Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Несколько часов борьбы медленно перетекли в безмятежный сон. Лю Вэй даже не понял, как уснул – его просто обуяло спокойствие, а силы подошли к концу. Он отдал всего себя в сложной, судьбоносной борьбе и продолжал бы сражаться, но его разум перегорел, тело не выдержало, а как только наступило зримое спокойствие, Лю Вэй погрузился в сон. Это была отличная возможность для тьмы взять реванш, воспользоваться уснувшей бдительностью хозяина и захватить утратившее возможность к сопротивлению тело, но энергия инь проиграла свой бой и позорно затихла, зализывая свои раны. Лю Вэй выплеснул её до разрешённого предела, и теперь она набирала силу, чтобы подготовить новую атаку на разум и вновь искушать своего хозяина, пытаясь вогнать в безумие. Энергии инь, как и Лю Вэю, нужен был отдых и покой, и, пусть волк этого не осознал, его разум и тело почувствовали возможность для безопасного сна.       Огненный демон свернулся комочком в измерении своей души, обнял хвост и плюшевого Бай-Бая. Кто-то укрыл его одеялом и ласково погладил меж ушей. Такое родное чувство... Будто... Будто это был Су Юн. Но искорка не могла обратиться в человека, она робко летала вокруг, обеспокоенно присматривая за хозяином, так что прикосновения, утешающие его, принадлежали никому иному, как Илину. Но как же сладко было мечтать...       Лю Вэй не видел снов. Он спал в темноте, и даже осознанно видя её, не мог изменить застывшей картинки. Он просто прикрыл глаза, паря в вечности.  Позволяя себе плыть по граням мироздания своего истерзанного разума, он отдыхал от борьбы и тревог, от страшных мыслей и сосредоточения. После двух недель медитаций он ощутил ценность и блаженность сна. Его восполняли совсем другие силы.       – Господин Лю Вэй.       В темноте вне видений и грез его снова звал голос Су Юна, от которого замирала душа. Лю Вэй точно знал, где прячется его искорка, и в любой момент мог вернуться к ней, коснуться, проверить. Каждый раз, как слышал, хотел ее проведать в надежде, что она сможет сказать что-то ещё, что, если он трепетно будет беречь её, из искры медленно возродится душа любимого, и они будут жить в одном теле.       Фантазии...       Илин уже сказал, как всё обстоит на самом деле. Лю Вэй уверил себя, что искра – часть души Су Юна, а если это правда так, то, заряженная заклинанием защиты, она будет заботиться о нём, пока не источится полностью. Этого он боялся больше всего – потерять свет, что вел его вперёд и придавал ему сил жить.       – Искорка, родной, не трать крохи энергии, чтобы будить меня, – нежно попросил Лю Вэй. – Мне приятно, но... Я не хочу, чтобы твой свет угас. Я не знаю, как и чем мне восполнять его. Пожалуйста, будь со мной вечно. Даже если ради этого я никогда не смогу слышать твой голос, не покидай меня...       Ответа не последовало. То ли искра услышала его и внемлила его искренней просьбе, то ли просто не могла ничего, кроме как звать его по имени.       – Спасибо, родной, – нежно поблагодарил Лю Вэй. – Не беспокойся, я буду в порядке и сейчас вернусь в мир. Я люблю тебя, Су Юн. И всегда буду.       Лю Вэй почувствовал трепет и радость в пространстве. Может, это было сном, но очень приятным.       Юноша открыл глаза в хорошем настроении, чувствуя себя победителем, испытывая гордость за себя и храня в сердце любовь. Он отстоял самого себя, и это было прекрасным чувством. После череды неудач его мужское достоинство наконец восстановилось, и он снова стал человеком слова, что следует за своей решимостью и совершает невозможное. Лю Вэй всегда хотел побеждать обстоятельства, но жизнь его переломала, боги предали и выбросили, так что многие обещания обратились несбыточными. Для человека слова не было ничего хуже, чем не выполнить своего обещания, не исполнить долга, не сдержать клятв. Он глубоко мучился из-за того, что не смог оправдать ожидания императора, семьи и друзей, считал, что перестал иметь право зваться мужчиной, тогда как не справился с ролью защитника империи и любимого человека... В его голове было много мыслей, что ругали, бранили и отчитывали, но сейчас они наконец затихли, и он почувствовал себя собой как никогда. Лю Вэй совершил подвиг, которым гордился, и желал насладиться этой радостью, пусть и не мог отдаться ей без остатка – всегда нужно было соблюдать бдительность. Только проснулся, а уже настороженно проверил состояние ци и энергии инь, восстановил барьер на душе, прочистил разум – теперь ему постоянно нужно следить за собой и контролировать мельчайшие изменения в состоянии тьмы. Тело было стабильно, энергия инь медленно текла по меридианам. Он чувствовал в теле силу, чувствовал, что отдохнул. Лю Вэй давно не ощущал себя так хорошо и блаженно потянулся.       Он спал на своём месте. Илин укрыл его одеялом и подложил под голову подушку. Сам демонический владыка устроился рядом, в позе лотоса, но не тревожил покой сына – должно быть, почувствовал, что Лю Вэй на грани пробуждения и вовремя убрал руку. Лю Вэй не любил, когда его гладили, хотя все демонические создания с звериными ушами просто обожали, когда их поглаживали. Илин осознавал, что дело не в жесте, а в том, что он просто не тот демон, что может и должен доставлять удовольствие огненному волку, но его отцовское чутье не могло остаться в стороне. Хотелось заботиться, гладить, тискать... Илин чувствовал себя так же, как Лю Вэй в отношениях с Су Юном, которого лишний раз нельзя было коснуться. Только вот если Лю Вэй медленно подбирался к душе любимого целый год и смог добиться небывалой близости, потому что Су Юн тайно мечтал о нём и взаимно любил, то характер волка было не переделать. Он всегда будет принципиально вредничать и рычать на лишние прикосновения. Его сердце было отдано мёртвому любимому, и чужие прикосновения он не приемлет. Тут уже ничего не поделать.       – Доброе утро, сын мой.       Илин тепло улыбнулся. Когда он вел себя так открыто и непринужденно, Лю Вэй понимал, что все хорошо. Это успокаивало.       – Дооооброе.~       Он ещё раз сладко потянулся и сел в позу лотоса, не желая показывать перед демоническим отцом слабость.       – Как себя чувствуешь?       – Сильным и уверенным, – ответил Лю Вэй бодро. Он энергично повиливал хвостом и наконец испытывал что-то сродни радости – такое забытое чувство, от которого тепло на душе.       – Я мечтал услышать эти слова. Ты хорошо постарался, волчонок. Я никогда не видел, чтобы с тьмой справлялись со второго приступа. Ты невероятно талантлив.       – У меня большая мотивация. К тому же, атака тьмы была не так уж и сильна. Первый раз... Я был просто не готов к такому. Но сейчас я понимаю, что должен делать, и я могу уберечь себя. Я должен. В прошлой жизни я давал множество обещаний и каждое из них должен был сдержать. Для меня это было важно. Это мои принципы. Но... Часть я так и не смог исполнить, и меня это гложило. Если я говорю – я делаю, вот мои принципы. И я сказал: я больше никогда не обращусь в монстра. Это мое решительное слово. Я никогда не проиграю.       – Тьма может настигнуть в любой момент, – поучительно сказал Илин. – Ты можешь быть не готов к её наступлению. Она может напасть очень подло. Не возгордись собой. То, что в этот раз бой дался легко, не значит, что так теперь будет всегда.       – Даже если будет сложно, я все равно заглушу ее голос и останусь собой, – воодушевленно произнес волк. – Я сделаю это! И это мое мужское слово.       Лю Вэй выпятил вперёд глубь и стукнул себя кулаком.  Илин отнёсся к его обещанию с должной серьёзностью.       – Я преподал тебе все уроки, что мог, но, если ты будешь нуждаться в совете, я всегда готов поговорить с тобой. Возможно, тебе будет полезно пообщаться с Хаораном Укротителем. Он много знает о длительном самоконтроле.       – Больше тебя? – удивился Лю Вэй       – Как демонический владыка, я пользуюсь контрактами больше любого демона и уже не первую сотню лет. Это вынужденная мера, потому что мне... Не всегда хватало самоконтроля. Чем дольше живёшь, тем больше ран на сердце и тем более ты уязвим. Я могу сорваться, даже заключив сделку с тысячью человек, при том, что демонам достаточно одного, чтобы успокаивать ярость.       – На твоём сердце так много боли... – сочувственно произнес Лю Вэй, представляя, какие должны быть раны на душе, чтобы сила тысячи человек не смогла сдержать эту боль.       – Я не горжусь этим, но признаю. Ты... Тоже ранен. Очень глубоко. Поэтому я прошу тебя беречь себя и быть осторожным. Это всего лишь одна победа. Тебе предстоит вечность сталкиваться со своими кошмарами.       – И вечность я буду побеждать их. Я не стану чудовищем!       Решимость Лю Вэя была нерушимой. Илин счёл, что это хороший знак.       – Пронеси эту решимость через вечность, сын мой.       Лю Вэй сжал пальцы в кулак. Он чувствовал в себе силы сделать все, что угодно. Даже одолеть богов.       – Победа придала мне сил. Я чувствую, как мое тело ликует, освободившись от лишней тьмы. Словно то, что отягощало меня, исчезло.       Илин плотно сжал губы. Затем мотнул головой.       – Ты и правда должен чувствовать себя более могущественным. Соприкоснувшись с тьмой и подчинив её, ты завершил обращение демоном. Остался только последний шаг.       Зрачки волка округлились.       – Но ты же сказал... Что пока я не обращусь демоном, я не смогу подчинить силу?..       – Делай вывод, – холодно произнес демон. – И помни: ты действовал из необходимости.       – Так я сам... Приблизил свое обращение?       – Так оно прошло безболезненно. Кроме того, ты обратился, не став монстром, а сохранив чистоту души. Это очень важно для тебя и твоего внутреннего спокойствия. Ты победил, а то, что твое тело остановило обращение без постороннего вмешательства, означает лишь, что ты готов к самостоятельной жизни. То, что ты готов покинуть стены этой темницы. Ты – демон, победивший самый глубокий мрак. Теперь ты не найдешь в нашем доме закрытых дверей.       – Ты и прежде не запирал их, – заметил Лю Вэй.       Илин скромно улыбнулся.       – Я никогда не считал тебя пленником. Я уже говорил тебе об этом. Для меня ты – член семьи. Я лишь обезопасил тебя, спрятав здесь.       Серебряный Дракон уже давно уяснил это и был благодарен демоническому отцу за заботу. Илин сделал для него все, что мог, научил, как быть демоном и бороться с проклятьем, кормил его, поил, омывал, утешал, сидел рядом, пока он болезненно хрипел во сне, починил его изломанное тело. Часть его поступков ужасали Лю Вэя, другой он был благодарен. Он глубоко скорбел о Бай-Бае, все ещё ненавидел свою демоническую сущность и знал, что никогда не сможет принять то, что он стал монстром. Смириться – да, но не принять себя таким. Однако у него была жизнь, сохранилась память, и, главное, искра Су Юна неизменно укромно пряталась внутри. Теперь Лю Вэй знал правду, и это было лучше, чем жить в неведении и дальше лобзать и унижаться перед богами. У него открылись глаза, и он наконец повзрослел. В сотворенном с ним было не только плохое. Илин сохранил его душу, сохранил в нем его самого. Он жил. А пока существовала жизнь, продолжалась борьба. Оставалась надежда.       – Ты сказал… Почти завершилась, – осторожно припомнил волк, виляя хвостом. – Должно случиться что-то ещё?       Илин кивнул. Он нервно потёр свое покрытое шрамами запястье и серьёзно посмотрел на огненного волка.       – Ты должен испить мою кровь в последний раз. Сам. Никакого забытья, никакого насилия. Это должно быть твоим решением.       – Чтобы принять мою сущность?..       Илин кивнул.       – Сознательное признание раскроет твой полный потенциал. Ты все ещё себя сдерживаешь. Ты намного, намного сильнее, сын мой. И как только ты сделаешь этот шаг, ты обретёшь здесь свой дом и станешь моим наследником.       – Наследником?  – Лю Вэй поджал уши, опешив.       – Ты – сын демонического повелителя. Ты – тёмный принц. После моей смерти трон станет твоим.       Серебряный Дракон изумленно опешил.       «Что?.. Что он такое говорит?.. Я могу стать демоническим владыкой?.. Королем демонов?..»       Лю Вэй не был к этому готов. Никогда не задумывался о том, насколько серьёзно Илин относился к значению слова «сын». Он не просто готов был заботиться о нём. Он предлагал ему полномочия власти, стать наследным принцем, править демонами... Настоящее безумие.       «Что это?..  Попытка удержать меня? Соблазнить властью? Демоны ведь жадны... Но я на это не поведусь!»       Лю Вэй не хотел властвовать демоническим народом. Он не хотел оставаться в демоническом городе. Как бы ласково Илин его не приглашал, Лю Вэй считал себя человеком, и он хотел вернуться домой, к семье. А представить себе жизнь, где он правит полчищем страдающих, впадающих в безумие созданий, где он живёт в отстранённости от родных ему людей и становится символом всеобщей ненависти... Лю Вэй не мог. Он изменил свое мнение о демонах, стал гораздо лояльней к ним и смог понять, отчего они были так злы и как непроста была их жизнь, он почти поверил в то, что безумие – божественное проклятье, и все же он не готов был согласиться на предложение Илина. Пока у него была ниточка, связывающая его с домом, пока у него была семья, он должен был быть рядом с ними. Хотел увидеть их. Отчаянно нуждался в этом. Если и способно было что-то исцелить его измученную душу, то это объятья нежных рук матери и волевая поддержка отца.       – Ты же... Едва меня знаешь, – прошептал Лю Вэй, поджав уши. Он одновременно был изумлен предложением Илина, тронут и насторожен. После всего, что между ними случилось, Лю Вэю не хотелось думать о верховном владыке плохо, но он ни на секунду не выпускал из мыслей слова самого отца о том, что Лю Вэй – инструмент демонического народа. Он доверял Илину, но сохранял справедливую бдительность и к столь шокирующим новостям относился осторожно.       – Ты мой сын. Этого достаточно, чтобы верить в тебя, – решительно сказал Илин. – Разве люди не поступают точно так же? Не отдают власть своим детям?       – Люди воспитывают детей с малых лет, – возразил Лю Вэй. – Они видят, как дети растут, знают, о чем они думают, и порой, видя, что дитя недостойно, родители забирают у него власть. А ты совсем не знаешь меня. Твой народ не знает меня. Это безумие! Они не примут во главе человека, как я не смогу принять этот долг. Это чужой мне народ.       – Я тоже когда-то был тебе чужим, но сейчас ты вряд ли сможешь назвать меня таковым, – прошептал Илин и взял сына за руку. – Связи возникают в нашей жизни каждый день. Каждое слово, поступок, чувство укрепляют или рушат их. Ты говоришь, что люди растят своих детей... Но чем я хуже людского родителя? Я заботился и обучал тебя. Скажешь, не воспитывал? Я ещё многому буду тебя учить, ведь просто бросить тебя в демоническом обществе будет всё равно, что оставить тебя на растерзание стае волков. Я буду защищать тебя. Я буду продолжать о тебе заботиться. Это мой долг родителя. Говоришь, что не знаю, но и это не так. Я видел тебя разным. Я видел тебя в отчаянии, в боли, в ярости, даже в безумии. Единственное, что я не увидел, так это твоего счастья, но я сделаю все, чтобы видеть твою улыбку, чтобы ты нашел здесь дом. И я знаю, что ты не подведешь меня, как знаю, что не собираюсь умирать в ближайшие годы. У меня будет достаточно времени, чтобы научить тебя, как править нашим народом, чтобы познакомить и сплотить вас, чтобы убедиться, что я не ошибся в тебе. У тебя доброе сердце, сын мой. И только создания с такой чистой душой, способные противостоять тьме, способны видеть свет истины. Я знаю, что ты не увязнешь в бессмысленном поиске блаженства, не сойдешь с ума, не дрогнешь перед тьмой. Ты не сломаешься. Ты встанешь, отряхнёшься и пойдешь дальше, что бы с тобой ни случилось. Поведёшь за собой наш народ.       Лю Вэй поджал уши. Ему была приятна безоговорочная вера демонического отца, но весь этот разговор не укладывался у него в голове.       – Ты можешь создать себе идеального наследника из чар. Настоящего демона. Зачем тебе химера?..       – Но зачем мне кто-то ещё, когда у меня уже есть ты? И я верю, что ты идеально подойдёшь на роль принца.       Илин крепче сжал его руку. Лю Вэй не отдернул её. Верховный демон считал это хорошим знаком.       – Нет. Нет. Я абсолютно не подхожу.       – Но ты не можешь отрицать, что был рождён чтобы быть правителем. Ты – наследник правителей юга. Я предлагаю тебе тоже самое.       – Нет...       – В твоей душе пустота, сын мой. Ее нужно чем-то заполнить. Без смысла жизнь демонов очень быстро становится жалкой. Бессмысленность убивает нас. И мы постоянно ищем смыслы. Сразить богов – наша вечная цель. Становиться сильнее – тоже. Заботиться друг о друге, жить ради партнёров, растить детей, получать наслаждение – мы ищем смысл во всём, что нас окружает. Ты вступишь в общество в статусе. Тебе не придется искать себя. У тебя будет цель, роль, место при моем дворе. Статус, который даст тебе право жить среди нас. Я готов отдать тебе будущее своего народа. Я серьёзен в том, что предлагаю.       Лю Вэй свёл брови вместе, опешив. Он посмотрел на истерзанное запястье демонического отца. Представил себе жизнь, которая могла ждать его среди демонов и совершенно не чувствовал, что мог найти среди них свое место. Не чувствовал себя частью их рода.       Совсем.       Никак.       – Я знаю, что тебе непросто, – понимающе прошептал Илин, поглаживая большим пальцем запястье сына. – Эта жизнь будет отличной от привычной тебе, но все однажды впервые ныряют в воду и узнают, что в воде можно не только утонуть, но и гордо, быстро, вольно плыть. Ты сможешь удержаться даже в самых непокорных волнах. Я в тебя верю.       Лю Вэй поджал хвост. Илин был добр к нему, и от этого стало ещё тяжелее на душе.       – А если я откажусь? – спросил Лю Вэй прямо. Демоны ценили честность, поэтому в столь важном разговоре волк не видел смысла юлить. Илин прекрасно знал, что у него на душе. Говорить честно было правильно.       – Значит, ты вернёшься туда, где видишь свой дом, – спокойно ответил Илин.       – Ты... Ты просто отпустишь меня?       Лю Вэй был удивлен доброте демона и совсем не понимал его. Илин не первый раз говорил, что не считает сына пленником, но совершенно не верил, что тот просто отпустит его. Он уже давно был готов сражаться с демонами за право вырваться из их города, а тут Илин так спокойно и печально говорит, что он может уйти! Без обиды, без злобы, без тревоги... Огорчённо, но уверенно.       – Да.       Илин погладил сына по запястью и выпустил его.       – Ты можешь пойти, куда пожелаешь, но здесь отныне твой дом. Ты всегда сможешь вернуться ко мне. И я знаю, что однажды ты снова будешь стоять у порога моего дома. Я знаю, что ты не сможешь умерить свою гордость и назвать меня отцом, но ты не хочешь подвергать свою семью опасности. Ты не останешься с ними, потому что боишься, что можешь им навредить. Не только тем, что нападёшь. Репутация твоего дома будет уничтожена, как только просочатся слухи, что наследник клана – демон.       Лю Вэй не мог сказать, что не думал об этом. Думал об этом гораздо чаще, чем разрешал себе. Это были тяжёлые мысли. Взгляд правде в глаза. И все же... В светлой душе всё ещё трепыхалась отчаянная надежда вернуться домой. Ему казалось, что как только он пересечёт порог, все проблемы останутся позади. Душа звала его домой. Он до отчаянного воя делал узнать, в порядке ли матушка и как дела у отца. Хотел знать, что с ними все в порядке, хотел сказать, что жив, чтобы они не волновались. Может, они найдут способ как-то ужиться вместе. Вместе найдут решение проблемы. Ведь... Ведь его родители – замечательные люди, они любят своих сыновей. А после смерти Джаня Лю Вэй остался для них единственным светом. Они примут его любого. Если он покажет им, что он – все ещё он, то обязательно разглядят в изуродованном теле своего сына. Он вернётся, и они снова будут вместе. Но в то же время… Он навлек бы большой позор на семью. Илин был прав. Лю Вэй и сам это знал. Понимал. Всегда понимал. Вернуться было беспросветным эгоизмом, но разве он не заслужил хотя бы раз увидеть маму? Обнять отца? Взглянуть на красавицу-племянницу? А его друзья в Хэкине? Им наверняка нужна была помощь. Всё бросить... Он не мог. Никак не мог! Он ведь остался собой! Даже тьму победил! Он – не чудовище, а человек! Близкие точно разглядят в нем свет! Только в сердце щемило, от таящегося осознания, что эта жизнь никогда не пожалеет его, она никогда не даст ему покоя, никогда не утешит. И счастье без Су Юна ему тоже уже не видать. Лю Вэй – грязь под ногами судьбы, но он не собирался просто мириться с таким положением. Он всегда будет подниматься, сколько бы жизнь его не роняла. Всегда будет делать по-своему.       – Я хочу домой, – честно сказал Лю Вэй. Это было обдуманное решение, честный и искренний ответ. – Я верю, что вместе с моим кланом я обязательно найду выход из сложившейся ситуации и смогу остаться с ними. Верю, что они примут меня, и мы справимся с любыми невзгодами.       – Хорошо.       Илин встал и спрятал руки за спиной.       – В таком случае я провожу тебя. Наши земли тебе не знакомы, а ты должен уметь найти дорогу домой. К тому же, мой народ пока что не знает твоего запаха.       Лю Вэй поджал уши. На душе смешались трепет, благодарность, радость и сожаление. Он хотел увидеть семью, но был взволнован тем, как пройдет их встреча. А ещё Илин... Он вложил в него столько сил, а теперь отпускал. Это было благородно. По-настоящему заботливо.       – Я не вернусь, Илин, – горько произнес Лю Вэй.       Илин посмотрел на него глубоким взглядом. Он полагал, что Лю Вэй ошибается. Демонический владыка не собирался саботировать встречу, околдовывать его родителей или как-либо влиять на его семью. Это было бесчестно. Илин никогда бы так не поступил. Он отпускал его с одной только надеждой, что Лю Вэю по судьбе написано быть демоном и вновь оказаться в его руках.       – Ты знаешь, в чем главный долг родителя, сын мой? Вовсе не в том, чтобы дать своему ребенку жизнь. Свое дитя нужно сделать счастливым. Ведь что такое жизнь, в которой ребенок будет заперт в капризах и прихотях родителей? В которой будет ненавидеть своего родителя и сожалеть о том, что он был воплощён? Я могу понять твое желание увидеть семью и могу только пожелать, чтобы они приняли тебя. И пусть мне придется ждать твоего возвращения сотню, даже тысячу лет... Я всегда буду ждать и обязательно дождусь.       В сердце волка защемило. Эти слова тронули его сердце. Он почувствовал понимание и понял, что у Илина очень, очень большое сердце.       – Спасибо, Илин. За то, что понял, и...       – Тише, – Илин ласково потрепал его меж ушей, не позволяя ребенку разводить сентиментальные сцены. – Ты принял решение, и я уважаю его. Так живут демоны. Попрошу лишь об одном.       Лю Вэй завилял хвостом и взволнованно посмотрел в глаза демоническому повелителю.       – Да?..       – Не смей умирать.       Взор Лю Вэя стал решительным и стойким.       – Я никогда не умру!       Илин кивнул, поверив ему.       – Хорошо. Тогда пойдем. Я провожу тебя и дам последние напутствия.       На том, повернувшись к сыну спиной, Илин распахнул дверь и жестом пригласил волка выйти из клетки, где он провёл больше двух месяцев.       Лю Вэй, не сомневаясь, сделал шаг вперёд. К свободе.