Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэну не терпелось услышать историю бога. Растягивая время, он только мучил себя. Сколько они уже провели вместе? Прошло несколько часов, а Юншэн так и не начал свой допрос. Даже не приблизился к нему. Всегда находились обстоятельства, что вынуждали его откладывать главные вопросы и сложные темы. Юншэн разгуливал вокруг да около. Он вынюхивал, познавал, узнавал и проникал глубже, но сокровенного коснуться он был не в силах. Одновременно желал узнать правду и боялся её. Вся магия их встречи растает, как только случится этот разговор, как только Юфэй сознается в грехах... И кто знает, что натворил этот хрупкий, измученный бог.        «Он не сделал ничего плохого.»       Юншэн был уверен, что вся греховность доброй души заключалась в непослушании жестокости. Это было бы похоже на него... Похоже на Су Юна, что переживал из-за нарушений правил учителя, но на самом деле жил честно и по совести, никогда не обманывая ни себя, ни окружающих, и не позволяя себе переступать через нравственные законы. Су Юна невозможно было заставить сделать что-то плохое. Он подходил через наказания учителя, но оставался собой. Юфэя заперли в подвале. Не позволяли общаться с другими богами. Он жил во тьме и одиночестве. Неудивительно, что он возражал против этого. Многое терпел, но что-то... Что-то просто не смог дозволить. Боги жестоки. Доброй душе... Рядом с такими монстрами ему приходилось выживать, пряча себя внутри.       Юншэн разглядывал Юфэя, не в силах отвести от него взгляд. Небожителя это смущало. Юный бог прижимал ладонь к груди, второй рукой сжимая запястье. Ему было очень неловко. Очень сложно. Больно. Юншэн терзался от мысли, что это он мучает его, что это по его вине Юфэй дрожит от холода, а сердце его стынет и замирает во льдах демонических чар. Хотелось освободить его, но осторожность приказывала ему отставить жалость. Это ведь враг... Это бог, которого он должен убить, чтобы спасти свой народ.       Сейчас этот поступок уже казался немыслимым. Юншэн не мог себе представить, как убивает нечто, что выглядит, как Су Юн. Кем бы ни был Юфэй, убить его... Юншэн бы не смог. И чем дольше он растягивал прелюдию разговора, тем сильнее увязал в своей симпатии к небожителю. Он тянулся к нему душой. Каждое его слово, движение, его боль... Он чувствовал его, как родного, а когда Юфэй погладил его за ушком, так и вовсе... Растаял. Мрак отступил с души, и впервые за долгие годы он мыслил без давления энергии инь на разум. Был собой. И эта чистота была так приятна! Все новые и новые лучики света опускались на душу. Юфэй подарил ему покой. Он... Очистил его. Всего одним прикосновением он усмирил его злобу и пробудил человечность. Такой светлый, добрый и понимающий... Как можно причинить ему вред? Как можно сгубить? Только глядя на это совершенное создание, он хотел его защищать... Уберечь, приласкать и утешить.       «Но это не Су Юн, – напоминал себе Юншэн. – Су Юн умер. Это другое создание. Доброе и светлое.»       Невыносимое осознание. Спутанное мышление. Юншэн не мог понять, что происходит, боялся допустить, боялся зря надеяться, боялся обмануться и обжечься. Но как хотелось ему довериться... И дело было не в пленительной нежности и похожести тела. Из тысяч копий Юншэн бы без сомнений узнал настоящего Су Юна. Дело было в душе. В том, как внутри они были поразительно похожи, как говорили, двигались, страдали... И Юншэн не мог этого понять. Боялся сделать этот шаг вперёд, просто спросить напрямую и перейти к немедленному, ожесточенному допросу, заставить признаться в том, кто он такой и почему так похож на развеянную душу, почему даже в такой ситуации находит силы на понимание и прощение. На доброту и тепло. Этот ангел... Прекрасный, измученный бог, которому хотелось молиться. Которого хотелось спасти. И мучать его прошлым, заставлять говорить о своей боли казалось таким же чудовищным, как продолжать сжимать ледяными тисками его сердце.       Юфэй собирался с силами. Он очень старался выстроить в голове мысли, чтобы рассказать то, что никогда никому не мог поведать... Но может, это действительно то, в чем он нуждался всю жизнь – честная, искренняя исповедь. Освобождение. Юфэй считал себя грешником. Он готов был умереть, лишь бы своей жизнью уберечь других, но в то же время пытался сбежать. Его тусклый взгляд уже давно лишился надежды. Он утратил смысл жизни и существовал лишь благодаря сокровенному обещанию, данному кому-то мёртвому и горячо любимому.       Юфэя никто не слышал. Ему никто не верил. Его бросили во мрак, лишили права голоса, отобрали право быть богом. А это доброе создание защищает этих злодеев! После всего... Защищает. И он не посмеет ныть. Не посмеет плакать. Не посмеет обвинять кого-либо или даже просить о помощи. За всю свою жизнь он никому не мог открыть правду, потому что не существовало никого, кто мог бы её услышать, и даже тому созданию... Тому, кому он так пламенно был верен, кого беззаветно любил и кого оплакивал... Даже ему не мог открыть всего до конца. Камень на его душе... Боль, что извела его... Что сломала... Она была так глубока и неприкосновенна, так чудовищна, что напоминала открытую, разорванную рану. Словно там, в груди, должно было быть что-то ещё, но Юфэй утратил это в боли, потерял кусок себя, слово у него вырвали сердце, плоть, кусок души, и он жил, пытаясь цепляться за последние остатки того драгоценного, что у него было... И что существовало где-то в прошлом без шанса и возможности вновь обратиться реальностью и принести освобождение. Может... Может, если Юфэй смог бы об этом рассказать, он смог бы и отпустить. Смог бы признаться не только демону, но и самому себе, что медленно умирает на мертвых Небесах, и что то, что случилось в его жизни, уничтожило его, и он не может справиться с этим один. Может, именно разговор сможет его спасти. Когда всё дошло до черты невозврата, когда вокруг не осталось тех, кто мог помешать ему высказаться, тех, кто осудил бы его... Может, лишь у края бездны он может обрести спасение.       Юншэн хотел бы выслушать его и подарить освобождение. Он не мог смотреть на муку Юфэя. Чем дольше шел с ним плечом к плечу, тем роднее к нему относился. Тонул в его боли, разделяя ее. Чувствовал, что он никак не может быть злодеем. Слишком искренний, слишком трогательный, слишком слабый, чтобы что-либо изменить... Мог быть игрушкой в руках жестоких учителей, но не оружием, что ранит своим лезвием. Юфэй изящный, мягкий и шелковистый, как лента, повязанная пышным бантом на вьющихся волосах. Он не способен навредить и травинке – шел, ступая только по садовым камушкам. Слабый и обессиленный, Юфэй без конца думал о других. Такое чудо не могло быть злом. Пред демоническим владыкой ступал истинный бог, единственный, кого он был готов признать.       «Я никогда не изменю тебе, Су Юн. Скольких бы похожих на тебя я не повстречал, моя любовь принадлежит только тебе. Во веки веков я чту и люблю тебя. Благодарю за каждый вздох. Юфэй никогда не станет заменой тебе, я даже не смею помышлять о том. Я никогда не приму никого другого, никаких подделок и замен. Но, я уверен, ты бы хотел, чтобы я выслушал его. Хотел бы ему помочь. У тебя доброе сердце.»       Юншэн не смел торопиться. Он подстроится под темп дрожащего бога и шел с ним нога в ногу. Явно мог идти быстрее. Желая узнать тайну, был готов мчаться. Боясь найти ответ, не спешил. Впереди была целая ночь, и она была предоставлена им. К тому же... Юфэй не бежал от допроса, не увиливал от взгляда демонического владыки и не помышлял дурного. Он честно готовился поделиться откровением, борясь со слабостью, заставляя деревенеющие ноги ступать вперёд. Сжался, бедняжка, но ступал по камушкам и робко поглядывал на цветы, боясь посмотреть на владыку. Юншэн не пугал его, но волновал встревоженное сердце.       Шаг Юфэя становился всё более тяжёлым. Юншэн волнительно поджал уши и вытянул к нему руку, боясь коснуться, но не в силах смотреть на муку прекрасного создания.       – Обопритесь. Так будет легче.       Юфэй застыл и решительно посмотрел на протянутую ладонь. Острые когти говорили об опасности демонической сущности, но галантность жеста – о мягкости души демонического владыки. Они должны были ненавидеть друг друга, но отчего-то так берегли чувства друг друга...       Юфэй трогательно дрогнул. Душой потянулся к ладони, даже отнял нерешительную руку от запястья, но затем сцепил пальцы крепче.       – Я не стою Ваших тревог, владыка. Прошу, ступайте вперёд. Я догоню.       – Ты еле идёшь, Пёрышко, – мучительно заметил Юншэн, смочив горло слюной. Каждое слово в напряжении разговоре давалось с трудом.       – Моя боль – не повод нарушать божественные законы, – осторожно заметил Юфэй.       – Здесь нет богов. Тебя никто не осудит.       Юфэй прижал ладони к груди и болезненно сморщился, словно прикосновения причиняли ему боль .       – Но есть... Всё ещё есть законы сердца. Я хотел бы касаться только... Только одного создания.       Юншэн понимал это желание. Он испытывал то же в отношении человека, которого любил, и не желал касаться чужих. Гонял от себя всех демонов, что искали с ним близости.       – Но за ухом... Всё же погладили, – осторожно заметил Юншэн.       Юфэй легонько кивнул, смяв губы. Покрытые инеем ресницы трогательно дрогнули в недосказанности. Это сложно было описать.       – Хотел… Уберечь. От тьмы. Мрака... Ярости. Исцелить.       «Добрый... Но ему тяжело. Непорочный, но позволил коснуться себя трижды.»       – Тогда я просто буду рядом, – прошептал Юншэн, но не убрал руки. – Если будет слишком сложно, это не будет прикосновением. Это будет моим желанием уберечь и защитить.       Юфэй робко покраснел.       – Вы совсем не должны...       – Вы тоже не были обязаны. И всё же, Вы коснулись меня, хотя запретили себе это. Все же прогнали ярость, хотя сами страдаете от боли. Все же добры ко мне, хотя я вторгся в Ваш дом и вершу здесь правосудие.       – Мой дом... Далеко, – прошептал он тихо и бессильно. Измученно. – Быть может, вернуться туда я уже бессилен, быть может, ни отыскать, ни увидеть не могу. Но сердце моё не здесь. Здесь лишь моё тело. А то, что Вы делаете... Неправильно. Зло и жестоко. Поэтому я хочу... Помочь Вам понять. Боль ведёт Вас во мрак, но это не тот путь. Не тот путь, что подходит Вашему сердцу. Должно быть, Вы неправильно поняли...       Юншэн нахмурился.       – Невозможно неправильно понять убийство.       Юфэй силился что-то сказать, но так и не нашелся с мыслью. Задрожал, болезненно прижав ладони к груди.       Юншэн переживал за него.       «Где Илин ходит, когда он нужен?»       Юншэн сосредоточился, отыскал ауру ледяного демона и приказал ментальной связью:        «Вернись ко дворцу владыки Сяолуна. Немедленно!»       Прежде чем Юншэн успел осознать, что хотел приказать слуге, уже знал, что хочет освободить Юфэя от заклятья. Он был готов взять ответственность, если что-то пойдет не так... Но он знал, что Юфэй не способен кому-либо навредить. Как и Су Юн, он не умел сражаться, отказался от создания божественного оружия и был светлым огоньком доброты. Он не нападёт даже во спасение своих. Он и говорить-то едва может... И дело не только в ледяных чарах.       Пока демон думал об этом, Юфэй собрался с силами и прошептал:       – Но, может быть, есть шанс найти понимание. Вы хотите... Послушать… Хотите… Меня…       – Я хочу услышать, – решительно подтвердил Юншэн.       – Потому...       Юфэй отнял от груди руку, а затем волнительно поднес ее к ладони демона. Не накрыл ее, но держал рядом.       – Я не приму помощи, но приму намерение. Так души шагают навстречу друг другу и так... Даже те, кто очень далеки, могут услышать тихий голос правды. Того, что на самом деле лежит за... Болью и страхом... Просто показать себя.       Юншэн почувствовал невероятную энергию, исходившую из слабой руки. Так знакомо... Горячо и пленительно, он чувствовал через доверие бога биение его сердца и дрожь души. Ответил на чистое намерение, позволив Юфэю почувствовать отголоски его чувств. Между ними установилась энергетическая связь и потёк жар.       – Аамммхх...       Юфэй совсем не ожидал этого волнующего чувства, но принял жар демона храбро. Лишь тихо простонал.       Юншэн смотрел на него очарованно и уязвимо.       «Он даже постанывает, как Су Юн… И ментальное прикосновение... Это родное чувство...»       Юншэн поборол свою робость и стал решительней. Он давно так не млел. За прошедшие три года он огрубел, окреп, повзрослел, возмужал... С Су Юном всегда вёл себя робко. Хулиганисто, но все же по-юношески наивно. С Юфэем все было иначе. Это был не его мужчина, а он уже не был тем мальчиком, которого могли водить за нос боги. На мгновение Юншэн напомнил себе, что с ним сотворил Сяолун – учитель Юфэя, но затем вновь посмотрел на страдающее создание и обрел решимость его освободить. Не навсегда. На время их разговора. А там... Все зависит от исповеди Юфэя. Быть может, он не лгал и действительно совершил что-то, за что чувствует себя грешно. Когда кончики пальцев бога открыто позволяли коснуться себя, когда приняли его поддержку, сомневаться в нем было просто глупо. Юфэй был как на ладони – честный, бескорыстный, бесхитростный. Не такой, как другие боги, от которых отрёкся Юншэн. Став демоном, он похоронил свою веру, и теперь ни один бог не мог затуманить ему рассудок. Юфэй бы не одурманил его, не очаровал. То, что он чувствовал, было его чувствами. Его верой.        «И что, всё же, связывает их?.. Я не верю в такую случайность!..»       – Слишком горячо? – спросил Юншэн осторожно, заботливо. – Мой дух может обжечь...       – Тепло, – прошептал Юфэй. – От души... Тепло.       Он прошептал это с какой-то странной, томной ностальгией. Будто когда-то знал, что такое возможно, но уже не верил, что однажды испытает вновь.       – Держитесь покрепче. Это пламя поможет Вам продержаться.       Юфэй изумлённо захлопал ресницами, не понимая, но чувствуя, что намерения демона искренни, и следовал ладонью за рукой владыки, осторожно вышагивая вперёд.       Они шли неспешно, словно это был не путь к допросу, а ночная прогулка двух мужчин на свидании – слегка неловкая, но довольно близкая. Юншэн держался рядом, и Юфэй чувствовал, что он готов в случае чего поймать его. Это придавало сил и бесстрашия, хотя его очень-очень давно никто не ловил.       Юфэй прекрасно держался. Даже измученный заклятьем, он сохранял божественное благородство и стать. Был прекрасен, как свет тусклой, нежно мерцающей на краю небес звёзды. Особая искорка, которую хотелось беречь.       Их руки двигались в унисон, не позволяя себе лишних движений. Они не теряли связи, легко подстроились друг под друга, словно прежде часами прогуливались под руку. Это грело и изумляло обоих, превратило прогулку в сказку, но ровно до того момента, как они подступили к лестницам дворца. Идти вверх гораздо тяжелее, чем прямо, а Юфэй так ослаб, что Юншэну за него было страшно. Он и сам запереживал, боясь стать обузой и доставить неприятности.       – Лестница… – прошептал он с лёгким волнением, но упорством.       – Вас понести? – простодушно предложил демон. Возможно, он оскорбил бога этим предложением, но боялся, что не сможет вытерпеть потуги бога карабкаться по бесконечным ступеням. Слишком высоко.       – Нет, нет! Что Вы!       Юфэй покраснел, вяло противясь. Он гордо шагнул на ступень выше, борясь с собой и показывая характер.       Юншэн не стал настаивать, и молча последовал за ним, но уже на третьей ступени Юфэй не смог поднять ногу достаточно высоко и запнулся за уголок ступени. Он качнулся, отдёрнул руку от демона, боясь рухнуть, и едва устоял, сохраняя природную божественную грацию.       Юншэн хотел прийти на помощь, но чувствовал, как мечется и страдает душа небожителя, как унизительно это будет для него – просить помощи в таком простом действе у врага.       «Я не могу ранить его душу. Лишить его мужского достоинства.»       Сцепив зубы, демон поджал уши и терпеливо шагнул следом.       Юфэй храбро продолжил идти, но следующая ступенька вновь не дала ему покоя. Юный бог не справился и чуть было не упал. Юншэн вовремя поймал его за рукав одеяния, возвращая на место, словно котенка за шкирку.       Тут он смолчать уже не смог.       – Позвольте помочь Вам!       Голос демона прозвучал настойчиво и пылко.       Юфэй робко свел ноги вместе и застыл, пытаясь отдышаться. Лёд внутри сдавливал не только сердце. Было тяжело дышать. Он боролся за каждое своё движение, каждый вдох.       – Я могу идти, – упрямо прошептал Юфэй и снова попытался взять высоту. На этот раз вышло, но вымученно.       Юншэн нахмурился, глядя на то, как юноша влачит за собой вторую ногу. Юфэй снова зацепился за ступеньку и потерял равновесие. Лишь чудом не упал!       Демонический волк вился вокруг бога с тройным беспокойством, не зная, чем помочь. Юфэй слишком гордо сражался со слабостью сам.       – Вы убьетесь! – беспокойно воскликнул он. Смотреть на потуги бога бороться с собой было слишком больно.       Юфэй мотнул головой.       – Бросьте, владыка! – он изобразил на губах неловкую улыбку. – Я ведь небожитель. Со мной ничего не случится. Даже если упаду... Любая рана заживёт. И шрама не останется!       – Это не значит, что надо себя калечить! – нахмурился Юншэн, яростно виляя хвостом.       – Всё хорошо. Немножко поболит и утихнет. Я совсем не боюсь...       Бог не успел закончить фразу, как ноги его подогнулись. Юфэй сам не понял, как ослаб. Зажмурился, приготовившись к удару, но в следующее мгновение раздался звук трепещущейся на ветру ткани, а за ним наступило тепло. Боли не последовало. Только нежность. Две надёжные руки, когтистые, но поразительно ласковые, прижали упрямого бога к себе.       К сердцу.       Юфэю перехватило дыхание. Он взволновался, покраснел и обомлел, но оказался не в силах сопротивляться демонической нежности. Притих, принюхиваясь к плечу, тогда как Юншэн расставил руки так, чтобы не касаться непристойных мест. Придерживая бога под колени, второй рукой он держал его плечи, а голову бога уложил себе на грудь, прижимая, как ребенка.       Юфэй притих, прислушиваясь к тому, как оно бьётся. Громко. Непокорно. Пламенно. Такое горячее... Такое пылкое... Доброе.       Юншэн застыл, молча наблюдая за тем, как Юфэй жмётся к нему. Прильнул без страха, пусть с неловкостью, но вдруг пригрелся и совсем не возражал. Сложил слабые руки на груди и слушал биение сердце демона, страдая в невообразимой смеси эмоций. Боль в его глазах была гораздо более глубокой, чем от одного лишь холода. С ним происходило что-то гораздо более мучительное...       – Пёрышко?..       Юншэн покрепче ухватил его, прикосновениями давая понять, что не собирается обижать, что заботится. Не спрашивая разрешения, понес наверх, ведь уже получил разрешение. В тот миг, когда Юфэй вытянул к нему руку, он дал безмолвное согласие на заботу о себе, показал доверие. Юншэн не оскверняет его – он лишь помогает преодолеть тяготы и трудности. Больше он не отпустит, пока они не окажутся в безопасности.       – Потерпи немного. Скоро доберёмся до тепла.       Юфэй не ответил. Он потерся щекой о грудь демонического владыки, а через мгновение на его глазах выступили слезы.       Юншэн растерялся, не понимая его, но в то же время чувствуя, как укрепилась их духовная связь. Между ними что-то происходило – что-то безмолвное, сентиментальное, настоящее, что связывало их души. И вот Юфэй доверчиво жался к его груди и плакал, а следом его слабая рука соскребла ткань одеяния на животе демона. Уязвимое место, но Юншэн позволил коснуться себя там. Даже не вздрогнул, с волнением наблюдая за тем, как нежное создание плачет в его руках. Так расчувствовался... Хотелось утереть его слезы. Хотелось не просто держать его на руках, а обнять, но тогда бы Юншэн пошел против себя, а он не мог. Как бы бог ни был похож на Су Юна, он не был им, и потому демон не смел бы переступать черту заботы и близости.       И всё же, видеть его слезы – невыносимая пытка.       – Пёрышко... Прости, что коснулся. Я не хотел, чтобы ты упал. Знаю, не нравится, но потерпи немного. Отнесу в безопасность. Тут недалеко, ты и не заметишь. Не плачь из-за этого. Я не хочу обидеть тебя. Правда.       Юфэй моргнул, проронив ещё две слезы.       Скрёб пальцами черный наряд.       – Я, наверное, схожу с ума, владыка... – отчаянно простонал бог. – Наверное... Слишком долго... Не чувствовал тепла... Но это чувство... Отчего-то так похоже на то самое... Самое близкое и родное... По чему тосковал... По кому... Вы так похожи... Так...       Юфэй сжался и отчаянно заплакал. Он скорбел очень долго, но до сих пор не мог пережить утрату. Смерть разорвала в клочья его душу, а даже маленький кусочек тепла тронул его душу. Сделал его таким уязвимым. Эту дрожащую, истерзанную душу так давно не кормили добротой, что даже в демоническом владыке он был готов искать толику утешения. Видеть что-то забытое...       Юншэн осмелился прижать его к груди, чувствуя, как тело отзывается родным ощущением. Его сердце принимало Юфэя. Так странно... Они ведь только встретились. Но оба цеплялись, тоскуя по старой любви. Будто это прикосновение возвращало их в далёкое прошлое... Давало возможность вновь ощутить забытую близость с теми, кто уже давно мертв.        «И какое ещё доказательство тебе нужно?»       Сердце тянулось к Юфэю. Юфэй тоже что-то чувствовал... Стал бы бог так жаться к чужим рукам? Су Юн бы никогда и никому не позволил... Никому, кроме него... Раз сердцем чувствовал их близость, раз плакал, едва касаясь его...       «КАКОЕ ЕЩЕ ТЕБЕ НУЖНО ДОКАЗАТЕЛЬСТВО?!»       Так хотелось поверить. До отчаяния. Но Лю Вэй перестал верить в чудеса. Боги не дали ему дышать. Они обрекли его и прокляли на несчастье и вечное одиночество.       «Что, если Сяолун всё же смог создать Су Юна заново? Если собрал осколки его души и сотворил из него это создание?..»       Юншэн печальным взглядом смотрел на дрожащего бога.       «Но Сяолун ведь сказал, что это невозможно...»       «Брось, он тебе лгал. Все боги – лживые твари. Он мог создать его за твоей спиной. Создать для своего удовлетворения. Для услады своих глаз.»       «Да, но... Я не отдал ему искру. Илин сказал, это самый главный кусочек смертной души. Без неё он бы не воссоздал... Восстановить нельзя... Развеянное не собрать даже богам, иначе они обрели бы вечное бессмертие. Су Юн лежит в могиле. Его нет. Но почему сердце так несогласно? Так трепетно тянется к этому богу?..»       – Кто ты?.. – бессильно прошептал Юншэн, крепко держа в объятьях.       – Я...       Юфэй постарался ответить, но жар страдающего сердца обогрел его, и он прикрыл глаза, теряя последние силы. Боролся с заклятьем, слишком слабый, чтобы выдержать его давление. В сравнении с другими богами... Теми, что показали в бою невообразимую силу, он был таким уязвимым и беспомощным. В нем было всего ничего энергии ян, но зато она была такой светлой и чистой. Непорочное создание, кое никто не смог бы очернить. Даже демонический владыка.       Юфэй притих, прикрыв глаза. По его щеке стекла последняя слеза, и он задрожал с новой силой. Дышал, но его состояние становилось все хуже.       – Держись, Пёрышко. Можешь не отвечать. Сейчас...       Юншэн прыгнул и одним махом перемахнув десятки ступеней, оказавшись у входа во дворец. Высвободив силу, он мощным шквалом энергии отворил врата и внес Юфэя божественный замок. Сместил руку к лопаткам и бережно начал греть замёрзшее сердце своим теплом, проникая в бога магией – безвредной и доброй, надеясь, что так сможет обогреть и облегчить его страдания.       – Аааамммххх...       Юфэй простонал, почувствовав магию демона в себе. Он был слишком слабым, чтобы противиться, да и не стал бы – он был честен, когда сказал, что отдаёт себя демоническому владыке. Даже если бы тот решил воспользоваться его телом, ради спасения богов... Юфэй бы стерпел и такое унижение. Лишь молил бы, чтобы его убили в самом конце. Чтобы не жить... С позором осквернённости. Но Юншэн о таком даже не мыслил! Он бы никогда не посмел себе такого. Это было дико. Несвойственно ему. Он хотел только помочь. Немножко погреть измученное сердце. И Юфэй чувствовал это. И Юфэй доверял, пусть это доверие было хрупким и опасным. Разбилось бы – он бы не выдержал. Но Юншэн надёжно держал его в своих руках. Увидел, как ножки Юфэя волнительно заерзали. Пламя демона придало ему сил.        «Хорошо.»       Юфэй немного отогрелся. На его щеках даже появился румянец, но на вопрос он так и не ответил, томно прижимаясь к груди мужчины. Юншэн не знал, что хотел услышать в ответ, потому больше не спрашивал. Не мучал создание, что само не могло понять, отчего им быть рядом так мучительно сложно.       «Могу я быть похожим на его возлюбленного? Единственного человека, что заботился о нем и подарил чувство счастья? Все одинокие люди одинаково тянутся к тому, кто может сделать их счастливее. Утешить их боль... А мы... Две души, что прошли через одно – боль и скорбь. Я чувствую это в нём. Так же, как в себе... Так ярко... Так больно...»       – Где покои Сяолуна?       – Что?..       Юфэй приподнял голову и открыл глаза. Дрожащий томный взгляд разбивал Юншэну сердце. Такой ранимый и уязвимый, но такой храбрый, готовый отдать всё...       Юншэн невольно сжал его покрепче и твердо повторил:       – Покои Сяолуна. Где они?       – Туда нельзя... – волнительно прошептал Юфэй, замотав головой.       – Для меня не существует слова «нельзя». Где?       – Господин Сяолун не разрешает...       Юншэн оскалился, едва услышав это проклятое имя.       – Ты меня не понял? Мне плевать на его запреты! Я его презираю и не собираюсь исполнять волю жестокого тирана, что держал ребёнка в подвале. Где его покои?       Юфэй затих, сжавшись. Юншэн усмирил свой характер и спокойно позвал его:       – Пёрышко...       Юфэй приподнял дрожащий взгляд.       – Почему ты защищаешь его? Он ведь мучил тебя. Он лишил тебя нормальной жизни. Сделал тебя несчастным. Даже богом тебя не признает, хотя ты чище всех созданий Небес. Я ведь вижу, как ты... Боишься его. Он тебя запугал. Вбил в голову какие-то глупости. Почему ты так добр к нему? Почему все ещё исполняешь его волю?       – Я не хочу... – прошептал Юфэй честно. – Семена зла сеять не хочу. Никого осуждать или ненавидеть... Не хочу. Не могу. Под болью своей я сжимаюсь, замираю и дрожу. Но мне не жаль себя. Ничего, если ранят... Больнее уже не сделают. Всё, что было... То единственное любимое уже забрали. Но в том я виноват сам. Не сберёг... И запреты нарушил... Если бы был послушен, моему... Другу не пришлось бы так много страдать... Все из-за меня... Из-за того, что я не смог... Я не могу винить никого иного. Я хочу верить в свет, что есть внутри каждого. В то, что однажды... Учитель поймет, что натворил. Что однажды он покается. Тогда это будет моей маленькой победой. А если я признаю... Что виноват не только я... Я исчезну. Ведь во мне не останется ни веры, ни надежды. И видеть я буду только мрак. Страшно... Оказаться во тьме. Но нет света. Для меня больше... Нет.       Юншэн бережно погладил его по волосам. Совсем как Юфэй несколько минут назад – приласкал, забирая боль.       – Вы совсем ни в чем не виноваты, – уверенно заявил он. – Не знаю, за что Вы так вините себя, но я не верю, что Вы могли совершить что-то плохое. Ваш учитель – козел, тварь и мразь, но Вы – доброе создание, что не способно ненавидеть даже самое страшное зло. Все эти запреты... Всего лишь его высокомерное желание чувствовать власть над Вами. Я же разрешаю Вам делать всё, что Вам захочется. Разрешаю говорить честно и от души. Разрешаю войти в комнаты учителя. Я сам принесу Вас туда и покажу – ничего страшного не случится. Это никак не сделает Вас злодеем. Ничего плохого не случится. Это такая же комната, как любые другие. Но я уверен, там есть большая роскошная кровать, в которой Вы могли бы немного отдохнуть, а мы – уютно поговорить.       Юфэй сжался, борясь с собой. Он всё ещё боялся слов учителя. Долгие, долгие годы прожитые под колпаком его власти, наказания, которым его подвергали... Или что-то более жуткое?..       – Он ведь Вас не?..       Юфэй уловил ход мысли демона и распахнул глаза, мотая головой.       – Как Вы могли подумать такое? Нет!       – Хорошо.       Юншэн внутренне успокоился. Он бы немедля убил Сяолуна, если бы узнал, что тот посмел затаскивать ученика в постель. Этот старый козел был способен на многие жестокости. Юншэн бы низверг его в пыль, если бы узнал, что он трогал Юфэя, но даже представить не мог, что тот сделал с ним нечто гораздо более ужасное. Видел, что причинил ему боль, глубокую боль, но то, что случилось... Даже измученное сердце Юншэна, повидавшее мрак Хэкина, не могло вообразить всей жестокости и мерзости этого порочного, жестокого бога, прикрывающегося ширмой справедливости и божественной благости. Сяолуну не уйти от гнева огненного демона. После всего, что он сделал с ним – уже подписал смертный приговор. А боль этого нежного создания, так похожего на Су Юна, была последней каплей. Если бы не появление Юфэя, Сяолун бы уже был мертв, и смерть его была бы жестокой.       Юфэй ненадолго затих. Прислушался к себе. К рукам, что бережно оберегали его. Враги ведь друг другу... Но совсем так не казалось.       – Рычите... – произнес он вдруг.       Юншэн изумлённо заморгал.       – Что?..       – Звучит очень приятно. Как рычите.       Юншэн совсем его не понимал. Что это за переходы такие? Странные комплименты?       – Ты точно пытаешься меня очаровать, Пёрышко.~ Но тебе не отвертеться. Говори, куда идти.       Юфэй немного расслабился. Услышал, что демонический владыка улыбнулся голосом и даже слегка порычал, вытягивая свои звонкие «р» для услады его ушей. Ощутил себя ужасно эгоистично и нагло, смутился, свел вместе стопы, а затем прошептал:       – Направо.       – Вот так бы сразу.       Юншэн пошел по коридорам дворца Небесного Владыки Сяолуна, в который раз поражаясь тому, какой он громадный и величественный. И зачем одному богу так много залов? Почему, имея так много комнат, он решил поселить Юфэя в подвале? Демон злился, рычал, недовольно вилял хвостом, но неизменно нежно держал Юфэя на руках и нёс его в безопасность по указке юного бога.       Через пару минут они добрались до покоев Сяолуна. Чутье не обмануло Юншэна – в комнате стояла огромная кровать, покрытая мягкой периной и шелковыми покрывалами, украшенная шторами и тюлем. Вокруг блестело золото и роскошное убранство. Бог явно любил себя. Установил кровать на пьедестале, увесил стены своими картинами и статуями. Юншэну это претило. Он бы немедля сжёг их, если бы не держал на руках слабое создание. Юфэй весь сжался, чувствуя преступность своего нахождения здесь. Ему никогда не разрешали сюда заходить, и он чувствовал себя злостным нарушителем.       – Всё хорошо, – успокаивающе прошептал демон. – Ничего плохого не случилось. Да?       Юфэй промолчал. Ему было очень неловко, а ещё – ужасно холодно. Юншэн собирался это исправить. Он поднес бога к шелковым простыням, но когда хотел опустить его, Юфэй вдруг заворочался.       – Нельзя в грязном!..       У Юншэна в сердце защемило с новой силой.        «Кто ещё, кроме Су Юна, может о таком переживать?..»       – Не говори глупостей. Ты не грязный. Сиди спокойно.       Юншэн усадил его на постель и заботливо укрыл плечи шёлковой простынёй, а сверху – покрывалом из перьев небесных птиц. Ничего мягче демонический владыка не касался никогда в жизни, но не время получать удовольствие – всё, что могло обогреть дрожащего бога, тут же пошло в ход, и он стремительно обрастал мягкой защитой от хлада.       Юфэй невольно смутился, вытягивая ноги вперёд. Юншэн усадил его повыше, заботливо укрывая и пленительные бёдра.       – Если прогулка утомила Вас, Вы можете немного отдохнуть. Сейчас придут мои слуги, они снимут заклятье с Вашего сердца, а пока потерпите вот так. Стало теплее?       Юфэй слабо кивнул. Он кутался и мужественно боролся со слабостью, но было видно, что ему нужно немного полежать. А он, гордый, продолжал держать спину ровно и дрожать от слабости, сидя на месте. Не мог себе представить, что ложится при владыке. Он и не помнил, когда последний раз лежал... Это было так несвойственно ему. Так запретно.       – Тогда ложитесь. Вот так.       Юншэн бережно наклонил его, придерживая за плечи, но Юфэй вдруг перехватил его рукав, не позволяя себе прикасаться к руке. Сгреб пальцами покрывало и оперся на кровать, противясь смущающей заботе.       – Нет…       Юншэн свёл брови вместе, изображая наигранную строгость.       – Пёрышко, тебе нужно согреться. Мы не сможем говорить, пока ты в таком состоянии. Я дам немного пламени. Будет теплее. Сможешь рассказать обо всем. Этот откровенный разговор должен быть удобным. Я ведь чувствую. Это очень болезненная тема.       Их взгляды встретились, разделяя невыносимую муку.       – Сможете... Услышать... – прошептал Юфэй. Он слегка поджал к себе ноги, но затем вновь выпрямил их. – Нельзя... В обуви...       Прежде Юншэн уже слышал это и даже мог понять. Это ведь естественно, да? На грани смерти думать об обуви и постели учителя, которому она уже точно не пригодится?        «Так по-Су Юновски…»       Юншэн опустился перед богом на колени и слегка раздвинул его ноги. Коснулся правого сапога, бережно развязывая узелок, на котором держалась обувь.       – Сейчас помогу.       – Я могу сам... – краснея, вымолвил Юфэй. Ему не нравилось чувствовать себя таким беспомощным. Обременять кого-то заботой о себе... Только одно создание могло себя так вести с ним, а остальное казалось неправильным. – Сам...       Он слегка наклонился. Юншэн поднырнул под него, ухватившись за каблук. Слегка потянул на себя, стараясь не потревожить изящную ногу.       – Я не наврежу...       Юфэй от неловкости свёл колени вместе. Юншэн нависал подбородком ровно над ними, скользя пальцами по голени...       И в тот самый миг дверь в комнату бесцеремонно распахнулась.       – Владыка! Илин Вас предал!       Звонкий голос Белио раздался первым. Белый Демон влетел в покои, размахивая магическим свитком.       – Не неси чепухи!       Илин вбежал следом и попытался выхватить свиток из рук Белио. Они продолжили спор, что начался на улице, шумя, как малые дети.       Юншэн раздражённо зарычал.       – Вы двое...       Его взбесило, что слуги не соизволили достучаться и пришли гораздо позже, чем он их вызывал. В столь интимный, пленительный и уязвимый момент. Юфэй только доверился ему. Он даже вытянул ногу, позволяя помочь снять сапоги, а эти двое!..       Белио и Илин вытянулись стрункой, почувствовав гнев владыки, а затем в один голос ахнули:       – Мы, должно быть, помешали...       Юфэй смущённо пискнул, вжав в себя плечи и закрыв алое лицо ладонями, но так и не убрав ноги из рук демонического владыки. Со спины выглядело так, будто верховный демон языком оказывал богу массаж нижних меридианов, но все было куда невиннее... И оттого вмешательство демонов стало ещё более критичным.       Юншэн бережно поставил ногу Юфэя на место, натянул сапог и покрепче укутал в покрывало, после чего повернулся к юному небожителю спиной, будто защищая его от шумной парочки, и строго спросил:       – В чём дело?       – Илин Вас предал! – повторил Белио, указывая пальцем на ледяного демона.       – Ты же сам видишь, до чего дошло!       – Не ты ли кричал о доверии к владыке Юншэну?       – Я доверяю владыке.       – Так зачем желал ему солгать?!       – Я не хочу ничего усложнять.       – Я тебе не верю! – закричал Белио. – Верность – в честности! Если ты лжешь своему господину, ты слаб или изменник!       Илин прикрыл глаза.       – Прежде мне просто не приходилось служить кому-либо. Я поступал так, как считал нужным.       – Но сейчас не ты решаешь! Ты отдал власть, так следуй правилам! И верь своему владыке! Ты изменился, Илин! Сильно изменился! И я не могу этого понять.       – Белио...       Илин хотел бы объясниться, но было поздно. Белио уже сдал его. С болью, с мукой, но, давший клятву, демон верности всегда будет действовать в интересах своего господина. Илин сам отдал его Юншэну. И он об этом не жалел.       – Я вам не мешаю? – рыкнул Юншэн.       Демоны виновато поклонились.       – Прошу простить меня, владыка, – синхронно произнесли они.       – Что произошло? – нахмурившись, спросил господин. – Белио.       Владыка демонов устремил взгляд на верного помощника.       – Мы отыскали тайну рождения Юфэя, владыка! – почтено отчитался Белый Демон, а затем острым взором впился в бывшего хозяина. – Но Илин пожелал утаить от Вас правду, и мне это непонятно!       Услышав об этом, Юншэн заинтересованно дёрнул ушами. Юфэй тоже оживился. Он приоткрыл рот и с волнением ждал, что поведают демоны. Не знающий, кто его родители, он всегда мечтал услышать ответ, что боги таили от него за семью печатями.       Юншэн вильнул хвостом и невольно задрал любопытный нос.       – Илин?       Владыка ждал объяснений. Тон его стал строгим и холодным – рачительно отличным от недавней нежности. Таким – трогательным, сентиментальным и чутким – он был только с Су Юном. Теперь ещё и с Юфэем. Бог смог вытащить из него дремавшее сердце, но слуги вновь вогнали в привычное состояние контроля над ситуацией.       – Я научил Вас всему, владыка. Но этот бог вводит Вас в искушение. Это видно со стороны. Я лишь хочу защитить Вас от ошибок. Десятки наших братьев погибли в кровавой войне. Вы знаете, зачем мы пришли.       Напоминание о необходимости убийства всех богов болезненно ужалило Юншэна. Ещё несколько часов назад он не сомневался, а потом повстречал Юфэя. Обернулся на него и увидел слабые, любопытные, измученные глаза. Прекрасное томное тело, дрожащее под одеялом. Отвернулся, чтобы добрые глаза не влияли на его суждения.       – Дай сюда.       Бог вытянул руку.       Белио, семеня маленькими, но шустрыми шажками, подбежал и вложил владыке в руку магический свиток.       – Эти знания собраны из секретного божественного архива. Их создал сам владыка Чжёнгью! – поведал он и почтительно откланялся.       Юншэн в предвкушении сжал текст. Он не знал, какую истину хранило писание, и боялся узнать ответ, но не собирался бежать от правды. Сейчас он узнает, кем на самом деле является Юфэй. Сейчас самая большая тайна небес будет раскрыта.