Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Сгребая могильную землю, Лю Вэй никак не мог расстаться с Су Юном. Его скорбь была глубока, как морское дно, а чувства смешались в жгучую смесь. Боль, сожаление, вина... В душе дракона начался пожар. Лю Вэй сгорал без остатка. Пламя, гонимое ветром скорби, охватывало всё, что он любил, накладывая печать отчаяния и развешивая ярлыки несбыточных надежд. Сил плакать уже не было. Грудь сводило от бессильных рыданий, но юноша всё равно хрипло издавал их, чувствуя себя жалким и лишенным опоры. Он всё ещё цеплялся за свою веру. Что-то внутри него не желало признавать смерть Су Юна, но он ведь сам похоронил его... Видел его тело, держал его за руку, пока драгоценную искорку засыпали землёй. Такую смерть отрицать просто невозможно, но он отрицал её яро и злостно, сгорая от скорби. Лю Вэю нужно было время, чтобы принять. Чтобы найти силы идти дальше... Но он не мог. Не знал. Не хотел.       На закате его нашел Бэй Сён. Мужчина тащил за собой туго завязанный дорожный мешок и оружие дракона.       – Ты ещё здесь?       Гневный тон скорбящего отца болезненно резанул по сердцу. Лю Вэй открыл рот, желая что-то сказать, повернулся к нему, но в то же мгновение лекарь грубым движением всучил ему мешок.       – Проваливай, – раздражённо бросил Бэй Сён. Следом за мешком он впихнул ему в руку гуань дао. – Проваливай, и чтобы ни тебя, ни волка я больше не видел!       Сердце Лю Вэя трещало по швам.       – Мастер...       – Ты больше не мой ученик, – прохрипел лекарь.       В его тоне было нечто нечеловеческое. Глаза продолжали гореть божественным гневом. Лю Вэй решил, что таким его сделала скорбь по сыну. Бэй Сён души не чаял в Су Юне, а из-за него... Из-за него Искорки больше не стало. Скорбеть по Су Юну на могиле желал не только безутешный дракон, но и его отец... Бэй Сён не мог как следует попрощаться с Су Юном. Вынужденный проводить церемонию и оставаться сильным примером для учеников, он не мог прилюдно отдаться скорби и слезам. Лишь когда успокоил всех, пришёл оплакать любимого сына. Было эгоистично оставаться на могиле и терзать душу учителя своим присутствием, но Лю Вэй не мог уйти. Он был готов разделить скорбь с Бэй Сёном, только вот лекарь этого не хотел. Его глаза горели золотым, а внутри таились обиды и тоска. Их отношения разрушились навсегда, и теперь от души дракона отломился ещё один кусочек. Учитель, которому он всегда мог довериться, больше его не любит.       – Я буду его навещать, – настойчиво произнес Лю Вэй, понимая, что не имеет права переубеждать учителя и просить его о прощении. Такое… Такое не простить. Теперь, всякий раз, как Бэй Сён будет его видеть, он будет вспоминать про смерть сына. Настаивать на дружбе после случившегося было попросту жестоко. Лю Вэй винил себя гораздо сильнее учителя, потому даже не смел что-то говорить. Но за право быть рядом с Су Юном он боролся. Хотел, чтобы Бэй Сён понимал, что он не отступится. Что он тоже имеет право говорить с ним, навещать и приносить ему цветы.       Лекарь сморщился, но затем ослаб и рухнул на колени рядом с могилой сына. Вытянул дрожащую руку к поминальному камню, а из-за пазухи достал флягу с байцзю.       – Чтобы глаза мои тебя не видели, – бессильно прошипел лекарь.       Лю Вэй решил, что учитель дозволил ему, и благодарно поклонился.       – Господин Бэй Сён, я благодарен Вам за все уроки, что Вы преподали мне. Вы вложили в меня бесценные знания. Пусть я доставил Вам немало хлопот, Вы всегда были добры ко мне и принимали в доме, спасали жизнь и учили. Вы стали для меня членом семьи, и я никогда не забуду Вашей доброты.       Лю Вэй не хотел прощаться на жестокой ноте. Хотелось оставить за собой хоть что-то светлое. Хотелось сказать о своих истинных чувствах, ведь Лю Вэй… Он действительно любил хмурого, ворчливого лекаря. Время, что он провёл в резиденции клана Сён, было самым счастливым.       – Не профукай свою жизнь, – хмыкнул Бэй Сён, не поднимая взгляда. Он приложился к фляге и шикнул: – Понял меня? Су Юн подарил тебе свою, чтобы ты жил. Я не прощу тебя, если ты бездарно умрёшь где-то в подворотне.       – Я не умру, – пообещал Лю Вэй. Хотя бы в этом он был полностью уверен, хотя... Его мысли о неуловимости и бессмертности заметно пошатнулись после произошедшего. Чтобы выжить, одной уверенности и упорства было мало. Нужны были выдающиеся способности, а Лю Вэй ими не обладал. Он был упорным, но ему не хватало нескольких лет совершенствования. Тэй Шу убил его. Если бы не жалел, убил бы ещё раньше. А враг никуда не делся. Правда, как была возложена лишь на его плечи, так и осталась. То, что произошло, лишь доказывало мысли Лю Вэя – у власти стоит человек, что не поступится никакими методами, чтобы добиться своего. Если генерал смог убить Лю Вэя... С трудом, болью, но всё же смог, значит и любого другого человека он прикончит, если тот будет мешать. А если Ланг Бао вдруг научится ему сопротивляться?.. Тэй Шу уверял, что действует ради блага империи и что он нужен стране, но на пути вознесения справедливости он утратил человечность. Лю Вэй был уверен, что люди, имеющие власть, должны прежде всего оставаться людьми. Когда за решениями стоит холодный расчет, это уже не люди. И дело было даже не в жестоких преступлениях и убийствах, а самом мировоззрении генерала, что пошел на сделку с тьмой. Теперь они враги, и всё ещё заперты в одном городе.       «Удивительно, что господин Тэй Шу не убил меня. Резиденция клана Сён действительно безопасное место... Защита учителя действительно на высоте, но… Разве генерала остановила бы такая малость? Он смог убить главу клана обезьян на её же территории. Если хотел… Если бы хотел, он бы сделал это. Неужто милосердие? Или приглашение на ещё один бой?»       Лю Вэй чувствовал себя отрезанным от остального мира. События трёх дней, проведенных во сне, оставались для него загадкой. Возможно, узнав про воскрешение Лю Вэя, Тэй Шу решил оставить его в живых. Возможно, дракон умрет, как только переступит порог безопасного дома. Он не мог прятаться вечно, но ещё ненадолго хотел остаться с Су Юном. Если бы Бэй Сён не пришёл, он бы остался с возлюбленным на всю ночь... Однако ему вручили пожитки и велели проваливать. Чтобы спасти свою жизнь и не оставить наследие Су Юна, Лю Вэй должен был придумать, что ему делать дальше. А думать... Думать совсем не получалось. Слишком больно. Слишком... Сложно. Мысли просто его не слушались, вновь и вновь возвращаясь к непосильной скорби.       – Тогда кыш отсюда.       Лю Вэй почувствовал бескомпромиссность учителя и осознал, что ему действительно нужно уйти. Он больше не мог оставаться на могиле возлюбленного, но собирался вернуться завтра.       Сотворив из ци прекрасный пион, Лю Вэй возложил его на могилу, поцеловал могильный камень и, прижавшись на несколько секунд к нему лбом, заставил себя уйти. Одеяние клана Вэй было перепачкано могильной землей, но юноша не отряхнулся. Не стыдился и чувствовал, что так несёт в себе частичку чего-то, что было частью Су Юна.       Лю Вэй покинул кладбище, но, дойдя до сада, застыл на месте и развернул мешок, чтобы посмотреть, что внутри. Бэй Сён собрал его одежду, оставленные в доме вещи, даже пиалу, которую Су Юн подарил ему во время их первого похода на рынок. Тогда Су Юн сказал, что если в доме будет его посуда, это будет означать, что это и его дом тоже. Их общий. Когда-то это действительно было так, но теперь без Искорки он был здесь чужим.       Лю Вэй трогательно прижал к груди пиалу – один из самых драгоценных подарков Су Юна. С грустным взглядом посмотрел на блокнот с записями, что был их дневником приключений, мечтаний и грез. Бэй Сён решил отдать его ему. Лю Вэй не мог смотреть на эту книгу без слёз. Он пролистал несколько страниц. Жизнерадостное оформление, над которым с таким усердием и любовью каждодневно трудился Су Юн. Яркие картинки, веселые лица, радужные краски... Их зарисовки и мысли всегда были полны надежд на будущее. Теперь ничего этого не исполнить. Су Юна больше нет. Все их мечты погибли, но Лю Вэй всё ещё оставался жив. И он должен жить, потому что Су Юн умер именно ради этого. Су Юн хотел, чтобы Лю Вэй привел свой клан к величию и победил врагов империи, чтобы жил и нашёл своё счастье.       «Я должен придумать, что делать дальше, – сжимая блокнот, признал Лю Вэй. – От господина Тэя Шу мне не скрыться, но и в бою его не победить. Любой, кому я расскажу правду, умрет или лишится воспоминаний. Генерал держит весь город под контролем. Кругом его шпионы и магия. Мне не провернуть ничего за его спиной. Тэй Шу узнает, и тогда погибнут многие. Я не могу подвергнуть их опасности. Не могу действовать открыто и неосмотрительно.»       Лю Вэй подошёл к стенам клана Сён и, оглянувшись в последний раз и подхватив волка на руки, с разбитым сердцем перепрыгнул на другую сторону. Чувство безопасности тут же оставило дракона. Он почувствовал себя голым, словно на ладонях богов. Живое воображение рисовало страшные вещи: будто Небесные Владыки, сжимая его цепями судьбы, протягивали дракона к зубастой пасти воплощения Хэкина и приговаривали: «Вот он, Серебряный Дракон! Добавьте его участи муки, он недостаточно страдал! Переломайте ему кости! Разорвите его душу! Налетайте! Пусть мучается! Он это заслужил!».       Лю Вэй вздрогнул и прижал к себе белый комочек. Волк жалобно выл и плакал.       – Тише, маленький. Мы найдем выход.       Лю Вэй не знал, к кому идти. Куда идти. Если останется у кого-то из друзей – подставит их. Ванхэ с его подпольными группировками, что мог бы укрыть его там, где генералу не дотянуться, покинул город. Подземные тоннели уничтожены. В храме Лэй Линь, подвергать опасности которого просто преступно. Во дворец вернуться нельзя – там его точно найдут люди генерала...       Размышляя о возможностях, Лю Вэй вдруг осознал, что в огромном Хэкине для него не осталось места. Даже если он снимет одежды клана Вэй и облачится горожанином, Тэй Шу вычислит его по магическим следам. У него не хватало навыка, чтобы сокрыть свои передвижения. Его пламенная ци оставляла яркую остаточную энергию. Тогда Серебряному Дракону впервые пришла в голову мысль. Она показалась ему проявлением слабости, но единственным разумным решением:        «Нужно вернуться домой.»       Лю Вэй вздрогнул и обернулся на стены клана Сён.       «Как я могу уйти?! – обругал себя юноша. – Ты только что обещал Су Юну навестить его завтра! Навестить и принести ему цветы!»       «Если останешься тут на ночь – не переживешь её, – шептала иная часть его души. – Тэй Шу убил тебя один раз. Убьёт снова. Тогда жертва Су Юна окажется напрасной. Подумай! Только твоя семья имеет сопротивление против демонических чар. Одному тебе не победить, но отец может сразить Тэя Шу. Он лучший воин из тех, кого ты знаешь. Самый надёжный союзник, в котором ты точно можешь быть уверен.»       Лю Вэй задумался об этом и невольно вздрогнул.        «То есть я должен поставить под угрозу отца и весь юг?..»       «Иного выбора нет. Ты попытался действовать один, и в итоге сгубил Су Юна. Драконы не летают в одиночестве, Лю Вэй. Ты забыл об этом, а Су Юн никогда не забывал. Он прилетел к тебе на помощь, чтобы совершить свой последний полет вместе с тобой. Теперь ты остался один. Если снова отправишься биться с Тэем один, просто умрешь. На юге у тебя армия, Серебряный Наследник. Сотни кланов, что верны тебе и что будут сражаться за тебя. Одному тебе не выиграть, втянешь кого-то в Хэкине – жди беды и предательства. Тебе нужен план и добрый совет. Только отец может знать, что делать в этом случае. Если клан Вэй свергнет предателя, ты вернёшь семье звание Клыка и спасёшь императора. Это единственный путь.»       Лю Вэй спорил сам с собой. Он прикрыл глаза и на мгновение увидел, чем всё это может обернуться – армия юга пришла штурмовать столицу. Тысячи тел, что полегли под неприступными вратами... Лю Вэя пробрало от самой мысли о крупной бойне. От вида друзей по ту сторону поля брани… Правду никто не знает. Хэкин будет защищать генерала. Тогда Вэи станут предателями, а тысячи невинных погибнут.        «Никаких армий!» – рыкнул Лю Вэй с рьяным упрямством.       «Есть множество иных путей. Ты слишком прямолинеен, Лю Вэй. Твой отец – мудрый человек, вместе вы найдете способ справиться с врагом. Уходи из Хэкина, пока жив. Беги! Зло совсем рядом!»       К горлу подступил ком. Лю Вэй понимал, что сейчас говорит с собой честно. Одному ему не победить. В Хэкине союзников не найти. Играть роль ученика генерала не получится... Тэй Шу не пощадит его. Чтобы победить, порой нужно отступить. Семья – единственные люди, что примут и помогут. Нан Линя в бою могут околдовать. Отца – нет. Пусть Лю Вэй сбежит и предаст тем самым приказ императора, он вернётся и спасет его. Истинная верность – в преданности, а не слепом исполнении приказа. Так говорил Тэй Шу... Но так было единственно верно. Лю Вэй не мог умереть. А дома ждала матушка... Она так хотела его увидеть!.. Он хотел увидеть её. И отца...       Лю Вэй ненавидел себя. Он был слишком слаб, чтобы что-либо сделать. Слишком юн.        «Я должен вернуться домой.»       Лю Вэй обернулся и с тоской посмотрел на стены резиденции клана Сён. За ними покоился Су Юн. Су Юн, которого нельзя было бросать, но который сделал всё, чтобы Лю Вэй выжил и продолжил сражаться.       Он вытянул вперёд руку и прижал ладонь к стене.       «Искорка... Прости меня. Кажется, придется уехать. Я знаю, что обещал тебе, но я не обману своей клятвы. Я сдержу её. Пусть не на могиле, но каждый день нашей разлуки я буду подносить тебе цветы. Клянусь. Я никогда не забуду тебя. Я всегда буду помнить и всегда любить. Я буду жить, благодаря тебя за каждый вдох, за каждую секунду своего существования. Однажды я вернусь в Хэкин и снова улыбнусь тебе. Тогда я расскажу тебе о великой победе. Расскажу, каким сильным стал. Тогда я одолею своего врага... И постараюсь научиться жить так, чтобы ты мною гордился и был спокоен за мою судьбу. Чтобы не переживал за меня. Чтобы... Всё это оказалось не зря. Я вернусь, Искорка, обещаю. А пока мне ненадолго придется уйти, чтобы исполнить твою волю. Я люблю тебя, родной. Люблю. И всегда буду любить.»       Рука сжала одеяние на груди.       Лю Вэй прощался.       Проститься было трудно, уйти казалось чем-то невозможным, но выбора не оставалось. Жизнь поставила Лю Вэя перед выбором, где ему необходимо было принять решение между жизнью и смертью. У него не было права на ошибку.       «Я вернусь,» – пообещал Лю Вэй.       Он пламенно обрёл решимость и, погладив стену клана Сён, словно возлюбленного по щеке, заставил себя отойти и принять свой выбор.        «Отец... Я скоро вернусь домой.»       Подумав об этом, Лю Вэй почувствовал себя маленьким, потерявшимся мальчиком, ищущим опоры. Он прогнал от себя это чувство, потому что хотел оставаться волевым мужчиной, но Лю Вэй не мог не признать, что беды подкосили его, а все трагедии лишили сил. Он пытался выкарабкаться и оставаться собой – пламенным драконом, что никогда не сдаётся и не знает сомнений, но скорбь душила, лишая решимости.        «Су Юн умер... Умер из-за меня...»       Лю Вэй постоянно возвращался к этой мысли. Он не мог поверить в смерть возлюбленного, хотя видел собственными глазами тело и похороны. Что-то внутри него всё ещё говорило: Су Юн жив. Он отказывался верить. Затем вспомнил, как тёплая искорка света внутри обещала, что всегда будет рядом, стоит только подумать, представить и любить. Но Лю Вэй не видел образа Су Юна внутри. Больше нет. В прекрасных апельсиновых садах утих пожар и установилась мертвая тишина. Никто не отзывался. А чувство осталось. Маленькая искорка не умершей до конца надежды. От напрасных чаяний было только больнее. Лю Вэй ощущал, что не может принять реальность, что она рвется на части. Чувства, впечатления, реальность – всё перемешалось в мучительную кашу скорби и сожалений. Лю Вэй благодарил возлюбленного за жизнь, тут же сожалел, что оказался недостаточно силен и стал причиной его гибели... Принять такой выбор, жить с ним... Какой жестокой участью это было знать, что ты живёшь, потому что твой любимый человек погиб.        «Я должен жить ради Су Юна. Я должен вернуться домой и...»       Лю Вэй шагнул вперёд, окончательно решившись отправиться в Солнечную Арасию. Он понимал, что верного коня Мо придется оставить в столице – забрать его незамеченным не получится. Серебряный Наследник отправится в путь магическим полетом в обход хэкинских правил и помчится так быстро, что никто не сможет его догнать. Город покинет так же, как и прежде – через подкоп в заборе, молясь, чтобы проход не обнаружили и не засыпали. А даже если так – он выкопает новый, пробьет стену – найдет способ покинуть город. Отныне он живёт не одну жизнь. Теперь-то живёт за Су Юна. Эту ответственность он принял со всей серьёзностью, и намеревался во что бы то ни стало уберечь искру жизни, подаренную ему любимым. Его решимость была каменной.       Но тут... В голове вдруг возникли странные мысли.        «Что такое, Лю Вэй? Бежишь от правосудия, о котором кричал? От справедливости, которой жаждал и которой прикрывал свое эгоистичное чувство мести? Решил сбежать, как подлый трус?»       Эти мысли, жёсткие и чуждые, уязвляли гордость дракона.       Давили на больное.       Он оскалился.       «Я спасаю свой шанс на возмездие. Я поступил необдуманно, сразу же решив напасть на учителя и действовать открыто. В итоге умер не только я, но и Су Юн. Теперь я должен быть осторожен...»       «Теперь... Пха! Конечно! А раньше о Су Юне думать не нужно было. Конечно-конечно. Каков молодец. Ты мог сразу спасти его, мог давно уже увезти, но ты его убил. Ты его убил. Убил. Убил. Убил.»       Голос звучал враждебно и все меньше походил на собственный. Искажённый, грубый, жестокий, чужеродный, но в то же время отдалённо знакомый.       Лю Вэй чувствовал, что сходит с ума. Схватился за голову, вцепившись пальцами в волосы.       «Нет! Всё не так. Су Юн сам...»       «Это очень удобная позиция, Лю Вэй.»       «Нет, я...»       «Ладно. Отчасти ты, может, и прав. Су Юна убил не ты. Су Юна убил Тэй Шу. И если ты жаждешь справедливости, ты должен идти и отомстить своему врагу. За брата. За Су Юна.»       Это было большим искушением – вновь сразиться с генералом и избить его за то, что тот сделал. Знает Тэй Шу или нет, это будет ударом – увидеть ученика, которого ты убил, живым. Возможно, Тэй больше не сможет убить его. А, возможно, сможет с большей лёгкостью, в ярости желая, чтобы ученик наконец исчез.       Лю Вэй не мог так рисковать. Тэй Шу слишком силен.        «Я не могу поступить так глупо, – возразил дракон голосу. – Су Юн как-то сказал... «У меня одна жизнь». Тогда я не понял, что это значит, но сейчас я понимаю. Мы никогда не знаем, как всё закончится. Возможно, у нас действительно есть всего одна жизнь. В конце концов, после перерождения мы станем чем-то новым. Возможно, забудем то, что было здесь. То, что было важным здесь. Но пока я помню, я хочу исполнить свой долг. Я хочу остановить учителя. Я злюсь и ненавижу его. Но если я просто приду и умру, как последний дурак, в этом не будет ни отмщения, ни справедливости... Эта жизнь, подаренная мне Су Юном, должна...»       Лю Вэй не успел закончить свою мысль, как вдруг его разум сотрясло болью. Вкрадчивые мысли начали изводить его, а тело стало непослушным. Он ощутил на себе неимоверное давление, но оно не было демонической природы. Это было нечто знакомое, благостное и светлое... Нечто, с кем Лю Вэй уже соприкасался, что видел и чувствовал на себе.       Пламенную душу сжало в тисках. Незримая рука показалась ему камнем, а затем Лю Вэй ощутил возвышенную ауру, осознав, что это нечто... Божественное?..       Лю Вэй схватился за голову. Он никогда не противился божественной воле, но сейчас настойчивость богов показалась ему страной и враждебной. К сожалению, Лю Вэй мог упорно сопротивляться демонической воле, но не божественной. К ней его разум был уязвим и восприимчив, ведь Лю Вэй всегда открывал перед Небесными Владыками душу, был честен и верен.       Божественная воля без труда переломила его решимость. Лю Вэй попытался воспротивиться словам, сражаясь за своё право вершить свою судьбу самостоятельно, но божественное воздействие просто стиснуло его в тиски и подчинило себе.       «ТЫ ПОЙДЁШЬ!»       Это была не просьба. Это был приказ, грубым шёпотом влитый ему в голову. Лю Вэй осознал, что сами боги жаждут, чтобы он ещё раз встретился с господином Тэем Шу.       От божественного голоса не исходило тепла. Он звучал злобно, нетерпеливо и раздражённо, но Лю Вэй вдруг допустил и вознадеялся, что боги решили протянуть ему руку помощи. Долгое время он был все равно, что изгоем, огорчившим владык неведомым деянием, но, выйдя на бой с демонопоклонником, не испугавшись врага, храбро борясь и умерев от его руки, возможно, он привлек внимание богов. После всех молитв жертва Су Юна не могла оказаться напрасной. Боги услышали его. Боги гневались, скорбя по Су Юну. Сегодня они хотят помочь.       Лю Вэй представил себе бой, в котором он сражается против предателя-демонопоклонника с божественной помощью. Представил, как сила богов восполняет разницу сил между ними и Лю Вэй обретает возможность отомстить. Перед глазами всплывали яркие сцены возможностей. Лю Вэй не верил, что Небесные Владыки могут желать ему зла. Он доверял им, хотя не мог быть уверен, что мысли, которые он слышит в голове, принадлежат ему. Может, их снова подменяли боги, воздействуя на его разум и лепя из него, как из глины, надежды на что-то светлое и лучшее, чтобы потушить пламя сопротивления и окончательно сломить его ради своих целей… Однако Лю Вэй верил, что эти мысли принадлежат только ему... Ведь только он был настолько наивен, чтобы верить в то, что боги желают ему помочь.