Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Господин Нан Линь дозволил Лю Вэю пропустить тренировку, потому оставаться в землях клана Линь не имело смысла. Цилинь гостеприимно уговаривал Лю Вэя выпить чая и погостить у него, но из этой затеи ничего не вышло. После тяжёлого разговора аппетита у мужчин не было, да и Лю Вэй опасался, что слишком близкое общение с учителем может привлечь взгляд генерала. Если что-то пойдет не так, все его близкие могут оказаться в опасности. Он хотел уберечь учителя и максимально снизить риск заинтересованности генерала.       Лю Вэй надеялся, что поступил правильно, рассказав лишь часть информации своим учителям. Он не хотел думать о плохом и отрицал смерть, но Джань ведь тоже казался бессмертным Золотым Драконом. Теперь он мёртв… И не только он. Все, кто мог знать подробности его расследования, погибли. Госпожа Ля Хоу – глава одного из столичных кланов! – узнала правду и тоже не пережила ночь. В бою у Серебряного Дракона практически не было шансов выжить. Тэй Шу слишком силён. Пусть все знали, куда пойдет Лю Вэй с закатом, генерала никто не подозревал. Поэтому... Нужно было оставить хоть какой-то след. Лю Вэй очень надеялся, что тем, чем смог поделиться, не навредил своим близким.        «Хорошо, что Искорка сейчас далеко…»       Тэй Шу не был глуп и наивен. Он знал об их близкой связи, об их трепетных и нежных чувствах друг к другу. Случись что, он бы первым делом пришел к Су Юну, с которым Серебряный Дракон делился всеми подробностями своей жизни. Тэй Шу бы его не пожалел, а искорка – добрый и наивный – не смог бы дать генералу отпор. Он никогда и никому не причинял зла.        «Нет... Нет...»       Лю Вэй был в ужасе от того, в какой мрак погружался его разум. Перед глазами застыла сцена того, как учитель загоняет Су Юна в угол. Как беспомощный заклинатель сидит на коленях, прижавшись к стене, и, подрагивая, держит защитный барьёр. Как Искорка кричит, пытаясь достучаться до сердца генерала, но Тэй Шу беспощадно пробивает магию ледяными чарами и пронзает Су Юну грудь лезвием любимого цзяня.       От этих видений Лю Вэю прихватило сердце, и он сжался, в голос простонав.        «Он его не тронет! Не посмеет! Я не позволю!»       Лю Вэй взглянул на небо и отчаянно взмолился:        «Искорка, молю тебя, родной мой, не возвращайся сегодня. Можешь прийти утром, когда всё закончится. Но только не сегодня! Молю тебя, любимый мой. Не вставай между мной и монстром. Не видь его. Не знай его. Не смотри ему в глаза. Не знай его имени. Завтра... Завтра наступит весна, и мы улыбнемся ей. Всё будет хорошо. Я переживу ночь, и мы проживем долгую и счастливую жизнь вместе. Правда ведь?..»       Лю Вэй вымученно улыбнулся небу, словно мог увидеть там лик возлюбленного, по которому тосковал до слёз в глазах и боли в сердце.       Нан Линь напрягся, взволнованно глядя на ученика и не понимая причины его странного поведения.       – Лю Вэй? – напуганно позвал учитель. – Всё в порядке?.. Ты побледнел…       Сцепив зубы, Лю Вэй мужественно кивнул.       – Да. Просто сердце прихватило, – юноша прижал ладонь к груди и зажмурился. – Мысли... Изводят.       – Тебе надо беречь себя, – назидательно произнес мужчина и погладил юношу по плечу, не оставляя беспокойства во взгляде. – Особенно с твоим здоровьем. Всё же хорошо, что ты решил отдохнуть от расследования. Тебе действительно нужен покой. Твоё сердце ослабло после многих трагедий. А сейчас происходит такое... Даже здоровому не вынести. Тяжелый груз… Ты поступил правильно, разделив его с генералом. Тэй Шу во всём разберётся, на него можно положиться, даже не переживай. Если я могу тебе чем-то ещё помочь, не стесняйся просить.       Лю Вэй благодарно улыбнулся, но был не в силах продолжать этот разговор.       – Всё хорошо, – стараясь держаться, заверил юноша. – Повидаем достопочтенного Тушу Бао, и я погружусь в медитацию. Немного... Отдохну. Медитация всегда помогает привести мысли в порядок и восстановить тело.       Лю Вэй правда нуждался в медитации. Он не мог признаться учителю, что её истинная причина вовсе не отдых: ему нужны силы для битвы с Тэем Шу. Он мог привести свои мысли в порядок и размышлениями, но лишь в медитации мог вернуть потраченную на утренней тренировке ци, а также до конца исцелить спину. Ночью Серебряный Дракон окончил регенерацию немного раньше положенного, потому что ему нужно было время привести мысли в себя, совладать с чувствами, похоронить ментальный образ учителя и подготовиться к встрече с монстром. Слава богам, Нан Линь уловил общее бедственное положение ученика и разрешил ему взять необходимое время.        «Должно быть, я выгляжу настолько плохо, насколько чувствую себя...»       Боль в сердце не проходила. Лю Вэй боялся второго приступа и сжался, напрягшись до предела – так туго, как их с Тэем нить дружбы.       Она не рвалась.       Отчего-то, не рвалась, хотя Лю Вэй потянул со всей силы, пытаясь окончательно и бесповоротно разорвать их связь.       Так и сердце – болело, но не останавливалось. Сопротивлялось, желая жить. Любовь нельзя просто вырвать из сердца. О ней нельзя просто забыть.       Хотелось кричать, но Серебряный Дракон не мог себе этого позволить. Он терпел, считая эту боль его тайной и ношей. Платой за будущее счастье, если оно было возможно…       Лю Вэй притих и доверился господину Нан Линю. По дороге к дворцу цилинь справился с тревогой и сменил тему, решив рассказать о том, как навестил Лэй Линя. Обычно Лю Вэй живо интересовался делами друга, но сейчас был слишком пассивен, чтобы достойно ответить. Нан Линь и не ждал реакции. Он просто делился своей болью, отвлекая Лю Вэя от его собственной.       К сожалению, Лэй Линю стало хуже. Казалось, что хуже было некуда, но грехи Хэкина начали одолевать Небесного Избранника, склонять, изводить и медленно убивать. Даже такая светлая душа не справлялась с суровым божественным испытанием, ношей, что Лэй Линь взял на себя по собственной воле.       Вечером из-за бледности и душераздирающих криков настоятеля увели из молебельного зала, не позволяя прихожанам смотреть на его страдания. К ночи Лэй Линь начал бредить и шептать страшные вещи, пробирающие до мурашек всех, кто слышал его слабый, изломанный болью голос:        «Он идёт... Идёт... Смерть... Боль... Они это сделали... Они... Он!.. Предатели везде...».       Его речи так напугали жителей города, что тут же начали расползаться слухи, что Лэй Линь не просто святой мученик – он ещё и пророк, и будущее Хэкин ждёт отнюдь не светлое. Тёмные пророчества вырвались за пределы храма и уже расползались по тёмным уголкам города.       Моны ушли, город наполовину опустел, но грехи так и остались похоронены в столице, ожидая, подобно призракам в Небытие, когда кто-то искупит вину и очистит опороченную землю. Лэй Линь делал всё, что в его силах, но одному человеку было не под силу вынести тяжести грехов тысяч.       Лю Вэй тоскливо думал о том, что немалую часть боли другу причиняет генерал, а остальную – Цуй Фэйцвэй, и мысленно поклялся, что обязательно освободит Лэй Линя от этой боли. Как только победит врагов, Хэкин станет добрее, и Лэй Линь наконец сможет вздохнуть свободно.        «Только продержись, друг. Этой ночью… Всё решится и закончится. Ты обретешь свободу от боли. Я позабочусь об этом.»       После рассказа о сыне Нан Линь ещё долго болтал о храме, о том, что Шэн Ву недостаточно хорошо заботится о Лэй Лине, что он сам хотел бы проводить с сыном больше времени, но ничем не может ему помочь во время его затяжных молитв. Это убивало отца изнутри так же неумолимо, как Лэй Линя губили людские грехи.       Лю Вэй помолился вместе с Нан Линем, помогая ему справиться с горечью, после чего мужчины добрались до дворца и прошли по оживленным коридорам, погруженным в будничную суету. Пока Лю Вэя сопровождал Нан Линь, сплетники не чесали про них языками. Они обсуждали отъезд Монов, погоду и напряженную обстановку на границах с империей Дань. Было непривычно идти по людным дворцам и не слышать в свой адрес сопровождение из шлейфа слухов.        «Это из-за господина Нан Линя. Он смог выстроить хорошую репутацию. Никто не смеет про него болтать.»       Лю Вэй хотел спросить, как цилинь смог этого добиться, но так и не задал свой вопрос – он внезапно показался ему бессмысленным и неважным. Лю Вэю было всё равно, что про него болтают. Многое из того, что прежде занимало его ум, вдруг сделалось неважным. Главное было исполнить свой долг перед империей.       Попасть в покои достопочтенного Тушу Бао не составило труда. У Нан Линя был допуск низкого ранга. Сугубо говоря, его не должны были пускать ни в запретные секции библиотеки, ни в закрытые архивы, ни даже на этаж, где обитали императорские родственники, но он был в хороших отношениях с пожилым учителем. Оказалось, что достопочтенный Тушу Бао включил господина Нан Линя в список гостей, допущенных для посещения его покоев, а цилинь время от времени навещал его. Нан Линю удалось заболтать стражу, мол, они, как ученики старика, оба имеют право его посетить, а так как Лю Вэю дозволялось посещать покои императора среди ночи, юному герою решено было сделать исключение.       – Ладно, – махнул рукой один из тигров. – Я провожу вас. Но только из уважения к почтенному Тушу Бао! Надеюсь, гости пойдут ему на пользу.       Лю Вэй всеми силами старался не показывать эмоций, но всё же невольно выдохнул с облегчением. Слава Небесам, тигры вошли в положение, ведь идти на поклон к императору ради разрешения не хотелось. Вчера ночью Лангу Бао очищали разум, так что сегодня он наверняка был не в лучшем состоянии, подвержен истерии и странным просьбам, что могли кардинально поменять планы дракона. Лю Вэй не удивился бы, если бы юный тигр звал в свои покои переночевать генерала и умолял его о защите, а Тэй Шу с холодным эгоистичным враньём заверил его, что императору нечего бояться.        «Если вспомнить те странные ситуации, в которых Ланг Бао правил осторожно и собранно... На них всегда происходило что-то важное. Генерал брал дело в свои руки, когда на кону стояли ключевые эпизоды в жизни империи. Он включался в игру, чтобы что-то изменить. Направить императора там, где он один ни за что бы не справился.»       Вспоминая события минувшего года, Лю Вэй не мог припомнить ни одного необоснованного, странного, несправедливого или излишне жестокого приказа, отданного в такое время. Наоборот, Ланг Бао правил поразительно логично, хладнокровно и мудро.        «Тэй Шу приносил своими чарами и благо империи... Но какими бы благими ни были его намерения, он не имел право вредить императору воздействовать на его и без того слабый разум. Он не должен был управлять Тигрёнком. Если хотел помочь, должен был научить его, как править, а не делать все за него, ломая мальчику психику.»       Сердце снова заболело, не выдерживая мыслей о преступлениях генерала.       Уловив в интонации тигра тревогу, Нан Линь различил в расположении стражей дурной знак и вежливо поинтересовался:       – Как состояние Достопочтенного?       Тигр взмахнул рукой, приказывая следовать за ним, и, придерживаясь за гарду цзяня, повёл гостей вверх по лестнице.       – Не буду рассказывать небылиц. Состояние Достопочтенного крайне плачевно.       Лю Вэй очнулся от размышлений и с грустью посмотрел на стража.       – Неужто всё так плохо?..       – Господин Бэй Сён перестал навещать его, – объявил тигр голосом, каким обычно сообщают о чьей-то смерти. – Такое возможно лишь в случае, если чары и лекарства помочь уже бессильны. Достопочтенному предоставлены лучшие слуги. Боюсь, иного сделать для него невозможно.       – Вы многое знаете о Достопочтенном, – изумлённо заметил Лю Вэй.       Тигр зло оскалился.       – Он мой родственник.       Лю Вэй неловко почесал затылок, поняв, что он спросил глупость. Вздрогнул, осознав, что именно за такие глупости обычно и ругал его учитель.        «Я так ничему и не научился.»       Лю Вэй плотно сжал губы вместе, призывая себя помалкивать.       – Каковы прогнозы?.. – взволнованно спросил Нан Линь.       – Неутешительные. Достопочтенный уже несколько недель не встаёт с постели. Его кормят жидкой пищей, а от былого величия не осталось ни блеска, ни чести. Старость – воистину ужасная вещь. Ему пророчат скорую смерть.       Ученики Тушу Бао скорбно склонили головы. Говорить тут было не о чем – состояние учителя действительно звучало плачевно, и в таких делах помочь не могли ни магия, ни передача жизненных сил. Небесные Владыки готовились забрать его. Для пожилого генерала это было бы милосердием... Но боги, почему-то, не спешили.       Тигр смолк и проводил их до палат достопочтенного Тушу Бао. Старому генералу согласно его статусу были выделены просторные комнаты. В лучших традициях дворца окружение блестело золотом, отражая богатство дома. На стенах висели штандарты империи Хао, знамёна клана Бао, боевые награды, трофейное оружие и портреты генерала в молодости, а также вазы, в которых стояли букеты из тепличных цветов. Если честно, выглядело это несколько некорректно, словно господину Тушу Бао при жизни открыли памятный мемориал, какие устанавливают для мертвых героев.       Мебель пустовала. В открытом шкафу лежало лишь несколько книг о военном искусстве и играх, что были взяты из библиотеки в обход запрета. Ещё одна книга лежала на тумбе возле кровати – то был приключенческий роман жанра сянься, сильно разнящийся с интересующей императора литературой. Тушу Бао был слишком слаб, чтобы читать самостоятельно, так что книга ждала сладкоголосого чтеца, что прочтёт ему следующую главу вслух.       Генерал былых эпох выглядел скверно и был похож скорее на мертвеца, чем на живого человека. Он высох, словно скелет, а кожа, сморщившись, уродливо натянулась, а местами висела, словно уже давно не являлась частью тела. Лицо старика уродовали тёмно-фиолетовые и ярко-алые пятна, неестественные, крупные и болезненные. Глаза впали. Белые волосы поредели, но выглядели ухоженно – слуги хорошо делали свою работу и заботились о внешнем виде достопочтенного героя, насколько это было возможно. Его здоровью тоже уделялось должное внимание. На столике возле тумбы стояли ступы с лекарствами, склянки с зельями, пиала с простой водой и тарелка с отложенным на потом крем-супом. Тушу Бао отказывался есть, но лекарства он принимал исправно, из-за чего от него пахло не смертью, а смесью трав.       Старик был одет в свободный домашний халат с эмблемой клана Бао, сокрытый под двумя укрывающими его одеялами. Во дворце было прохладно, а близость смерти усиливала восприятие холода, потому комнату Тушу Бао хорошо обогревали с помощью магии и регулярно делали для больного согревающие массажи, но, к сожалению, старику уже ничего не помогало. Пожилой тигр продолжал дрожать, замерзая в ногах и плечах. Тело ломило в беспомощности. Смерть трясла старика за плечи, шепча о скорой встрече. Разум едва оставался при генерале, но он продолжал непокорно бороться с судьбой. Старый генерал цеплялся за жизнь и скребся сухими, тонкими пальцами о покрывало, до последнего пытаясь согреть себя.       Как только гости вошли в комнату, слуги вышли, оставив их наедине, а старик заинтересованно приподнял голову. Глаза его, всего мгновение назад отражавшие безмерное отчаяние борьбы умирающего со смертью, вдруг радостно заблестели. Достопочтенному Тушу Бао было приятно внимание молодых, хотя он уже никого не ждал. Старость сделала его одиноким и отчаянным. Он не верил, что мог быть кому-то нужен.       – Достопочтенный Тушу Бао... – Лю Вэй почтительно поклонился.       Нан Линь поклонился вслед за ним, приветствуя своего учителя.       Старик трогательно улыбнулся. Его слабые глаза все ещё видели и налились слезами признательности.       – Лю Вэй... Нан Линь... Мои любимые ученики! Как же славно! Я рад вас видеть.       Старик попытался поправить прическу, стесняясь своего внешнего вида. Хотел выглядеть лучше: сильнее и мужественнее, но слабость совсем его доконала. Старик тяжело закашлял и согнулся в три погибели, безрезультатно пытаясь сесть.       Лю Вэй тут же оказался рядом. Он придержал дедушку и добродушно посмотрел на него, не желая беспокоить своим волнением. Больные не любят, когда на них смотрят, как на умирающих. Лю Вэй сохранил взгляде почтенное уважение к учителю, не подпуская жалости.       – Не беспокойтесь, достопочтенный. Вы прекрасно выглядите.       Старик улыбнулся. Он был тронут заботой ученика и внезапной лаской волка. Бай-Бай запрыгнул на постель и начал ласкаться об руку пожилого генерала. Тушу Бао ласково погладил волка меж ушей.       – Не льсти мне, мальчишка... Сам ведь понимаешь, когда-то я был совсем иным.       Тушу Бао печально посмотрел на картину, что висела напротив постели. На ней изображался молодой генерал, непримиримый, гордый и строгий. От того человека мало что осталось.       – Всё, что было в Вас, всё ещё с Вами, – не согласился Лю Вэй. – Быть может, не в облике, но в Вашем сердце и сердцах Ваших учеников.       – Вот-вот, – согласился Нан Линь, сев по другой бок от учителя. Его крупная плечистая фигура загородила старому тигру обзор на гордый облик прошлого, за который уже не было смысла цепляться. – Мы, Ваши ученики, видим Вас всё таким же: смелым, отважным, мудрым и сильным. Вы хорошо боретесь.       Тушу Бао гордо выпрямил спину.       – Во мне ещё остался огонёк! Кхе-хе.       – Вот. Вооооот!~ – воодушевленно протянул Лю Вэй. – Это верный настрой.       Старика слегка трясло, поэтому Лю Вэй бережно укутал его в покрывало и прижал к себе, поглаживая по плечам. Дракон обращался с ним мягко и бережно, как с близким родственником. Достопочтенный Тушу Бао смог расслабиться в его руках и наконец-то перестал дрожать. Лю Вэй был очень теплым – не только телом, но и душой.       – Ты такой горячий, Лю Вэй, – прошептал старик. – По твоим венам течет огонь.       – Это так, – не стал спорить ученик. Его ци, как никогда, была раскалена злобой и яростью, что он удерживал в себе, оставаясь порядочным человеком. Лю Вэй не позволил бы себе сорваться на невиновных, незаслуженно облаять кого-либо. К близким он всегда был добр и нежен, даже если настроение его было безнадежно испорчено. Он был прекрасно воспитан и имел огромную волю.       – Я часто вспоминаю наши игры, – сентиментально улыбнулся тигр. – Твои идеи всегда звучали интересно. Такого мышления я не встречал ни у кого. Соскучился я по тому славному времени, ох соскучился…       – Я тоже, – трогательно признал Лю Вэй. – Это было славное время.       – Вот бы сыграть с тобой вновь! Жаль я совсем без сил... Да и разум подводит... Нечто крадёт мою память – кусочек за кусочком… Это сбивает с толку.       Лю Вэй невольно напрягся, услышав об этом, но успокоил себя мыслью, что не все беды мира происходят из-за генерала. Тушу Бао просто был болен.       – Именно поэтому нам и нужно сыграть, достопочтенный, – настаивал Лю Вэй, не желая, чтобы учитель списывал себя со счетов и просто сдался. – Вы не должны отдавать кусочки своей памяти. А если освобождается место, значит, его нужно заполнить чем-то новым.       – Ну что за дерзкий ученик! – рассмеялся старик, а затем закашлялся. Лю Вэй взволнованно его придержал. – Это ты его этому научил, Нан Линь?       – Нет, он таким сюда приехал. Я уважаю эту черту в нём! Лю Вэй всегда сохраняет доброту к другим, даже если сам тяжело страдает.       – У тебя что-то случилось, мальчик мой? – забеспокоился тигр.       Лю Вэй посмотрел на Нан Линя неодобрительно, показывая, что не стоило этого говорить. У старика своих проблем достаточно. Не стоило беспокоить его.       – Не волнуйтесь, я в полном порядке.       – Лгать учителю – значит разрушать доверие, – укоризненно произнес старик.        «Это работает в обе стороны...»       – Всё в порядке, правда. Просто тяжёлое время.       Старик серьезно насупился.       – То, что я при смерти...       – Не говорите так!..       – Я говорю, как есть, – повысив голос, проявил твёрдость тигр. – То, что я при смерти, не означает, что я стал нежным ребенком, которого стоит держать в стороне от всего! Я был воином. Генералом империи!       Лю Вэй почувствовал в слабом теле огромную волю. На этот раз он поймал на себе осуждающий взгляд наставника. Нан Линь знал их учителя гораздо лучше.       – Пожалуйста, Лю Вэй, – настойчиво попросил Тушу Бао. – Я нахожусь в полном неведении о том, что происходит в мире. О том, что за границами этой золотой тюрьмы. Никто не расскажет мне. Но ведь я был генералом! Может, ещё сгожусь на то, чтобы дать годный совет.       У Лю Вэя невольно защипало в глазах. Он с тяжёлым сердцем осознавал, что его учитель действительно уходит. Уходит, но до последнего остаётся его учителем. Молчать после такой сложной речи было бы просто преступным.       – Я... Я расследовал убийства, которые совершали демонопоклонники, – признался Лю Вэй, сохраняя волевое спокойствие, но окрашивая голос щемящей тоской. – Один... Монстр... Убил моего брата, а затем главу клана Хоу. И я полагаю, что этот человек... Он... Близок с Илином.       Услышав имя демонического владыки, Тушу Бао переменился. Его глаза резко распахнулись, а зрачки сузились от ужаса.       – Он здесь.       Лю Вэю стало не по себе. Голос пожилого генерала дрожал в муке и влажном страхе. На глазах выступили слезы, а дрожь усилилась, будто Илин и правда был здесь и оковал пространство льдом, погрузив покои генерала в вечную мерзлоту; словно затянувшаяся зима, захватившая власть в Хэкине – его преступление.       Серебряный Дракон вздрогнул вслед за тигром. Холод забрался ему в душу. Сглотнув, Лю Вэй храбро проследил за взглядом учителя... Но в комнате никого не было.       – Учитель, Илина тут нет и быть не может.       – Он здесь! – истерично повторил старик.       Тушу Бао стал буйным, потеряв связь с реальностью, и начал толкаться, словно пытался сбежать. Лю Вэй удержал его, потому что понимал, что в его состоянии нельзя столь активно двигаться, но умирающим тигром правил неконтролируемый, животный страх.       – Здесь никого нет, учитель, Вы в безопасности, – повторил Лю Вэй, надеясь, что достопочтенный Тушу Бао очнётся из власти искаженных воспоминаний. Видения из прошлого и прежде тяжело давили на разум старика, разрывали связь с реальностью и делали его беспомощным, но в столь критическом состоянии видеть прошлое было опасно для жизни.       Тушу Бао не реагировал на слова. Страх его был подлинным, а образы, что он видел, нерушимыми. Тгр продолжал сопротивляться, и даже пришедший на помощь Нан Линь не смог с помощью чар успокоить его разум.       – Учитель...       – ОН ЗДЕСЬ!!!!       Тушу Бао вскрикнул и сжался. Затем начал размахивать руками, словно сжимал в ладони оружие.       – НЕ ОТСТУПАТЬ!!! Мы можем его победить! Мы можем!       По щекам старого генерала потекли слезы.       – НЕЕЕЕЕЕТ! Почему вы умираете? Не умирайте! Я ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ НЕ УМИРАТЬ!!!        Истерия Тушу Бао становилась всё более бурной и отчаянной. Лю Вэй крепко держал старика, пытаясь его успокоить.       – Достопочтенный господин, поверьте мне, Илина здесь нет! Вы сейчас находитесь во дворце. В своих палатах. В безопасности! Всё, что Вы видите перед глазами, нереально. Доверьтесь моим словам…       – На земле нет безопасности!!! – строптиво закричал старик. Глаза его выпучились, а дыхание стало прерывистым, частым и отчаянным. – ИЛИН ВЕЗДЕ НАС НАЙДЕТ!       – Учитель!       Нан Линь вновь постарался успокоить его чарами, но достопочтенный Тушу Бао, веря в то, что он находится в битве, перед ним возвышается враг, а дорогие сердцу боевые товарищи погибают, старик выпустил энергию и столкнул Нан Линя с постели. Выброс энергии был настолько мощным, что одеяние цилиня покраснело от крови.       – Нет! Господин Тушу!       Лю Вэй потряс старика за плечи, но это не помогало.       Нан Линь прижал ладонь к раненному плечу, не обращая внимания на боль.       – Он не слышит...       Лю Вэй понимал это, но всё равно пытался дозваться, надеясь вытащить его из оков видения.       – Учитель! Прошу Вас, вернитесь!       – Я убью тебя! УБЬЮ!!!       Бай-Бай поджал уши и жалобно заскулил. Он лизнул старика в щеку, но резкий толчок отпихнул волка. Бай-Бай спрыгнул с постели и застыл у дверей, тревожно воя.        «Он слышит... Слышит, но не понимает, его разум там...»       – Бегите! – воскликнул Лю Вэй, осознавая, что он не может вытащить мужчину из видения, но, быть может, может подтолкнуть его извне. – Отступайте! Не позвольте смерти поймать Вас, а врагу – догнать! Боритесь!       – Он идёт!!! Братья! Вставайте! Вставайте!!!       Истошный крик, полный скорби, вырвался в коридор. Стража ворвалась, боясь, что гости вредят больному, но увидели иную картину: старик в ужасе пялился на шкаф, словно над ним нависло чудовище. Тигр осунулся, прогнулся, словно был смертельно ранен, но сохранял мужественную непокорность.       – Я ТЕБЕ НЕ СДАМСЯ! ТЫ НЕ ПОЛУЧИШЬ МОЮ ДУШУ, ДЕМОН!       Тушу Бао начал задыхаться. У него случился припадок.       Лю Вэй и Нан Линь присоединились к потоку его ци, стараясь стабилизировать состояние.       – Держитесь, учитель!       Лю Вэй старался помочь, и вдруг его затянуло в видение достопочтенного генерала. Он увидел Илина, возвышающегося над молодым генералом. Заледеневшее поле боя. Горы. Трупы.       Горы трупов.       Изувеченный Тушу Бао направлял на Илина клинок. У него едва хватало сил держать оружие, но он продолжал сжимать сломанный меч.       – ЧЕГО ТЫ МЕДЛИШЬ?!       Илин держался за голову. Он скалился, морщился и словно боролся с чем-то незримым. Движения его выглядели ломанными, но аура по-прежнему была ужасающей, всепоглощающей и давящей. Сердце Лю Вэя забилось в ужасе, не выдерживая давления. Сердце генерала справлялось ещё хуже.       Боясь, что в следующее мгновение Илин нанесет удар, Лю Вэй закрыл Тушу Бао собой, но пронзительный вопль поставил его на колени – будто сразил и убил, а следом разум Лю Вэя выбросило из прошлого и вернуло в настоящее.       Тушу Бао бился в агонии ужаса и предсмертных мук. Их окружили пришедшие на помощь лекари, но никто не мог успокоить припадок. Тигр кричал от ужаса. Затем вдруг смолк и обессилел.       – Он ушел... – пораженно простонал Тушу Бао. – Просто ушёл... А я... А меня...       – Всё хорошо, господин Тушу Бао. Вы живы... – прошептал Лю Вэй, крепко держа старика за руку.       Его доброта и тепло не успокоили старика. Тигр дрожал в ужасе.       – Небо нас не спасет... Они оставили нас... Эти молчаливые боги... Они оставили…. И даже демоны... Не хотят пачкать когти о наши грехи...       Голос старика становился всё тише и тише, пока окончательно не смолк.       У Лю Вэя похолодело на сердце.       – Учитель?..       Тушу Бао молчал.       – Учитель!..       Лю Вэй сжал его руку и почувствовал, что пульса больше нет.       Достопочтенный генерал Тушу Бао скончался.