились и сдвинулись. Тигров развели по краям сцены и усадили, освобождая центр сцены для поднимавшейся госпожи Льин Хоу. Её сопровождал лишь генерал, галантно придерживая за руку, но с таким могучим защитником в спутниках юной обезьяне не требовался десяток слуг. Его одного было достаточно, чтобы защитить всю сцену, а может, и всю дворцовую площадь от любых угроз.       Первую наследницу встретили громкими аплодисментами. Обезьяны торжествующе засвистели, поддерживая свою новую правительницу.       – Давай, сестрёнка! – радостно воскликнула Бэньшинь Хоу, придавая сестре сил.       Обезьяны любили наследницу и видели в ней достойную преемницу, однако иные кланы – особенно Фэйцвэи и Моны – видели в ней слабость. Девушка была молода и, пусть носила при себе оружие и телом была крепка, уступала в силе Лю Вэю... А это значило, что её могущества для защиты клана могло быть недостаточно. Конечно, она продолжит совершенствоваться, но она тут же стала объектом для насмешек и обсуждения.       – Лучше бы они выбрали себе главу клана по силе!       – Ага, ага! Преемником должен был стать Шинбай Хоу.       – Ага, только Ля Хоу его отвергла.       – Несправедливо! Он прекрасный мужчина!       Лю Вэя насторожили эти слухи. Он хотел отыскать взглядом человека, о котором шла речь, но не знал его лично, поэтому спросил у Нан Линя... Но цилинь не обратил на его вопрос никакого внимания, продолжая выискивать взглядом сына и скрипя зубами от беспокойства. Лэй Линя нигде не было видно.       Лю Вэй решил не беспокоить учителя и просто присмотрелся к клану Хоу получше, однако, так и не заметил ничего странного. Все изображали искреннюю радость и поддерживали госпожу Льин Хоу.       Первая наследница одарила семью улыбкой. В столь тяжёлый час она нуждалась в поддержке, и, обретя ее, почувствовала в себе силу. Девушка вышла в центр, поклонилась императору, затем – клану, а следом встала на колени и вытянула вперёд материнский цзянь, держа его лезвие на ладонях.       Тэй Шу застыл за её спиной и бдительно следил за кланом Хоу. Лю Вэй пытался отследить его взгляд, но с его позиции было не различить кого-то конкретного, лишь группу стоявших впереди людей.        «Он высматривает кого-то конкретного? Его взгляд не двигается…»       – Ваше Величество, я готова, – стальным голосом произнесла первая наследница клана Хоу.       Ланг Бао одарил её теплой улыбкой.       – Во мне нет сомнений в твоей доблести и верности. Я с радостью благословлю тебя, но перед тем, быть может, ты хочешь что-то сказать?       Льин Хоу, не опуская меча, посмотрела на свой клан с признательностью и любовью.       – Моя мать всегда говорила – хороший глава клана это тот, кто умеет постоять за своих людей, тот, кто знает, как избежать драки, чтобы сохранить близких, тот, кто соблюдает нейтралитет там, где другие предпочитают развязать войну. Под опекой моей матери клан Хоу жил мирно, молча исполняя долг перед империей. Я продолжу ту же политику. Я хочу подарить своей семье спокойствие и мир со всеми кланами столицы, ведь мы не враги друг другу. В час, когда пред империей стоят сложные задачи, а враги не то что на пороге – они среди нас! – нет нужды обращать взоры друг против друга, нет резона обнажать клинки в гневе в бессмысленных стычках и дележке мнимой власти. Я хочу поспособствовать миру и спокойствию Хэкина и, конечно же, я хочу сразить наших врагов. Я буду сражаться за клан Хоу так же бесстрашно, как моя мать. Используя все её знания, мудрость и откровения, я с доблестью исполню свой долг! Я не разочарую тебя, мама. Я буду сильной и храброй. Буду мудрой и исполню все твои заветы.       Льин Хоу посмотрела на небо. На ее щеке блеснула сентиментальная слеза, что быстро пробежала по коже и исчезла, упав на одежду. Льин скучала по маме и искренне клялась ей сделать всё, что в её силах, чтобы уберечь её наследие и защитить сестру.       Ланг Бао растрогался. Потеряв свою маму, он хорошо понимал чувства юной обезьяны.       – Я не сомневаюсь в этом, – тепло поддержал её юноша. – Твоя мама будет тобой гордиться.       Льин Хоу подняла благодарный взгляд и с уважением посмотрела на императора. Эти слова много для неё значили, хотя она совершенно не ожидала услышать их от правителя империи.       – Ваше Величество...       Ланг Бао тепло улыбнулся и, наклонившись к девушке, взял её под запястья. Лезвие клинка отразило его улыбку.       – Верные воины нужны империи. Я верю в твою порядочность и преданность делу. Верю в твою силу и способность выдержать груз, что несла на плечах твоя мать. Когда я смотрю в твои глаза, я вижу блеск. Так сияют глаза настоящих воинов. Посему, властью, дарованной мне, я благословляю тебя и нарекаю главой клана Хоу. Пусть твоё правление будет долгим, крепким и плодотворным, пусть твой род крепнет и разрастается. И, конечно же, я буду ждать приглашения на свадьбу, когда ты изберешь мужчину своего сердца!       Ланг Бао игриво подмигнул ей.       Льин Хоу почтительно поклонилась.       – Великая честь принять Ваше благословение, Достопочтенный Сын Неба! Я не подведу! И, конечно же, Вы будете первым в списке гостей на свадьбе!       Ланг Бао довольно улыбнулся.        «У него на уме одни свадьбы!»       Лю Вэй совершенно не удивлялся словам Ланга Бао. У него на уме были одни только развлечения! Император удивительным образом сохранял стать правителя и веселье ребенка, ищущего везде выгоду и возможность развеяться.       Подумав об этом, Лю Вэй улыбнулся и похлопал в ладони, присоединяясь к всеобщей радости. Госпожу Льин Хоу встречали очень тепло. Дракон от всей души помолился, чтобы у неё всё сложилось, а правление кланом далось ей легко. Этот тяжёлый груз тяжело нести юной деве, но у Льин Хоу не было выбора, кроме как выстоять. Она была храброй и не бежала от ответственности, ведь иначе она бы подвела ожидания своей матери и сестры. Льин Хоу хотела быть лучшей, и, пусть показала перед всеми жителями города эмоции, больше допускать слабости она не собралась. Собрав все свои чувства, она посмотрела на императора с решительность воина.       – Можешь встать, – приказал Ланг Бао и отпустил её руки.       Льин Хоу гордо поднялась и вытянулась, выглядя вдохновленной. Ей оставалось принять божественное благословение, и церемония была бы завершена. Она трепетала перед мыслью об этом, ведь церемония положила бы начало новой жизни. Тяжёлой, но предначертанной ей судьбой.       – А теперь своё напутственное слово произнесет достопочтенный Лэй Линь – настоятель, что говорит с богами и бережет наши семьи от греха! Доблестно приняв на себя долг единственного Небесного Избранника, теперь он стоически выдерживает все испытания и оберегает Хэкин!       Ланг Бао воодушевлённо приподнялся на цыпочки и обернулся, ожидая увидеть восхождение Лэй Линя на сцену. Он скучал по юноше, ведь не видел его с тех пор, как Лэй Линь принял на себя долг всех Небесных Избранников. Однако, вопреки ожиданиям, за спиной императора виднелись лишь праздничные декорации.       Ланг Бао вопросительно уставился на генерала. Тэй Шу, не меняясь в лице, подошёл к императору и наклонился к его уху. Прошептал что-то с невозмутимостью и холодом. Ланг Бао выслушал его и округлил глаза.       – Что значит не придет?! Я же сказал ему!       Читая речь перед народом, его величество усиливал свой голос с помощью ци, чтобы его было слышно. Сейчас же он забыл развеять заклинание и его напугано-возмущенный голос пролетел по улицам Хэкина.        «Плохо...»       Вслед за изумлением императора поднялось хмурое людское недовольство.       – Что? Настоятель оставил Льин Хоу?       – Или это боги не желают её благословлять?       – Если она будет править без благословения богов, это ослабит клан! Это будет незаконно!       – Церемонию вообще можно считать фальшью!       – Без благословения богов Льин Хоу никогда не будет главой рода.       – А может она специально подговорила настоятеля? Они же не такие.... Не любят наших богов!       – А что случилось с Лэй Линем?.. Он же не мог просто не прийти!       – Неужто не очнулся?..       – Может, умер?       Льин Хоу застыла, как вкопанная, растерянно глядя на генерала. Опускать взгляд на беснующуюся толпу было попросту страшно. Церемония зависла в шаге от того, чтобы сорваться, а новонареченную главу клана охватило подступающее отчаяние. Кажется, она уже слышала от генерала, что Лэй Линь задерживается, но до последнего надеялась, что он явится на церемонию вовремя. Насильно приводить его не стали.       Лю Вэй взволнованно посмотрел на господина Нан Линя. Самые дурные опасения подтвердились. С Лэй Линем что-то случилось. Может, ему стало плохо. Может, он не смог выбраться из транса молитвы. Может, его настигла ещё какая-то страшная беда... В Хэкине никогда нельзя расслабляться.       Взгляд Нан Линя стал тяжёлым, лицо окаменело в хмуром выражении. Он тяжело задышал, борясь с чувствами. Понимал, что за всем этим следует.       – Учитель...       Лю Вэй хотел выразить сочувствие, но Нан Линь не обратил на него внимания. Он вышел из строя и, растолкав змей, вышел к сцене.       Тэй Шу едва сдержал раздражение. Не то чтобы он хотел защитить Лэй Линя от гнева толпы и уберечь церемонию госпожи Льин Хоу – лишь не желал, чтобы в городе воцарился хаос, который ему придется останавливать.       Выразительно посмотрев на императора, генерал объяснил:       – Лэй Линь молится. Его не смогли пробудить.       Народ заволновался.       – Бедный... Грехи Хэкина не отпускают его...       – Что это за настоятель такой, который свою задницу из храма вынести не может?       – А он вообще перестает молиться?..       – Если бы боги хотели воцарения Льин Хоу, они бы отпустили Небесного Избранника! Значит, она им претит!       – Богонеугодная!       – Предательница истинной веры!       Недовольство начало расти. Госпожа Льин Хоу растерянно глядела по сторонам. Она не ожидала, что церемония примет такой поворот и в одно мгновение из теплого, светлого торжества превратится в откровенные гонения и протесты.       – Сестрёнка... – взволновано позвала Бэньшинь Хоу.       Льин Хоу улыбнулась сестре, успокаивая её, как могла. Держалась ради сестры, не желая её подвести. Затем поклонилась императору и генералу.       – Я могла бы прийти на поклон владыкам. Должно быть, это знак, что они хотят провести церемонию в храме.       Девушка изо всех сил старалась сохранять спокойствие и удержать своё положение. Тревога людей коснулась не только её лично, но и её клана. Будет нехорошо, если дурные слухи приживутся и на долгие годы отравят жизнь роду Хоу.       Ланг Бао растерялся, не зная, что делать. Спрятав госпожу Льин Хоу в стенах храма, они могли изобразить церемонию даже без Лэй Линя или попросить благословить её любого другого священнослужителя, не говоря уже о самих богах, но как это будет воспринято народом? Будет ли это правильно? Это ведь нарушение церемонии, да и в глазах народа выглядеть будет попыткой власти замять серьезный конфуз. От этого пострадают все.       – Я приведу его! – громко воскликнул Нан Линь, заглушая крики и сплетни недовольных.       Все взгляды тут же устремились на него.       – Мой сын молится ровно по расписанию. Должно быть, церемония началась несколько раньше. Сейчас он как раз получает напутствие от богов, чтобы передать их слова и волю госпоже Ля Хоу.       Ланг Бао посмотрел на цилиня с благодарностью. Мужчина защищал сына, как только мог, что всегда оборачивалось проблемами, но сейчас его слова играли на руку и всей империи.       – Конечно-конечно! – охотно зацепился за эту мысль Ланг Бао. – Приведи его поскорее! А пока давайте вместе помолимся за госпожу Льин Хоу! За упокоение души госпожи Ля Хоу и благость всей империи!       С этими словами император сложил ладони в жест молитвы и зашептал что-то неразборчивое себе под нос. Льин Хоу тут же подхватила его идею и присоединилась к молитве.       Народ изумлённо посмотрел на них, понимая, что император просто тянет время. С другой стороны, раз Лэй Линь общается с богами – это дело крайне важное. Ради такого можно и опоздать на церемонию.       – Бедный Лэй Линь...       – Грехи совсем его измучили...       – Если мы помолимся, ему будет легче проснуться...       Люди нашли в себе силы на понимание и присоединились к молитве. Не все, но большинство. По всей площади разнеслось религиозное бормотание.       Лю Вэй присоединился к молитве. Нан Линь вложил ци в ноги и перепрыгнул через толпу, направившись к храму. Если всё пройдёт хорошо, он должен вернуться достаточно быстро. Вопрос только, сможет ли он разбудить Лэй Линя.        «Держись, друг мой... Держись.»       Лю Вэй сжал ладони покрепче, продолжая молиться.       Пошёл снег.       На миг на площади воцарилась религиозная тишина. Люди погрузились в себя, а те, кто не желал молиться, из уважения к остальным держали язык за зубами. Тэй Шу даже на публику отказался принести молитвенные речи. Он показательно сложил руки за спиной и холодно смотрел в одну точку. Взгляд его напоминал взор змеи, гипнотизирующей своего врага – беспристрастный, дикий, глубокий, утягивающий в потаённые глубины, где нет ничего, кроме ловушек и льда, где не выжил бы никто, кроме огненного ученика, способного растопить смертельно-опасный лёд. Его дурное настроение читалось в каждом жесте.        «Должно быть, учитель был против церемонии... Ланг Бао настоял, и вот, как итог, всё снова пошло не по плану... Императору следовало согласиться на благословение кого-то другого, тогда этой заминки точно бы не случилось... Но Ланг Бао поверил в Лэй Линя. Поверил, что он может…»       Вдруг раздался щелчок. Он был громким, неестественным, словно усиленным магией. Этот странный звук не привлек ничьего внимания. Он прозвучал и стих, а молитвы продолжились своим чередом. Время тянулось, подчиняясь нескончаемому ожиданию.       И вдруг в рядах клана Хоу воцарился беспорядок.       Раздался крик.       Никто ничего не успел понять, как тёмная энергия всколыхнулась вокруг мужчины, что стоял за спиной Бэньшинь Хоу. Демоническая аура раскалила пространство, тело мужчины окружила темно-фиолетовая дымка, а лицо исказилось в уродливой злобе.       Змеи и обезьяны среагировали мгновенно и попытались воспротивиться демонопоклоннику, но он швырнул их в сцену, как тряпичных кукол, и за несколько мгновений пространство вокруг него опустело. Он разбросал всех, кроме напуганной бедняжки Бэньшинь Хоу.       Сила, что пробудилась в этом человеке, превосходила силу всех заклинателей клана Хоу. Должно быть, это был тот самый Шинбай Хоу, которого подозревал Тэй Шу – сильнейший заклинателя клана. Монстр, поклоняющийся Илину.       – Начатое должно быть закончено! – проревел Шинбай в неистовой ярости и поднял руку. Его пальцы деформировались в ломанной гротескной форме, изогнулись, корчась, как когти дикого зверя. Их обуяла тьма.       Мужчину попытались остановить, но он воздвиг вокруг себя демоническую сферу, сквозь которую не пробивались чары даже сильнейших заклинателей. Сфера окружила и Бэньшинь Хоу. Девочка испуганно вскрикнула и упала на землю, пытаясь отползти от демонопоклонника...       – Дядя Шинбай?.. Ты чего? Мы ведь друзья! Не надо!       – Скажи спасибо своей мамочке, когда увидишь её!       И он хладнокровно нанес удар.