Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      В храме было тихо. Уже давно здесь на распев не читались молитвы – лишь молча молились прихожане под редкие удары в гонг, знаменовавшие смену часа. Разожжённые благовония наполняли пространство сизым дымом и запахом муската. Таинство, воцарившееся в молитвенном зале, вынуждало дышать тише и ровнее.       Лю Вэй следовал за госпожой Хаоли Фэйцвэй, но в какой-то момент она оторвалась от него и смешалась с молящимися. Лю Вэй не мог ее винить. Чем дольше их будут видеть вместе, тем больше они породят слухов, так что госпожа поступила правильно. Помолиться вместе значит сплести мысли и стремления воедино, а не просто стоять рядом, держа в руках свечу. Сегодня Лю Вэю и правда хотелось разжечь пламя, чтобы доверить ему их общее горе и рассказать о боли всего Хэкина.       Окинув взором храмовые алтари, Лю Вэй подошёл к верховному владыке Чжёнгью. Его влекло к главному богу чувство раскаяния и вины. Серебряный Дракон верил, что разгадал причину недовольства владыки и хотел покаяться, вместе с тем попросив о помощи для госпожи Хаоли Фэйцвэй. Ей нужна была защита, как Лю Вэю – удача, чтобы найти убийцу.       Достопочтенный Владыка Чжёнгью смотрел на людей равнодушно и холодно. Его безучастность обожгла дракона холодом, а от мысли о разговоре с богом у Лю Вэя по коже пробежали мурашки, словно сам владыка предупреждал, что к нему не стоит подходить. Но Лю Вэй не послушал. Он сложил ладони в жесте молитвы перед алтарем бога и низко поклонился ему.       «Я знаю, владыка. Я подвёл Вас. Когда не смог отыскать убийцу, глубоко разочаровал. Но отныне все будет иначе. Я иду по следу. Скоро Хэкин узнает правду. Я клянусь, на этот раз я всё сделаю, как надо!»       Лю Вэй взял с алтаря свечу, вознося молитву, но как только он прикоснулся к воску, пламя погасло. Это выбило Лю Вэя из колеи.        «Владыка?..»       Лю Вэй хотел получить ответ, но бог равнодушно промолчал, обрекая Лю Вэя тонуть в догадках: то ли он недостаточно выразил почтение, то ли шел не по верному следу. Ясно было одно: бог оставался к нему холоден. Лю Вэй почувствовал себя одиноким.       Обернувшись к помосту, Лю Вэй с болью различил фигуру друга. Лэй Линь сидел с закрытыми глазами в позе лотоса. Выглядел он хуже, чем прежде – молитвы изводили его, лишая последних сил. Прихожан стало меньше, а бед в Хэкине не убавилось. Вера не могла существовать одной только жалостью к судьбе Лэй Линя. То, что он не смог прийти вовремя на посвящение госпожи Льин Хоу, сильно ударило по его репутации, но он не роптал, а просто продолжал молиться. Лю Вэй присоединился к нему и провел в храме ровно до тех пор, пока послушники не начали менять благовония. После этого он ушел, полагая, что ему больше незачем ждать госпожу Хаоли. Отныне она сама по себе, а ему предстояло продолжать расследование.       «В самом деле, я не так сильно продвинулся. Ощущение, что сделал только шаг от начальной точки. Я все ещё не знаю, кто убил Джаня. Но... Теперь, когда я уверен в невиновности Шинбая Хоу, учителю придется меня выслушать!»       Лю Вэй был настроен решительно. Даже неодобрение со стороны владыки Чжёнгью не пошатнуло его настрой. Ударило, но не добило.       «Учитель, вероятно, твердил о невиновности Цуя Фэйцвэя из-за чар, наложенных на него. Но если он узнает правду, в нем должен ожить пытливый генерал, что ищет справедливость. Цуй Фэйцвэй – глава культа. Я знал это. С самого начала знал! Но если не он убил Джаня, то кто-то другой. Кто-то, действующий по указке хитрого кукловода.»       Лю Вэй вспомнил тот факт, что никак не шел у него из головы.       «Судя по записям Джаня, существовал ещё один человек – тот, ради которого Илин появлялся в столице, с кем проводил много времени. Но он не глава культа. Демон не знал его имени. Илин оказывал ему особое отношение. Защищал его. Что, если Джань узнал не только имя главы культа, но и отследил того человека? Если... Если тот почерк – с истинного послания до подмены – принадлежал на самом деле демонопоклоннику-любимчику Илина? Когда Джань напал на его след, тот устранил угрозу, а остальные следы поручил затирать культу. Тогда Цуй Фэйцвэй приказал Жуну Фэйцвэю выступить против меня. Все улики сфабриковали, ему отдали оружие. Он должен был убить меня или стать жертвой подозрений, и Жун Фэйцвэй согласился на это сам – из личного интереса и желания мести клану Вэй. Но с госпожой Ля Хоу вышло иначе – клан любил её, поэтому просто найти удобного убийцу не удалось. Пришлось устраивать подставу, и всё лишь для того, чтобы бы защитить «любимчика» Илина. Этот человек скрывается где-то очень близко. Только непонятно, откуда дует ветер… Однако господин Тэй Шу и мертвого признаться заставит! Если будет знать, что околдован, тогда точно не попадется в чары врага. Господин Нан Линь и господин Бэй помогут ему. Лэй Линь, в конце концов. И Су Юн, если вернётся... Они все могут развеять чары, защитить, помочь с допросом Цуя Фэйцвэя. Этому негодяю не уйти! Мы прижмем его к стенке. Он расколется и все расскажет, и тогда... Тогда я наконец смогу узнать, кто убил моего брата! Смогу отомстить! Если нужно, лично буду допрашивать Фэйцвэя, выбивать из него признание, пока он не ответит!»       Чувства смешались. Душа горела. Лю Вэй ждал торжества справедливости и едва мог дождаться тренировки с господином Тэем Шу, но прежде нужно было вновь попытаться встретиться с Ванхэ. Уже вечерело. Глава клана Мон обязан был вернуться! Лю Вэю не терпелось его увидеть.       Бегом Лю Вэй промчался по храмовой площади и направился к землям феникса, чтобы встретить все тех же охранников. Увидев Лю Вэя третий раз за день, фениксы скорчили лица, явно раздражённые его настойчивостью. Лю Вэя их чувства не волновали.       – Господин Ванхэ Мон не вернулся? – без лишних церемоний спросил Лю Вэй с дрожащими зрачками.       У него было мало времени – во всех смыслах. Нельзя было опаздывать на тренировку с Тэем Шу – это бы разбило учителю сердце, а Ванхэ и вовсе уезжал с рассветом. Если он ещё не вернулся, шанса, что он прибудет под конец дня, практически не было. Вполне вероятно, Ванхэ мог прибыть к рассвету – ровно перед отбытием своего клана, но тогда встретиться с ним будет практически невозможно. А если не вернётся вовсе? Возможно, кто-то достал его в дороге?.. Мог ли враг быть одновременно везде? Мог ли он заколдовать Ванхэ, вынуждая слоняться где-то до самого конца и избегать Лю Вэя? Что, если Ванхэ вовсе не уезжал, и все это время ему просто морочили голову?       Одна мысль сменяла другую. Лю Вэй ещё не услышал ответа, но уже был напряжен и взволнован, осознавая, что вряд ли стражи морщили носы, если бы дракону улыбнулась удача. Он не хотел мыслить пессимистично, но на этот раз его уверили сухие факты – увидеться с главой клана Мон ему не получится.       – Нет, – ответил страж, едва сдерживая раздражение. – Ещё не вернулся.       Второй был помягче и, кажется, и сам начал волноваться.       – Мы и сами его ждём.       Первый посмотрел на второго неодобрительно, призывая не болтать и не поддаваться очарованию Лю Вэя и его пушистого спутника.       У Лю Вэя на сердце разрасталась тоска. Отсутствие Ванхэ удручало. Феникс мог здорово помочь расследованию, но предпочёл где-то исчезнуть. Лю Вэй всем сердцем надеялся, что с Ванхэ всё в порядке.       По всему трагизму на лице Лю Вэя воины всё поняли, и первый немного смягчился.       – Мы передадим господину, что Вы желали его видеть, как только он вернётся, – пообещал страж.       – Да. Вы пришли даже больше раз, чем генерал! Видать, дело срочное.       Лю Вэй благодарно сложил ладони.       – Очень срочное! – заверил он нетерпеливо. – Буду крайне признателен за помощь!       Стражи все ещё не могли поверить, что Серебряный Дракон – враг их рода – разговаривает с ними вежливо.       – Да что уж... Наша работа.       – Спасибо, – признательно поблагодарил Лю Вэй и понял, что на территории клана делать ему больше нечего. Он мог бы оставить сообщение для Ванхэ, но Лю Вэй не сомневался, что феникс без труда разыщет его... Если захочет. Что бы не передал Лю Вэй через стражей, всё зависело от воли феникса, так что оставлять слова не имело смысла. Причин желать видеться с драконом у Ванхэ не было, воины находились в конфликте, поэтому Лю Вэй понимал, что эффективность волеизъявления будет низкой – скорее всего феникс просто махнет на него рукой. Он решил, что навестит клан Мон ещё раз – после тренировки с господином Тэем Шу, а пока ненадолго оставит фениксов в покое. С генералом сегодня предстоял не менее важный разговор, потому Лю Вэй поспешил на тренировку.       Прокручивая в голове фантазии о том, как сообщить учителю новости, Лю Вэй летел на всех парах. Забыв обо всем, он уже собрался на тренировочную площадку, как вдруг на развилке Бай-Бай раздражённо зарычал и потянул хозяина в другую сторону, отрезвляя его. Лю Вэй опомнился, словно с его разума стянули пелену наваждения.       – Прости, малыш... Ты прав. Пойдём покушаем.       До заката почти не оставалось времени, но Лю Вэй не мог оставить волка голодным. Времени как следует заботиться о питомце у него не было, но хотя бы это он должен был делать для пушистого друга, так что они спешно вернулись в комнату. Пока Бай-Бай ел, Лю Вэй вспомнил, что учитель цеплялся к его одеянию, и, чтобы не нервировать учителя, наскоро зашил рукав на плече. Вышло неопрятно, но лучше, чем огромная дырка, оставленная демоническим заклинанием. Лю Вэй хотел показать, что слушает учителя. Хотя бы в этом.       Закончив, Лю Вэй вскочил, как ошпаренный, и, подхватив Бай-Бая на руки, спешно направился на тренировку, отчаянно надеясь успеть... Но снова опоздал.       Тэй Шу стоял на заснеженной тренировочной площадке, сложив руки за спиной и холодно разглядывая ученика. Он явно был недоволен. Ученик в который раз опаздывал на тренировку! Это уже переходило все рамки!       Лю Вэй сгорал от стыда. Его спасло лишь то, что на построение он пришел раньше учителя и был ласковей котенка, трепетно заботясь о чувствах и самочувствии мастера. Тэя это смягчило. Подкупало генерала и то, что, опаздывая, Лю Вэй ужасно раскаивался, и это было написано на его эмоциональном лице. Тэй Шу читал его, как открытую книгу.       – Простите, учитель! – в сердцах извинился Лю Вэй, отпустив волка и низко поклонившись. Бай-Бай зарычал и отбежал от них подальше, опасливо поглядывая на генерала. Они взаимно не любили друг друга.       – Сколько раз я должен отчитать тебя, чтобы ты перестал опаздывать? – придирчиво спросил Тэй Шу.       Лю Вэй виновато поклонился ещё несколько раз.       – Простите, учитель... Я опоздал, но у меня была очень серьезная причина!       Весь день Лю Вэй старательно скрывался. Он не знал, каким результатом закончится его расследование, удастся ли ему что-то узнать или ему понадобится больше времени таиться и скрываться от мастера, чтобы уберечь свое право свободно перемещаться. Лю Вэй не сомневался, что Тэй Шу из-за крутого нрава мог приставить за ним охрану или начать следить с помощью заклятий. На самом деле, он мог сделать это и сегодня, но... Тэй Шу верил своему ученику, поэтому лишь наставлял его и отчитывал, но не контролировал каждый шаг, не просил никого делать это, кроме того, что сам единожды пришел проведать его. Лю Вэю было ужасно стыдно перед учителем, и он понимал, что, возможно, сейчас они могут снова серьезно повздорить, но Лю Вэй нашел серьезный факт – обличил главу культа и рассеял свои сомнения касательно личины Цуя Фэйцвэя, поэтому молчать больше не мог – главу культа как можно скорее нужно изолировать от общества. После того, как старательно не попадался на глаза змеям, Лю Вэй собирался честно рассказать всё, что узнал – все свои сомнения, включая то, что учитель находился под контролем. Это был серьезный разговор, и Лю Вэй выглядел смелым, храбрым и отважным, как если бы собирался на важный бой, чтобы защитить достопочтенного учителя.       Тэй Шу уставился на Лю Вэя вопросительно, но холодно. Все в его взгляде вопрошало: «Что это такое серьезное может заставить тебя опоздать?», «Что может быть важнее тренировки?», «Важнее меня?». Это был эгоистичный, собственнический взгляд учителя, не готового делить своего ученика с обстоятельствами. Опоздания Лю Вэя оскорбляли его. Ждать ученика – унизительно. Любой серьезный человек бы просто перестал приходить или сам стал бы задерживаться, не считая нужным бессмысленно мёрзнуть, но не Тэй Шу. Он потирал ледяные руки и верно ждал. Не хотел слушать оправдания дракона, но в то же время почувствовал, что сегодня «важное» чем-то отличалось от обычного, когда Лю Вэй ласкался с Су Юном, забываясь во времени, или увлекал себя мелочными делами. Сейчас происходило что-то серьезное. Тэй Шу почувствовал это и похолодел.       – Слушаю, – процедил он, не сводя взгляда с ученика.       Лю Вэй поклонился ему ещё один раз, стараясь смягчить взгляд, а затем подумал, что такая серьезность как никогда подходит их разговору.       – Учитель, Вы будете недовольны мной, но, пожалуйста, выслушайте. Я знаю, что Вы просили меня не лезть в проблемы и закончить расследование, что очень переживаете за мою жизнь, но я... Я переживаю за Вашу. Мне кажется... Нет, я уверен, что истинный враг влияет на разум императора, заставляя его говорить и делать то, что ему не свойственно... Может, оттого и взялась рассеянность нашего императора? Ему постоянно давят на психику, заставляя делать что-то, что ему не хочется...       – Прекрати, – резко прошипел генерал. Слова Лю Вэя привели его в неистовое бешенство.       – Учитель, я понимаю, это шокирующе и невероятно. Я бы сам никогда не поверил! Но Его Величество говорит и ведёт себя странно. Этой ночью он приказал Цуньцуаню запереть меня. Но зачем? Потому что Шинбай Хоу знал правду, а враг не хотел, чтобы кто-либо её узнал. Только Шинбая ещё и предусмотрительно убили… Или он сам покончил с собой. Я не знаю, но... Факт остаётся фактом. Враг подтирает за собой следы, но их множество. Я нашел доказательства тому, что Шинбай Хоу не мог быть убийцей, потому что в момент гибели Джаня он был на приёме и его видели десятки людей. А ещё он не владел той ледяной магией, что использовал преступник. Я почти уверен! Кроме того, я узнал, что Цуй Фэйцвэй – действительно глава культа! Он терроризирует весь клан Фэйцвэй, там просто сборище демонопоклонников. Почти все члены клана поклоняются Илину! И...       – Замолчи.       Генерал встретил новости без энтузиазма и благодарности. Он смотрел на ученика с оскорбленной злобой.       – Учитель, я правда…       – Замочили!       Тэй Шу закричал. Затем порывисто схватил его за подбородок и впился взглядом.       – Ты обещал мне, Лю Вэй. Ты предал своё слово.       – Я знаю, – с болью произнес Лю Вэй, виновато смотря на учителя. – И мне ужасно больно идти против Ваших наставлений, мастер, ведь я знаю, что Вы огорчены и разочарованы мной. Но я не могу иначе, ведь мне кажется, что враг контролирует и Вас. Я хочу Вас спасти! Я хочу найти того монстра, что способен заставлять Вас говорить не Ваши слова! Я боюсь за вашу жизнь. Боюсь, что враг лишит меня Вас! Я не вынесу этого! Я не могу допустить, чтобы страной правил демонопоклонник, чтобы он дёргал за ниточки и измывался над императором! Пусть сам Его Величество приказал мне держаться в стороне, это был не его приказ. Не его слова. И, как верный защитник империи, я обязан действовать! Я хочу помочь Вам, учитель! Если нужно, я буду присутствовать на допросе Цуя Фэйцвэя! Меня он околдовать не сможет. Если нужно, буду день и ночь охранять императора, сопровождать Вас, сражаться с нашим врагом! Я на всё готов! Учитель, не бойтесь за меня, я действительно могу помочь! Я должен! Кто ещё убережёт империю? Чары заставили Вас поверить в ложь врага, но Цуй Фэйцвэй солгал Вам! Обманул! Он – глава культа! Я точно это знаю! Но Джаня и госпожу Ля Хоу убил кто-то другой, и если мы будем допрашивать господина Цуя Фэйцвэя, то точно сможем расколоть его! Я уверен, что это человек из записей, которого упоминал Джань – тот человек, которым дорожит Илин. И...       – Довольно!       Тэй Шу не хотел ничего слышать. Он закричал в гневе, сочащемся болью:       – Я приказал тебе держаться от всего в стороне! Приказал учиться! Почему ты такой бестолковый?!       Лю Вэй не понял его и раскрыл рот, уязвленный реакцией учителя. Он привык к тому, что генерал холодно шипит на него, но чтобы так пылко кричать... Лю Вэй задел его чувства своей выходкой.       – Я не мог, учитель... Ради Вашего же блага...       – Тебя никто не просил об этом! – прошипел Тэй Шу. – Ты пошел против приказа императора! Против приказа генерала! Ты преступник, Лю Вэй! И тебе не будет прощения.       Лю Вэй замотал головой. Он ухватил учителя за руку – тот сжимал его подбородок так крепко, что стало больно, но отцепить её не вышло. Хватка генерала была стальной. Лю Вэй взглянул на него умоляюще.       – Я не понимаю, в чем виноват, мастер... Вы сами учили, что приказ императора – это не все. Что истинная верность воина заключается в том, чтобы он думал головой.       Тэй Шу оскалился и жестоко обрушил:       – Тебе не хватило того, что умер твой брат?! Хочешь быть следующим?       У Лю Вэя защемило на сердце.       – Почему Вы думаете, что у нас не получится его поймать? Если бояться и бездействовать, преступник продолжит разрушать страну!       – Он убивает всех, кто угрожает ему. Тебе его не победить.       – Постойте... Так Вы... Вы знали?..       Тэй Шу зашипел.       – За дурака меня держишь? Я пытаюсь тебя уберечь, но ты совсем не ценишь свою жизнь!       – Мой брат умер! – прокричал Лю Вэй в сердцах. – И я до сих пор не знаю, кто его убийца! Я не отступлюсь! Я не боюсь! Я буду Вас защищать! Учитель, скажите мне правду!       – Ты разочаровал меня, Лю Вэй, – зло прохрипел Тэй Шу.       – Учитель, дело ведь не в недоверии! Всё серьёзно!       – Непослушный, – осуждающе прохрипел генерал и выпустил юношу из болезненного хвата.       Лю Вэй уязвимо посмотрел на учителя, не понимая его гнева... Он ведь хочет помочь! Так почему...       – Я не слаб, учитель! Вам не стоит за меня волноваться. Давайте вместе решим всё!..       – Шумный.       Лю Вэй ощутил дрожь в руке генерала.       – Учитель!.. Сейчас Вы единственный, кто не слышит! Неужели Вы и сейчас под чарами?       Лю Вэй порывисто вытянул руку и коснулся груди учителя. Он хотел почувствовать – как всегда его осматривали учителя, но непокорный недотрога не позволил. Генерал схватил ученика за запястье, а затем с силой потянул вниз и рывком поставил его на колени.       – Все твои слова про доверие ничего не значат, – как раненный зверь, прошипел змей. – Я имел неосторожность верить тебе. Считать, что я впервые обрёл близкого человека, который видит во мне меня настоящего. Но ты не слышишь меня, ты не веришь мне, не даешь мне себя спасти. Ты лгал мне.       – Мне ничего не угрожает! – прокричал Лю Вэй, пытаясь достучаться до учителя. – Мастер, боритесь с тем, что владеет Вами!.. Позвольте помочь!       – Ты не властен помочь, Лю Вэй! – Тэй Шу вновь сорвался на крик. – Я никогда не прощу тебе то, что ты сделал. Никогда, слышишь? Мой разум чист. И если для тебя желание учителя уберечь любимого ученика – это безумие, то ты никогда и не верил в дружбу, о которой кричал. Как я вообще мог тебе верить?       Тэй Шу сморщился и с отвращением отдернул руку.       Холодно процедил:       – Предатель.       Лю Вэя пробрало до слёз от несправедливости и жестокости происходящего.       – Учитель, мы не слышим друг друга... Вы ведь знаете, что происходит?.. Если бы сказали мне правду, я бы..       – Не лги, – прохрипел Тэй Шу. – Твоё пламя не остановить. Даже мои чувства для тебя ничто.       – Это не так! Я всегда переживал за Вас И сейчас тоже!.. Учитель, если это что-то угрожает мне, оно угрожает и Вам! Монстр живёт в Хэкине! Вы не должны сражаться с ним в одиночку!       – Неугомонный...       Лю Вэй почувствовал выплеск магии. Учитель развел руки в стороны и материализовал магический кнут, что как влитый лёг ему в руку.       – Учитель?...       Лю Вэй хотел встать, но Тэй Шу гневно приказал ему:       – Сидеть!!!       Лю Вэй почувствовал давление. Тэй Шу безжалостно приковал его к земле. Он не давал ему шевелиться, глядя оскорбленно, холодно и разочарованно. Боль генерала пропитала воздух, сквозя отчаянием. Вмиг стылый хлад весны показался ему воплощением истерзанной души генерала.       «Я больно его ранил...»       – Раз человеческого языка не понимаешь, буду обращаться с тобой, как с животным.       – Вы ведь любите животных, учитель, – прошептал Лю Вэй, жалостливо сведя брови вместе.       – Именно поэтому, неугомонный.       Тэй Шу взмахнул кнутом. Тот с хлёстким звуком располосовал снег в сантиметре от колена ученика.       Лю Вэй не шевельнулся. Не боялся. Не сопротивлялся. Не пытался встать. На этот раз он был послушен, зная, что иное поведение лишь истерзано душу учителя. Заклятье, державшее его ноги, ослабло, словно испытывая его верность. Ученик сидел неподвижно, и не думая сбежать. Он был готов простоять на коленях всю ночь, если это нужно было, чтобы учитель простил его и принял помощь. Однако Тэй Шу ему больше не верил, потому незримые руки – такие же ледяные, как ладони генерала, сковали его за лодыжки, не позволяя шевельнуться.       – Мастер, я всегда был верен Вам, – с щенячьей преданностью произнес Лю Вэй. – Я правда считаю Вас другом. И я хочу уберечь...       – Раздевайся.       Тэй Шу был беспощаден. За непослушание ученика он собирался жестоко наказать его. Он никогда не позволял себе физических наказаний, никогда не бил ученика сильнее, чем щелбан. Генерал бессчётное количество раз ранил ученика во время тренировок, но просто так он не бил его никогда. Сейчас же он был оскорблен. Его ярость овладела его худой, изящной рукой, сжала до боли рукоять магического кнута и заряжала его энергией, что всполохами молнии на каждый вдох расходилась дикой, необузданной энергией. Один внушающий вид кнута говорил о том, какую боль он может принести.       Лю Вэй посмотрел на учителя. Он не боялся боли, не беспокоился за своё тело. Он пытался понять учителя, ведь чувствовал, что их непонимание – не только вина учителя, ни и его собственная. Он тоже не слышал. Не прислушивался. Не шел на компромиссы, действовал за спиной учителя. Тэй Шу считал, что он не доверял ему. Это было не так, совсем не так!.. Но если Лю Вэй продолжит сопротивляться, он лишь докажет, что генерал прав в своих подозрениях.       Они оба знали, что Лю Вэй не отступится. Он продолжит совать свой нос, ведь слишком глубоко влез в эту тёмную историю, и если учитель не собирается ему помогать, он отыщет правду сам. Ради брата.       Генерал понимал, что переубеждать ученика бесполезно. Что это пламя будет гореть, пока стучит его сердце, но он хотел донести до него болью свои слова… Свою собственную боль.       Лю Вэй не отвергал его чувств, что ранило ещё больнее. Если бы дракон сопротивлялся, у Тэя Шу была возможность шикнуть на него, обозвать жалким трусом и уйти, бросив с осознанием того, какую боль ученик причинил учителю. Но Лю Вэй храбро развязал пояс, приняв его боль. Желая сделать ее своей. Если таково желание учителя, он разделит с ним муку. Серебряный Дракон не собирался бросать учителя одного. Он должен был принять ответственность за свое «предательство».       Тэй Шу цыкнул.       – Дурак. Почему ты такой дурак?       В его голосе сквозило сожаление.       – Должно быть, потому что я люблю Вас, учитель. Потому что Вы мой друг. Я не сбегу.       Рука господина Тэя Шу дрогнула. Затем обрела стальной хват. Он зашёл ученику за спину.       Лю Вэй снял ханьфу, и, бережно сложив его, положил рядом с собой. Выпрямил спину и сцепил зубы, приготовившись к боли. Он принимал наказание. Уложил ладони на бедра. Сжал их до боли.       Тэй Шу кинул мимолетный взгляд на сложенное одеяние. Увидел неаккуратные стежки.       – Шить совсем не умеешь. Учись лучше. Су Юн не так бездарен, как ты.       Жёсткие слова словно оттягивали миг наказания. Между ними всё было сложно. Как можно хладнокровно ударить того, кто только что сказал тебе, что любит? Это не было признанием любви, какое Лю Вэй мечтал сделать Су Юну. Это была констатация любви ученика к учителю, выражение привязанности и дружбы. Тэй Шу верно понял его слова, и даже так, они сделали стекло острей. Шагая по осколкам чувств, генерал задыхался.       В горле застыл запах крови.       – Я не прощу тебя, – прошептал Тэй Шу.       После этих слов он не сомневался и, размахнувшись, нанес удар.       Кровь брызнула на снег.       Энергетический кнут рассек кожу с мерзким, лопающимся звуком.       По озябшей спине потекла горячая кровь.       Лю Вэй не издал и звука. Он даже не дрогнул, храбро приняв удар.       Увидев это, Бай-Бай вскочил на лапы и злобно залаял на генерала. Лю Вэй бросил на волка острый взгляд и приказал:       – Сидеть!       Волк послушался. Он оцепенел, скаля клыки и с ненавистью смотря на генерала.       – Рррррррааарррр...       Злое, утробное рычание осуждало Тэя Шу. Бай-Бай желал впиться в шею генерала так же глубоко, как кнут, рассёкший мышцы хозяина, но Лю Вэй не позволил ему. Мужественно глядя в глаза зверю, он предупреждал, что делать этого не стоит. И Бай-Бай понимал его.       – Ты смог надрессировать своего волка, – холодно прошипел Тэй Шу. – Отчего же сам не выучил команду «сидеть»? Неужто ты глупей неразумного зверя?       – Я не сожалею о совершенном, учитель.       Тэй Шу ударил его вновь. Его рука была тяжёлой и безжалостной. Она била в полную силу, вымещая ярость хозяина. Энергетические молнии пронзили тело Лю Вэя, пронеслись по телу и болезненно ударили по сердцу. Лю Вэй не выдержал нестерпимой боли и склонился вперёд, но не закричал, удержав муку в себе и болезненно впившись ногтями в бёдра.       От лопнувшей кожи полетели брызги крови, запятнав одеяние генерала. Слившись с кровавыми ликорисами, кровь Лю Вэя была лишь незначимой каплей в бессчетных свершениях на пути к спокойствию Хэкина. Он пролил реки крови, борясь с врагами. Теперь к его ногам текла струйка крови его любимого ученика.       Тэй Шу хотел что-то сказать. Мысли крутились на языке, но он так и не озвучил их. В них не было смысла. Никто не собирался уступать. Лю Вэй терпел наказание, признавая, что подвёл и ослушался учителя, признавая, что причинил ему боль и извиняясь за это. Тэй Шу не понимал, как ещё он должен вбить в ученика то, что может с ним произойти, если он продолжит лезть в тайные дела империи.       Кнут рассекал воздух, не замолкая. Удар. Ещё удар. Третий. Пятый. Двадцатый.       Сотый.       Спина Лю Вэя превратилась в кровавое месиво. Кожа болезненно висела лоскутами. Мясо разорвано в клочья. Местами оголен позвоночник. Тэй Шу ни мгновения не жалел ученика. Начав, он уже не мог остановиться, а Лю Вэй не мог кричать. Он покорно сидел, стойко и беззвучно. Каждый удар высекал из его глаз слезы, но он не питал жалости к себе. Взгляд его был стойким и решительным. Он терпел, вонзая ногти в бедра.       Тэй Шу продолжал.       Внутренне Лю Вэй содрогался каждый раз, когда слышал свист хлыста. Во рту застыл вкус крови. Тело слабело.       Удары – нет.       Каждый удар господина Тэя Шу был выражением его страдания. Он бил ученика, пока не кончилась ярость. Пока не осталось только желание докричаться, что Лю Вэю пора остановиться. Пока изувеченный, изможденный ученик не рухнул в снег, не в силах терпеть удары, что лишали его жизни.       Тэй Шу без жалости обращался с драконом. Он превратил его спину в кровавое месиво, а когда Лю Вэй упал в снег, невольно вспомнил их первую тренировку и слова, что сказал тогда:       – Немедля приступай к регенерации или истечешь кровью.       Лю Вэй не шевелился.       На мгновение Тэй Шу испугался, что перестарался, но, прислушавшись к ощущениям, почувствовал биение ци в непокорном ученике. Лю Вэй принял на себя боль, но по-прежнему горел идеей. Его душа не тухла, а распалилась лишь ярче. Это восхищало. Это и было его трагедией.       – Регенерируй, – повторил приказал Тэй Шу.       Он не собирался брать ученика на руки. В их первую встречу Лю Вэй не мог о себе позаботиться, но сейчас он обрёл здоровое ядро и мог себя исцелить.       Лю Вэй шевельнул мизинцем. Затем всей рукой и, свернувшись беспомощным, кровоточащим эмбрионом, прижал ладонь к ядру. Он хрипло простонал, стыдясь своей слабости.       Тэй Шу дождался, пока Лю Вэй начнет лечить себя. Затем бросил:       – Монстр тебя не пощадит. Не ищи его.       Тон учителя уверял, что он во всем позаботится.       Лю Вэй попытался ответить. Он открыл рот, чтобы сказать свои слова, но Тэй Шу не пожелал его услышать. Он ушел, не позволив себе узнать ответ. Возможно, он и так знал, что скажет ему ученик... И просто не хотел в этом увериться.       Под пронзительный вой Бай-Бая Лю Вэй беспомощно свернулся на снегу и пытался себя исцелить. Всё его тело жутко болело. Он давно не чувствовал такой боли и охотно верил, что Тэй Шу показал ему не что иное, кроме как смерть. Это был самый показательный и яростный урок за последние дни, только вот... Лю Вэй не боялся смерти.