Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Доброе утро. <tab Илин вошёл в темницу, бодро покачивая хвостом. Лю Вэй наблюдал за его изгибами с кошачьим интересом и всё никак не мог взять в толк, что все движения ледяного хвоста были имитированы с помощью магии и владыка намеренно подыгрывал своим эмоциям, изображая радость встречи. Лю Вэй своим хвостом управлять не умел. Пушистый отросток вёл себя своенравно и непослушно, потому Лю Вэй ему завидовал.       – Сейчас утро?       Волк совершено потерялся во времени. В темнице не было окон, а без наблюдения за сменой дня и ночи время сплеталось в таинственную цепь вечного мрака, где он сам властен выбирать для себя хронологию событий и определять время для сна.       – Только наступило, – задумчиво ответил Илин, прищурившись. – А ты, я смотрю, не спал всю ночь.       «Как он это делает?»       Лю Вэю порой казалось, что демон каким-то образом следит за ним. Он всегда угадывал, чем сын занимался в его отсутствие. Неужели кровь связала их настолько плотно? Или где-то затаилось магическое заклинание? Но Лю Вэй не чувствовал его влияния… Впрочем, заклятья на стенах он тоже не ощущал, пока прямо не наткнулся на них в припадке безумия. Магия демонического владыки была высшего уровня. Неудивительно, что никто не мог отследить его перемещения по Хэкину.       – Я медитировал, – возразил Лю Вэй. Он считал, что для демонов это должно быть равноценным сну.       Демонический владыка пристально к нему присмотрелся.       – Ты не выглядишь отдохнувшим.       Он практически упрекал в этом сына.       – Не хочу терять время, – решительно произнес Лю Вэй. – Сон ослабляет разум, погружает его в легкомысленный отдых. Медитация наоборот держит его в сосредоточении и контроле Если я постоянно буду следить за собой, шанс, что тьма проникнет в мои мысли, гораздо ниже.       – И как же ты решил обезопасить себя внутри медитации?       Лю Вэй смутился. Илин просто интересовался его занятиями, но это прозвучало несколько грубо, будто бы он совершенно не верил, что что-то, что делает Лю Вэй, способно ему помочь.       – Пока что я сосредоточил свои мысли на том, чтобы создать безопасное место внутри своей души. Я воздвиг вокруг барьер и погружаюсь в более глубокую медитацию, следя за каждой своей мыслью и проводя границу, за которую ничто злое просто не способно проникнуть. Сложно объяснить, но я будто ищу внутри себя – себя, и пытаюсь очистить от того, что кажется мне враждебным и неправильным – всё, что во мне не от меня, всё, что изменило меня, когда я стал... Этим.       Лю Вэй невольно уложил ладонь на хвост. Рыжий кончик недовольно завился, противясь крупной ладони и желая обрести свободу. Лю Вэю казалось, что они никогда не подружатся, а хвост так и будет честно сдавать его пытливым взглядам. После того, как он прожил в Хэкине целый год, вновь стать легкомысленно честным, не прячущим свои эмоции, казалось небезопасным. Проклятая столица оставила на его душе след, призывая постоянно быть начеку. А ведь когда-то Лю Вэй совершенно себя не прятал и честно показывал и радость, и любопытство. Ему выпал шанс вновь стать тем, кем он всегда был и исцелиться от глубоких шрамов, нанесенных на его душу. Может быть, хвост станет хорошим помощником в этом. Лю Вэй был честен с собой, и таким же честным должен был быть с миром. Это и значило по-настоящему быть собой.       Илин спокойно воспринял очередную попытку Лю Вэя уйти от принятия демонической сущности. Его это ничуть не задевало. Демонический владыка полагал, что для него это было и хорошо и помогало ему в борьбе с яростным проклятьем энергии инь, чуждой людскому разуму.       – Я уже говорил тебе – не все негативные чувства враждебны, – мягко произнес Илин, желая, чтобы единственный сын задумался над тем, что он ему говорит. – Ты не обелишь себя до святости. Порочность – часть любой сущности. Выгоняя из себя всё, что тебе не нравится, ты не станешь собой.       Лю Вэй мотнул головой.       – Я не гоню прочь всё без разбора. Я честен с собой, когда делаю выбор. И сейчас... Я думаю, я дошел до того состояния, которое истинно для меня. В котором мне комфортно. Я оголил свою душу. Снял броню, перестал метаться. Я борюсь с тем, что вижу своим врагом, и я не сдаюсь. Я чувствую себя спокойно, когда делаю это. И хотя я чувствую, что энергия инь бурлит по мне, она движется где-то далеко. Она не касается моей души, я ей не позволяю. И к следующей нашей схватке я удивлю ее упреждающим ударом и непробиваемой защитой. Я не подпущу к себе зло!       Илин слушал его очень вдумчиво и внимательно.       – Твоя решимость меня восхищает.       – Думаешь, это не способно помочь мне? – осторожно спросил Лю Вэй, опасаясь, что похвала демонического отца – лишь вежливость. Он как-то слишком глубоко задумался о его словах, да и говорил так, будто не хотел показать своих настоящих чувств.       – Это очень хороший способ, – спокойно ответил Илин. – Думаю, для тебя он очень подходит.       Ответ Илина не слишком его успокоил, зато взбеленил драконье любопытство.       – А как медитируют демоны? Не так, как я?       – Мы концентрируем энергию в ядре, чтобы лучше восстановить силы, очищаем разум от мыслей и отдыхаем. Это ближе к состоянию сна. Разум отдыхает, но мы продолжаем чувствовать течение энергии, чтобы, если что, остановить её и пробудиться. В то же время разум выпускает из себя абсолютно все мысли, чтобы освободить себя и от всего, что прилипло к ней – в том числе и влияние божественного проклятья. Медитация дарит спокойный отдых, позволяет сбросить тяжесть прожитых лет и просто существовать в гармонии с окружающим миром. Мы словно становимся… Всем. Частью мира, его неотъемлемой составляющей, ветром, солнцем, землей и водой. Чем-то большим и ничем одновременно. Тебе, возможно, больше подойдёт именно сон. Все же, твое тело человеческое, и ты не привык к такому отдыху. Постоянные медитации могут тебе навредить.       Лю Вэй опустил голову. Он понимал это, и в то же время помнил, что Су Юн с раннего детства отдыхал исключительно медитациями, и это не навредило ему. Уверился в том, что прав.       – Но во сне я теряю контроль над мыслями. Я хочу цепляться за самого себя. Медитация и жёсткая дисциплина – вот ключ к тому, чтобы не позволить тьме подступить.       Илин посмотрел на сына достаточно строго.       – Не слишком ли много сил ты тратишь, сосредотачиваясь так долго на своих мыслях?       – Нет. Я в порядке.       – А откуда ты возьмешь их, когда силы закончатся? Если постоянно держать разум в напряжении, ты можешь ослабить бдительность от усталости. Твоему телу и разуму нужен отдых. Понимаешь ведь?       Лю Вэй осторожно кивнул.       – Я умею восполнять силы и отдыхать внутри медитации. Я не дам себе полностью обессилить и равномерно использую силы. У меня было множество учителей, которые обучали меня правильным техникам медитации, так тебе не стоит об этом беспокоиться. Даже когда отдыхаю в медитации, я продолжаю контролировать то, что происходит с моим телом и разумом. Это именно то, что сейчас необходимо мне, ведь во сне... Я словно теряюсь. Просто опускаюсь в омут, с трудом воспринимаю реальность, проваливалось в небытие на долгие часы, слышу и чувствую отголоски происходящего вокруг, но разум не столь бдителен, как во время медитации, он увязает во тьме забытья и пустоты. Раньше были сны, а теперь я их не вижу.       – Совсем? – удивился Илин.       – В моих снах только черная, вязкая темнота, – с болью признался Лю Вэй, поджав уши. Он хотел быть честным с демоническим владыкой и перестал опасаться чистосердечно делиться своими переживаниями. Чтобы понять друг друга, нужна искренность. Драконы всегда жили так. – Для меня теперь это как пытка временем. Я закрываю глаза и проваливаюсь в этот мрак. Порой я в нём застреваю. Должно быть, в это время я должен видеть сны, но вместо этого я просто вижу темноту. Мне некомфортно от этого. В мире своей души я всё вижу четко. Есть образы, есть память, есть ощущение безопасности и контроля. Там я – это я. А уснуть… Словно сдаться во власть тьме, способной сотворить со мной что угодно.       – Так не должно быть, – задумчиво сказал Илин. – Демоны умеют видеть сны.       Лю Вэй изумлённо раскрыл глаза.       – Значит, со мной что-то не так? Тьма захватила меня?       – Нет. Нет-нет, даже не думай об этом! Я бы почувствовал, если бы причиной тому была тьма.       Илин сел рядом с ним и вдумчиво ощупал сына. Лю Вэй не сопротивлялся, взволнованный своим состоянием. Илин бдительно ощупал каждый сантиметр его живота, груди и лица.       – Сейчас энергия инь течет, как нужно, – заключил Илин. – Она стабильна и спокойна, не угрожает тебе. Думаю, это разбитое сердце. Ты пережил много потрясений, и твой разум ещё не адаптировался к этому. Сны – зеркало надежд. Они снятся тем, кто полон веры и желаний, тем, кто жаждет воплотить свои фантазии или просто спрятаться в них от реальности. Сейчас твоё единственное желание это выжить, защитить себя от тьмы. Твой разум просто не способен создавать картинки ради увеселения. Всё твоё внимание – в том числе и бдительное подсознание, отвечающее за формирование снов – сейчас направлено на выживание. Организм не тратит сил на лишние действия. Для тебя это может быть благом.       – Значит, однажды сны вернутся? – осторожно спросил волк.       – Когда твоя душа начнет восстанавливаться.       Лю Вэй поджал уши. Он вспоминал об ужасных разрушениях на своей душе и не верил, что там что-то можно восстановить. Всё сгорело. Высохло, иссохло. В пруду вместо воды – кровь и слёзы. Огонь продолжает жечь и без того опустевшую почву. Единственное, что осталось Лю Вэю – защищать то, что выжило в пожаре, оберегать искру Су Юна и их маленький рай. Разбитое сердце невозможно склеить, когда нет надежды вновь обрести любовь. Лю Вэй мог только зализывать раны, обрабатывать их, вытирать выступающую кровь... Но не исцелить.       – Думаю, мне больше никогда не будут сниться сны, – с грустной улыбкой произнес Лю Вэй.       Илин ласково потрепал его меж ушей.       – Не вешай нос. Прошло всего два месяца. Впереди целая жизнь. Ты ещё обретёшь свои сны.       – Если мне и будет что-то сниться, то только кошмары, – обречённо прошептал волк.       Илин потянул его за нос.       – Это на тебя не похоже.       Лю Вэй ойкнул и потёр покрасневший нос. Владыка не соизмерял силу, так что нежный отеческий жест вышел довольно болезненным.       – Я знаю. Но те разрушения... Эти раны едва ли заживут когда-либо. Моя душа сейчас выглядит, как пепелище.       – Мне жаль это слышать. Однако, когда мы разнесли город, мы начали отстраивать его и чинить. Это не быстрый процесс, но всё же, если не сдаваться, камень за камнем можно отстроить даже самые высокие дворцы. Сейчас твоя цель – выжить, неудивительно, что ты не думаешь о будущем или своей душе. Невозможно ухватиться сразу за всё. Но я помогу тебе. Насколько это в моих силах, я все для тебя сделаю.       Лю Вэй посмотрел на демона с признательностью.       – Я не сдаюсь. Просто когда вижу это... Я не представляю, как можно восстановить все, что рухнуло. Когда смотрю на этот унылый, гнусный пейзаж, мне кажется, что прошлое ушло безвозвратно, а та жизнь обрушилась с моими смертями. Мне кажется, что я не могу туда вернуться, и мне больно от этой мысли.       – Ты действительно не сможешь вернуться в прошлое или снова стать человеком, сын мой. Но ты можешь построить новое. Ты уже начал это строить, просто пока не хочешь это признать.       Лю Вэй мотнул головой. Он не хотел продолжать говорить об этом.       – А тебе снятся сны?       – Конечно.       Илин сел на колени рядом с сыном и взглянул в его глаза.       – Я вижу сны каждый раз, когда ложусь спать.       – О чём они? – полюбопытствовал Лю Вэй, а затем смущенно потер ладони. – Я имею в виду... В тебе ведь тоже живёт тьма. Она не мешает тебе спать? Не искажает сны? Не посылает кошмары?       Лю Вэй опасался сновидений в том числе и потому, что первый раз тьма настигла его именно в этом состоянии. Ему не доставало опыта, чтобы смириться с тем, что это лишь досадная случайность, а тьма будет хватать его за горло в любой момент, когда ей это заблагорассудится. Ему даже не обязательно проявлять слабость. Это просто случится, потому что это неизбежно, а жить в вечном напряжении просто невозможно.       – Тьма не влияет на мои сны, – прошептал Илин. – Большинство из моих снов грустны. В них я вижу своего человека.       – Ты скучаешь по нему, – тепло произнес Лю Вэй.       – Да. Мы не виделись с тех пор, как я воскресил тебя.       Лю Вэй виновато поджал хвост.       – Я мешаю вам...       Пусть из-за действия демонического ограничения он не до конца осознавал, что речь идет о Тэе Шу, но, сам страдая от разлуки с любимым, он мог только сочувствовать демону, разлученному со своим человеком. Он знал, что Илин его любит. По-настоящему.       – Нет, конечно нет, – прошептал Илин, словно родитель, что утешает ослабшее от болезни дитя, винящее себя за боль родителя. – Но я не мог оставить тебя одного. Я ни о чём не жалею. Не переживай. Когда ты полностью обратишься, мы с ним снова будем видеться. Это лишь временное.       – Спасибо, – шепотом произнёс Лю Вэй. Он осознавал, сколь многим Илин для него жертвовал, чтобы вытащить своё дитя из тьмы и смерти.       – Было бы за что, – прошептал демонический владыка и ласково посмотрел на него. – Заботиться о детях – забота родителей. Даже о таких строптивых.       Илин улыбнулся и уложил ладони на колени, сдерживая желание потискать сына. Демоны были очень тактильными существами, но что с Тэем Шу, что с Лю Вэем приходилось контролировать себя. Их гордость не позволяла касаться их, когда заблагорассудится.       – А так, сны демонов как правило полны удовольствий, – продолжил урок Илин. – Если мы обрели своего главного партнёра, сны нам снятся только про него.       – Вы такие верные создания, – поразился Лю Вэй. – Я бы хотел видеть сны только про своего возлюбленного, но в мою голову лезли столькие вещи...       Лю Вэй обнял колени и уткнулся в них носом. Он бы многое отдал, чтобы сейчас увидеть сон о Су Юне, но у него ничего не было. Никакая сила вселенной не собиралась помогать ему увидеть любимого снова. Су Юн мёртв. Лю Вэй постоянно напоминал себе об этом и болезненно вздрагивал. Где-то внутри так и не смог с этим смириться.       – По глазам вижу, что ты любил ничуть не меньше любого из демонов, – ласково произнес Илин, искренне сопереживая сыну. – Мы видим сны о наших партнёрах, если разделили с ними постель. Ты ещё ребёнок. Тебе рано видеть те взрослые вещи, что мы видим во снах.       Лю Вэй невольно покраснел, осознав, что демоны во снах занимаются любовью, и мотнул головой.       – У нас с моим человечком была глубокая эмоциональная связь. Настоящая. Она была гораздо сильнее той, что могла построить физическая близость. Мы были как единое сердце. Самые близкие и родные друг другу, такие любящие... Я постоянно о нём думал, но даже так, я так редко видел его во снах. И вообще... Видел. Я всегда хотел быть рядом, но обстоятельства не позволяли, а теперь он мертв... И даже его образ погиб внутри меня. А ты сжег браслет, что он мне подарил. И одеяние, что он для меня сшил...       Лю Вэй сжался от боли. Ему не хватало Су Юна, и тоска по нему была единственной болью, которую он не мог преодолеть. Стать демоном было не так страшно, как потерять любимого. Лю Вэй глубоко страдал и не верил, что когда-либо сможет от этого отойти. Чувства были слишком сильными. Слишком бурными. Его вечная любовь обратилась в вечную, жгучую скорбь, усиленную демоническим восприятием. Демоны гораздо сильнее переживали эмоции. Боль в том числе. Они ныряли в неё, как в океан, и утопали в ней.       – Это все в прошлом, сын мой. Но... Если хочешь, я могу создать для тебя фантазию, в которой ты снова к нему прикоснешься. Мне ведомы чары иллюзий, я могу воссоздать для тебя любой облик или образ.       Илин пленительно вытянул ладонь, приготовившись исполнить свое предложение. Лю Вэй не стал даже раздумывать над предложением.       – Не нужно. Это не будет им, – Лю Вэй мотнул головой. – Я не хочу жить в обмане. Именно против обмана я и борюсь: чтобы энергия инь не манипулировала мной и не меняла моего восприятия. Конечно, я до боли хочу увидеть моего любимого человека снова. Я хочу коснуться его, поговорить с ним, обнять. Но его, а не... Иллюзию. Я горюю, что он мне не снится, но если бы снился, я бы всё равно знал, что это всего лишь сон. Всегда бы знал и… Каждый раз, пробуждаясь, это было бы очень больно – вновь возвращаться в мир, где его больше нет.       – Значит, твой разум бережет тебя от лишних потрясений.       Лю Вэй сжал колени покрепче. Он не собирался говорить с демоном об этом, но тема разговора как-то сама вернулась к его любви. Раньше Лю Вэй не доверял Илину и говорить при нем о Су Юне он себе строго запрещал, но теперь понемногу делился. Драконы никогда не летают в одиночестве, они разделяют свою боль с близкими. Лю Вэй не мог без конца держать в себе переживания, ведь даже от Бэй Сёна... Ласки и утешения он не получил. Волк не искал жалости или сочувствия. Просто хотелось высказать то, что так отягощало. Хотелось спросить о невозможном и в каких-то несбыточных обстоятельствах обрести надежду.       – Илин... Скажи...       – Мм?       Демон заинтересованно приподнял брови.       – Когда демоны погибают, что с ними происходит? Они просто исчезают?       Илин не мог проследить за ходом мыслей ребенка, но полагал, что разговоры о смерти – такая же важная часть воспитания, как и разговоры о продолжении рода, пусть Лю Вэй старательно избегал этой темы.       – Тела демонов после смерти какое-то время остаются на месте смерти, но после развеиваются.       Лю Вэй уже слышал об этом, даже видел своими глазами, но никогда не понимал, почему.       – Их разрушает энергия инь?       Илин кивнул.       – В нас гораздо больше магии, чем в людях. Она покидает тело и уничтожает оболочку.       – Значит, вы не хороните своих близких?       – Мы с ними прощаемся. Часто близкие создают себе дитя с такой же внешностью, чтобы восполнить утрату, но это все равно уже другое создание. Мы никогда не даём одинаковые имена своим детям. И вообще одинаковые имена. Все демоны неповторимы, даже умершие.       Лю Вэя это поразило. Он вообразил множество демонических имён. Не то что у людей, где популярные имена повторялись по десять раз внутри одной семьи и сотнями внутри клана.       – Я бы не стал делать создание с лицом умершего близкого, – прошептал Лю Вэй с глубинной печалью. – Это... Неправильно. Важно помнить, но не пытаться заменить.       Илин мотнул головой. Он понимал твоих сородичей.       – Все справляются с горем по-своему. Тяжело смириться со смертью души. У людей есть утешение в виде перерождения, у нас есть только наша жизнь, и всё. Так… Мы хотя бы ненадолго продлеваем память.       – А когда душа развеивается, чем она становится?       – Абсолютным ничем. Осыпается на тысячи искр, которые уносит ветер в то же мгновение.       – И никак нельзя склеить?..       Илин нервно стукнул хвостом по земле. Этот разговор давался ему болезненно, ведь каждый демон мечтал вернуть душу близкого.       – Если бы это было возможно, мы бы делали это с каждой душой. Но это неотвратимый процесс.       – Вот как...       Лю Вэй не ожидал услышать ничего нового, но все равно расстроился.       – Что за странные вопросы? – насупившись, строго спросил Илин. – Твой дух борьбы настолько погас, что ты думаешь о своей смерти? Тебе ещё рано.       – Дело не во мне. Я буду сражаться за себя. Дело в... – Лю Вэй прижал ладонь к груди и переборол себя. – Дело в моем любимом человеке. Сяолун сказал, что его душа развеяна и её не восстановить. Поэтому я подумал, что, может, только боги не способны на такое, или, может, он солгал мне. Но... Ты ведь смог меня воскресить. Сотворил такое! Может, есть способ и…       – Сожалею, – произнес Илин, прикрыв глаза. – Души демонов и людей ничем не отличаются. Их одинаково развеивает великое Ничто. Бог тебе не солгал. Хотя бы в этом.       – А если... Если бы у меня был кусочек души? Живой. Что-то можно было бы?..       Лю Вэй поджал уши и завилял хвостом от волнения. Вдруг можно как-то восстановить душу Су Юна из его искры?..       Илин не хотел его огорчать, но и лгать намерен не был. Его спокойные слова прозвучали, как приговор.       – Осколок души, как камень, отколовшийся от горы, абсолютно бесполезен. В нем уже нет жизни. Душа наполнена жизнью, если она цельна. Даже если она треснула, как твоя, она всё ещё способна жить. Но отдели от неё один кусок, и он погаснет. Даже если в осколке осталась какая-то магия, она будет в нем, пока полностью себя не источит. Потом она просто закончится и уже не сможет восполниться.       Лю Вэй окончательно потерял надежду. Понял, что зря спросил, ведь и так это знал, но ради Су Юна обязан был спросить. Теперь он понимал, что искра Су Юна – лишь хрупкий кусочек души, наполненный его последней волей беречь и защищать жизнь возлюбленного. Однажды искра может потухнуть, потому что магия иссякнет. Однажды Лю Вэй перестанет слышать даже далекий, робкий, полный любви голосок, что будит его из тьмы...       Душу демона сжало болью. В голове снова закрутились отчаянные мысли, которым совсем не хотелось верить.        «Су Юн погиб, собрать его душу из осколков невозможно. Совсем. Никак…»       Лю Вэй решил закончить этот разговор. Решил ничего не говорить об искре Су Юна. Не хотел, чтобы демон знал о наследии его возлюбленного или коснулся его души демонической рукой. Лю Вэй надёжно спрятал свою искорку. Это его тайна, его маленькое сокровище. Не нужно, чтобы кто-то о ней знал.       В тот момент, когда Лю Вэй стих, Илин как-то странно успокоился, будто до этого нервничал из-за неудобных вопросов и хотел как можно скорее закрыть тему. Лю Вэй списал это на тяжесть от разговоров о смерти, но Илин явно что-то знал. Знал и не хотел, чтобы об этом узнал Лю Вэй, ведь демонический владыка, как и владыка Сяолун, желал владеть искрой Су Юна. И сейчас она была в его руках.