Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Цуньцуань грозно сопел за спиной у Лю Вэя. Он сопровождал южанина, ступая за ним нога в ногу, и важно вытягивал шею, всеми доступными способами показывая свою значимость. Императорский слуга безмерно гордился порученной ему миссией и задирал нос, считая происходящее абсолютно справедливым. Лю Вэй наконец-то поутих и получил по заслугам! Император приструнил его и поставил на место, припугнув, чтобы Серебряный Дракон не смел больше борзеть! Но Цуньцуань даже представить не мог, как сильно он ошибается. Пламенная душа Лю Вэя горела, и пусть Серебряный Дракон молча ступал, изображая покорность императорской воле, он не утратил дух борьбы. Лю Вэй был ранен в сердце, глубоко и жестоко, обжёгся об игры императора и ни за что получил грубость в ответ на верное, безукоризненное, самоотверженное служение, но ни о чём не сожалел и даже не думал сдаваться. Лю Вэй стерпел бы что угодно, вынес бы любую муку, чтобы доказать, что он прав. Он верил, что не ошибся. Просто не мог. Если, чтобы доказать это, он должен разодрать в клочья своё сердце и истечь кровью, дракон сделает это.        «Су Юн просил верить себе, и он прав. Сейчас не то время, чтобы сомневаться. Хэкин опутан паутиной лжи, жители блуждают в тумане чужих интриг. Не понимая истины, они верят простым ответам, безропотным стадом направляясь в логово волка. Если мы продолжим слепо попадаться в ловушки врага, Хэкин утонет в крови.»       Лю Вэй сжал ладонь в кулак.        «Я не сдамся!»       Решимость горела в пламенных глазах.       Цуньцуань проводил Лю Вэя до покоев и с видом бдительного стража процедил:       – Доброй ночи, господин Лю Вэй!!!       Он даже изобразил поклон, но в том не было и намека на должную почтительность. Исключительно формальность.       Лю Вэй выразительно посмотрел на слугу, ставя грозным взором на место, после чего рывком задвинул дверь. Плотная фигура Цуньцуаня тут же навалилась на ставни. Сквозь узорную бумагу проступил контур спины слуги, а его нудное сопение пронзило тишину ночного дворца.        «Он действительно собирался торчать здесь всю ночь…» – хмуро подумал дракон.       С мученическим видом Лю Вэй представил, что ему придется созерцать лицо Цуньцуаня ещё и утром. Беспардонный слуга ведь наверняка заглянет проверить своего пленника с рассветом! Он не умел соблюдать субординацию.       «Зачем господин Ланг Бао вообще его приставил? Ночь на дворе. Даже если бы я захотел, я так и так не смог бы продолжить расследование или наделать каких-то глупостей. Хоть потренировался бы, раз он так хочет, чтобы я стал сильнее!»       Лю Вэю это не давало покоя. Сердце болезненно ныло, страдая от жестоких слов императора, не вынося вида его бескомпромиссного, искаженного гневом лица, блестевшего под светом дворцовых факелов.        «Обычно Ланг Бао так себя не ведет... Тэй Шу так сильно накричал на него? Они крепко поссорились?.. Разругались навсегда?..»       Лю Вэю было искренне жаль. Он не хотел, чтобы так получилось, но такова цена за ложь. Она делает близким лишь больней.        «Как завтра смотреть в глаза господину Тэю Шу?..»       Лю Вэй не представлял. Мысли кружили в голове, словно смертоносные кинжалы, смазанные ядом. Ранили, оставляя горькое послевкусие и тяжесть.       Лю Вэй достал из-за тумбы свои записи и разложил их на столе. Пустым взглядом уставился на текст, не различая иероглифы. Думал. О деле, потому что не мог ни о чём другом. Выгнав сожаления за дверь, он хотел разгадать тайну и вернуть Хэкину мир и порядок, утешить все истерзанные души, нуждавшиеся в правдивом ответе.       «Шинбай Хоу признался в убийствах. Он признался... Кроме того, в его вещах нашли обрывок ткани Джаня. Доказательство вины? Возможно, но это ведомо и настоящему убийце. Его могли околдовать и заставить говорить то, что угодно врагу. Одно смущает – Шинбай Хоу ведь очнулся от влияния. Он пробудился и начал всё отрицать. Значит, заклинание, влияющее на его разум, спало. Почему же тогда он признал вину при допросе? Его заставила признаться боль от пыток? Вряд ли. Шинбай Хоу – опытный заклинатель и воин, он не испугался бы боли. Значит, заклинание врага действует наплывами и может брать над ним верх в любой момент. Либо же действительно виновато безумие и помешательство?.. Шинбаем управляет Илин, чьи силы превосходят людское сознание? Или... Или тот, кто влияет на него, смог проследовать в тюрьму и закончить дело?.. Человек, вхожий куда угодно...»       Дурное предчувствие пробежало по коже.       Лю Вэю стало не по себе от того, сколь могучего и неуловимого врага он себе представлял. Разве может вообще существовать такой противник, что знает всё и обо всех? Что властен проходить в столь потаенные места и оставаться незамеченным?        «Я перемудрил?.. Или именно оттого он неуловим, что это что-то невероятное?.. Нечто из ряда скрежета за стеной в комнате императора? Неуловимое, существующее, вредящее… Разъедающее Хэкин, подобно яду…»       Лю Вэй потёр уставшие глаза. Затем снова уставился на документы. Взял кисть. С титаническим терпением дополнил записи, зафиксировав всё, что узнал за день. Затем оперся о ладони и, откинувшись назад, внимательно посмотрел на разложенные на столе листы. Они едва умещались на поверхности, некоторые наполовину свисали, покачиваясь под дуновением ветра от окна. Лю Вэй знал очень многое... Но не видел главного. Ему все ещё не хватало самой главной зацепки, что свяжет цепь случайностей, странностей и фактов воедино.       На улице прогремела гроза. Ещё одна. В самый разгар снегопада, неестественная и яростная, она пугала больше кошмаров из снов.       Лю Вэй вздрогнул, сжав брошь брата.        «Странное поведение императора... Странное поведение господина Тэя Шу... Сегодня они сами не свои. Дело ли в волнении?»       Лю Вэя пугали собственные мысли. Он ненавидел и страшился их гораздо сильнее грозы. Она разбушевалась с новой силой, разгоняя оглушительные удары грома по всей округе.        «Их ли это слова?..»       Вот чего боялся Лю Вэй больше всего.       По телу пробежала крупная дрожь.        «Нет... Нет-нет-нет! Господин Тэй Шу не мог поддаться чарам... Он ворчливый не в меру, строгий, но заботливый... Он мог бы говорить жёстко, а потом приласкать еле ощутимым сочувствием. А Ланг Бао... Он ведь далеко не святой. Его разум в ужасном состоянии. Не всегда контролирует себя, бывает порывистым, капризным, даже жестоким... Тигрёнок – не котенок, хотя и у того есть коготки. Ланг Бао просто показал свои клыки.»       Лю Вэй боролся с параноидальными мыслями. В нём в последний раз боролось противостояние логики и сердца.       «Мог ли господин Тэй Шу поверить, потому что на него тоже воздействовали заклинанием?.. Мог ли Его Величество Ланг Бао быть так жесток из-за чар?.. У учителя были светлые глаза. Ланг Бао... Было тяжело разобрать, но они казались тусклыми. Но, может, пелена была только у Шинбая?.. Его заставили напасть, использовать силу демонопоклонника, Ланга Бао – только сказать. Это ведь другое? Чары на Шинбае Хоу были сильнее? Да и защита разума у Ланга Бао никакая. Его уже не раз очаровывали, тот же Чжун Хэ. Наш император легко поддается дурманящим чарам. Но господин Тэй Шу?.. Мог ли он такое допустить? Или воздействие на него было минимальным, аккуратным и виртуозным? Враг настолько искусен, что смог заставить поверить?..»       Такое сложно представить. Какой искусной магией владели демонопоклонники? Даже Тэй Шу не смог воспротивиться ей?.. Тэй Шу, который одолел Илина, непобедимый воин Хэкина?       «Господин Тэй Шу очень силён, но не неуязвим. Чудотворец ведь смогла его поймать. Она смогла лишить его силы. Она – человек, а мы имеем дело со слугами верховного демона или самим Илином...»       Лю Вэй прижал ладонь к груди, как всегда делал Су Юн. Прислушаться к себе. Подобная идея не могла родиться сама собой. Без оснований она бы не расцвела в стройную теорию, которая тянула за собой шлейф объяснений. Все становилось понятнее. Как минимум, эта странная выходка от Ланга Бао – запереть Лю Вэя на ночь. Казалось бы, что он мог сделать ночью? Однако, если вспомнить слова Ланга Бао, всё становилось ясно. Пленник будет жить до рассвета, он будет дышать ровно до назначенной ему казни, и едва ли во время людного сборища у Лю Вэя будет шанс его расспросить. Ночь – это последнее время, когда он может его увидеть, когда может задать свои вопросы и понять, что случилось на самом деле.        «Магия демонов не действует на мой разум. Меня не искусить, не обмануть. Я смогу увидеть правду там, где другие верят в ложь.»       Ещё до того, как Лю Вэй осознал, что должен сделать, он вскочил и посмотрел на дверь.       Фигура Цуньцуаня, изнывая от безделья, покачивалась туда-сюда, но, верный приказу императора, он никуда не собирался. Стоял, как прикованный.       «Это не случайность. Не может быть случайностью. Враг считал, что должен меня остановить. Но мой друг Ланг Бао никогда бы так не поступил. Он капризный, но не настолько. Он научился эмпатии и понимает, что если будет так жестоко обращаться со мной, то лишится одного из двух людей, что искренне о нём заботится. Это значит, что преступник очень хорошо понимает угрозу, исходящую от меня, и угрозу, что несёт Шинбай Хоу, невиновный и околдованный. Эта ночь – единственный шанс узнать правду. И Цуньцуань меня не остановит!»       Лю Вэй наскоро собрал записи и надёжно спрятал их, убедившись, что Цуньцуань не следит за тем, чем он занимается. Затем Лю Вэй лениво зевнул и подошёл к двери, отворив её... И подвинув вместе со ставнями не ожидавшего подвоха слугу.       – Вы чего, господин?!       Цуньцуань чуть в штаны не наделал и выглядел таким перепуганным и жалким, что Лю Вэй поразился тому, как низко может опуститься человек в страхе. Слуга явно не ожидал, что Серебряный Дракон всерьез может попытаться покинуть комнату среди ночи, и знать не знал, что делать в таких ситуациях – он явно не умел ни сражаться, ни колдовать.       – Если вы сделаете хоть шаг, я закричу! – выпалил он самую жуткую угрозу, какую смог придумать.       Лю Вэй устало потёр переносицу и тяжело вздохнул.       – Я собираюсь спать, – грозно бросил Лю Вэй. – Чтобы не тревожил меня среди ночи, понял? Бай-Бай охраняет территорию ночью. Сунешь нос – он нападет.       Лю Вэй недвусмысленно посмотрел на новые сапоги слуги.       Цуньцуань испуганно взвизгнул.       – Да я!.. Да за кого Вы меня принимаете? У меня нет привычки подглядывать за мужчинами, пока они спят!       – Но заходить в их комнаты в их отсутствие – вполне, – хмыкнул Лю Вэй.       Цуньцуань гордо задрал голову.       – Это приказ императора! Как и следить, чтобы Вы никуда не уходили!       Лю Вэй показательно зевнул. Учитывая время, зевок вышел вполне искренний.       – Я спать, – рыкнул Лю Вэй. – Учти, сон у меня очень чуткий. У Бай-Бая тоже.       Волк оскалил клыки, чувствуя настроение своего хозяина и подыгрывая ему.       Цуньцуань побелел.       – Не буду я подглядывать! Надо мне! Да и смотреть там не на что!       Выглядел он достаточно искренне, но Лю Вэй решил себя обезопасить. Он закрыл дверь и громко скомандовал:       – Охранять!       Цуньцуань за стеной аж подпрыгнул – так грозно и властно прозвучал голос дракона.       На самом деле Бай-Бай не изучал команду «охранять», но Цуньцуань об этом не догадывался. Ему и не стоило знать.       Лю Вэй переоделся и накидал одежды под одеяло, чтобы создать видимость спящего человека – на всякий случай. Затем прилёг ненадолго, наблюдая за поведением Цуньцуаня. Слуга стоял спиной к двери и не двигался.       «Хорошо. Не смотрит. Не заметит.»       Лю Вэй тихо встал, двигаясь по комнате без обуви. Он попытался снять оконную рамку с орнаментом, но на удивление та крепко сидела.        «Не наделать бы шуму...»       Лю Вэй приложил больше усилий, перестав соизмерять их. Его могучие руки с лёгкостью выломали оконную раму. С корнем.        «Об этом я подумаю потом.»       Лю Вэй изображал громкий, непристойный храп, чтобы заглушить звуки, и спустил раму вниз. Прижав её к стене, он оглянулся на волчонка. Бай-Бай любопытствующе следил за хозяином. Лю Вэй приложил палец к губам, прося вести себя тихо, словно умный волк способен рассказать Цуньцуаню о его побеге, а затем потрепал его по голове и прошептал на ухо: «Я ненадолго. Скоро вернусь.».       Волк тоскливо завыл и ухватился клыками за рукав, боясь, что дракон оставит его также, как оставил Су Юн. Лю Вэй чмокнул его в мокрый нос.       – Я тебя не брошу. Обещаю.       После этого, погладив волчонка, Лю Вэй надел сапоги и выпрыгнул в окно, оказавшись во внутреннем дворе замка. Стражи рядом не было, но Лю Вэй оставался бдителен – на всякий случай. Он не знал, приказал ли император всему дворцу следить за Лю Вэем. Вероятней всего, да. Если враг додумался запереть его, приставив самую громкую сигнализацию во всём Хэкине, то додумался и поставить на уши всех остальных.       «А тюрьма?..»       Ночь уже опустилась на город. Лю Вэй представлял себе, насколько подозрительно он должен был выглядеть, приходя в темницу среди ночи и что-то вынюхивая. Будь у него брошь императорского доверия, он бы без труда проник даже на самые запретные этажи темницы, но Ланг Бао предусмотрительно отобрал всё, что могло хоть как-то помочь ему. Теперь у Лю Вэя не было защиты, а темницу охраняли змеи, которым наверняка уже сообщили, что ученика лучше не пускать. С другой стороны, все знали, что Лю Вэй – ученик Тэя Шу, так что Лю Вэй уповал только на их связь и... Слухи. Хоть когда-то они должны были сыграть свою роль в пользу дракона? Он столько от них натерпелся, что пора было бы уже хоть чем-то помочь.        «Это последняя ночь. Единственная, когда я могу что-то узнать. Я должен добиться встречи с Шинбаем Хоу. Любой ценой!»       Но сначала – выбраться с территории дворца.       Полеты на мечах были запрещены, как и использование чар в окрестностях замка, так что Лю Вэю пришлось красться и пробираться по безлюдным территориям, обостряя восприятие до максимума. Это требовало ледяного терпения и спокойствия, но Лю Вэй справился и, преодолев самые сложные участки, спешным шагом скрылся прочь.        «А теперь – самое сложное.»       В ночное время тюрьма охранялась ещё бдительней, чем в дневное, и попасть внутрь было практически невозможно. Вход один. Стражу не обманешь. Не околдуешь. Мимо не прокрадёшься. Брать штурмом – полное безумие, что навсегда разрушит репутацию его рода. Оставалось только договариваться со стражей.        «Буду убедительным. Решительным. Докопаюсь до правды! А когда найду настоящего преступника, господин Тэй Шу и господин Ланг Бао наконец-то примут то, что я был прав, и простят меня.»       У Лю Вэя в голове смешалось множество вопросов. Он не знал, может ли развеять чары, которые контролировали Ланга Бао. А когда думал об этом, ужасался... Выходило ведь, что его уверенность, которая делала императора поразительно серьезным, всё это время была теневой игрой могущественного демонопоклонника – человека, что влиял на ход истории империи Хао из теней.       Лю Вэю истово захотелось помолиться. Он обратился к владыке Сяолуну, прося бога справедливости помочь ему навести порядок в империи, моля о справедливом возмездии и наказании для истинного преступника.        «Шансы, что стража пропустит, крайне малы... – понимал Лю Вэй, не позволяя погаснуть неутомимому оптимизму. – Малы, но они есть! А значит, есть и надежда.»       Подходя к темнице, Лю Вэй выглядел решительным и серьёзным. Он прибавил шагу, когда увидел стражей, и встретил их настороженные, заинтересованные взгляды громкой и решительной фразой:       – Мне нужно срочно увидеться с пленным, Шинбаем Хоу, по приказу Его Величества.       Его тон прозвучал как приказ. Лю Вэй дал почувствовать, что он тут хозяин положения, что он находится здесь на законном основании и послан верхами, молясь, чтобы блеф сработал.       Наглость и напускная грозность дракона убедили стражей в необходимости оказать содействие, однако, они замялись, не зная, как ответить, пока один из них – самый смелый – не изрёк:       – Боюсь, Вам не удастся это сделать.       – Почему?.. – сдерживая волнение, строго спросил Лю Вэй.       – Потому что господин Шинбай Хоу мёртв.