Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Господин Лю Вэй!       Снова любимый голос. Он раздавался в кромешной тьме, звал из ниоткуда. Тонкий, дрожащий, отчаянный и гаснущий, как воспоминание о прекрасном сне, растворяющееся сразу после пробуждения. Как пламя свечи, что погибнет под волей извне.       Голос искорки Су Юна звал надрывисто и печально. Лю Вэй уже знал... Знал, что это всего лишь сон.       Изувеченная душа не видела видений и снов, только кромешную мглу. Когда Лю Вэй открывал глаза, картина не становилась лучше. Он находился в ловушке тёмных сил и не мог выбраться. Су Юн больше не мог ему помочь. Юный лекарь находился в небытие. Он исчез. Умер. Растворился. Стал пылью. Осталась лишь маленькая искорка. Искорка, что всё ещё способна позвать, но не в силах ответить, явить образ и жить. Маленькое, далёкое воспоминание. Вспышка былого счастья. Голос, что звучал всё слабее, но всякий раз отчаянно прорывался сквозь плотную мглу, чтобы пробудить... Это Су Юн угасал?.. Или разум Лю Вэя погружался всё глубже в безумие? Дальше во тьму...       Лю Вэй рыкнул и сжался. Так хотелось прижать ладони к груди, прикоснуться к сокровенному, согреться теплом любимого и обмануться сладостным голосом, но руки были безжалостно связаны за спиной, а разум против воли отдалялся от искры. Лю Вэя несло бурными водами, выталкивало в реальность. Хотелось остаться в забвении, хотелось тепла и любви... Но он помнил, что Су Юн умер. Помнил, что стал причиной его смерти. Помнил, что умер дважды. Помнил, что находится в плену у демонов. Помнил, что Илин назвал его инструментом. И, услышав шаги, не мог продолжать витать в облаках. Искорка Су Юна будила его не просто так. Во вражеском стане нельзя было ослаблять бдительности... Тем более, что шаги, услышанные Лю Вэем, отличались от привычных.       В подземелье спускался не Илин.       От мысли об этом Лю Вэй резко распахнул глаза.       Юный демон прислушался, дёрнув пушистыми ушами. Волчий слух был даром Бай-Бая, и Лю Вэй уже начал к нему адаптироваться. Не хотел пользоваться демоническими способностями из принципа, но слух и улучшенное обоняние были физиологическими способностями, помогающими ему выживать, так что Лю Вэй быстро учился быть новым собой. Возможно, в этом ему помогала кровь демонического владыки, но об этом Лю Вэй предпочитал не думать.       Шаги незваного гостя были лёгкими и резвыми. Лю Вэй предположил бы, что бежит ребенок, не находись он в темнице врага. Откуда здесь взяться детям? Тем более в темнице. Скорее это был невысокий, лёгкий демон.       Дёрнув ушами вновь, Лю Вэй различил, что тот одет в тканные одеяния. Лёгкие, поскольку почти не издавали звуков. Металлический звон исходил только от ножен, что постукивали при ходьбе о бедра. Лю Вэй знал лишь два демонических имени, поэтому мог предположить, что к нему спускался Белио... Или любой другой слуга Илина.        «Что он тут забыл?!»       За время пребывания в плену Лю Вэй пробуждался трижды. Он боролся со слабостью, но демоническое преображение отнимало гораздо больше сил, поэтому его вновь и вновь одолевал демонический морок. Часы, дни, недели между этими пробуждениями Серебряный Дракон совершенно не помнил. Пока он пребывал в забытье, он ничего не чувствовал, лишь парил во мраке, ища света искры любимого. Он не осознавал течения времени, не знал, что происходило с его телом и что с ним делал Илин, но пусть у него в памяти были крупные пробелы, Лю Вэй был свято уверен, что за все это время в темнице кроме Илина никто не появлялся. Лю Вэй не чувствовал изменений аур. Он не различал незнакомые запахи. Не видел следов чужой магии. Это пространство было подчинено лишь двум созданиям – борющемуся за жизнь Лю Вэю и надменному господину, неизменно считающему себя его отцом. Появление иного демона принесло с собой дисгармонию, новый запах и иную энергетику. Лю Вэй почувствовал рьяную энергию, отдаленно напоминающую его собственную. Она тоже была взрывной, несдержанной, но принципиальной. Лёгкость сочеталась с твердостью, а за показательным благородством крылись могущество и готовность в любой момент действовать жёстко и решительно.        «Я чувствую... Эмоции?..»       Лю Вэй опешил. Магическое зрение никогда не позволяло ему видеть характеры людей. Он мог различать ауру могущества, определить техники, школу магии, даже клан, которому свойственна аура, отличить разных людей по магическим следам, но не мог узнать настроение человека по магической энергии – только характер магии, благодаря чему мог делать выводы и суждения. А сейчас, прислушавшись к чувствам, Лю Вэй ощутил, как в голову легло знание. Это не было похоже на считывание энергетик – он не видел образов или магических видений, но чётко осознавал характер того, кого ни разу не видел. Такое с Лю Вэем было впервые. Илина он считать не мог, но это создание... Кем бы оно ни было, являлось для него тем, чем учителя всегда называли его самого – открытой книгой, которую он читал даже на расстоянии.        «Демоны умеют распознавать чувства... Я слышал об этом. Неужели Тэй Шу так же видел меня?.. Нееет… Учитель ведь человек. А Илин... Илин точно меня считывает. Знает, что я его ненавижу.»       Лю Вэй успел подумать о том, что обмануть Илина у него не получится и, если тот так же ярко чувствует его эмоции, любая его ложь станет для демонического владыки очевидной. Значит, чтобы спасти себя, Лю Вэю предстояло убить своего «отца» и его приспешников. Лю Вэй не колебался. Он уже давно поклялся себе убить Илина, если выдастся возможность – ещё до того, как стал демоном. Перерождение ничего не меняло. Илин пытался надавить на его любовь к семье, но Лю Вэй не считал Илина отцом и навязанную благодарность к нему испытывать не собирался. Это чудовище убивало людей. Оно было его врагом, и то, что Илин воскресил его, подарил ему силу и новые возможности, ничего для Лю Вэя не значило. Он был объят злобой и ненавистью. Илин был для него таким же врагом, как Сяолун и Тэй Шу. Использовать силу демона, чтобы убить его... Это было достойной расплатой. Лю Вэй не позволит себя использовать. Он будет сражаться, и как только окрепнет – нападёт... Если сможет сдержать ярость и не сделать этого прежде.       Лю Вэй был готов вечность размышлять о том, как он убьет демонического владыку – так яростен он был в своей ненависти, но в его голову навязчиво забрались чужие чувства. Присутствие неизвестного демона начало давить на разум. Менять сознание.       Лю Вэй не умел управлять демоническими способностями. Во власти неизвестных сил он был всё равно что ребенком, не знающим, что ему нужно делать. Как только демон приблизился к клетке, Лю Вэя начало ломать. Чужие эмоции начали охватывать его, но Лю Вэй враждебно противился им, как всякому демоническому влиянию, прикасающемуся к его плоти и тянущему темные руки к его душе. Богатое воображение дракона начало созидать вспышки эмоциональных видений, граничащих с бредом. Чувства неизвестного демона переплетались с памятью Лю Вэя, являя уродливые картины, в которых не было ни истины, ни правды – только сюрреалистические искаженные кошмары.       Лю Вэй замотал головой, пытаясь прогнать прочь изменённое состояние. Хвост непослушно вился за спиной, а с губ сорвался жалобный скулеж.       Лю Вэй прикусил плечо, чтобы не издать лишних звуков. Не хотел показаться врагу слабым.       Усилием воли он подполз к стене и, прижавшись к ней, медленно принял сидячее положение и оскалился, борясь с дезориентирующим чувством и мотая головой, чтобы прогнать прочь атакующий разум бред. Несколько картин наслаивались друг на друга, мерцали, расплывались, как пятна краски, смешивались и рисовали новые узоры, что сливались в сумбурное, абстрактное изображение далёких реальностей. Лю Вэя затошнило, но в желудке не было ничего, кроме крови демонического владыки, потому он лишь хрипло закряхтел, стараясь держаться изо всех сил.       Когти вонзились в запястья, пытаясь привести себя в чувства, но боль не отрезвляла, только усугубляла происходящее.       Каждый шаг демона сводил его с ума, и к этой атаке Лю Вэй оказался не готов. В его разум словно вонзали клинки, что пробивали привычное спокойствие. То, что он считал нерушимостью, спокойствием, стойкостью и твердостью, теперь осыпалось в пыль. Хотел бы Лю Вэй остаться трезво мыслящим!.. Но приближение демона глубже загоняло энергетические клинки и ранило его разум. Волка бросало то в жар, то в холод. Радость сменялась любопытством и волнением. Он становился отражением чужих чувств, а затем отвергал и падал, но его снова подхватывало на руки что-то чужеродное. Швыряло по чужим эмоциям. Это приносило нестерпимую боль.       Лю Вэй терял контроль над собой, а это было самым страшным. Юноша провел в плену у демонов больше месяца, а помнил только три дня. Это было большой трагедией. Он крушил, ломал, разжигал демоническое пламя и пил кровь владыки, но не помнил и не знал, что делал все это время на самом деле – шевелилось ли его тело или же он просто лежал... Может, он убил кого-то и даже не догадывался об этом. А воздействие на разум, жестокое и яростное, затмевало разум и показывало слабость человеческой души. Лю Вэй горел, сопротивлялся, но он был неопытен и не знал, как себя защитить. Он оказался безоружен против психических атак и гипервосприимчивости, что внезапно обрёл и что усугублялось его живым воображением.       Происходящее представлялось непонятным и сложным, но Лю Вэй вымученно пытался ухватиться за образ реальности и фокусировать на ней взгляд.       В тот самый миг, когда видения Лю Вэя достигли неконтролируемой, безумной грани и острого пика, пронзившего разум болью, к его темнице подошёл Белый Демон. Белио почувствовал чужое присутствие и, обострив инстинкты, поспешил встретиться с тем, что таилось на дне дворца. Он знал, что Илин что-то прячет в темнице, сотворяет тот самый инструмент, что станет подарком для всего демонического рода, но совершенно не ожидал увидеть Лю Вэя. Он узнал его. Даже искаженным, Лю Вэй оставался собой. И если Серебряный Дракон обозвал себя чудовищем, Белио по-прежнему видел перед собой человека, и даже кровь хозяина, текущая в его венах, не смогла переубедить его в обратном. Скорее, сделала картину лишь более жуткой и непонятной.       – Человек?!       Белио презренно прошипел и опешил. Несколько мгновений он хлопал белыми ресницами, обескураженно наблюдая за Лю Вэем, а затем вцепился пальцами в прутья клетки и налетел на них, словно пытался выломать разделяющую их преграду.       Белио охватила жгучая злоба. Яростная, непримиримая и зловещая. Видя человека в клетях господина, он злился и ещё сильнее распалялся от осознания, что Лю Вэя – его заклятого врага и наглеца, смевшего говорить против владыки – пытались обратить в демона. Создать какое-то жалкое подобие совершенной формы жизни!       Чувствуя ярость Белого Демона, Лю Вэй перенимал ее и разгорался сам. Это понятное чувство ненависти, объединившее демонов, позволило ему яростно посмотреть на Белио в ответ и зарычать. Пленник ясно давал понять, что будет драться за свою жизнь: оскалил клыки, вздыбил шерсть, и пусть руки были связаны за спиной, прижался к стене и приготовился отбиваться ногами. Если нужно, будет использовать ци, прорываясь сквозь демонический морок.       Глядя на Белио, Лю Вэй не просто ненавидел его, как демона. Он испытывал жгучую ревность и ярость, как два альфа-самца не могли ужиться в одной стае. Что-то дикое, инстинктивное толкало его ненавидеть Белио, и это чувство было взаимно.       Их встреча не сулила ничего хорошего. Лю Вэй был в ярости и страдал от сводящих с ума видений. Белио застали врасплох эти новости, и он не понимал, что только что увидел. Когда он услышал от повелителя про инструмент, он надеялся на магический артефакт, а не на создание, искусственно обращённое демоном и противоречащее природе. Что-то настолько дикое и неестественное, что невольно вызывало опаску, ведь не должно было существовать. А всё, что непонятно, всегда вызывает у демонов ненависть.       – Ты...       Белио ненавидел Лю Вэя. Он видел его не единожды, и всякий раз напыщенный, наглый мальчишка вызывал у него желание разорвать его на части. Если бы Илин не приказал не трогать Лю Вэя – это был приказ, выплавленный на душах демонов клеймом – Серебряного Дракона уже давно не было. Храбрый ребенок с геройскими замашками и рьяным чувством справедливости, нескончаемым желанием сражаться против врагов и защищать близких, ужасно раздражал демонов. А запретная сладость была слаще всего...       – Владыка всегда берёг ТЕБЯ...       Презрительное шипение разбавляло ярость. Демон тряхнул клетку, но скорее чтобы запугать Лю Вэя, чем уничтожить клетку, ведь было очевидно, что трогать игрушку господина, пропахшую его запахом, было запрещено. Но как же это раздражало! Белио тоже пах своим господином, но он не хотел делиться этим запахом со смертным. Он не желал, чтобы это создание находилось здесь, и ещё больше не понимал, что в этом человеке было такого особенного, что владыка Илин сначала защищал его, насильно подавляя волю своих слуг, а затем втайне обратил в некое подобие демона. Несовершенное, незавершённое, слабое... Белио хотелось исправить эту ошибку и оборвать жизнь, которая трепыхалась в муке. После всего, что Лю Вэй наговорил владыке, Белому Демону выдался отличный шанс отомстить и навсегда уничтожить его душу. Как следует унизить, поиздеваться, чтобы потом развеять навсегда. Белио хотел бы помочь своему владыке в этом деле... Он видел в этом свой долг – защитить честь хозяина, угодить ему, сразить его врага. Принять Лю Вэя равным себе он бы никогда не смог. Искусственно созданный демон – не демон, а ошибка. Так он считал.       Лю Вэй продолжал рычать и щетиниться, хотя держать самообладание становилось всё сложней. Эмоции Белио брали над ним верх, они разрезали разум на части. Лю Вэй терялся между своим и чужим. Он пытался оборвать восприятие, но у него не получалось заглушить способность, и она продолжала ломать человеческий разум.       Под болью и тяжестью видений Лю Вэй невольно прогибался, дико рыча.       – Убью! – угрожающе прорычал Серебряный Дракон, давая понять, что он так же жгуче ненавидит демона.       Угрожать кому-то, кто сильнее тебя – не лучшая идея, но Лю Вэй оставался верен себе и своему мироощущению. Он не собирался прогибаться под демонов. Не собирался изображать с ними огромную дружбу ради своего спасения. Это противоречило его законам чести и совести. К тому же, теперь он знал, как ярко и безошибочно демоны читают чувства друг друга. Вряд ли они так же страдали от видений, как бывший человек, но если существовала такая возможность, Лю Вэй желал задавить врага ненавистью так же, как Белио топил его в собственных чувствах.       И пламенные эмоции дракона обожгли демона.       Враги зарычали друг на друга, как две дворовые собаки, делившие территорию, но Лю Вэй проиграл в этой битве. Белый Демон задавил его, не прилагая никаких усилий, и юный волк сжался, удерживая в себе болезненные стоны. Щеки Лю Вэя покраснели, как во время жара, а тело бессильно обмякло.       – Ты недостоин внимания хозяина, жалкий смертный! – прорычал Белио, искренне ненавидя заключённого.       Белого Демона шокировал не только сам факт существования пленника, но и то, что хозяин не раскрыл ему свой секрет. А ведь обычно Илин делился с ними всеми подробностями своей жизни, доверял все планы до единого и обращался к нему за советом! Последние недели господин стал более скрытным. Таился. Не отвечал на вопросы прямо. Плохо себя чувствовал. Но ни о чем не рассказывал тому, чья верность была неоспоримой. А это было странно, непонятно и вызывало только злобу. Что этот человек сделал, что заслужил внимание господина? Что он сделал с его господином?!       Белио не успел дойти до какого-либо ответа. Словно ветер в яростный шторм, Илин появился в темнице в мгновение ока. Он воплотился из пепла и черной энергии в темнице сына и яростно рявкнул на названного гостя:       – Я кажется сказал тебе не лезть раньше времени! Прочь! Прочь!       Илин яростно накричал на слугу.       Белио опешил. Илин часто рявкал на своих слуг, потому что демоны лучше понимают силу, чем слова, но чтобы он кричал на него... Белио искренне полагал, что у них совершенно другие отношения, ведь Илин никогда не повышал на него голос. Оказалось, что он ошибался. Слишком сильно разозлил хозяина, когда полез туда, куда не следовало. Хотя и приказов не нарушал – Илин не запрещал ему спускаться в темницу.       – Прошу меня простить, владыка, – Белио поклонился, поджав уши.       Верный слуга не выносил, когда на него кричали. Демонический слух слишком чувствительный, но громкие звуки ранили вовсе не уши, а сердце. Оно сжималось под давлением и дрожало от боли.       – Я просто беспокоился за Вас... И Вы сказали, что никакого человека нет, но...       – Здесь нет людей. Здесь живёт мой сын.       Белио раскрыл рот в недоумении и захлопал ресницами. Илин не солгал Лю Вэю – он и правда до этого не создавал детей. Он часто звал детьми свой народ, испытывая к ним родственные чувства и глубокую привязанность, но он не порождал потомство. Учитывая, что Илин часто пропадал среди людей, Белио предположил самое худшее.       – Не может быть... Вы породили его… Среди людей?..       Считалось, что демоны и люди не способны к совместному порождению потомства, но... Вдруг демонический владыка обладал особыми способностями?.. Действительно создал ребенка среди смертных, и всё это время Лю Вэй умело скрывал свою истинную суть? Не проявлял её? Не знал о том, кто он есть?       Илин сел на колени перед рыжим волком. Лю Вэй не мог разобрать и слова в их диалоге. Он чувствовал себя настолько плохо, что терял связь с реальностью. Слабый, запутавшийся, не способный противиться жутким видениям и ощущениям других, он оказался во власти кошмаров, охвативших разум, и чем ярче реагировал Белио на происходящее, тем тяжелее становилось Лю Вэю. Он боялся запятнать свою душу и всеми силами оберегал себя от спутанных чувств, сосредоточившись на одном единственном имени, что казалось ему спасением.       «Су Юн... Су Юн!..»       Звал любимого, словно молился. Лишь ради него боролся. Не мог позволить демонам забрать искру. Не мог расстаться с ним. Они – единое целое, две половинки одной жизни. Никто не сможет забрать у Лю Вэя рассудок!..       Илин прижал сына к груди, волнительно приглядываясь к его состоянию. Лю Вэй враждебно зарычал, пусть присутствие Илина приносило ему облегчение. Стоило довериться, чтобы освободиться от боли, но даже так, дракон не хотел принимать помощи у врага и начал брыкаться. Илин без труда одолел новообращённого демона в борьбе и обнял его, уложив обе ладони на голову.       – Он – мой демонический сын, – процедил Илин, пробиваясь сквозь защиту разума Лю Вэя. – Неприкосновенный. Не приближайся к нему, Белио.       Белый Демон растерялся, сведя брови вместе и скребясь когтями по металлическим решёткам.       – Но, владыка...       – Я всё сказал! – Илин рявкнул, ласково поглаживая волка по уху. – Он ещё не готов. Его восприятие слабо. Он едва открывает глаза. Твое присутствие его убивает. Уйди!       Белио поджал хвост. Почувствовав себя дворнягой, в которую метнули палкой.       – Человек не может быть нашей надеждой, господин...       Белио чувствовал что-то неладное, но отступил на шаг. Он не мог не подчиниться приказу, хотя и не понимал его. Не понимал злобы. Не понимал причины, по которой демонический владыка приютил человека и обнимает его. Ревновал, злился, негодовал, но, впившись клыками в губу, поклонился и ушел, отложив разговор на потом... Если ему будет дано слово.       Как только Белио поднялся по лестнице, Лю Вэй почувствовал себя гораздо лучше и вернул себе контроль над эмоциями. Глубоко дыша, он отчаянно цеплялся за свои собственные чувства и приказывал своим глазам видеть реальность. Сосредоточился на одной точке, чтобы побороть головокружение и чувство тошноты, пытался восстановить дыхание и вонзил когти в ладони до крови.       Медленно Лю Вэя начало отпускать, но даже оставшись наедине со своими эмоциями, он не чувствовал себя свободно. Опасался, что что-то чуждое заползло в него, и прогонял всё лишнее прочь. Сжался, вернув душе первозданную чистоту, но, когда сквозь выстроенную защиту почувствовал на себе руки демона, вспыхнул яростью и укусил Илина за плечо, безжалостно впиваясь клыками в плоть.       Илин не ожидал атаки и изумлённо свёл брови, не реагируя на боль.       – Уже проголодался?       – Отпусти меня, чудовище! – прорычал волк.       Лю Вэю было мерзко от его прикосновений. Илин был ласков с ним, от того мятежной душе было ещё тяжелее. Это унижение – жалость со стороны злейшего врага.       Лю Вэй заметался, раскачиваясь из стороны в сторону. Он смог движениями плеч расслабить стягивающие его руки, а затем выгнулся грудью и, всем телом создав сопротивление, рухнул на спину и врезал пяткой Илину в подбородок.       Демона это задело.       Илин злобно схватил сына за ногу. Затем отпустил, видя в пламенных глазах ненависть.       – Тише, сын мой. Всё закончилось. Теперь ты в безопасности.       Лю Вэй не верил ни единому его слову.       – Прекрати!       – Твоё отрицание не изменит сути.       Лю Вэй яростно стукнул хвостом по полу. Затем осознал, что лежит перед владыкой, и тут же сел, опираясь о стену и продолжая яростно рычать.       – Я не сын тебе, а игрушка в твоих руках! Но я не позволю тебе использовать себя ради демонических надежд!       Лю Вэй выпалил несдержанно и пожалел. Стоило оставить свои знания в тайне, но энергия инь выталкивала его злобу на поверхность. Он не мог контролировать всё, что говорит, как не помнил то, что делал целый месяц. Это сокрушало его дух, но лишь добавляло ярости для борьбы. Лю Вэй во что бы то ни стало хотел остаться человеком. Если не физически, то хотя бы духовно.       – Так ты слышал...       Илин смотрел прямо и холодно. В отличие от Белио, эмоции которого были на показ, демонического повелителя невозможно было прочитать.       – Ты даже не скрываешь, что хочешь меня использовать, – прорычал волк.       – Хочу. – Прямо подтвердил Илин.       Лю Вэй слегка опешил. Он не ожидал, что демон так легко сознается.       – Я не собираюсь ничего для тебя делать! А для твоего народа тем более!       – Ты сделаешь это не для меня, сын мой. Для себя.       Лю Вэй оскалился ещё злее.       – Вздумал использовать меня, чтобы господину Тэю Шу навредить?!       Илин прищурился, приглядываясь к человеческой душе. Пытаясь познать её.       – Он убил тебя… И ты всё ещё зовёшь его господином?       Лю Вэй этого не замечал. Он изумлённо свел брови, затем смахнул оцепенение и прорычал:       – Тебя это не касается! Ты причинял моему учителю боль! Он убил меня из-за тебя!       – Он убил тебя, потому что ты был непослушным мальчишкой, – хмыкнул Илин.       Лю Вэю претило то, что демон об этом знал. Тэй Шу ему рассказал? Он обсуждал с демоном смерть своего ученика? Мог ли он попросить вернуть его?.. Или это действительно было частью плана по уничтожению людского мира? Захвату империи Хао, державшейся на волоске от краха?       – Так что? Думаешь, я хочу использовать тебя ради убийства человека? Как скучно.       – Тогда ради чего?       Лю Вэй никак этого не понимал.       – Сейчас ты этого не поймёшь.       – Опять уходишь от ответа?! – озверел Лю Вэй.       – Я не обязан тебе отвечать.       – Это Тэй Шу попросил тебя воскресить меня? – прямо спросил Лю Вэй, желая добиться хоть какого-то ответа.       Илин затих, словно размышляя, стоит ли говорить ученику правду.       Лю Вэй волнительно задышал. Ему тяжело было представить, чтобы Тэй Шу попросил сделать его демоном. С одной стороны, мог понять его отчаянное желание исправить свою ошибку... Представлял одиночество учителя и его отчаянную попытку зацепиться за единственное создание, что любило его. А с другой... Как учитель представлял себе их отношения? Ладно Тэй Шу, что сам выбрал поклоняться демонам. Но он ведь знал, что Лю Вэй жгуче их ненавидит. Неужели он совсем не думал о том, как Лю Вэй будет себя чувствовать, став чудовищем? Серьезно рассчитывал, что Лю Вэй простит его? Нет. Он никогда не простит учителя, если он посмел просить о такой низости. Обрёк его быть монстром, лишил его перерождений... Вернул жизнь, но уже не ту, что отнял. Не исправил свою ошибку, а усугубил произошедшее. Если это было его решением... Он бы его возненавидел.       – Тэй Шу спас тебя от божественного проклятья, – сказал ледяной демон, выдержав паузу. Он прочёл все опасения в глазах сына. Проникся ими. – Он любил тебя и попросил меня освободить твою душу от несчастья, что навлекли на тебя боги. Воскресить тебя решил я.       Глаза Лю Вэя дрогнули. Если это правда было так... Тогда учитель... Он действительно хотел о нем позаботиться... Спасти его от ужасной участи… Но Илин выбрал пойти на эту дикость. Илин воскресил его по своей воле. Возможно, намеренно, чтобы манипулировать генералом империи Хао.       Волчье сердце болезненно сжалось.       – Так учитель был против?..       – Да. Но он отдал свою кровь, чтобы ты жил. Одно без другого невозможно.       Лю Вэй поджал уши и изумленно заморгал, не веря.       – Учитель принимал в этом участие?..       – Да. Он был рядом, когда я сшивал тебя, и держал тебя за руку.       Лю Вэй не понимал своих чувств. Благодарность и ярость смешались в нем, рождая взрывоопасные мысли. Это было подло и грустно. Быть против, но всё равно сделать это... Не разубедить Илина, а подчиниться ему.       – Так ты заставил его?! – рявкнул Лю Вэй с ненавистью.       – Он отдал тебе кровь по своему усмотрению. Так что... Ты наш сын. В тебе наша кровь. Кровь волка. Твоя собственная. Ты – нечто совершенное.       – Кровь учителя...       Лю Вэй вновь почувствовал приступ тошноты. Во рту застыл привкус крови, но на этот раз его не охватывала дикая ярость. Он почувствовал себя несчастным, а это было много хуже.       – Учитель здесь? – осторожно спросил Лю Вэй.       – Нет. Он в Хэкине. Он не приходит сюда. Это демонические земли.       – В мире людей нет демонической земли, – яростно прорычал Лю Вэй.       – Не глупи. Твоя гордость тебе не поможет. Отныне этот дворец – единственный твой дом. Придется с этим смириться.       Лю Вэй оскалился.       – Это не мой дом и никогда им не будет!       Илин тяжело вздохнул. Лю Вэй был слишком принципиальным и упрямым. Энергия инь усиливала его и без того сложный характер.       – Однажды ты поймёшь, – смиренно прошептал демон.       – Я не собираюсь ничего понимать! И того, почему Тэй Шу согласился подчиниться тебе, я тоже никогда не пойму!       – Я не буду говорить с тобой о нём.       Илин отреагировал резко. Ему причиняло боль обсуждение любимого человека.       – Ты его используешь, чтобы подобраться к людям! Но он не позволит собой манипулировать! И меня против него ты использовать не сможешь! Я тебе не позволю!       Илин оскалился и вытянул вперёд руку. Вместе с его движением тело Лю Вэя подтянуло к нему силой, которой невозможно было противиться. Лю Вэй пытался затормозить коленями, но лишь ободрал кожу в кровь. Илин вытянул к нему руку и коснулся груди сына.       – Я запрещаю тебе говорить о Тэе Шу!       С его яростным приказом с ледяной руки вырвалась темная спираль. Она прорвалась сквозь плоть юноши и обвила его душу змеёй. Лю Вэй зарычал от боли, начал противиться и попытался защититься, собрав всю волю, но магические заклятье сплелось в печать и оставило на душе темное клеймо, что въелось в его душу и заставило Лю Вэя закричать. Он вытянулся в спине и противился воле демона, но чем сильнее сопротивлялся, тем больше боли ему причиняла магическая печать. Она ломала Лю Вэя, втекала в его душу ледяным пламенем и заставляла подчиняться. Илин переламывал волю сына, вонзив когти ему в грудь. Рыча, он смотрел в волчьи глаза, болью вбивая в него послушание.       – Я никогда!..       Лю Вэй оскалился, дико рыча. Он не хотел покоряться, но демон стиснул его душу так, что она задрожала, как мыльный пузырь.       – АААААА!!!       Боль была нестерпимой. Такой, что Лю Вэй терял волю и метался из стороны в сторону. Илин крепко держал его, причиняя всё больше страданий. Демоническая печать выжигала на душе строгий запрет на обсуждение всего, что касалось Тэя Шу. Илин запрещал ему говорить о нём, думать и вспоминать, а этот разговор он решил вырезать из памяти сына. Прежде Лю Вэй был не подвержен влиянию демонической магии, но теперь он был сыном демонического владыки, и тот мог делать с ним всё, что пожелает, ведь энергия инь текла в его венах.       Даже непокорная душа наследника клана Вэй не смогла отбить свое право мыслить свободно. Илин сцепил его запретом, какими клеймил всех непослушных демонов, выковывая жёсткую дисциплину в своих рядах.       Лю Вэй кричал от боли. Даже когда Илин вытащил когти и залечил его рану, даже когда темная дымка с его руки развеялась, волк всё ещё продолжал кричать. Раны, оставленные на душе – самые болезненные, а когда столь непокорную душу запрягают в уздечку, она страдает больше, чем слабые. Пламенная душа всё ещё пыталась вырваться, противясь запрету.       Борьба длилась почти сутки. Лю Вэй кричал, срывая голос в животрепещущем вопле, а затем бессильно упал.       Илин подхватил его на руки.       – Я не хотел этого делать. Но ты не знаешь слово «нельзя». Будешь послушным – мне больше не придется прибегать к таким методам. Запомни эту боль.       Лю Вэй его не слышал. Он потерял дух от болевого шока, а когда очнулся, то потерянно дёрнул ушами, не понимая, что с ним творится. Резкие скачки в пространстве, потерянное время, дезориентация, боль на душе и демоническая печать... Людская душа не выдерживала этого. Разум не поспевал.       – Что?..       Лю Вэй пытался вспомнить, что делал только что. Помнил, как его разбудили шаги, как он увидел Белио, а потом появился Илин… Помнил, как боролся с демоном, а затем – белый шум.        «Меня поглотило ещё одно видение?..»       Лю Вэй тяжело дышал, осознавая, что он не может контролировать провалы в памяти. Над его душой издевались. Им игрались тёмные силы. Он не принадлежал себе.       – Что ты сделал со мной?!       Лю Вэй рывком вырвался из объятий Илина и отполз от него, сдерживая отчаяние. Ему все ещё было больно, душа горела, а на сердце горело пламя потерь. Он чувствовал, что утратил что-то важное, но не мог понять, что произошло. Не мог собрать эти мысли и теории. Не мог подумать о том, что в его воскрешении какую-то роль играл учитель. Он помнил Тэя Шу. Но почему-то отказывался о нем думать. Даже убивать его... Вдруг потеряло какой-либо смысл.       Илин не держал его. Он посмотрел на ребенка с сочувствием.       – Знаю, ты меня ненавидишь, но выслушай. Люди и демоны сильно отличаются друг от друга. Мы мыслим и чувствуем иначе. Это и наше благо, это и наше проклятье. Сейчас в тебе борется две сущности, и твой разум ещё не постиг всех новых возможностей твоего тела. Демоны умеют читать эмоции. Они умеют чувствовать и различать их. Твой людской разум с этим не справляется, поэтому ты изолирован от других демонов. Ты постепенно научишься читать осторожней, научишься не видеть, если не приглядываться, научишься ещё очень многому. Я буду тебя учить, но это случится позже. Сейчас твоя главная задача – обрести единство. Научиться жить тем, чем ты стал. Для этого тебе потребуется больше времени. Больше воли. Больше моей крови. Я буду учить тебя, но пока ты сопротивляешься, сделать я этого не смогу. Тебе придется мне довериться, если ты хочешь жить, сын мой.       Лю Вэй зарычал на него.       – Моя память полна дыр... Из-за твоего влияния...       – Ты много спишь. Последнее время – просто спишь. Сейчас твой разум не выдержал столкновения с живым созданием. Именно поэтому я и держу тебя вдалеке ото всех, но сейчас для тебя опасна любая неосторожная встреча. Из всех, с кем ты мог встретиться, тебе достался худший вариант. Белио мало кто может выдержать. Он яркий, как вкус самой приторной сладости. Он эмоционален почти так же, как люди. Но не беспокойся, он больше не придет и не побеспокоит тебя. Тобой буду заниматься только я.       Лю Вэй гордо оскалился.       – Мне не нужна твоя помощь.       – Ты передумал жить?       Лю Вэй утробно зарычал, но не мог возразить Илину. У него была только одна жизнь. То, что он зависел от демонического владыки, было страшнее проклятья несчастья, которым обуяли его боги.       Илин всё понял по его реакции.       – Мы начнем учиться, когда ты окрепнешь. Пока отдохни. Твой разум впервые столкнулся с чтением эмоций. Это далось тебе тяжело.       Лю Вэй посмотрел на израненное запястье Илина и гордо отвернулся, противясь ужасному обряду. Он не хотел терять воспоминания, но эту мерзость... Вкус демонической плоти и крови... Этого он помнить не хотел.       – Ты уже ел, – успокоил его владыка и указал на некое подобие спального места. – Отдохни. Я приду завтра.       Илин не стал его трогать, а молча ушел, закрыв клетку хвостом. На этот раз он не стал её запирать, но у Лю Вэя не было сил, чтобы выбраться. Как только демон покинул комнату, волк взвыл от боли на душе и снова потерял сознание, провалившись в темноту.