Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Господин Лю Вэй!       Серебряный Дракон вновь услышал голос. С того дня, как он обратился демоном, он перестал видеть сны. Уснув, Лю Вэй жался душой к искорке Су Юна, и тогда хоть на миг мог вновь услышать отголосок его существования - любимый голос, что рвал душу на части от тоски и пробуждал ото сна. Лю Вэй хотел верить, что его зовет Су Юн. Грезил, что он откроет глаза и увидит своего любимого живым и здоровым, что Су Юн обнимет его, поцелует в лобик и скажет, что всё это было лишь страшным сном, и теперь они снова вместе и никакая сила вселенной не разлучит их, но это желание было отчаянным и несбыточным. Лю Вэя ждал холод демонического подземелья и щемящий холод одиночества.       Хвост милосердно укрывал бедра пленника. Лю Вэй был благодарен ему. Смотрел с тоской и печалью, скорбя о близких.        «Бай-Бай... Ты пожертвовал собой, чтобы я жил. Чтобы... Чтобы не мёрз...»       Лю Вэй сжался калачиком, уткнувшись носом в кончик хвоста. Руки мучительно обожгло оковами, держащими руки в плену. Тьма вилась за спиной, безжалостно смыкая запястья в тисках и не позволяя им шевелиться. Такое же могучее заклятье обуяло стены темницы. Лю Вэй не мог выбраться. Ему нечего было противопоставить силам демонического владыки. Единственный способ сбежать из темницы – втереться в доверие к «отцу», но Лю Вэй не мог противиться своим чувствам и любезничать с врагом. Даже ради актёрской игры не посмел бы назвать себя его сыном, не мог лгать себе и признать себя демоном. Если бы сделал это, потерял бы себя. Жизни такой не хотел, но у него не было выбора – либо существовать в теле чудовища, либо исчезнуть навсегда. Исчезнуть с Су Юном и потерять последнюю искорку... А Лю Вэй ведь обещал ему жить и стать счастливым. Что бы ни происходило, он обязан исполнить последнюю волю любимого.       Лю Вэй тосковал и уязвимо дрожал. Отвратительное настроение перекликалось с ненавистью к себе – к тому, чем он стал. То и дело юный демон ранил себя, обзывая чудовищем, вспоминая жуткие сцены того, как пил кровь из вен Илина. На губах застыла отвратительная сладость, вызывающая чувство тошноты. Лю Вэй не знал, сколько проспал. Не знал, сколько раз пил кровь. Был ли уже тот, последний раз, о котором упоминал Илин? Будет ли он вообще когда-либо?..        «Я чудовище... Чудовище... Чудовище!..»       Тело крепло. Движения больше не приносили боли. Лю Вэй свободно выгибался в спине и смог бы встать, если бы захотел, но уныние приковало его к холодному полу. Он чувствовал себя разбитым и лишенным всяких целей. Илин что-то говорил про причину жить, но Лю Вэй не видел никакого смысла. Он всё ещё скорбел, не понимал причины злобы богов, внимания демонов и возможности своего существования.       «Должен сбежать... Сбежать, чтобы не жить под указкой Илина... Жить свободной волей, как человек… Но что дальше?.. Вернуться в Хэкин?..»       Слова Илина о том, что теперь Лю Вэй был властен убить любого врага, прельщали. Лю Вэй не признавал себя демоном. Он не хотел пользоваться демоническими способностями, а его магию держал под контролем демонический владыка. Но если он высвободится, если научится пользоваться своей силой, как прежде... Он может дать бой Тэю Шу. Это то, что он должен был сделать для империи. Для своих друзей, которые остались в столице. Для семьи, которой могли коснуться козни генерала и несуразные законы императора.       Лю Вэй всё ещё считал себя человеком, всё ещё жил своей памятью и всё ещё хранил долг императору. Илин желал, чтобы он забыл обо всем и разорвал связь с прошлым, но разве Лю Вэй мог просто отказаться от близости с теми, кого любил? Просто бросить их на произвол судьбы? Из целей, что у него существовали перед смертью, остались битва с Тэем и расплата с Сяолуном. Но если дотянуться до бога Лю Вэй не мог, то поквитаться с учителем и остановить его злодеяния ему было под силу. Ему было под силу вернуться и рассказать правду. Только вот... Кто послушает демона?       Страдающая, разбитая на осколки душа то и дело стремилась жалеть себя, но Лю Вэй гнал от себя страдания прочь. Тоска, боль, слёзы... Ничто не могло ему помочь. Останется жалеть себя и какой будет его жизнь? Бесцельным страданием? Вечным отчаянным воем в тоске о несбыточном и несправедливом? Не таким Лю Вэй видел своё будущее. В болоте сожалений легко утонуть. Хрупкая душа увязнет - так и сгниет заживо в сожалениях, виня себя и ненавидя. Тогда Серебряный Дракон точно превратится в демона – существо без цели, что полнится лишь отчаянием и злобой. Лю Вэй не хотел такой судьбы. Он хотел остаться человеком. Хотел продолжать жить. Хотел отыскать в осколках своего существования что-то, за что можно было зацепиться.        «Я ведь один знаю, что сотворил Тэй...»       Лю Вэй испытывал жгучую боль, когда думал об учителе. Они сражались. Тэй Шу убил его. Оставил бренное тело в снегу. Но потом... Жертвой Су Юна Лю Вэй воскрес, а Тэй Шу не стал убивать его ещё раз. Ни в ночи, ни на улице, ни на кладбище, где никого не было. Если бы хотел, он мог найти способ прикончить его до того, как Лю Вэй получит возможность кому-либо разболтать. Возможно, Тэй понимал, что Лю Вэй никому не расскажет, но точно никак не мог ожидать, что ученик воскреснет. Что придет к нему вновь, ведомый волей богов. Возможно, пожалел. Возможно, воспринял это как знак, признал бессмертное упрямство ученика и не смог переступить через себя, чтобы убить Лю Вэя вновь. Тэй и в первый раз едва смог этого сделать. Не хотел. До последнего откладывал, извивался, как уж, искал варианты уберечь его… Сейчас, вспоминая их бой, Лю Вэй почувствовал значительную разницу между битвой с тем, кого любишь, и жестоким, хладнокровным преступлением, когда тебя с особой жестокостью проклинают и убивают боги, которым ты поклонялся, которым доверил свою судьбу и в верности которым, несмотря на всё, не сомневался. У которых не было причин на такую жестокость к тебе.       Лю Вэй почувствовал странную тоску по учителю. Тэй Шу убил его и стал злейшим врагом, но... Он любил его. Действительно любил. Нан Линь, Бэй Сён, даже Ланг Бао – Лю Вэй скучал по лицам всех, находясь в демоническом плену, и желал вернуться в родной и понятный мир. Понимая, что он, скорее всего, действительно не сможет. Даже если сбежит, не сможет жить дальше, как прежде. Его мир изменился навсегда.       «Но Тэй Шу... Его нужно остановить...»       Лю Вэй не мог сравниться с учителем, пока был человеком. Став демоном, он рано или поздно превзойдет его в могуществе. Сможет его победить. Тогда угроза, нависшая над Хэкином зловещей тучей, точно исчезнет.        «Демон убивает демонопоклонника ради спасения человечества...»       Это звучало, как какой-то сюр, шутка судьбы, но являло действительность. Даже став демоном, Лю Вэй хотел остаться на стороне людей. Он хотел уберечь своих близких. Должен был сделать хотя бы это...       Чем больше Лю Вэй размышлял об учителе, будущем, возможностях и целях, тем тяжелее становились его мысли.       «Учитель... Знает ли он, что я умер? Я ведь... Перепрыгнул через забор клана Шу, а потом... Меня повел бог. Это была иллюзия, а за ней... Я умер... Пахло мятой... Это были... Покои господина Тэя Шу?.. Он... Он видел мое истерзанное тело?.. Это он попросил Илина воскресить меня?..»       Эта странная идея показалась Лю Вэю едва ли не единственной причиной, почему Илин мог обратить на него свой ледяной взор.       «Учитель не хотел моей смерти. Он всегда... Всегда заботился обо мне. Когда я умер первый раз, это разбило ему сердце. Увидев меня с вырванным сердцем и сломанным позвоночником... Что он почувствовал? Не понял? Разозлился? Пожелал спасти меня?.. Таким отвратительным, омерзительным способом?.. Почувствовал след божественного проклятья? Пожалел? Решил наказать?..»       Лю Вэй продолжил размышлять и рассудил, что Илин вряд ли воскресил его ради своей выгоды. Как ни посмотри, Лю Вэй был для него бесполезен. Навыки боя его были далеки до мастера. Силен, но не настолько, чтобы желать владеть его силой. Знаний, что могли помочь захватить империю, у Тэя было больше, чем достаточно, и Илин мог читать их из его головы. Илин свободно перемещался по городу, он умел прятать свою демоническую ауру, умел становиться незримым для людей и делать, что ему вздумается. Лю Вэй был ему ни к чему. Разве что поиздеваться над ним в ответ на угрозы, услышанные в Долине Мастеров. Тогда, угрожая ему, рыча на него, готовый броситься в бой, Лю Вэй и думать не смел, что однажды может оказаться в такой ситуации. Стать его... Воплощением, пленником, игрушкой, слугой, сыном... Кем там ещё Илин возомнил его?       «А что, если Илин воскресил меня, чтобы подарить учителю? Если увидел в его глазах горе и захотел, чтобы он... Чтобы он улыбнулся? Только вот Тэй Шу такому подарку рад бы не был... Ведь я здесь, а учитель так и не пришёл навестить меня. Если Илин воскресил меня из любви к Тэю, то это глупо, ведь мы враги. Отныне враги. А видеть меня чудовищем... Учитель винил бы себя в том, чем я стал. Он... Он не бездушный. Он бы... Он бы не стал платить такую цену за свое желание вновь поговорить со мной. И его тут нет. Я его совсем не чувствую.»       Лю Вэй зарылся носиком в рыжую шерсть, пытаясь согреться.       «А что если... Если Илин воскресил меня, чтобы у него было давление на Тэя? Учитель ведь говорил, что Илину что-то от него нужно... Что если моя жизнь... Моя душа... В плену, чтобы манипулировать генералом и заставлять его делать ужасные вещи?.. НЕ ПОЗВОЛЮ!»       Лю Вэй верил, что владыка Илин – воплощение самого тёмного и злого в мире, поэтому не хотел даже предполагать, что Илин сделал это из любви к Тэю или простому сочувствию к несчастной, отвергнутой богами судьбе. Пусть говорил, что у них один враг, несомненно имея в виду Сяолуна, Лю Вэй считал это манипуляцией. Если даже учитель лгал ему, а что стоило демоническому владыке водить его за нос? Лю Вэй не хотел попасться в ловушку из слов. Его душу уже обтягивала тьма. Илин мог сделать с ним что угодно, но Лю Вэй хотел бороться за себя. Он не хотел допустить того, чтобы им манипулировали. И слова Илина о том, что он будет подчиняться ему по своей воле, ещё сильнее усиливали подозрения. Что, если Илин заставит слушаться его заклятьем? Если сама энергия инь будет искажать его мысли, как боги смогли подменять его ощущения и говорить в его голове его голосом?       «Илину нельзя верить!»       Лю Вэй сжался от злобы и чувства бессилия. Насколько сильным он бы ни становился, могущественные враги заставляли его чувствовать себя беспомощным. Он всё ещё был далек от тех сил, с которыми боролся, но отныне ни богам, ни демонам он не верил. Единственное, за что он цеплялся - за маленькую искорку внутри. Искорку, что берегла его душу чистотой и не давала пасть в бесчестие и тьму.       «Я узнаю правду. Я обязательно...»       – Владыка!       Лю Вэй дёрнул волчьим ухом. Среди десятка едва различимых голосов, раздававшихся где-то сверху, он различил знакомый. Хамоватый, дерзкий, решительный... Лю Вэй ни с кем бы его не спутал. Это был голос Белио – верного пса Илина. А ответил ему не кто иной, как его хозяин.       – Да?       Звуки шагов стихли. Лю Вэй навострил уши, пытаясь удержать концентрацию на разговоре. Разум ещё не привык к измененному слуху и обострённому восприятию, но учиться быть новым собой было столь же необходимо, как бороться с чувством бессилия и разбитости.       – Куда Вы направляетесь? Вам нужна помощь?       Лю Вэй слышал, как Белио энергично вилял хвостом, желая угодить своему хозяину, а в его голосе звучало искреннее волнение.       – Нет.       Илин ответил холодно и несколько равнодушно. Обычно он не вёл себя так со слугой, что послужило поводом для большего беспокойства.       – У Вас всё хорошо, владыка? Последнее время Вы пропадаете больше обычного. Если я могу Вам чем-то помочь...       – Я ведь сказал – нет.       Демонический владыка прозвучал раздражённо.       Белио замялся, а затем заговорил мягче:       – Я просто беспокоюсь за Вас. И не только я. Народ редко видит Вас. Болтают всякое разное. Я должен пресечь эти слухи истиной.       – Болтают? Что, например?       – Что Вы принесли в дом человека и играете с ним, - прямо ответил Белио, хотя в его голосе звучал явный скепсис. Он не хотел в это верить.       – В нашем доме нет людей, – прорычал Илин. – Только демоны.       – В таком случае, что Вы делаете в темнице? Там нет заключённых. Неужели кто-то из наших предал Вас? Я готов разобраться немедля! Готов казнить! Пытать!       Пыл Белио однозначно подчёркивал его беспрекословную верность. Ради господина он был готов на всё.       – Успокойся, – мягко произнес Илин. – Твое беспокойство ни к чему.       – Но что-то ведь происходит! – не сдавался верный слуга.       – Придет время, и ты всё узнаешь, Белио.       Белый Демон взволнованно завилял хвостом.       – Но между нами ведь нет секретов, владыка... Никогда не было.       – Это не тайна, - задумчиво произнес Илин. - Просто... Мой сюрприз ещё не готов.       – Сюрприз? – Белио оживился и смутился. – Неужто владыка желает преподнести мне подарок? Нет-нет, не стоит! Я не достоин! Не стою потраченного Вами времени!..       Белио совершенно искренне отказывался, но было слышно, что ему приятна забота Илина.       – Мы исполним нашу мечту, Белио. Сейчас мы ближе к этому, чем когда-либо. Но мой инструмент все ещё хрупок. Он может сломаться. Важно всё сделать правильно.       – Мы скоро его увидим?       Голос Белио лучился счастьем. Он не до конца понимал, о какой из грёз шла речь, но когда голос владыки звучал воодушевленно и обнадеженно, верный слуга перенимал его рвение.       Илин сохранял осторожность. Пока дело не было завершено, он не говорил об успехе, чтобы не спугнуть его.       – Ему нужно время. Время и терпение. Пока ни о чем не спрашивай. Займись защитой границ и проследи, чтобы людские шпионы не подбирались к нашим землям.       Белио почтительно поклонился, а затем заметил волнующую его деталь.       – Владыка, Вы... Бледны. Кажетесь слабее обычного. Может быть, я мог бы...       – Мой «подарок» отнимает немало сил. Но это того стоит. Своими руками… Своей кровью… Я сделаю это.       Железная решимость в голосе Илина заставила Лю Вэя зарычать от злобы. Душа разгорелась с новой силой, ведь он осознал, что то, что только что услышал, подтверждает его опасения.       «Илин вздумал использовать меня. Использовать меня в своих целях. Считает инструментом... Инструментом!.. Я не позволю ему воспользоваться мной!»       Лю Вэй запретил себе слушать дальше. Он ничего не хотел знать о том, как тяжело Илину даётся его воскрешение и каким слабым он становится после того, как Лю Вэй пьет кровь из его вен. Нет. Этот монстр использует его в своих целях, а к таким жалости Лю Вэй питать не собирался. Он ненавидел Илина и не собирался подпускать его к себе. Он не будет его рабом. Не будет его инструментом. Не будет его сыном. Никогда!       Острые клыки желали вонзиться в плоть и разорвать демонического повелителя, но Илин так и не спустился в темницу. Лю Вэй горел в ярости несколько часов, пока слабость вновь на похитила его разум. Он не мог бороться с ней. Он всё ещё был несовершенен и нуждался в крови владыки, даже если так пылко его ненавидел.