Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – У... Учитель?..       Лю Вэй не мог поверить своим глазам. Своим ощущениям. Своему телу. Он не мог принять произошедшее. Не мог и не хотел.       – Нет, нет... Вы не могли... Мастер!..       Лю Вэй легонько сжал его руку, обращаясь с тигром неизменно бережно... Но Достопочтенный Тушу Бао не отвечал. Старик застыл в обречённой позе, слабый и больной, высушенный и измученный, завёрнутый в два покрывала. Его душа упокоилась, отправившись в великий цикл. Тело осталось здесь. В руках верных учеников.       Нан Линь сглотнул и отпустил плечо, за которое держался, словно касаться наставника вдруг стало преступным. Лю Вэй не двигался. Он всё ещё отрицал смерть и не хотел принимать то, что учитель умер на его руках. Только не снова...       – Лю Вэй...       Нан Линь окликнул его, видя, что юноша не в порядке. Глаза дракона распахнулись, зрачки задрожали, а руки продолжали бережно сжимать учителя, словно его ци могла оживить мертвеца... Но люди не властны на такое чудо. Лишь боги и демоны могут манипулировать жизнями.       – Лю Вэй.       Нан Линь снова позвал его. На этот раз строже.       Лю Вэй вздрогнул и поднял уязвленный взгляд на учителя. Увидел боль и глубокую скорбь. Не хотел верить этому трагичному взгляду, безмолвно рассказывающему правду, но ничего не мог противопоставить. Всё случившееся реально. Он должен был научиться принимать такие вещи. Это не первая смерть в его жизни.       Не последняя.       – Он ушёл, – сказал Нан Линь жёстко, не давая Лю Вэю спорить и впадать в истерию.       Серебряный Дракон и не собирался. Он храбро взглянул в глаза смерти и смиренно принял такой исход. В отличие от брата, что умер молодым и пал от рук учителя, Тушу Бао прожил достойную жизнь и дожил до почтенных лет. Этого стоило ожидать в ближайшие дни и по прогнозу лекарей. Просто... Не так.       Лю Вэй бережно сжимал руку учителя. Не отпускал, нуждаясь во времени на прощание.       – Это я его убил, – виновато прошептал Лю Вэй и скорбно опустил голову. – Если бы я только не назвал это проклятое имя...       Нан Линь уложил ладонь на плечо ученика. Цилиню было гораздо тяжелее, ведь Достопочтенный Тушу Бао учил его с юности, и все же он держался достойно. Это придавало и Лю Вэю сил бороться с болью.       – Не говори глупостей, – строго произнес Нан Линь. – Он умер, потому что болел. Его долгое время одолевали приступы ужаса. Но ты был с ним в последнее мгновение. И ты защищал его от верховного демона, ничего не боясь.       – Вы видели?.. – растерянно прошептал Лю Вэй.       Нан Линь молча кивнул.       – Учитель умер не в одиночестве. Два любимых ученика находились рядом. Мы с тобой подарили ему мирную смерть.       Лю Вэй не мог сказать того же. Тушу Бао тяжело страдал перед смертью и умер от страха прошлого. Когда старик пришёл в себя, он доверчиво облокотился о Лю Вэя и разочаровался в богах. Рядом не было никого из членов его семьи. Разве могла быть такая смерть мирной? Достойной такого великого героя и воителя?       Нет.       Это было ложью, в которой Нан Линь хотел убедить их обоих. Ради учителя Лю Вэй сделал вид, что поверил.       – Да... Вы правы. Правы.       Лю Вэй трогательным взглядом посмотрел на тело погибшего тигра. Во смерти лицо учителя обрело покой. Морщины разгладились, боль исчезла. Он просто ушел.        «Пусть Ваша следующая жизнь будет счастливой. Я бы хотел однажды вновь учиться у Вас, Достопочтенный.»       Лю Вэй поцеловал учителя в лоб, а затем бережно уложил на постель, отпуская под успокаивающими поглаживаниями Нан Линя. Цилинь утешал ученика, хотя сам глубоко скорбел. Заботясь о чувствах друг друга, они не так яро чувствовали одиночество после ухода наставника.       Лю Вэй сглотнул и с тяжестью на сердце заставил себя подняться. Он посмотрел на учителя со смесью растерянности и благодарности, а затем крепко обнял.       – Держитесь, учитель.       Серебряный Дракон чувствовал, как цилинь дрожит в его объятиях, и пытался его утешить.       – Он многому меня научил. Я обязан ему столь многим... – без сил прошептал Нан Линь.       – Он был достойным человеком, – шепотом согласился Лю Вэй. – Хорошим учителем. Нашим другом. Хорошо, что он ушел, когда мы были рядом.       Нан Линя утешили собственные слова, произнесенные из уст ученика. Он сжал Лю Вэя покрепче, а затем трогательно прошептал:       – Ты не виноват, Лю Вэй. Даже не думай себя в этом винить.       Юноша сжался, прикусив губу.       – Вы снова читаете мои мысли....       – Я чувствую, о чем ты думаешь. Движения выдают твои страхи. Всё ещё скован, совсем не поверил мне. Но если кто и виноват, то это я.       Во взгляде цилиня отражалась безмерная печаль.       – Вовсе нет!..       – Это я настоял на том, чтобы поговорить об этом.       – Нет, учитель, даже не думайте!       – Видишь? – прищурился учитель, подловив ученика. – Именно так же я чувствую себя. Не нужно винить ни себя, ни смерть. Просто пришло время.       Лю Вэй стих. Он не нашел, что ответить, да и момент казался не подходящим для разговоров. Мир затих в минуте молчания, посвященной скорби.       Затем началось робкое оживление.       Слуги, что не смели прежде подходить к мертвецу, осторожно накрыли его покрывалом и начали шептаться. Двое молились за успешное перерождение, ещё двое боязливо решали, кто пойдет докладывать императору. Все четверо нервничали, понимая, что могут быть обвинены в смерти почтенного генерала и наказаны гневом Ланга Бао. Приговор, вынесенный разгневанным императором, мог быть самым жестким. Кроме того, им правда было жаль старика, и они искренне скорбели. Тушу Бао был добрым человеком, и сидеть с ним, читая книги, было приятным занятием – гораздо лучшим, чем прибраться в комнатах десятка других тигров, грубившим и ни во что не ставившим прислугу.       Нан Линь выпустил Лю Вэя из объятий и серьёзно посмотрел на ученика.       – Тебе лучше уйти.       Лю Вэй опешил, совершенно не ожидая таких слов. Он беспомощно распахнул рот и почувствовал себя ребенком, которого прогоняют прочь, когда между родителями начинается серьезный разговор.       – Что?.. Почему?..       – Я возьму на себя ответственность. Кто-то должен объяснить все императору, а, учитывая происходящее... Тебе лучше остаться в стороне.       – Но я был с ним!.. – возразил Лю Вэй, не желая оставаться в стороне и бросать учителя одного наедине со смертью. Это казалось неправильным… Бегством. А Лю Вэй не был трусом, что избегает проблем.       – Лю Вэй, – Нан Линь посмотрел на него с заботой и терпеливо, сохраняя в голосе терпение и строгость, попросил: – Побереги своё сердце. Оно и так с трудом держится.       К глазам подступили слёзы.       – Я с ума сойду, оставаясь в стороне!..       – Ты ничего сейчас сделать не сможешь, – жестко оборвал его цилинь. – Я помогу в организации похоронного торжества. У тебя нет на это ни сил, ни ресурсов.       – Вовсе нет!.. Я справлюсь, учитель!..       Лю Вэй не хотел оставаться безучастным, но Нан Линь видел, что он был не в том состоянии, чтобы объясняться с императором. Учитывая, что и сам Ланг Бао был на грани нервного срыва, Лю Вэю не стоило попадаться под горячую руку. Кто знает, что в таком состоянии мог приказать император.       – Это не твой долг, Лю Вэй, – добродушно произнес наставник, поглаживая ученика по плечам. – Ступай. Отдохни немного, помедитируй, как хотел. Я со всем разберусь.       – Но!..       Пламенная душа Лю Вэя не хотела сдаваться.       – Ты многое взял на себя. Очень многое. Но разве не ты постоянно говоришь о том, что драконы не летают в одиночестве? Так откуда такое недоверие ко мне?       – Я Вам полностью доверяю, – твердо возразил Лю Вэй. Он был точно уверен, что от главы клана Линь не стоит ждать таких сюрпризов, как от господина Тэя Шу. Конечно, Нан Линь делал ошибки, он принимал сложные решения и был не всегда таким мягким, каким Лю Вэй привык его видеть, но он не был предателем империи. Серебряный Дракон видел его добрым дядей, что всегда протянет руку помощи и сражается на стороне добра. Это действительно было так.       – Тогда доверься и оставь все заботы на мне. Отдохни. Лучше всего омойся в теплой воде, смой дурные мысли и отринь их. Это то, что тебе сейчас действительно нужно.       – Учитель...       – Не сомневайся. Иди. Я со всем разберусь.       Нан Линь говорил твердо и решительно. Он не давал ученику шанса отказаться.       – А как же Вы?..       – Я похоронил уже не одного своего учителя, – жестко, но правдиво произнес Нан Линь. – Я справлюсь. Иди.       Лю Вэю искренне было жаль. Он представил себе, как это больно... Затем вдруг увидел жуткую картину – кровь Тэя Шу на его руках и его израненное тело, лежащее у ног.        «А ведь, возможно, мне сегодня придется биться с Тэем… Возможно, убить его.»       Жилы стыли от ужасных мыслей. Лю Вэй смахнул страшный образ, что вполне мог стать реальностью... Попытался возразить Нан Линю, но наткнулся на его решительный взгляд и понял, что лишь растягивает этот бессмысленный разговор. Ему не стоит лезть. Да и в этом не было смысла. Он бы лишь разодрал своё сердце скорбью. И так было непросто, а Ланг Бао... Он мог повести себя непредсказуемо. Нан Линь мужественно защищал его и лучшее, что мог сделать ученик, так это принять его заботу.       – Хорошо, – покорно сдался Лю Вэй и последний раз посмотрел на тело, укрытое белой тканью...       – Завтра продолжим урок, – сказал Нан Линь жизнеутверждающе. Он вложил все силы в эту фразу.       Лю Вэй спокойно кивнул. Надежда, звучавшая в устах наставника, успокаивала. Хотелось вернуться в спокойствие обычной жизни и вновь окунуться в обыденную рутину. Последние дни превратились в полный хаос... Никакого порядка, спокойствия, света. Только тьма, ложь и смерти.       – Конечно, учитель. Завтра продолжим занятие. Я больше не смею надоедать Вам.       Лю Вэй поклонился, отдавая учитель честь. Затем кротко помолился за умершего и вышел из его покоев. Стража тут же выпроводила его на первый этаж.       У Лю Вэя в голове кружили страшные мысли. Пусть Нан Линь уверял в ученика невиновности, Лю Вэя все ещё трясло от мысли, что одно упоминание Илина убило старика.        «Если бы я только не заговорил про это, учитель, быть может, прожил бы ещё несколько дней…»       Ещё страшнее казались слова, что умерший произнес перед смертью. Пророческие и жестокие, они без конца кружились в голове дракона, заставляя думать о них, бояться, сожалеть и предчувствовать близость ещё больших трагедий.        «Небо нас не спасет... Они оставили нас... Эти молчаливые боги... Они оставили… И даже демоны... Не хотят пачкать когти о наши грехи...»       Можно было назвать эти слова богохульством, но ведь боги и правда молчали. Даже когда Тэй Шу убивал госпожу Ля Хоу. Даже когда он убивал Джаня...        «Не совсем.»       В миг, когда умирал Джань, ударила молния. Гром заглушил ответ. Ответ, что мог указать на убийцу. Лю Вэю настолько сильно не давало покоя это, что он осмелился спросить у богов. Владыка Джяйлун заверил, что это происшествие было случайностью, но он мог и не знать правды. Лю Вэй чувствовал... Всё равно чувствовал, что это было не так. В мгновение игра богов показалась ему чудовищной жестокостью. Владыки ведь отвергли Тэя Шу, они его ненавидели. Что, если они специально заглушили слова Джаня? Что, если они специально помешали расследованию, чтобы Лю Вэй и Тэй Шу стали настолько близкими, чтобы эти слова через год разрушили их дружбу?.. Чтобы они оба пострадали от несчастной судьбы, потому что отчего-то нелюбимы богами?       У Лю Вэя по телу пробежали мурашки.       – Быть не может...       Его мысли становились все более жуткими, пугающими и тревожными.        «Нет... Нет-нет-нет. Небесные Владыки не могли так поступить! Не могли.»       Лю Вэй цеплялся за светлый образ богов, которых так сильно любил Су Юн. Которым так верно молился Лэй Линь. Небесные Владыки не могут быть такими, они не могут вредить людям намеренно. Они... Они ведь добрые?..       Лю Вэй сжал свое запястье, проглатывая болезненные мысли. Им было не место в его голове.        «Со мной произошло много зла, но я не должен терять веры. Утрачу веру – утрачу душу. Даже не смей о таком думать! Это была случайность! Даже владыка Джяйлун подтвердил тебе это. Прекрати!»       Лю Вэй приказывал себе, но было невозможно контролировать рождавшиеся в голове мысли. Перед глазами всплывали жуткие видения: то чудовищная смерть брата, то трагичная гибель Достопочтенного Тушу Бао, то холодное лицо предателя, смотрящего на Лю Вэя со смесью боли и обречённости, то вина во взгляде Джяйлуна, принявшего решение под давлением иных богов... А ещё образ Илина, что дракон узрел в воспоминаниях пожилого генерала. Хладнокровный демонический владыка перебил целый отряд воинов, но почему-то пощадил Тушу Бао. На мгновение он столкнулся с чем-то внутри себя, поборол это и спешно скрылся из виду, оставив тигра в живых. Всего один удар отделял демонического владыку от убийства Тушу Бао, но Илин избежал боя. В его напряженном лице читалась растерянность и отчаяние. Лю Вэй не понимал, что это было. От этой неопределенности было страшнее всего. Он увидел в Илине что-то, чего не видел прежде... Слабость. И эти слова, сказанные мертвым учителем, без конца кружили в голове:       «Небо нас не спасет... Они оставили нас... Эти молчаливые боги... Они оставили…. И даже демоны... Не хотят пачкать когти о наши грехи...»       Лю Вэй религиозно сцепил ладони. По сердцу растекалась боль, опустошая душу. Он шел вперёд, не думая о том, что ему нужно найти место для медитации. Он просто шёл. Внутренний огонь вёл его вперёд. Лю Вэй покорился судьбе и воле случая. Он с тревогой винил себя в смерти наставника, оплакивал его, размышлял об участии Илина в судьбе империи, равнодушии богов и значении ночной встречи с генералом в судьбе империи. На плечи Лю Вэя опускался всё более тяжёлый груз. Он не был уверен, что ему по силам с ним справиться, но всё, что он мог, это бороться до конца.       Назад пути нет.       Сам того не осознавая, Лю Вэй дошел до врат храма. Дом веры всегда нес ему упокоение, и юноша надеялся что-то понять здесь – в святилище, куда приходили боги, где они наблюдали за болью Лэй Линя и слушали молитвы прихожан, где они, хоть и изредка, но всё же появлялись. Чувство вины и горечь манили Серебряного Дракона исповедаться, выговориться и доверить свою боль богам... Пусть его сотни раз предупредили, что в Хэкине никому нельзя верить.       Абсолютно никому.       Преодолев сомнения, Лю Вэй вошёл в святилище. В храме молча молились прихожане. Десяток священнослужителей следил за порядком и принимал исповеди с глазу на глаз. Вопреки обычной тишине, юные послушники храма на распой читали молитвы. Дети заняли помост, где прежде молился Лэй Линь, и пытались заполнить образовавшуюся пустоту, но взгляд всё равно цеплялся за отсутствие настоятеля. Оно делало храм трагичным и хмурым. Как Хэкин лишился солнца в лице Су Юна, так молитвенный зал не мог существовать без молитв Лэй Линя. Пусть теперь вместо тишины зал наполняли тонкие детские голоса, он казался молчаливее, чем когда-либо.       Лю Вэй помолился за благо настоятеля. Он скучал по Лэй Линю, беспокоился за него и невольно захотел отыскать. Знал, что Небесный Избранник не сможет с ним поговорить, но, может, его поддержка и присутствие помогут облегчить его ношу. И самому Лю Вэю... Хотелось почувствовать в спокойствие чистой веры, окунуться в святые воды истины. Нан Линь советовал принять ванны, но душа Лю Вэя нуждалась в направлении, успокоении и смирении. Если подумать, лучшего места для медитации было просто не найти.       Лю Вэй окинул взглядом священнослужителей, ища знакомые лица. Он хотел обратиться с просьбой проводить его к Лэй Линю. Как-никак, все в храме знали об их крепкой дружбе и участии Лю Вэя в судьбе юного настоятеля. Ему не должны были отказать, даже без императорской броши.       Среди едва знакомых лиц Лю Вэй увидел Янга Шу, всё ещё носившего рясы священнослужителя. Честно говоря, Лю Вэя это удивляло. Янг Шу был суровым человеком, воином, соперником Тэя Шу и претендентом на главенство над кланом, но после того, как Лэй Линь освободил Небесных Избранников, дал им волю и право уйти, если они того хотят, Янг Шу остался в храме, хотя некогда отчаянно молился, прося избавить его от боли. Должно быть, он чувствовал себя обязанным настоятелю... Или действительно изменился. Янг Шу утратил былую ярость, стал покорным и послушным. Лю Вэй не мог себе представить муки, которые пережил этот человек, чтобы измениться настолько сильно.        «Случайность?..»       У судьбы не было пустых ходов. Каждая встреча, каждый день и каждое решение – всё сплеталось в паутину мироздания и так или иначе влияло на грядущее, открывая новые возможности и даря уникальные знания. В душе Лю Вэя зародился соблазн поговорить с братом генерала, расспросить его о прошлом Тэя Шу, узнать волнующие подробности, но затем идея потухла, словно её задуло ветром. Он вдруг осознал, что ему это совершенно не нужно, ведь вечером он обо всём спросит у генерала-предателя сам. Тэй Шу больше не солжёт ему. Лю Вэй не позволит с собой играть. А Янг Шу… Он ведь виноват в том, каким монстром стал Тэй. Если бы он нашел в душе хоть немного места на то, чтобы любить своего младшего брата, всё сложилось бы иначе. Теперь же все отвечали за свои грехи по-своему.       – Господин Лю Вэй?..       Серебряный Дракон засмотрелся на Янга, из-за чего тот почувствовал на себе пристальный взгляд. Лю Вэй мысленно обругал себя за то, что так открыто пялился на монаха, но ответил спокойно:       – Я пришел увидеться с господином Лэй Линем.       – Сожалею, но настоятель сейчас не принимает, – напомнил змей, сложив руки в широких рукавах. – Его молитва за каждого жителя империи как никогда глубока. Присоединитесь к ней в зале молитв и облегчите его ношу.       Лю Вэю было больно это слышать. Все его близкие страдали. Все без исключения.       – Я пришел не как прихожанин, а как его друг.       Голос Лю Вэя дрогнул от эмоций. Должно быть, он прозвучал слишком уязвимо и сентиментально, поскольку Янг Шу вдруг переменился в лице и смиренно поклонился.       – Вот как. В таком случае следуйте за мной.       Лю Вэй опустил взгляд.       – Спасибо.       Он не хотел смотреть на Янга Шу. Доброта змей отныне была для него ложью и фальшью, а лицо Янга Шу поразительным образом напоминало ему Тэя. Говорить с ним было тяжело. Просто тяжело.       Но самое тяжёлое ждало Серебряного Дракона впереди.