Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Как?..       Лю Вэй едва устоял на ногах. Эта новость ударила его в самое сердце. Лишила последних сил.        «Шинбай Хоу мертв?.. Но... Он ведь в тюрьме! В самой охраняемой части Хэкина! Неужели, враг смог пробраться?.. Смог...»       От осознания, с какой немыслимой силой он воюет, Лю Вэй ощущал себя ничтожным. Казалось, он пытался противиться самой судьбе, что раз за разом отталкивала его все дальше от ответа.       Сверкнула молния.       У Лю Вэя на сердце похолодело, но он устоял в схватке с накатывающим отчаянием. Всё ещё непокорно держался, сжав ладонь в кулак. Когда первичный шок прошёл, остались лишь верные спутники: ярость и желание во что бы то ни стало найти ответ.       Стражи выглядели обескураженными, но не напуганными. Не было похоже, что на тюрьму зверски напали, перебив половину стражи. Враг действовал тайно. Осторожно.        «Преступник мог пробраться под видом одного из тюремщиков... Может скрываться среди них... Воздействовать издалека... Обойти магическую защиту?..»       – Он покончил с собой, – прошептал страж, понизив голос так, словно делился великой тайной.       Второй змей толкнул его локтем.       – Ты чего? – зашипел воин. – Нельзя ж распространяться!       – Это же человек Тэя! – возмущенно ответил первый.       – Ты знаешь, что тебе за это будет? – пригрозил второй, сморщившись. Он явно нафантазировал себе яростное лицо господина Тэя Шу и вздрогнул.       – Люди все равно узнают, – отмахнулся болтун. – Казнь ведь завтра, а он... Он уже всё. Новость разлетится, стоит только солнцу встать. Не делай из мухи слона.       – Покончил... С собой?.. – ошалело повторил Серебряный Дракон.       Лю Вэю не верилось. С чего ради Шинбаю делать такое? Да и как?.. За ним же должны были следить!       – Странно это всё, да? – хмыкнул страж.       Как же Лю Вэю повезло, что все в Хэкине любят сплетни! Змею не терпелось обсудить происходящее с кем-нибудь со стороны. Человек генерала вполне подходит!       – Должно быть, понял, в какой позор опустил свое имя, – хмыкнул второй. – Убил главу клана... И чего только добился? Так и глупо подставился и загубил себя.       – Просто испугался ответственности. Ему не обещали лёгкую казнь.       – Да и допрос господина Тэя Шу мало что от него оставил…       Лю Вэй слушал молча, бледнея и пытаясь разобраться, что здесь произошло.       «Могло ли самоубийство быть последней волей самого Шинбая Хоу? Его использовали, заставили напасть на маленькую, беззащитную девочку, выставив полным мерзавцем... Повесили на него убийство женщины, которую он любил. Даже если он был демонопоклонником, это не значит, что он не любил её. Может, именно из-за любви всё это время не вредил клану. Боялся предать госпожу Ля Хоу, а сейчас... Культ разрушил его жизнь. Шинбай Хоу уже не смог бы вернуться в клан. Ему уготована жестокая смерть под едкие взгляды, ненавидящие мужчину. Невиновного мужчину. Он не видел выхода. Кто мог его спасти? Всё спланировано, выверено, подстроено. Всё под контролем, а, главное, он самолично кричал на площади признания в убийстве. Шинбай Хоу осознавал, что никто ему не поверит. Все видели, что он сотворил. Генералу он признался. У него было лишь два варианта: он умер бы завтра, смертью, назначенной императором, или ночью – так, как выбрал сам... Ох, Шинбай Хоу... Ты совсем немного не дождался меня.»       Мысли Лю Вэя опускались в сентиментальную печаль, смешанную с привычкой романтизировать происшествия. Лю Вэй видел Шинбая жертвой и не обращал внимания на то, что тот по своей воле связался с демонопоклонниками. Важно, что он не убивал его брата. Если Лю Вэй ещё немного сомневался, то теперь был уверен. Если бы Джань был отмщен, а справедливость восстановлена, он бы почувствовал облегчение. Но он не испытывал ничего, кроме горечи. Шинбай умер, похоронив с собой ответы, и теперь найти их будет в разы труднее. Однако Лю Вэй не собирался сдаваться. Он продолжит искать.       – А как?..       Лю Вэй свёл брови, считая важным узнать, что в конце концов произошло и как Шинбай Хоу оборвал свою жизнь.       Стражники зашептались, бурно обсуждая, можно ли доверять Лю Вэю. Благо, этой ночью репутация Серебряного Дракона-любимчика генерала сыграла свою роль.       – Только Вы никому не говорите....       – Конечно, – серьёзно пообещал Лю Вэй.       – Он порвал тюремную робу, свернул её в петлю и подвесил на настенные цепи! Повесился, так и звука не издал...       Змей произнёс это с каким-то живым трепетом, словно восторгался произошедшим. Должно быть, для скучающего в ночном дежурстве охранника это было занятным происшествием. Второй выглядел более уныло.       – Прозевали конечно...       По глазам змеев было видно истинное сожаление. Переживали они, конечно, совсем не за жизнь Шинбая – когда Тэй Шу узнает, им всем не поздоровится, даже тем, кто был далеко и не являлся ответственным за жизнь пленного. Тэй Шу был крайне жесток, когда дело касалось ошибок.       «А меня за ошибку в расследовании смерти Джаня он не ругал. Проявил понимание... Может, даже прикрыл перед императором…»       Сердце Лю Вэя сжалось. Он представил себе, в каком отчаянии был Шинбай Хоу, повесившийся на собственной тюремной робе, изувеченный пытками, обманутый своими властителями, брошенный во славу сокрытия тайн.       «Я этого так не оставлю!»       – Вы ведь доложите об этом господину Тэю Шу? – спросил змей, вырывая Лю Вэя из размышлений.       Серебряный Дракон вздрогнул. Если бы он среди ночи пришел к учителю с такой просьбой, от него бы мокрого места не осталось. Да ладно это! Не хотелось раньше времени показывать учителю, что он роется в происходящем. Один раз Тэй Шу проявил к нему понимание, но больше такого не повторится. Лю Вэй понимал желание змей избавить себя от необходимости приносить дурные вести грозному генералу, но и сам не хотел брать на себя эту ответственность – не когда он тайно сбежал из дворца, нарушив приказ Достопочтенного Сына Неба.       – Нет, я обязан вернуться с докладом к императору, – невозмутимо солгал Лю Вэй.       Змеи тяжело вздохнули.       Лю Вэй был рад, что ему попались сговорчивые стражи. Могли ведь и прогнать прочь… Змеи и драконы, как-никак, в давней вражде.       «Значит, не весь клан Шу ненавидит меня. И слава богам!»       Пора было возвращаться. Цель оказалась невыполнимой, допросить Шинбая не представлялось возможным, каждая секунда промедления была риском, но пока ему отвечали на вопросы, Лю Вэй решил попробовать разведать больше.       – Вы упоминали, что господин Шинбай Хоу был плох после допроса?..       – Вам ли не знать, как господин Тэй Шу ведёт допросы.       Лю Вэй вспомнил свое прошлое посещение тюрьмы и промолчал. Монам крепко досталось, и он совершенно этого не одобрял.       – В такие моменты пленников даже жаль, – посетовал змей.       – Ага... Стояли такие крики!       Змеи дежурили снаружи, но до них дошли слухи. Вряд ли тюремщики часто обсуждали допросы – это должно было стать чем-то обыденным и привычным, но раз даже служивые и прожжённые воины удивлялись крикам из глубин подземелья, выходило, что там творилось что-то чудовищное.        «Тэй Шу яростен, когда речь доходит до правосудия. Он ненавидит убийц и преступников. Он всегда так яростен в поиске правды. Что с ним сделали демонопоклонники?.. Как они могли повлиять на такого человека?.. И кто?..»       – Шинбай что-то говорил? – ухватился за ниточку Лю Вэй. Он никак не хотел отпускать единственный след, по которому мог пройти.       – Ага. Сначала вопил, что невиновен, а потом каялся в грехах, словно пред ним предстал сам владыка Сяолун!       – Так он сознался?       – Во всех грехах, – заверил змей.       – Мы-то, вообще-то, не слышали, – вздохнул второй страж. Он ещё сожалел!       Первый, склонившись к уху дракона, зашептал:       – Но, говорят, об убийстве Ля Хоу он распинался с несколько палочек благовония уж точно…       – Да уж, господин Тэй Шу умеет информацию из людей вытаскивать!       – Только пол от крови уже покраснел… Не отмывается. Даже магией.       – А как он её?.. – поинтересовался дракон, пытаясь вернуть разговор в русло допроса.       Любопытство Лю Вэя насторожило змей.       – Вы точно пришли по приказу?       – А то ничего не знаете...       Лю Вэй силой воли сохранил невозмутимое, спокойное лицо.       – Из первых уст надёжнее, – серьёзно произнес он. – О таком господин Тэй Шу не стал бы распространяться. Да и вы знаете... Он не очень разговорчив.       Змеи закивали, соглашаясь.       – Его невозможно понять!       – И говорить с ним!       – Как у Вас вообще получается, господин Лю Вэй?       Дракона смутило такое пристальное внимание. Он хотел бы его избежать, но и никогда не оставался в стороне, если нужно было защитить честь учителя. Лю Вэй не хотел, чтобы генерала считали каким-то монстром.       – С господином Тэем Шу несложно найти общий язык. Нужно просто наблюдать и понимать его. Господин Тэй Шу требователен, но справедлив, он умеет слушать, если говорить о деле. Он заботится о клане и людях, что его окружают, пусть и делает это не с добрым лицом, а с холодным. Однако сердце у него доброе. Только не говорите, что я вам рассказал.~ И лучше вовсе не говорить о нашем разговоре. Господин Тэй Шу не любит, когда о нём говорят за его спиной.       Змеи согласно закивали. Это было правдой, а злить главу клана они не хотели.       – Этого разговора не было! – заверили сплетники.       Лю Вэй внутренне выдохнул, испытывая несказанное облегчение. Если бы змеи сдали его Тэю Шу, его расследование ещё сильнее усложнилось бы. Слишком сильно разозлит генерала – тот повлияет на императора, а тот в свою очередь навредит семье дракона – отнимет власть над югом или ещё чего хуже. Нужно было быть осторожным. Одних предчувствий и логических заключений недостаточно. Господину Тэю Шу нужно показать настоящие доказательства, чтобы он проснулся.       «Могу ли я как-то снять действие демонических чар? Я их даже не чувствую. А император... Как долго он подвергался очарованию?.. И кто...»       Лю Вэй не мог остановить поток мыслей. Он осознал, что уже знает ответ. У него был всего один подозреваемый, а сейчас он как нельзя кстати ложился на теорию Лю Вэя.       «ЦУЙ ФЭЙЦВЭЙ! Он... Он был рядом всякий раз, когда что-то происходило! В день моего возвращения он зачем-то виделся с генералом. А ещё сегодня... Изумрудные стражи в один голос лепетали, что он во дворце и общается с императором. С генералом он тоже мог видеться... Возможно из-за этого меня и не пускали в земли Фэйцвэев. А как у главы клана, у Цуя Фэйцвэя наверняка есть доступ в темницу. Всё сходится!»       Лю Вэй потерял связь с реальностью. Он провалился в мысли, веря, что его домыслы доказывают его теорию. Все складывалось в идеальную картину, оставалось только услышать от кого-нибудь, что Цуй Фэйцвэй поклоняется Илину. Лю Вэй был готов услышать это даже от самого Илина – лишь бы опасения подтвердились.        «Я вцепился когтями и уже не отпущу!»       Перед глазами дракона щелкнули пальцами. Это привело его в чувства.       – Господин Лю Вэй? Вы слушаете?       – Конечно. Я... Просто задумался. Такое происшествие. Оно шокирует. Ужасные обстоятельства. Ужасная смерть.       – И ужасный поступок! Шинбай Хоу не стоит жалости! Завтра его тело точно насадят на бамбук!       Это было одной из излюбленных казней. Поступать так с мертвецом Лю Вэю казалось омерзительным, но всё же, если подобная казнь была назначена, она применялась даже в случае смерти преступника. Считалось, что так тело грешника достигнет Небес и боги заберут его на честный суд. Лю Вэю всегда казалось это дикостью и жестокостью. Боги забирали душу сразу – так он верил, хотя Су Юн рассказывал, что боги не судят души, что нет никакого суда небесного – души перерождаются сразу, проходя путь очищения и забвения. Никто не мог знать наверняка, поэтому Лю Вэю хотелось верить, что преступников всё же осуждает небо, что за жестокие преступления есть какая-то расплата – если не в этой жизни, так в следующей.       – Он будет осуждён за свои преступления, – сказал Лю Вэй уверенно. Боги точно знают ответ и поступят мудро. Жаль только делиться им они не намерены. Свой суд они проведут вне земного, а на земле наводить порядок предстоит тем, кто на ней живёт.       – Точно-точно! – закивали змеи.       Лю Вэй понял, что ничего больше ему не узнать, да и оставаться рядом с тюрьмой было опасно, потому, поблагодарив за содействие, Лю Вэй вернулся во дворец. Он шёл теми же окольными путями, обходя патрули и не переставая размышлять о том, что он только что узнал. О чем догадался.        «Нельзя больше тянуть. Завтра я обязан доказать вину Цуя Фэйцвэя. Ради блага империи. Теперь Ланг Бао прикажет восстановить график обучения. Господин Нан Линь недолго сможет прикрыть меня, но, учитывая мои отношения с хозяином библиотеки... Долго он так не протянет.»       Тайное расследование почти себя изжило, и у Лю Вэя оставалось всё меньше троп, по которым можно идти. Нужно было бежать по следам, пока они ещё свежи, копать, пока земля не затвердела. Он не хотел ждать следующей смерти, чтобы получить ещё подсказки. Он должен был справиться сейчас. Должен.       Вернувшись в покои, любезно одолженные императором, Лю Вэй поставил решетку на место и, погладив радостного Бай-Бая по голове, молча лег на циновку.       Цуньцуань за стеной даже не шелохнулся. Судя по звукам, он безмятежно уснул, прижавшись к стене. Лю Вэй даже завидовал ему. Слуга так сладко сопел... А ему чтобы уснуть, понадобится немало времени – слишком ярко он переживал из-за происходящего.       Просчитывая вероятности, ища в памяти зацепки, Лю Вэй закрыл глаза, но сон ещё очень долго не приходил к нему, а когда наконец загреб своими незримыми руками, юноше не приснилось ничего – только чернота. И от этого было так же не по себе, как от бившей полночи грозы, знаменовавшей смерть единственного свидетеля, что знал правду, но забрал её с собой, в следующую жизнь.