Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

Настоящее время. Окрестности дворца владыки Чжёнгью.

      Белио с упоением разглядывал обледеневший небесный чертог. Картина умиротворяла его пылкое сердце. Несколько дворцов тлели от пламени демонического владыки и продолжали обрушаться, складываясь, как карточные домики. Что могло быть прекрасней, чем наблюдать падение империи власти своего злейшего врага? К этой цели демоны шли не годы – тысячелетия, и вот наконец-то демоны одержали победу над богами, наконец эти гнусные твари перестали смотреть на них свысока и, хмыкая, отдавать приказы людям, посылая в бой вместо себя и не желая даже пошевелиться, чтобы принять бой... Ведь как удобно просто спустить на врага своих личных шавок, не пачкая рук, слабых созданий, упоенных лживой верой и готовых с религиозным безумством ненавидеть твоих врагов, самому же наблюдая с пьедестала сиятельного равнодушия. Герой победил? Что ж, приемлемо. Проиграл? Был слишком слаб и заслужил свою гибель. Боги безжалостно судили своих воинов, ставя им в укор поражения и затягивая узелки власти над людскими душами всё туже. Теперь эти «благородные», «возвышенные», «светлые» создания молили о жизни, стоя на коленях перед демоническими повелителями, никогда не боявшимся выйти в бой открыто. Боги не хотели умирать. Жалкие создания, они боялись смерти, боялись с одержимостью, цепляясь за дар существования с жалкой, свойственной смертным мелочностью, с недостойным божественных созданий отчаянием и откровенной трусостью. Белио испытывал к ним только презрение. Он ликовал, глядя на то, как погибал небесный мир. Чудесный пейзаж красноречиво говорил о том, что скоро их мечта наконец исполнится, а с последним богом падет вековое проклятье, и они станут свободны. Были все причины ликовать. Осталось не так уж и много статуй. С рассветом, как владыка наиграется с юным свидетельством божественного порока, все Небесные Владыки будут убиты. Тогда всё наконец закончится. Но отчего же на душе скреблось ощущение, что что-то не так?.. Бдительный защитник и верный воин, связанный клятвой со своим господином, каждый миг своей жизни стремился к тому, чтобы обезопасить и уберечь господина. Сердце не отпускала мысль, что владыка Юншэн в опасности. Пока не падет последний бог, всегда будет в опасности. У Белио кулаки чесались истребить оставшихся – ждать до утра было невыносимой пыткой. Сердце демона полыхало от злобы и фантазий о том, чем занимается Небесный Владыка наедине с богом.       «Мне он отказывал... – ревниво думал Белио. – Неужто владыку прельщает божественная невинность? Под ликом чистого создания таится суть порока светлейших… Но владыка так на него смотрел... Он точно возжелал провести с ним ночь!»       Белио это не нравилось. Однажды он уже пережил нечто подобное, когда из-за минутных развлечений владыка Илин отвернулся, отдалился и отверг его. Теперь Белио чувствовал соперничество с богом. Владыка Юншэн никогда не принимал в постель наложниц и наложников. Ему преподносили в дар исключительных умельцев, что могли подарить небывалые удовольствия, но владыка Юншэн всегда отказывался не то что от встречи – от прикосновений и взглядов других. За спинами его звали Каменным Сердцем и отчаялись очаровать. И тут появился этот бог, посмевший завладеть взглядом владыки! Возмутительно!       «Чем они там занимаются?! – возмущённо фыркал Белио, постукивая каблуками по каменной тропе и оставляя след из трещин. – Небось уже целуются! ПФФФФ! И пусть! Пусть боги узнают вкус демонического отмщения, когда их юное дарование раздвинет ноги перед демоническими владыкой и станет его рабом для ночных утех. Владыка его не выпустит. После стольких лет воздержания так просто не отпустит. Величайшее унижение божественного рода перед его уничтожением...»       Белио хотел, чтобы это было так. Чтобы Юншэн смотрел на Юфэя так же, как на всех богов, которых презренно ненавидел. Но его взгляд был совсем иным... Завороженным, томным, измученным, ожившем в незваных нежных чувствах, сделавших его уязвимым… А уязвимость не к лицу демоническому повелителю.       «Ему стоит унизить этого бога во всех возможных позах. Разорвать порочное создание.»       Белио злился и рычал, когда думал об этом. Где-то глубоко в душе он чувствовал, что за стенами небесных дворцов демонический владыка вовсе не пытает юного бога...       Не хватало только, чтобы он в него влюбился!        «Владыка Юншэн не допустит такой ошибки.»       Белио поморщился. Он всегда помнил, что когда-то Юншэн был человеком, а людям свойственна слабость. Только вот это был не тот момент, чтобы проявить её. Если бог сможет околдовать владыку своим телом, если вымолит освобождение для своих, позволив воспользоваться собой, чтобы насытить голод огненного волка, случится катастрофа. Все боги должны пасть. Все до единого! Лишь тогда они будут спасены. А если Юншэн поддастся милому личику и начнет кого-то жалеть...        «Нет. Владыка так не поступит. Владыка не глуп, понимает, что с этим богом стоит быть осторожнее, что боги гораздо коварнее, чем кажутся. Обманывать людей столько столетий... Водить за нос всех... Им нет веры!»       Белио нервничал. Эти беспокойства не давали ему расслабиться и просто наслаждаться мыслями о смерти владыки Чжёнгью и десятка других богов, записанных в злейшие враги. Главное зло свержено, но тени его не добиты. Белио успокоится, лишь когда все до единого Небесные Владыки будут уничтожены.        «Ещё и Илин ведёт себя странно.»       У верного слуги было достаточно поводов для беспокойств. Илин был верен Юншэну, именно он передал огненному волку власть над демоническим родом... Но за последние пять лет Илин изменился слишком сильно, и Белио с трудом узнавал своего прежнего хозяина. Илин шел рядом, с рьяной вредностью сшибая остатки нефритовых колонн ледяным хвостом. Держа одну руку за спиной, а вторую сжимая в кулак, он казался взволнованным. Обеспокоенным куда больше, чем полагалось.       «Он что-то скрывает,» – чувствовал Белио.       Их прошлый разговор ничуть его не убедил, и он продолжал наблюдать. Сердце демона не желало подозревать бывшего хозяина, но инстинкты обострились сами собой. Демоны чуют ложь. Они чуют слабости. А близкие друг другу создания и вовсе не могут не заметить перемен. Вопрос только в том, что таилось за ледяным, непроницаемым взором.       – Я представлял себе это иначе, – принес Белио, не сводя с бывшего господина настороженный, печальный взор.       – Мечты и реальность всегда далеки друг от друга, – спокойно заметил Илин.       – Не настолько.       Белио невольно уложил ладони поверх рукоятей клинков. Что-то в воздухе заставляло его оставаться настороженным. Какое-то до конца не ясное ему самому напряжение.       – Не жди, – прошептал Илин и прикрыл глаза. – Я не стану спрашивать. Мы множество раз мечтали об этом. Я знаю, какое ты видел будущее.       – Я все ещё не понимаю, зачем ты это сделал!       – Белио.       Голос Илина пытался прозвучать строго, но в нем отразилась лишь безмерная усталость. Держать в руках сердца богов и выдерживать их сопротивление было тяжёлой задачей даже для бывшего демонического владыки. Он просто желал, чтобы старый друг перестал вновь и вновь поднимать эту тему, но душа Белио была разорвана в клочья, и он не мог успокоиться. Его неизменно мучал всё тот же вопрос.       – Это ты должен был вести в бой армию. Не Юншэн. Почему ты отдал ему власть?       – Я был рядом с ним и сражался наравне с другими. Так какая разница?       – Разница есть!       Илин мотнут головой.       – Это не серьёзный разговор. Ты скулишь из обиды. Сам знаешь, как я к нему отношусь и кем он мне является. Исход событий был предрешен. Так должно было случиться.       Белио всё ещё не верил в эту отговорку, но сколько бы ни спрашивал, не слышал ничего нового. Раз за разом приходилось довольствоваться... Делать вид, что это его устраивает, потому что вытянуть из Илина правду он не мог даже клинком.       – Это не обида. Это нечто более глубокое. Эти Небеса должны были быть нашими, а ты подарил их человеку.       – Люди и боги отвергли его. Он демон, кем бы он ни был рождён.       Они замолчали, проходя мимо разрушенной статуи владыки Чжёнгью. Белио думал, что тема исчерпала себя, но Илин вдруг продолжил.       – Ты всё ещё служишь мне, – произнес он, пристально посмотрев на белого демона. – Я знаю, что ты склонил колени перед Юншэном только из-за моего приказа.       – Я был создан, чтобы быть твоим, – прорычал Белио. Глаза его были верными и несчастными. – Твоим и ничьим больше, ведь именно ты должен был быть единственным владыкой. Отдать трон человеку… Твой отец бы этого не понял.       – Это так, – спокойно согласился Илин, глядя на бывшего слугу и зря куда-то глубже. В саму его душу. – Но ты верен и ему, Белио. И ты ничего с этим не сделаешь. Ты увидел в нём то же, что и я.       Белый демон тихо зарычал. Его раздражало, что Илин был прав. Хотел он того или нет, он действительно привязался к «человеку». Грань стиралась. Юншэн стал ему ближе, чем должен был, былое пренебрежение и ненависть исчезли. Он зауважал господина. Но это не значило, что он был согласен с тем, как легко Илин отдал власть над своим народом другому. Он был не одинок в подобных мнениях, но владыке никто не посмел возразить, а Юншэн доказал, что достоин занимать своё положение.       – Юншэн привел нас сюда, – продолжил свою мысль Илин. – Мы победили. Это главное.       – Но ты не выглядишь счастливым, – заметил Белио. – Будто ждёшь чего-то.       – Рассвета. С ним всё решится.       Белио почувствовал, что бывший господин говорит правду. Смягчился. Он не привык быть таким строгим с Илином, но за последние года из их отношений ушла былая близость. Белио скучал по времени, когда сидел у ног господина, когда Илин гладил его по волосам и доверял доставлять ему удовольствие. Тогда они были близки, словно супруги, роднее кровных родственников, ближе лучших друзей. Тогда они знали друг о друге всё и ничего не скрывали. А теперь между ними существовал Юншэн и какая-то блеклая, но очень скользкая тайна. А может, Белио просто не смог смириться с тем, что Илин не любит его. Сколько бы ни пытался, сколько усилий бы не прикладывал, он всегда был другом, а не любимым. Даже если... Даже если они столетия делили вместе постель. Это было чем-то естественным и обыденным для них, и у Илина уже давно не вызывало чувств, тогда как Белио не мог без этого жить. Его верная служба хозяину изменилась слишком сильно и пусть он уже не один месяц служил господину Юншэну, он тосковал по тем обязанностям, что связывали его с Илином, по их ритуалам, близости и играм. По холодным рукам, что гладят по голове. Мягким коленям, на которых так уютно лежать…        «Никогда бы не подумал, что буду чувствовать себя... Как смертный.»       Белио вспомнил вдруг, как однажды зашёл в покои владыки Юншэна и увидел его терзания. Каким отчаянным и безутешным он был. Тогда Белио впервые признал нового хозяина. Увидел в нём что-то... Родственное. Они оба скорбели. Только Юншэн – по мёртвому возлюбленному, а Белио по мёртвой любви.       Если это и правда было любовью, а не привычкой и долгом... Белио не знал. Он был создан, чтобы служить Илину, провёл подле него всю жизнь и не знал иного. Любить своего господина, почитать его, кланяться ему в ноги, делать массажи, ласкать, развлекать – это было его обязанностями, но он никогда не испытывал из-за них тягот. Это было удовольствием и спокойствием, работой и долгом. Он не уставал, не скучал, всегда честно и верно выполнял все поручения. Он верил, что так будет всегда... И всё ещё мечтал вернуть прошлое, пусть отказ Илина нанес болезненную рану на душе. Белио был готов простить. Был готов забыть этот сомнительный эпизод его правления и просто продолжить служить. Но он не стал бы просить сам. Теперь он служил Юншэну и преклонил пред ним колени. Он не мог предать его. Такой нерушимой была его верность клятвам. Таким его создали.       Белио мучился. Он хотел, чтобы всё стало, как прежде, но как раньше больше никогда не будет. Он понимал это. И всё же, всё ещё чувствовал долг перед прошлым владыкой. Память и чувства уязвляли его душу. Снижали недоверчивость, прощали обиды. Когда Илин смотрел на него добродушно и спокойно – совсем как раньше – ему хотелось верить, что тревоги и опасения лишь следствие усталости после боя, морального и физического истощения. Белому демону крупно досталось. То, что Белио не подавал виду, лишь показывало его твердый характер. Илин тоже был истощён, а ведь продолжал держать сложнейшее заклинание, удерживающее в плену богов. Его потрясывало от напряжения. Илин держался, как мог, но могучие чары сильно истощили его. Ему было не просто тяжело – больно. Но Илин был выше того, чтобы показывать свою боль.       «Я глупец. Конечно, мы все ждём рассвета и решения Юншэна. Илину просто плохо... Это не подозрительность, это... Боль. Надеюсь, он растерзает это пёрышко и отдаст приказ продолжать казни. Для нас каждая секунда ценна.»       Белио считал приказ Юншэна полной глупостью и недопустимым эгоизмом. Владыка ведь знал, как тяжело Илину! И все равно тянул время ради бессмысленного допроса. Какого-то личного развлечения...        «Поторопить бы его...»       Но верный слуга не смел, а господин бы всё равно не послушал. Занял двух недовольных слуг, чтобы они не мешались под ногами, и вот они шли к божественным архивам, чтобы поискать информацию про юного бога.       «Владыка решил разделить это развлечение с нами, но это совсем не весело! Никакого удовольствия! Только пытка временем. Кинул бы нам Сяолуна на растерзание – ещё куда не шло. А не вот это вот!»       Демоны ждали этого мгновения триста лет, и когда достигли, когда разорвали почти всех богов на куски, Юншэн вдруг решает сделать паузу в веселье! Для кого-то – повод резвиться всю ночь, для кого-то – мука. Хотелось, чтобы всё уже просто закончилось, а демоны единолично правили Небесами, сделав их своим новым домом.       «Надо было прибить этого бога самому! – оскалился Белио. – Одним больше, одним меньше. Владыка бы все равно не заметил. Рршш.»       Белио недовольно вильнул хвостом, затем вновь узрел страдания, отражающиеся в глазах бывшего хозяина, и невольно спросил, не выдержав:       – Я могу помочь? С этим заклинанием?       Илин лишь улыбнулся. Он вытянул руку и с прежней теплотой похлопал демона за ухом.       – Не затевай старую песню. Этого будет достаточно.       – Я серьёзно! Ты знаешь, я не уступаю тебе в силе! Я сдерживал тебя, когда...       – Ты едва стоишь на лапах, – строго напомнил Илин.       Белио гордо хмыкнул. Он носил обычную обувь, но ступни его имели крупные розовые подушечки и четыре пальца, как у волка. Покрытые шерстью до половины голени, лапы напоминали надетые на ноги носочки. Белио всегда смущался, когда господин про это упоминал. Не потому, что стеснялся своих лап – потому что эту особенность видел лишь владыка Илин, и это откровение было интимным. Служило символом их связи и сотни связывающих их тайн. Белио тоже знал, что Илин таил под одеждой... Но он никогда не говорил об этом вслух.       – Я стою твёрдо, – гордо возразил Белый Демон. – И если у меня есть возможность помочь владыке и его делу, я обязан!..       – Я справляюсь, – мягко заверил Илин. – Хочешь помочь владыке – отыщи то, что он попросил.       Белио сжал рукояти клинков покрепче и воинственно хмыкнул.       – Легко! Я – ищейка. Для меня это не составит никаких сложностей!       Белио гордо задрал нос.       – Я бы на твоём месте не рассчитывал, что перерыть небесные архивы – плевое дело, – холодно заметил Илин. – Боги лгали больше, чем жили. В архивах полно текстов, но владыку интересует лишь правда.       – Думаешь, они бы стали лгать своим же?       Илин презрительно сморщился.       – Боги лгут всем. Они не сказали Юфэю, кто его родители. Что плохого в именах? Если они мертвы или наказаны, это не должно быть тайной. Но они скрывают. Это значит только одно – за его рождением сокрыта тайна, в которой замешан кто-то из высших кругов. Возможно, он действительно сын Сяолуна или Чжёнгью. Или этой парочки. Создали Юфэя вне правил, а затем решили прикрыть себя...       Илин сморщился ещё сильнее.       – Что за мерзость – запрещать воплощать детей! Боги в очередной раз подтвердили свою гнусную натуру!       – Или, раз его оставили в живых после запрета... – продолжил размышлять Белио. – Юфэя создали для какой-то конкретной цели?.. Как секретное оружие? Как нечто... Особенное?       Илин серьезно задумался над его словами.       – Не просто так – это явно.       Демоны переглянулись. Им и самим вдруг стало интересно, что это такой за бог, что смог очаровать владыку Юншэна своей красотой, что переменил его настроение, что не помнит своих родителей, хотя все демоны знают, кто их воплотил – знают сердцем. Ещё и готов пожертвовать собой, уверяя в своей глубокой грешности, тогда как все боги – высокомерные мерзавцы и лжецы, не признающие своих ошибок и заслуживающие гибель за свои деяния.       – С этим богом всё не так, – хмыкнул Белио, нахмурившись. – Я всю библиотеку по камушкам разнесу, но найду ответ!       – Юфэй опасен, – прошептал Илин, вспоминая, как настроение Юншэна менялось в близости с ним. Тьма, клубившаяся на его сердце, отступала... А сейчас демонам это было не кстати. Нужно было любой ценой закончить начатое. – Лучше вернуться поскорее.       Слуги не могли прийти к владыке с пустыми руками, так что нужно было как можно скорее отыскать нужные документы. Появление бога вне запрета должны были задокументировать. Оставалось надеяться, что эти записи не пострадали во время войны.       «Нет. Такое... Такое боги должны были хранить под семью печатями. Мы найдем ответ!»       Белио обрёл решимость, а затем краем глаза заметил, что у замороженного владыки Шуо застыл воин и выжидающе, бесцельно стоял, пялясь в одну точку и уложив ладонь на древко трезубца. Белио показалось это немного странным, ведь обычно Шуншун так себя не вёл... Но пролитая кровь богов сводила демонов с ума, так что он решил, что Шуншун просто жаждет конца, как и они с Илином.       «Подожди, друг. Уже скоро. Очень скоро. А если что-то найдем... То гораздо быстрее, чем кажется. Юфэю лучше иметь тёмный секрет за спиной, и тогда... Его смерть будет быстрой.»