Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

       «Не может быть...»       На сердце Лю Вэя похолодело.       Он узнал этот приём.       Узнал грациозные движения, что каждый день видел на вечерних тренировках.       Узнал виртуозное исполнение, доведенное до совершенства.       Узнал холод, несущий с собой угрозу.       Узнал яркий запах мяты, что не спутать ни с каким другим...        «Уч… Учитель?..»       Лю Вэй осел в растерянности, бессильно рухнув в слякоть.       Вымокший, изувеченный, наказанный, он увяз в могильной грязи Небытия и терял волю. Его зрачки сузились и дрожали. Он не мог поверить себе. Не мог поверить видению. Не мог...       Бай-Бай тревожно выл и просил внимания. Волк вился вокруг хозяина и умолял его поскорее уйти. Верный, не смел сбегать, хоть и ужаса смерти вынести был не в силах.       Лю Вэй оцепенел, забыв, как дышать, двигаться и жить. Вся тяжесть произошедших трагедий обрушилась на него, словно кто-то приковал его к земле, взвалив на плечи десяток гор. Холодные руки мертвецов щекотали кожу, но у Серебряного Дракона не было сил даже на то, чтобы отмахнуться от них, как от назойливой мошкары. Он обмяк и безжизненно смотрел вперёд, не понимая, как это возможно.        «Нет...»       Сердце пронзила боль.        «Учитель не мог...»       Отрицание.        «Это кто-то другой! Я не видел лица. Я не...»       Он знал, что видел.        «В клане Шу наверняка многие используют этот приём! Должно быть, это тот учитель...»       От них обоих пахнет мятой?        «Да! Я уверен, да!»       Он лгал себе.       Лю Вэй узнал правду... Но не ту, что хотел услышать. Бывает ли истина желанной и сладкой? Бывают ли ответы легки и понятны? Бывает ли Хэкин милосерден к чувствам, а боги – отзывчивы и добры?       Истина сотрясала разум. Перевернула сознание вверх дном и жестоко трясла за ноги, пробуждая ото сна дремавшие сомнения, от которых Лю Вэй категорично отмахивался, никогда не пропуская к себе. Не смея даже на мгновение усомниться в любимом учителе.       – НЕЕЕЕТ!       Лю Вэй прокричал в дождь, возражая собственным суждениям. Прокричал в бессилии и отчаянии. В непонимании и отрицании. В боли, сводившей тело, сердце, разум, душу – всё его существо. Уничтожавшей. Не дававшей вдохнуть.       Боги насмехались над ним.       Не ответили.       – Нет...       Прошептал. Бессильно и отчаянно, осознавая, что повлечет за собой признание истины. Как жестока она была. Как нереальна. Как... Как... Жестока.       Боль ошпарила, разорвала изнутри и сделала беспомощным. Лю Вэй не мог поднять плеч, головы... Все тело стало тяжёлым и неподъёмным. Рвалось на части. Внутри больше ничего не существовало – только мешанина из крови и слёз.        «Учитель...»       Ученик звал слабо и беспомощно. Согнулся под тяжестью воспоминаний о кнуте.       По щеке потекла первая слеза.       Далеко не последняя.        «Учитель, Вы ведь не могли...»       Дышать было нечем.       Изувеченные болью лёгкие отказывались принимать сырой, мертвый воздух.        «Вы не могли убить моего брата... Вы ведь не могли!..»       Лю Вэй закрыл глаза, выдавливая болезненные слёзы.        «Представьте своего врага, господин Лю Вэй.»       Нежный голосок Су Юна, что учил дракона сражаться в динамичной медитации. Лю Вэй помнил, как закрыл глаза. Как увидел господина Тэя Шу. Тогда он удивился, а сейчас... Эти мысли рвали его на части.       «Мы ведь с ним... Мы ведь пили вино... Мы... Мы вместе расследовали убийство Джаня... Как?..»       Не верилось.       Не хотелось верить.       Разум искал оправдания.       Лю Вэй боролся с фактами. Он мотал головой, вгрызся пальцами в землю, бессильно прохрипел.        «Господин Тэй Шу не мог... Он же...»       Закрыв глаза, он увидел образ учителя. Теплеющий взгляд, смотрящий на ученика с гордостью. Доброта, проявленная к нему в доме. Даже сегодня – признание на площади. Признание и прощение. За все хулиганства и непослушания – прощение.       «Он ведь любит меня...»       Тело свело судорогой.       Слёзы не высыхали.        «Он ведь добр ко мне...»       Язык онемел. Рот раскрылся в беспомощности отчаяния.        «Он ведь всегда защищал меня.»       Прогремела гроза, заставившая сжаться в нагой беспомощности пред роковой судьбой.        «Как он мог предать меня?..»       Следом пронесся раскат грома.        «Как он мог убить моего любимого дагэ?..»       На дрожащих губах застыла горечь слёз.        «Как мог утешать после того, как убил его?..»       Лю Вэй вспомнил слова, что Тэй Шу повторял ему не раз:        «Не стоит доверять никому. Даже мне.»       Лю Вэй не хотел в это верить. Чувства душили его, заставляя рыдать, доводя до полного изнеможения. Что-то в нем ещё билось, трепыхалось и пыталось спасти образ благородного учителя от липких, грязных доказательств, но затем всё умерло, и он закричал. Громко, отчаянно, непрерывно, высвобождая скопившуюся внутри боль.       «Он не мог... Не мог… Учитель...»       Лю Вэй кричал. Злоба, страх, непонимание, отчаяние, боль – в надрывистом вопле перемешалось всё, что он чувствовал и уже не мог чувствовать, от болезненного осознания, что дорогой человек, которому он безоговорочно верил, жестоко предал его и полгода бесстыдно лгал в глаза. Что человек, с которым он проводил всё время, которого встречал с улыбкой и которому уважительно кланялся, глядя с обожанием ученика к любимому учителю, оказался убийцей его брата.       – НЕЕЕТЕЕЕТ! НЕТ! НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ!       Лю Вэй беспомощно кричал в небо, споря с богами и судьбой.       Ему никто не ответил.       Лю Вэй обманывал сам себя. Боги сказали свою правду. Привели его сюда. Позволили увидеть.       Лю Вэй сломленно дрожал.       «Учитель...»       Ему казалось, что он навсегда прощается... Со всем, что ему дорого, всем, что считал истиной... с Тэем Шу – своим учителем, тайну которого он разгадывал целый год и наконец-то разгадал.       «Этого не может быть!..»       Сердце всё ещё пыталось сопротивляться. Лю Вэй искал факты, за которые может зацепиться, которые подгонят прочь его подозрения: пугающие, дикие, невозможные.        «Я не видел лица. Я не видел... В клане Шу ведь так много воинов, я знаю лишь десяток да учеников… Но за спиной учителя сотни могучих чародеев. А ещё ведь есть учитель господина Тэя Шу...»       Но цепляться за эти мысли было бесполезно. Лю Вэй узнал бы своего учителя и с закрытыми глазами. Это точно был Тэй Шу. Несомненно, он.       – Ррраа!..       Лю Вэй ударил кулаком в бессильной ярости.       Сердце не выдерживало и склоняло Лю Вэя к земле. Он встал на локти и бессильно рычал. Не мог и не хотел верить, что его дорогой учитель – убийца. Что Тэй Шу – демонопоклонник и член культа. Что он защищал Цуя Фэйцвэя, потому что служил ему. Всё это не укладывалось у него в голове, ведь Тэй Шу сражался с Илином, безжалостно убивал демонов и всегда стоял до последнего, уповая на справедливость.        «Вы не могли так поступить, учитель!.. Вы не такой!..»       Лю Вэй ударил кулаком в лужу ещё раз. Под тяжестью боли он склонил голову и безжизненным взглядом увидел себя – жалкого, слабого, отчаянного... Преданного. Лю Вэй весь год добивался доверия учителя, он завоёвывал его уважение и считал другом. Радовался редкой похвале, улыбаясь, как малый ребенок, и веря, что под его началом станет гораздо сильнее. Мечтательно грезил об эмоциональной близости и радовался откровениям. Но такое... Даже любимому учителю... Даже родному отцу убийство Джаня он простить бы не смог, потому и мириться с такой правдой был не согласен. Он отрицал ее до самого конца. С влажными глазами, выпученными веками, искаженным болью лицом – отрицал. Боролся, отчаянно пытаясь спасти драгоценную связь учителя и ученика.        «Господин Тэй Шу...»       Его щеки коснулась белая рука.       В отличие от иных призраков, эта была теплой.       Моргнув три раза, Лю Вэй поднял голову, следуя воле духа, и увидел одного из стражей брата. Воин беззвучно вытер его слезы. Двое других воителей подхватили Серебряного Дракона под руки и подняли на ноги. Ещё двое отряхнули от грязи, насколько это было возможно.       Лю Вэй хотел вновь свернуться беспомощным комочком. У него не было сил стоять, но перед ним, верные и преданные, стояли отважные воители, отдавшие свою жизнь в битве с врагом. Лю Вэй не мог их подвести. Они смотрели на него, как на молодого господина. Утешали, сочувствуя его горю... Скорбя вместе с ним. Ожидая последнего приказа.       Лю Вэй сжал брошь брата, висевшую на груди подле серебряной. Острое золото, изображающее голову дракона, впилось ему в кожу до крови. Окрасило алым вымученную решимость и непоколебимую мужественность.       Лю Вэй почтительно поклонился призракам, выстроившимся верной шеренгой.       – Я благодарю вас за службу. Именем наследника клана Вэй, я дарую вам свободу. Ступайте в новый бой, верные воины. В следующей жизни мы увидимся вновь.       Стражи отдали ему честь, низко склонившись, а затем развеялись в каплях дождя.       Они ушли.       Лю Вэю предстояло жить.       Душу заполнила отягощающая скорбь.       – Ауууф?..       Волчонок жалостливо проскулил у ног хозяина. Он поджал уши и искал взгляда скорбящего мужчины, пытаясь привести его в чувства и увести отсюда как можно скорее, но он не решался лезть к Лю Вэю и тянуть на себя.       Серебряный Дракон смотрел в небо. Он искал в мрачных тучах ответы, но вместо них получал лишь удары по лицу. Ливень безжалостно тарабанил по коже, словно с небес выпустили залп из десяти тысяч стрел. Было холодно, промозгло и мокро. Дождь забрался в душу, наполнил её льдом и впился острыми гранями. Лю Вэю казалось, что он истекает кровью.        «Нет...»       Отрицание, словно слово-паразит, въелось в его разум.        «Учитель...»       Лю Вэй звал его, как потерявшийся ребенок, ищущий родителей. Только дракон искал нечто иное – возможность любым способом обратить правду в ничто.       Духи исчезли, и вместе с этим вся магия, оберегавшая Лю Вэя от посторонних звуков и влияний, развеялась, вкинув его обратно в жестокий мир Небытия. Стражи клана Вэй берегли молодого господина от зловещих шепотов, но теперь к истерзанной душе потянулись сотни мертвецов. Они хотели воспользоваться его слабостью, завладеть его телом, сгубить и добиться исполнения своей воли.       Поднялся могильный вой.       Бай-Бай зло зарычал и защелкал пастью. Он пытался прогнать недругов от своего хозяина.       Духи заверещали, оскорбленные дерзостью волка. Снова раздался звон колокольчиков. На этот раз он прозвучал зловеще, уже не играясь с заблудшим путником, а беззастенчиво угрожая.       Оставаться в Небытие стало опасно.       В разум Лю Вэя непрошенными гостями забирались видения о произошедших трагедиях, не позволивших душам вернуться и пройти очищение. Вспышки прошлого. Чудовищные смерти. Несправедливые убийства. Несчастные жизни. Лю Вэй разделял их чувства. Он чувствовал себя таким же – брошенным, преданным и сброшенным на дно Небытия своим учителем.        «Учитель...»       Лю Вэй сглотнул. Стражи брата напомнили ему, что он – наследник клана Вэй. Что его долг держаться и быть сильным ради своего рода. Он не может прятаться за оправданиями, не может сбежать от правды. Он должен быть сильным. Ради брата, что погиб, раскрыв тайну первым, брата, что изо всех сил пытался предупредить его…        «Не доверяй...»       Сердце Лю Вэя рвалось на части. Он зажмурился. Затем выдохнул и принял новость с достоинством Серебряного Наследника. У него нет права на слезы и истерики. Он должен верить истине – не желанным домыслам.        «Джань умер от рук страшного и жестокого врага. Мой долг разобраться и отыскать преступника, а не оправдывать учителя.»       Лю Вэй взглянул правде в глаза.       Это было сложно.       Жестоко.       Против своего сердца, но честно.       Лю Вэй увидел учителя, стоящего перед ним боком с клинком в руке. С него стекала кровь. Тэй Шу повернул голову и холодно посмотрел на ученика.       – Не верь мне, – прошептал он жестоко, тая внутри глубинное отчаяние.       – Мастер...       Лю Вэй сделал шаг.       – Не подходи.       Лю Вэй остановился. Он дрожащим взглядом смотрел на образ, явившийся к нему одним из ярких видений. Учителя здесь не было и быть не могло, но в мгновение все кладбище пропахло мятой, разбавив сырой воздух и трупное гниение сладостью и свежестью. От этого было не по себе. В горле застрял ком, не дающий сказать и слова. Дракон открыл рот, но не был готов сказать что-либо своему учителю. Боль подавляла его. Он ещё не разобрался в своих чувствах и мыслях. Не знал, что должен сказать и спросить. Слова просто исчезали при попытке осознать свои мысли, а внутри зарождалась злоба, разрушающая его изнутри. Лю Вэю казалось, что он взорвётся, если скажет хоть слово. Он и не мог.       – Держись подальше. Не подходи. Ты мне не друг. Прекрати расследование. Учись.       Тэй Шу холодно обрушивал один приказ за другим.       – Монстр убивает всех, кто приближается к нему.       Зрачки генерала дрогнули.       – Я хочу, чтобы ты жил.       Перед глазами поплыло. Лю Вэй потёр веки, осознавая, от чего и от кого все это время генерал пытался защищать своего любимого ученика – от самого себя.       Моргнув, Лю Вэй выжил из себя последние слёзы. Видение развеялось. Остался только холод, что напустил отчаянный взгляд генерала.        «С самого начала… Это было трагедией. Вы действительно убили моего брата, господин Тэй Шу?..»       Не осталось ничего, за что можно было цепляться. Только вой, что отчаянно звал Лю Вэя домой.       Возвращаться в Хэкин не хотелось. Лю Вэй понимал, что как только окажется в столице, он обязан будет об этом доложить, выдать его тайну и раскрыть правду. Тэй Шу – демонопоклонник. Тэй Шу – убийца. Тэй Шу – генерал империи, правящий устами императора.       – Аауфф... Аууууффф...       Бай-Бай продолжал попрошайничать внимание. Лю Вэй опустил взгляд и наконец обратил на волка внимание.       «Ты должен взять ответственность за правду,» – сказал себе Лю Вэй, остужая эмоции. Он не был готов разобраться с тем, что должен делать дальше. Он должен был переварить то, что узнал, осознать и обдумать. Нельзя бросаться обвинениями сгоряча. Нельзя поступать необдуманно. Нельзя закрывать на случившееся глаза. Если Тэй Шу убил Джаня, он должен быть наказан. Лю Вэй не простит убийцу. Он не пощадит его. Он не будет внемлить оправданиям... Но он страдал от одной только мысли, что безжалостным, хитрым и холодным монстром мог оказаться господин Тэй Шу.       – Малыш... – Лю Вэй посмотрел на Бай-Бая с благодарностью. Он был признателен, что в этой гнусной, отчаянной дыре оказался не один. Необходимость позаботиться о волке придала дракону сил. – Ты прав. Нужно возвращаться.       Бай-Бай встретил эти слова радостным лаем и заскакал на месте, разбрызгивая грязь. Лю Вэй только сейчас осознал, как они измазались, но ему не хотелось думать о том, как тяжело будет отстирать вещи от могильной земли. Сейчас он просто хотел поскорее оставить это место, потому заколдовал гуань дао.       Призраки тут же попытались вплести свою энергию в заклинание Серебряного Дракона, навредить и напитаться тепла, но воля Лю Вэя была сильнее. Он яростно отогнал их сиянием огненной ци, а затем подхватил волка на руки.       – Мы уходим, – объявил он духам и поднял гуань дао в небо. Мысленно Лю Вэй записал помощь душам в планы на будущее, но сейчас у него не было ни сил, ни желания вовлекать себя в сложности. Его мысли то и дело возвращались к учителю и были тяжелей гор на краю света. Его душа тяжело страдала.       Бай-Бай не любил сидеть на руках у Лю Вэя, но, чувствуя его боль, вел себя спокойно.       Они неспешно летели по ночному миру. Он оставался таким же темным и мрачным. Боги роняли свои слезы, а грозы танцевали по небу, рисуя ломанные узоры напоминая трещины, пробежавшие в отношениях учителя и ученика. Шрамы на незажившей спине.       От грома плечи Лю Вэя сжимались, но во взгляде не было страха. Только потерянность и разбитость, тонущие в бессильной злобе. Лю Вэй покрепче обнял Бай-Бая и прижал к груди, тоскливо воя сердцем вместе с ним.       «Су Юн... Искорка моя, вернись, пожалуйста. Ты мне очень нужен. Сейчас... Очень сильно нужен...»       Лю Вэй не справлялся с тяжестью своих мыслей и взмолился с бессильным отчаянием. Как и всякий раз, когда его ломали, он продолжал делать то, что должен – летел в Хэкин, чтобы обдумать все и принять решение, вымыть волка и восстановить тело. Но мысли были далеко. Сердце не выносило боли и пыталось укрыться за мыслями о любви. Один только Су Юн удерживал его от полного падения. Сшивал ниточками любви его разбитое на тысячи осколков сердце.       «Искорка...»       Хотелось лечь ему на колени. Хотелось расплакаться, уткнувшись носом Су Юну в грудь. Хотелось доверить всю свою боль без остатка. Хотелось почувствовать, как любимые руки гладят по волосам, услышать, как нежный любящий голосок утешает, шепча о любви и возвращая душу в спокойствие... Однако некому было его утешить. Никто не смог бы помочь. Су Юн далеко. Нельзя раскисать. Нельзя плакать. Нельзя отступать. Схватившись за стальной стержень внутри, Лю Вэй уговаривал себя вести себя достойно. Как преемник брата, он не мог бежать от реальности. Как наследник клана Вэй, он обязан принять правду. Ни руки Су Юна, ни сладость забвения не могли изменить произошедшего. И это – только начало пути. Настоящая боль ждала его впереди.       Рассекая ночное небесное полотно, Лю Вэй не спешил в Хэкин. Он летел неспешно и ловил лицом капли дождя. За ним ярким хвостом кометы сияли и гасли искры ци, блестевшие ярче звёзд. Ветер пытался трепать чёрные волосы, но, мокрые, они безжизненно висели, облепив одежду и противясь воле богов.       Дорога в Хэкин казалась бесконечной.       Лю Вэй не нашел в себе сил назвать её дорогой домой.