Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй сжался. Впереди ждала мрачная дверь в помещение, где некогда лежало тело Джаня. Затем – тело госпожи Ля Хоу...       Комната для досмотра тел умерших.       Что ждало внутри, представлять не хотелось. Лю Вэй начал упрямиться и тормозить ногами.       Бэй Сён грубо проволок его за собой силой, рывками преодолевая сопротивление Лю Вэя. Он с яростью отодвинул дверь – так, что та хлопнула и ещё долго дрожала после удара, а затем втолкнул в комнату Лю Вэя.       – Су Юн умер… – с горестью, затопившей сердце, прохрипел Бэй Сён. В его глазах застыли слёзы, а на ученика он смотрел, как на врага народа. – Умер, чтобы спасти тебя… И не просто умер! Он развеял свою душу чтобы создать из неё эфирный клей, соединивший твою душу и тело воедино вновь. Ты убил его! Раз и навсегда! Навечно! Ты!!!..       Бэй Сён дрожал от злобы, крича на ученика, но когда их взгляды опустились на лежащее на столе тело, мужчина тактично смолк... Ведь Су Юн не хотел бы, чтобы они ругались. Глядя на тело любимого человека, невозможно было продолжать ссориться. Слёзы душили, лишая сил.       Лю Вэй оторопел. Он увидел тело возлюбленного, лежащее на столе для вскрытия мертвецов, и ему захотелось поскорее взять его на руки и унести отсюда подальше – в его уютную комнатку, где тепло и спокойно. Хотелось укрыть покрывалом и уложить в постельку, устроившись рядом, а ещё лучше увезти в Солнечную Арасию и надежно спрятать в своих объятьях в благом крае, где ему ничто не будет угрожать. Хотелось прекратить этот фарс, прикоснуться к любимому и с облегчением узнать, что всё это было поучительным представлением учителя, обиженного на ученика за его неосторожность. Что сейчас он коснется тонкого запястья возлюбленного, и оно будет горячее, чем пламя его сердца.       – Су Юн...       Не обращая внимания на учителя, Лю Вэй подошёл к телу.       Су Юн лежал на столе совершенно безмятежно. Его аккуратные, всегда нежные руки были сложены на груди. Привычный жест... Драматичное значение.       Кто-то вложил ему в пальцы белую хризантему. Так трагично и скорбно…       Су Юн лежал бездвижно и безвольно, словно мертвец. Словно его и правда собирались хоронить... Нарядили в парадный наряд клана Сён. Такой красивый, богатый, пышный, многослойный, зелёный, украшенный золотыми вышивками… Он невероятно шёл Су Юну к лицу. Открыл бы глаза – стал бы самым прекрасным принцем, озаряя мир своей улыбкой. Покружился бы, робко хвастая своей красотой, увлек бы на танец или даже просто прогулку... Лю Вэй любовался бы его красотой весь вечер, осмелел бы и пригласил на свидание… Они бы любовались небесными огнями, держались за руки, может, снова поцеловались бы...       Так должно было всё закончиться.       Именно так!..       Но Су Юн не двигался.       Совсем.       Его аккуратный носик, что очаровательно сопел во время медитации, не шевелил крылышками. Грудь, что всегда почтительно принимала кислород, словно благодаря богов за каждый вздох, не вздымалась. Во время отдыха Су Юн всегда дышал равномерно, медленно. Даже в бодрствовании он брал воздуха совсем чуть-чуть, будто переживал, что отнимает его у других живых существ… Добрый. В каждом своём поступке – благородный и правильный. Но, пусть поступал так, его дыхание всё равно было видно. Лю Вэй частенько наблюдал, как грудная клетка возлюбленного движется в изящных движениях… Су Юн даже дышал с красотой! Самый невероятный. Самый любимый. Самый прекрасный… А когда Лю Вэй лежал на его груди и слушал, как бьётся любимое сердце, голову юноши умиротворяюще приподнимало и опускало глубокое дыхание возлюбленного, словно укачивая в колыбели. Когда Су Юн дышал, это было видно, но сейчас грудная клетка Искорки оставалась неподвижна. Абсолютно неподвижна. Сколько бы времени не прошло... Он не дышал.       Руки и ноги тоже не шевелились.       Даже хоть чуточку!..        Лепестки хризантемы были столь же бледны, как нежная кожа юноши. Нежный, трогательный румянец навсегда исчез с щёк. Красоту Су Юна Лю Вэй часто сравнивал с фарфоровой куколкой – таким прекрасным, аккуратным и нежным он был... Каждый изгиб на его лице и теле был совершенен, словно воплощён рукою величайшего творца. Теперь же юноша стал похож на куклу ещё сильнее. Неподвижный, но покорный, словно шарнирная игрушка, он мог принять любое положение. Его можно было уложить в любую позу, и Су Юн бы послушно лежал, повторял бы любые движения вслед за вылепливающим его посмертный образ руками… Теперь его можно было коснуться где угодно, и он не воспротивился бы, не покраснел... Но именно его уязвимость делала его неприкосновенным.       Лю Вэй застыл над Су Юном, утратив дар речи, оцепенев и до последнего отрицая то, что видит.       «Нет... Нет... Солнца лучик, ты не мог...»       Су Юн выглядел безмятежно, отстранённо и спокойно. Казалось, он мирно спал... Но Су Юн не умел спать, так что это было ещё одной ложью, которой израненное сердце пыталось огородить себя от принятия трагедии. Лю Вэй не мог смириться со смертью. Он отрицал её, но…       Неповторимо прекрасные глазки закрыты. Длинные ресницы украшают прекрасное лицо. Пышные волосы, завиваясь в кончиках, свободно лежат вдоль тела, как шёлковое покрывало. Длинные, мягкие, тонкие, вьющиеся, они напоминают густые облака, в которых было так приятно утопать носиком, которые так нравилось гладить... Лю Вэй уже отвык видеть его с распущенными волосами... Как же красив он был… Су Юн, прекрасный Су Юн, прекрасен с любой прической. В любом одеянии. С косметикой или без... Он всегда был самым красивым юношей во всех мирах.       Был.       Лю Вэй так сильно его любил! А сейчас... Видя его таким слабым... Лишённым дыхания, голоса, взгляда и души… Лишённый всего… Он…       – Нет... Не может быть... Я не верю...       – Он отдал за тебя жизнь, – с горечью прохрипел Бэй Сён, подойдя к ученику со спины. Преодолев оцепенение, он больше не мог сдерживать сочившуюся из глубин души злобу. – Отдал за тебя душу, потому что ты маялся дурью вместо того, чтобы тренироваться! Потому что ты не смог позаботиться о себе! Это так похоже на него!.. Вечное самопожертвование ради тебя! Мало того, что он вырезал с себя кусок плоти, так ты ещё и душу его отобрал! Он не переродится, Лю Вэй! Он умер окончательно! И всё из-за тебя!       Глаза Лю Вэя задрожали. На них выступили первые капельки слёз. Лю Вэй не хотел верить, но когда Бэй Сён закричал, просто не сдержал чувств. Он вытянул дрожащую руку и коснулся тыльной стороной ладони юноши... Тут же отдернул, испугавшись.        «Какая холодная... Боги, какая она холодная!.. Ледяная…»       Слёзы потекли по щекам.       – Су Юн...       Лю Вэй позвал, цепляясь за надежду. Но её не было, и он тонул…       – Су Юн, родной мой... Пожалуйста, ответь. Не молчи. Я же знаю, ты не мог меня оставить... Искорка...       Молчание.       Мгновение следом – тоже.       Су Юн не отвечал. Никак не реагировал. Не шевелился, не дышал, и сердце его тоже не билось. Пустое тело без души. Холодное, мертвое и безупречно прекрасное, словно сорванный цветок. Люди так любят наслаждаться красотой растений… Срывают бутоны и вертят в руках с улыбкой, вплетают в волосы, ставят на столы и пустые вазы, не осознавая, что легкой рукой бездумно убили живое создание, что могло цвести и радовать глаз ещё долгие годы. Су Юн напоминал бутон прекрасного пиона. Его лепестки раскрылись, он показал девственное очарование своего юного, прекрасного тела, но в этой красоте не было блеска жизни, лишь мертвая притягательность, что увядала с каждым мгновением.       – Искорка... Нет.... НЕЕЕЕЕТ!       Лю Вэй начинал осознавать. Он не хотел этого. Он гнал мысли о смерти прочь, но сам всё видел. Против реальности нельзя было возразить. Су Юн... Умер. Он развеял свою душу из-за него. Из-за него!..       Новость была сокрушительной. Лю Вэй рухнул на колени и со слезами глядел на тело, возвышающееся на столике для тел.       – Зачем же ты... Зачем же ты себя?.. Искорка... Мы ведь пообещали друг другу... Из жизни в жизнь... Как же мы теперь будем вместе?..       Лю Вэй расплакался, как ребенок. Он не мог сдержать чувств и навзрыд зарыдал, бессильно поднявшись и уткнувшись носом в родное плечо.       – Солнца лучик, зачем же... Я бы разыскал тебя после перерождения... Я бы... Я бы нашел способ вернуться к тебе... Зачем же... Зачем же ты сгубил себя?.. Родной лепесточек… Добрый... Любимый... Я... Я погубил тебя... Прости... Прости меня!.. Я так виноват перед тобой!.. Вернись… Умоляю, вернись ко мне!..       Лю Вэй отдался безутешной скорби.       Бэй Сён молча смотрел на то, как Лю Вэй, сокрушаясь под тяжестью сердечной муки, дрожит и плачет, уложив голову на плечо любимого. От Су Юна всё ещё пахло цветами... Пахло их поцелуем... Лю Вэй с ума сходил, осознавая, что только что произошло. В одночасье он потерял надежду, счастье и смысл своей жизни. Своего любимого, сокровенного человечка, с которым связал душу, с которым поклялся разделить не одну жизнь, а все, что было отведены им богами. Су Юн... Это светлое создание не смогло пережить осознания смерти любимого. Он увидел его тело и пожалел... Любимого пожалел!.. Но не себя. Последний дар – свою жизнь… Свою душу… Он отдал всё, что имел. Мечтал о встрече... Возможно, думал, что боги милостиво позволят их любви существовать, что они придут на помощь и защитят его, что они милостиво подарят им возможность вновь улыбнуться друг другу, но они не вмешались и равнодушно позволили Су Юну умереть.       Он исчез навсегда.       – Су Юн!!!       Лю Вэй безутешно кричал.       Бэй Сён молча наблюдал за искренней скорбью, и злоба его утихла. Тлела, разделяя скорбь Лю Вэя. Бэй Сён не был бездушным чудовищем, но и тепла к ученику он позволить себе больше не мог.       – Скоро начнутся похороны, – объявил он строго. – Мы ждали, пока ты очнёшься. Не пойми меня неправильно. С этого момента в клане Сён тебе не рады. Как только похороны закончатся, ты уйдешь и никогда больше не переступишь порог моих земель. Я бы выгнал тебя немедля, но Су Юн хотел бы, чтобы ты присутствовал. Он любил тебя. Лишь поэтому я дозволяю тебе проститься с ним.       Лю Вэй слышал учителя, но был слишком обессилен, чтобы ответить. Он жалостливо скулил и тёрся щекой о плечо любимого, жался носиком к его щеке, всё ещё пытаясь его пробудить… Будто поцелуй носиком мог вернуть его к жизни. Будто чистые слёзы скорби и любви могли возродить его душу... Будто могло произойти хоть какое-нибудь чудо... Пусть самое маленькое!.. Но боги были скупы на чудеса.       – У тебя есть несколько минут, – холодно предупредил лекарь. – Простись с ним. Когда я вернусь, проведем церемонию. Место... Место уже подготовлено.       Бэй Сёну стоило огромных усилий произнести эти слова. Он был объят горем от смерти Су Юна. Лю Вэй горевал не меньше. У Бэй Сёна было время примириться с утратой, но дракон только что узнал, и горе застилало его разум.       – Нееет!.. – прохрипел он, роняя горькие слезы.       Бэй Сён ушёл, задвинув за собой дверь и оставив их наедине.       Лю Вэй жалостливо смотрел на Су Юна дрожащим, заплаканным взглядом. Его прикосновения тревожили безмятежность смерти, и Лю Вэй чувствовал стыд, что касается возлюбленного без его дозволения... Но Су Юн ведь никогда не запрещал ему ласкаться. Он бы был бы не против... Он любил, когда Лю Вэй гладил его носиком... Хотелось заботиться о нем и дальше...       – Искорка...       Словно потерянный ребенок, Лю Вэй звал возлюбленного. Звал, звал, звал, словно мог докричаться до небытия и вызволить оттуда любимого, словно можно было собрать его душу из пепла...       – Не оставляй... Родной мой… Не молчи... Не исчезай... Ты ведь так и не услышал... Не услышал мой ответ... Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю, что не представляю, как жить без тебя!.. Я не смогу... Я хотел всю жизнь носить тебя на руках... Я хотел летать с тобой... Лелея и заботясь, целуя каждое утро в ушко и лобик, хотел прожить с тобой всю жизнь… Хотел показать тебе Солнечную Арасию… Хотел сделать предложение… Я же ведь... Я же и колечко для тебя подготовил... Прости меня... Прости, что оказался слаб... Прости, что погубил... Прости меня...       Чувство вины сменялось скорбью, скорбь сменялась чувством вины. Лю Вэй запер себя в бесконечном цикле боли. Сердце сходило с ума. Слезы не высыхали. Лю Вэй шептал и шептал о любви, нежно касаясь родного человечка. Он распутал несколько спутавшихся прядей, поправил рукава... Залил слезами ткань на его плече, но с этим ничего сделать не мог, лишь сожалел, что испортил похоронный наряд. Водил носиком по совершенному телу, желая ощущать, выразить... Желая вновь услышать голос и подарить свою любовь. Но Су Юн не вернётся. Никогда не вернётся. Больше некому вручить сердце, больше некого защищать, некого утешить, любить... Су Юн оставил его, и Лю Вэй чувствовал себя сломленным и одиноким... Виноватым.       – Прости, что не был достаточно силен... Прости, что подвёл... Прости, что не поехал с тобой в Солнечную Арасию… Должен был плюнуть. Должен был просто быть рядом с тобой… Прости меня… Прости, Искорка!.. Прости, что оказался трусом и не смог признаться тебе... Было ведь только возможностей!.. Я должен был сделать это тогда, когда мы танцевали под звёздами... Нет, сразу же, как осознал, что люблю тебя... Ты постоянно твердил, что тебе нельзя состоять в отношениях, но, знаешь ведь, ты создан для того, чтобы любить тебя... Маленький комочек счастья, который нужно носить и лелеять на руках... Самое прекрасное создание всех миров... Я люблю тебя так, как никто не умеет любить... Всем сердцем, всей душой, всем собой… Я так люблю тебя!.. Я также сильно тебе благодарен... Наговорил мне слов… Я не мог ответить. Хотел, но не мог. Я слышал… Твою благодарность всецело разделяю, ведь это ты, ты сделал мою жизнь счастливой. Лишь благодаря тебе Хэкин казался светлым и весёлым местом. Лишь в тебя я находил покой. Лишь с тобой мог быть собой. Так нравилось нежиться у тебя на коленях, обнимать, даже просто держаться за руки... Нравилось просто говорить! Просто дышать рядом с тобой. Я никогда не встречал такого собеседника. Такого поразительного, светлого человечка. С первого мгновения… Только встретил тебя, а ты был уже частичкой моей души. Уже был любимым. Моим домом...Ты столькому меня научил!.. А я не смог ответить... Я даже не смог ответить тебе на твои чувства... И слова сказать... Это маленькое короткое «люблю» не сумел… Прости меня, Искорка… Прости меня!.. В нашем поцелуе… Когда я испытывал счастье, любовь и благодарность, ты умирал... Ты умирал... Умирал, потому что целовал меня...       Лю Вэй содрогался от осознания. Он прокручивал в голове слова, сказанные Су Юном. Обрывки его фраз, надежды... Теперь все слова являли иное значение. Его признание в любви – не надежда на их счастливое будущее, а прощание. Прощание навсегда. Су Юн понимал, что делает. Понимал, что не вернётся, и потому... Отчаянно просил Лю Вэя быть счастливым. Быть счастливым даже без него. Но разве это возможно? Разве сможет он полюбить кого-то ещё? Драконье сердце навеки отдано лишь Искорке, а без него... Попросту разбито. Эта жизнь, дарованная возлюбленным... Ради чего она ему, если в конце не будет любви? Если его не будет рядышком?..       «Ваш клан... Ваша семья...»       Отголоски фраз возникали в голове голосом Су Юна. Лю Вэй вздрагивал, слыша его голос. В надежде поднимал взор, отчаянно веря, что это мог сказать его дорогой возлюбленный, но каждый раз лишь обманывал себя. Губы Су Юна были прикрыты. Он молчал и никогда уже не заговорит. Всё кончено. С ним игралась собственная память. Мысли… Сожаления.       – Искорка...       Слёзы ещё долго не затихали. Лю Вэй надрывисто рыдал на груди любимого, абсолютно несчастный, обречённый и бессильный. Он несколько недель ждал возвращения Су Юна, как чуда, мечтая о счастье и тепле, но Хэкин отобрал у него самое дорогое... А затем ещё и посмел измываться, поглаживая весенним, проснувшимся солнцем. В Хэкине всё было лживым. Абсолютно всё. А настоящее погибало. Оно лежало в его руках мёртвое, и скоро должно было исчезнуть навсегда. В теле уже не было души. Сейчас Су Юна закопают, и Лю Вэй больше никогда его не увидит.       Лю Вэю было страшно об этом думать. Страшно представлять, как любимого засыпают землёй...       «Боги, нет!..»       Дракон выл, отрицал, плакал, ласкался и снова плакал. Он не хотел отдавать Су Юна земле. Не хотел мириться с его смертью. Этого не должно было произойти! И он не мог винить в этом никого. Даже господина Тэя Шу. Лю Вэй винил только себя.       «Если бы я не звал... Если бы я просто упокоился и перестал бороться... Су Юн бы... Су Юн бы жил...»       Лю Вэй ласково обнял его, уткнувшись в щеку. Вдыхал родной запах. Даже после смерти Су Юн пах цветами. Иных запахов не было: ни гниения, ни смерти, только цветы и конфеты... Бэй Сён постарался на славу, возвращая телу ученика приличное состояние. Он нанес грим, искупал его, одел... Чтобы во смерти Су Юн выглядел так же блистательно, как выглядел всю жизнь. Казался таким живым...       Лю Вэй не мог этого вынести. Он сжал Су Юна в объятьях и бессильно плакал. Плакал и плакал, а слёзы всё не кончались. Чувствуя себя бессильным, он бережно поглаживал любимого. Покачивал, словно убаюкивая и успокаивая, прося не бояться. Сокрушался, снова отпускал, боясь, что причиняет Су Юну боль... Но юноше было уже все равно. Здесь было только тело. Пустая оболочка, что безразлично покачивалась в руках, куда бы Лю Вэй его не потянул.       – Прости... Искорка, прости...       Лю Вэй подавил выплеск эмоций. Он заставил себя выпустить Су Юна из объятий, бережно уложить его обратно. Бережно погладил его, пригладил одежду, расправил каждую складочку, а затем уложил руку поверх его запястья и крепко сжал, разглядывая прекрасное лицо своего мертвого возлюбленного.       Было так горько... Так грустно, что Бэй Сён забрал у Су Юна ленту, которой он так дорожил.       – Где ты потерял ленточку, родной?.. Неужто ею привязал мою душу?.. Кто-то забрал ее у тебя? Это был Бэй Сён, да?.. Я скажу ему, чтобы он вернул. Обязательно вернул...       В этот момент отодвинулась дверь. Лю Вэй вздрогнул и мысленно прогнал Бэй Сёна. Он не был готов прощаться. Ему нужно было ещё столько сказать!.. Он не хотел отдавать Су Юна, не хотел хоронить его, он не мог!.. Но судьба жестока и неумолима. Она не даёт времени на слабость.       – Всё готово, – объявил Бэй Сён. – Отойди от него и иди умойся. Су Юн не хотел бы, чтобы ты плакал на его похоронах. Он любил тебя.       Душу сводило от прямолинейных, правдивых, столь горьких слов. Она кровоточила. Всего несколько дней назад тело Лю Вэя было изрезано в ничто, но Су Юн исцелил его, так что на него теле не было и ранки. Су Юн пожертвовал собой ради него. Он любил его настолько, что даже не сомневался... Отдал ему всё.       Себя.       «Он ведь теперь во мне?.. Крохотной частичкой, последней искоркой...»       Лю Вэй прижал руку Су Юна к своей груди с трогательным чувством. Все ещё цеплялся, не в силах проститься.       «Я буду жить ради тебя, Су Юн. Чтобы хотя бы во мне ты увидел, как я все исправлю. Как...»       Бэй Сён смотрел на него укоризненно.       – Отойди. От. Него.       Тон лекаря звучал враждебно. Смерти сына он не простит Лю Вэю никогда.       Злоба Бэй Сёна распалила ярость и в драконе. Непокорно прижав ладонь любимого к себе, он воскликнул:       – Почему Вы забрали у него ленту?!       – Какую ленту? – сморщился Бэй Сён. – Не было никакой ленты.       Лю Вэй вопросительно уставился на Бэй Сёна. Лекарь прозвучал так, словно впервые слышит о фиолетовом бантике, хотя Су Юн никогда с ним не расставался. Это было странно, но Серебряный Дракон чувствовал себя настолько разбито, что не искал в этом глубинный смысл и решил, что Бэй Сён просто злится на него и намеренно выводит из себя.       – Су Юн всегда ходил с лентой, что я подарил ему! Позвольте мне надеть ему!.. Так ему... Так ему будет уютнее. Спокойнее. Так наша связь... Защитит… Будет с ним… Не исчезнет…       Бэй Сён скривился, словно считал это величайшей глупостью. Затем всё же дозволил и махнул рукой.       – Только быстро. Люди уже собрались.       Лю Вэй отвязал ленту от пояса. Бэй Сён ворчал на ученика, но позаботился о нём и переодел его в запасное одеяние клана Вэй. На нем были стежки Су Юна, заботливо зашившего дыры после ожесточенных тренировок... Лю Вэй зацепился за них взглядом и с трудом удержал слёзы.       – Искорка... Родной мой, сейчас. Доверься мне. Последний раз подвяжу тебе волосы. Хочешь завяжу косичку? Как на мой день рожденья, тебе тогда понравилось… Или ту прическу, о которой ты всегда мечтал? Ту, что учитель не разрешал тебе? Ты был очень красив с нею. Настоящий небожитель…       Су Юн не ответил. Он просто лежал, бездушно наклонив голову на бок. Прекрасное лицо выглядело таким грустным и уязвимым…       – Нет… Ты бы хотел бы, чтобы это был хвостик. Как в тот день. Как всегда.       Лю Вэй понимал, что души Су Юна уже нет, и что не было даже шанса, что он слышит его заботу, но для Лю Вэя было важно позаботиться о любимом до самого конца. Искорка заслуживал лучшего отношения. Того, чтобы о его теле заботились как о величайшем сокровище.       Лю Вэй бережно усадил Су Юна и заплёл ему волосы. Затем поцеловал в лобик, проронив ещё одну горькую слезу.       – Вот так, Искорка. Так удобно, правда?       Су Юн безжизненно лежал в его руках. С бантиком он был ещё прелестней. Родной душе.       – Если закончил, то отходи, – грубо прервал лекарь его монолог.       Лю Вэй бережно погладил Су Юна по плечам и уложил обратно.       – Вы переодели его... – прошептал он и разбито посмотрел на учителя. – Зачем?.. Су Юн ведь никогда... Никогда не позволял смотреть на себя нагишом. Даже слегка обнажиться. Вы его честь... Опорочили… Нельзя было… Видеть его без одежды нельзя было… Он бы не хотел…       – Замолчи! – гневно рыкнул Бэй Сён. – У тебя нет права голоса. Понял меня?! Он умер из-за тебя! Ты его убил! Так молчи в тряпочку и благодари, что я позволил тебе быть на его похоронах!       – Зачем Вы так, мастер? – прохрипел Лю Вэй. – Мне тоже больно!.. Я любил его! Искренне. Всем сердцем. Всем собой… И я не хотел жить такой ценой. Я... Не справился с боем, проиграл своему врагу, но это... Это самое худшее, что со мной случалось. И я никогда не прощу себе того, что живу благодаря смерти Су Юна. Смерти его души… Я не хотел этого! Я бы никогда на это не согласился!       – И всё же, это случилось, – процедил Бэй Сён. – Су Юн не изменяет себе. Он всегда поступал безрассудно. Едва я увидел, что он сделал с собой, чтобы вылечить твое ущербное ядро, я хотел тебе врезать. А теперь ещё и это! Меня удерживает только мысль, что Су Юн отдал жизнь, чтобы ты был в порядке. После такого ударить тебя – всё равно, что ударить его... Но это не значит, что я однажды тебя прощу. Ты забрал у меня сына. Моего лапочку-сыночка!..       Лю Вэй стыдливо опустил взгляд, терзаясь виной. Он ненавидел себя, виня за то, что так случилось. Он не думал... Даже предположить не мог, что его встреча с господином Тэем Шу закончится так. Всё ещё не мог принять смерть любимого, глубоко страдая.       – Нечего сказать? – хмыкнул лекарь. – Правильно. Молчи. Таким, как ты, слова не давали.       Бэй Сён подошёл к столу и хотел взять Су Юна на руки. Лю Вэя покоробило это, и он возник перед лекарем, расставив руки в стороны.       – Прошу, позвольте мне! – взмолился Лю Вэй, низко поклонившись. – Су Юн доверял моим прикосновениям! Я должен сопровождать его в последний путь! Должен быть с ним!       Бэй Сён разозлился и оттолкнул ученика.       – Я сказал нет! Я понесу его. И не думай вмешиваться! Это мой долг родителя.       Бэй Сён бережно взял Су Юна на руки. Держащая хризантему ладонь безжизненно упала... Как и всё тело, безжизненно повисла. Су Юн безвольно выгнулся под руками отца. Его голова откинулась назад, волосы россыпью опустились на землю.       Лю Вэй не мог на это смотреть. Сердце рвалось на части. Он подобрал упавший цветок, бережно вложил его обратно в руку любимому и уложил его ручку на грудь. Пустил волосы поверх тела, чтобы они ни в коем случае не запачкались. Каждое движение Серебряного Дракона было очень бережным и наполненного безмерной любовью и уважением к тому, что было дорого Су Юну при жизни.       – Вот, Искорка, ты обронил цветочек... Только не беспокойся об этом. Я рядышком, чтобы помочь тебе в этом, да?       Бэй Сён прижал Су Юна к себе, хмыкнув. Ему не нравилось, что Лю Вэй касается его сына без разрешения.       У Лю Вэя дрожала рука... Да что там, все тело. Взгляд, ресницы напряжённо подрагивали. Слёзы так и не высохли. Происходящее было пыткой, а будущее представлялось жестоким и безжизненным. Он идёт на похороны. Похороны своего любимого…       Бэй Сён вынес Су Юна из комнаты. Шлейф сияющего одеяния трепетал следом, словно одинокое крыло. Су Юн был таким красивым в этом наряде...        «Не оставляй меня... Не покидай... Я без тебя не смогу...»       Лю Вэй не смог смириться с произошедшим и продолжал умолять. Молиться. Он просил богов вернуть Су Юна, умолял дать ему шанс жить, ведь такая самоотверженность должна чего-то стоить, ведь это настоящий подвиг, и не сейчас ли время для чуда? Пока Су Юн ещё здесь... Он ещё может ожить. Ещё может открыть глаза...       «Пожалуйста, владыки! Я никогда ни о чем не просил так пламенно и желанно. Я молю! УМОЛЯЮ! Я готов свершить любой подвиг! Только верните Су Юна! Пожалуйста!.. Пожалуйста!!! Я жить без него не могу. Я люблю его! Он не должен был умереть! Этот прекрасный цветочек заслуживает цвести! В мире так много зла и так мало света… Ему никак нельзя погаснуть… Умоляю Вас, верните его! Вы ведь можете, я знаю! Помогите! Во имя истинной любви, помогите! Су Юн ведь так любил вас! Он молился… Каждый день… Пожалуйста, помогите ему! Я ведь знаю, вы тоже любите его!.. И я… Я безмерно люблю его!.. Что угодно сделаю, только верните!.. Умоляю, спасите его!..»       Боги молчали.       Нет...       Они жестоко его игнорировали. Когда мужчины вышли в коридор, все свечи погасли, словно отвечая на просьбу Лю Вэя однозначным отказом.       Надежды нет.       Су Юн... Умер.       Окончательно и бесповоротно.       Его не вернуть.       Лю Вэй ненавидел себя и до крови прокусил губу.        «Искорка...»       Он смотрел на ноги Су Юна по спины. Чулочки выглядывали из-под подола пышного платья. Идеально белые стопы. Он всегда убирался дочиста, и потом ходил в чулочках так, что они никогда не пачкались. Неисправимый чистюля...        «Мне будет так тебя не хватать...»       Бэй Сён снял с его ноги браслет. Без него изящная ножка выглядела непривычно, но Лю Вэй был благодарен учителю за это. Дракону всегда казалось, что тот сидел туго. Что причиняет ему боль. Бывший учитель, жестокий тиран... Он заставлял носить Су Юна этот браслет, но Лю Вэй не сомневался, что без него он почувствовал бы себя свободным. С ноги Су Юна словно сняли рабские кандалы. Он стал свободен от прошлого и жестоких законов учителя только во смерти...       Лю Вэю было беспросветно грустно от мыслей, и он снова начал глотать слёзы. С этой болью было не справиться. Никогда. Сердце Лю Вэя на веки разбито, а душа изранена и не оправится ни в одно из перерождений. Тянулся к нему рукой и душой, но не мог настигнуть.       Су Юна больше нет.