Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Вскоре живописный пейзаж стремительно помрачнел. Густой лес начал редеть, а земля выглядела всё более иссохшей. Взору предстали ободранные кусты с сухими листьями, голые деревья, сгорбившиеся в муке предсмертной агонии. Почва почернела от угрожающей энергии инь, что темными дымом поднималась из недр. Ветер гонял пыль и запах гниения, а естественные звуки леса стихли, выдерживая зловещую, мёртвую тишину. На сухих ветках, хранящих следы прошедших сражение, были подведены на нитях кости. Трудно было определить – звериные или людские, но единственную тропу в демонические земли аккурат по две стороны от истоптанной дороги встречали прикованные скелеты. Выглядело это поистине жутко: останки торчали из земли до середины позвоночника, словно мертвецы выбирались из земной тверди, а челюсти их наклонённых на бок черепов были раскрыты, изображая безумный вопль ужаса. Из глубин рвалось жуткое кряхтение, а по сторонам – слышались шорохи и жуткая возня. Казалось, кого-то разделывали, громко отсекая тесаком куски мяса, а из глубин леса слышались женские крики, молящие о помощи.       Лю Вэй невольно оглянулся, с тревогой глядя на дорогу, которой они только что пришли.       – Кому-то нужна помощь!       Лю Вэй не раздумывая сделал шаг, желая прийти на помощь. Он не умел оставаться равнодушным к чужому горю и всегда первым рвался спасать обиженных, раненных и обездоленных.       Илин резко схватил его за шкирку и протянул на себя.       – Стоять.       Капюшон свалился с головы юного демона и обнажил поджатые волчьи уши. Лю Вэй весь путь тренировался держать их в напряжении, и они дрожали от натуги, прижимаясь к огненно-рыжей макушке.       – Во-первых, придерживай капюшон, иначе раскроешь себя быстрее, чем доберешься до столицы, – строго отчитал его демонический владыка. – Во-вторых, слушай себя, прежде чем верить всему подряд.       Лю Вэй принюхался и осознал, что людским присутствием в округе не пахнет. Он различал лишь запах нескольких демонов, но очень далеко. Осознал.       – Это тот пугающий шум, о котором ты рассказывал?..       – Конечно. Реалистично, не правда ли?       – Крайне!.. Услышав крик, я...       Молящий о помощи душераздирающий вопль раздался снова, и Лю Вэй тревожно обернулся. Он понимал, что это лишь иллюзия, но его чувство справедливости и желание помогать людям влекло его сходить и проверить, выручить жертву из беды.       – Ты такой добрый, – Илин улыбнулся и ласково натянул капюшон обратно, не убирая рук и заглядывая сыну в глаза. – Звуки должны быть достаточно пугающими, чтобы сюда никто не ходил.       – Я понимаю это, – прошептал Лю Вэй и ответ взгляд. Ему стало неловко. – Понимаю, почему вы, демоны, так всё обставили, но... Всё равно неприятно это видеть. Все во мне кричит: «Так не должно быть! Останови это! Помоги!». Слишком правдоподобно, а сердце болит за людей. И за вас тоже… Думаю о том, что вы вынуждены жить так и скрываться, притворяться монстрами, которыми не являетесь... Даже если знаю, почему... Вас загнали в ловушку, а это неправильно.       Лю Вэй утратил концентрацию и живо завилял непокорным хвостом. У него не было сил искать на него управу.       – Даже если ты предупреждал...       Серебряный Дракон всё пытался подобрать слова, но никак не получалось.       – Всегда верь только сердцу, – смягчившись, произнёс Илин, опустив живую руку на грудь сына. – Если сердце твоё тянется помочь, это хорошо. Порой лучше обмануться, но остаться собой, чем везде видеть ложь и не разглядеть правды. Я знаю, что граница – нелицеприятное, мрачное местечко, но со временем ты привыкнешь к тому, что происходит здесь. Да и появляться ты тут будешь нечасто. Ты ведь принципиально не хочешь заключать контракт с людьми… В таком случае ты пересечешь границу всего раз – когда будешь возвращаться домой. Чаще лишь если захочешь охранять границы в будущем.       – Я не...       Раздался ещё один леденящий душу вопль, и Лю Вэй смолк, с печалью глядя на окружающий мир. Ему было невыносимо видеть, какое уродство учинили демоны с матушкой-землёй, чтобы уберечь людей, какие ужасы наслали на благой край юга. От леденящих душу ужасов Лю Вэй терял слова и желание продолжать разговор.       Они продолжили идти, а картина становилась всё мрачнее. Кусты высохли, вся листва опала и сгнила. На больной земле не росла даже трава. На дороге россыпью рябили вкрапления засохшей крови, а по обе стороны от узкой тропы взгромоздились жуткие картины, напоминающие о давно минувших сражениях людей и демонов: брошенные телеги, выпотрошенные мешки, обломки от сгнивших повозок, обрывки окровавленной одежды и людские кости. Вскоре Илин провел сына рядом с разрушенной деревней. Она была древней, разорена ещё в эпоху войны с демонами, но оставила яркие следы того, какой страшной бойней обернулись последствия жестоких игр богов. На покосившейся древесине остались отпечатки лап и когтей. Демонические проклятья до сих пор источали зловещую энергию. Крыши некоторых домов были сломаны. Божественные алтари изуродованы. Лю Вэй вспомнил, как сражался с демонами в Долине Мастеров и как отчаянно защищал статуи Небесных Владык. Теперь ему казалось, что эти полуразрушенные, искаженные облики являли истинное лицо богов. Такими они и были. Может, не внешне, но душа их принимала именно такую форму – чёрную, искаженную, уродливую, неприглядную. Допустив бойню, войну между двумя народами, втянув людей в свои распри, боги потеряли свои лица. Потеряли и нечто более ценное.       Илин шёл молча, не сводя взгляда с древних разрушений. Он был смел и открыто смотрел на последствия своих действий, но ничего так и не сказал, ведя сына молча.       Лю Вэй не выдержал драматичного, тяжелого, давящего молчания окружающего мира и прошептал:       – Когда... Сяолун взял меня под контроль... Я ничего не смог сделать. Я шел за ним, очарованный... И даже когда в моей голове были иные мысли, я совсем не мог им противиться. Даже голос тьмы казался не таким вязким, как это...       Лю Вэй вспомнил могущество бога и поднял вопросительный взгляд на Илина, казавшегося безобидным в сравнении с богом лжеСправедливости.       – Он казался сильнее тебя.       Волк озвучил свои мысли смело и прямо, не сбегая от них. Он не боялся задеть Илина. Он пытался понять почему так, ведь Сяолун – не небесный царь, а Илин, как демонический владыка, обязан быть сильнейшим демоном.       Илин опустил взгляд.       – Боги гораздо сильнее демонов, – признал демон с глубоким сожалением. – Их осталось немного, но их могущество возросло благодаря людским молитвам. Именно поэтому, если мы хотим их победить, то должны сражаться вместе. Но... Почему ты вдруг вспомнил об этом?       Лю Вэй вновь посмотрел на изуродованную статую бога и сжал ладони в кулаки.       – Просто... Кажется, я теперь иначе смотрю на мир. И я знаю, что виной тому не энергия инь, а проклятье богов. Я просто знаю правду.       – Тогда ты готов вернуться в мир, – мягко произнес Илин. – Ты пережил самое ужасное, что могло быть. Другое тебя не сломит.       Илин посмотрел на древнюю разрушенную деревню. В его ярких глазах отражалось прошлое – сцены бойни, что воцарилась здесь триста лет назад.       – Моё самое ужасное пришлось на миг, когда я не мог защитить себя от проклятья. Каждый раз, проходя здесь, я вспоминаю, что совершил. Моя память не полная. Многое я забыл – так упоённо я отдался ярости, что не мог различить границы происходящего, понять, где нахожусь, с кем сражаюсь. Всё слилось в единый кошмар, все места казались одинаковыми. Я просто бесконечно убивал. Твоё плохое осталось в людской жизни, а продолжение ада ты пережил в безопасности, где никому не мог навредить и боролся за себя с достоинством, достойным уважения. Я знаю, что ты любую беду встретишь мужественно, бесстрашно и чистосердечно. Ты не станешь таким, каким стал я, поддавшись ярости, скорби, злобе и проиграв самый главный бой. Я верю в твою мечту всегда бороться с энергией инь, и верю в каждого своего брата, что ставит себе эту цель. У кого-то это должно получиться. И будет здорово, если этим кем-то станешь ты.       – Я не сдамся, – пообещал Лю Вэй вновь без колебаний. Он верил в себя, ведь если он сможет это выдержать, то и другие демоны тоже. Своим примером он подарит им надежду, что ярость можно побороть. Для демонов его успех был важен так же, как и для него самого.       – Всем демонам неприятно идти по этим землям, – прошептал Илин, с глубокой тоской глядя на чудовищный пейзаж. – Это место... Обозначает черту. То, что мы не можем и не должны переступать, то, о чём всегда должны помнить. Это место не только пугалка для людей. Это мемориал погибшим и вечное напоминание о том, что такое божественное проклятье.       Лю Вэй впустил это видение в себя. Он не отводил взгляда и взирал на страшные разрушения, чувствуя запах давно уже засохшей крови и мельком, словно вспышками молний, познавая трагедию, произошедшую здесь давным-давно, но всё ещё находившую отголоски в настоящем.       – У черты был каждый молодой демон, и каждый познал, что такое последствия. Обычно мы оставляем детей здесь на три ночи, чтобы они задумались и прочувствовали всю горечь влияния энергии инь, но ты – иной случай. Я хочу, чтобы ты запомнил то, что увидел здесь. Когда ярость будет пытаться укусить себя, вспомни и об этом месте тоже. Я хочу, чтобы ты знал, что даже если что-то случилось и ты утратил смысл... Тот, другой, о котором ты грезишь… Если энергия инь атакует тебя в самый уязвимый момент, вспомни это место. Вспомни всё, что привело тебя к этой черте. Это отрезвит тебя.       Илин вдруг остановился.       Лю Вэй взволнованно вильнул хвостом и заглянул демоническому отцу в глаза.       – Звучит как прощание, – прошептал он, пытаясь отыскать ответ в холодных, лазурных глазах.       – Так и есть. Дальше я не пойду. Больше никаких лабиринтов из магии, никаких Путеводных Древ. Только путь вперёд, который тебе важнее пройти самому.       Лю Вэй окинул взором темный, мрачный мир и осознал, что Илин прав. Это то место, которое нужно прочувствовать под давлением одиночества.       – Знаешь... Сейчас, пока мы шли... Я осознал, что уже бывал здесь. Совсем рядом, по ту сторону границы. Я был ещё ребенком, когда отец взял нас с братом на конную прогулку и привез на Последний Холм – так мы зовем людскую границу с демоническими владениями. Мы спешились с лошадей и долго восходили на холм. Для нас – маленьких детей – это была настоящая гора. Помню, как под конец мне было тяжело идти, а я смотрел на отца, лицо которого засветило солнце. Он взошел на гору и строго ждал нас с братом, сложив руки за спиной. Джань легко мог последовать за ним и прийти первым, но он не бросил меня, а начал подбадривать. Он всегда обо мне заботился, но оставался по-братски строг. Мужчину не растят так, чтобы подтирать за ним пот и слезы. Я шел, карабкался на эту гору, вслед за братом, что тормозил, чтобы я не чувствовал, что иду в одиночку. Драконы никогда не летают одни. Лишь у самой вершины он взял меня за руку и помог сделать последний шаг. Тогда мы увидели пустошь. Сухой лес и выжженные земли, черную землю и дым, что вздымался над Арасией. В тот день я впервые узнал, кто такие демоны. Именно здесь, у черты.       – Теперь ты знаешь правду, – тихо произнёс Илин.       – Теперь знаю, – кивнул Лю Вэй, заглядывая в себя и опуская подбородок. – Есть в этом... Что-то символическое.       – Твоя жизнь – это спираль, сын мой. Ты всегда будешь возвращаться туда, где уже был. Это неизбежно.       – А твоя?       Илин посмотрел на свою ледяную руку и согнул пальцы с треском.       – Моя – это изломанная линия. Она напоминает трещину на льду. Взлеты, падения, дыры, и снова восхождение... Она стремится ввысь, но её путь извечно надломлен. Я вынужден падать, чтобы поднять голову и увидеть цель. Порой я возвращаюсь и просто смотрю. Это место навевает правильные мысли. Тоску и... Осознание сути вещей. Знаешь, чья это скульптура?       Илин указал рукой на израненную статую бога. Она была так сильно изувечена, что о личности Небесного Владыки оставалось только гадать.       – Чжёнгью? – предположил Лю Вэй. Он больше не собирался проявлять к верховному богу почтение и называть его владыкой.       – Нет. Это Заньши.       – Владыка войны? – удивился волк.       Илин кивнул.       – Я помню, как лично растерзал эту статью. Я расцарапал её всю, но оставил глаза. Я сражался в неистовости, но даже в беспамятстве видел, что бог в то время смотрел на то, что происходит, смотрел с Небес, используя свою гадскую статую. Владыка войны! Войны! Смотрел, как презренный трус. Наблюдал, как беззащитных людей терзает озверевшая армия, и даже палец о палец не ударил. Ни единого чуда. Ни единого благословения. Он не послал даже священных зверей. Просто. Смотрел.       Илин презрительно сплюнул, едва сдерживая ярость.       – Когда думаю об этом, мысли встают на место. Остерегайся богов, сын мой. Сейчас ты под моей защитой. Когда окажешься в мире людей – энергия инь все ещё будет скрывать тебя от их взгляда, но они могут отыскать тебя через людей. Могут узнать тебя. Полагаю, Сяолун не просто так убил тебя. Ему что-то было от тебя нужно, и это что-то он ни за что не должен получить       Илин говорил серьёзней обычного.       Лю Вэй невольно прижал ладонь к груди, инстинктивно защищая искорку. Он так и не рассказал демоническому отцу, почему его убили. Они ни разу не поднимали эту тему, хотя Илин совершенно точно знал, что он пал от руки бога. Причины... Лю Вэй считал, что Илину не стоит об этом знать. Не из-за недоверия к нему, а ради безопасности искры. Это его тайна.       – Боги не получат от меня то, что желали отобрать, – решительно заверил Лю Вэй. – И подойти ко мне не посмеют. Я буду обходить их статуи стороной.       Илин явно волновался за него. Это выдавал энергично ходивший из стороны в сторону хвост.       – Будь осторожен, – серьёзно предостерег самоуверенного волка отец. – Отпускать тебя – это большой риск. Как ты подметил... Боги очень могущественны. Не лезь в драку один. Хотя тебя, конечно, не остановить...       Лю Вэй иронично улыбнулся. Илин слишком хорошо успел узнать его.       – Я не буду бежать от своих врагов, учитель.       Илин тихонько вздохнул и улыбнулся. Затем подошёл и прижался лбом к лбу сына, делая вид, что поправляет капюшон.       – У тебя доброе, отважное сердце, сынок. И я знаю, что ты будешь волноваться за меня, но не стоит. Иди вперёд и делай то, что должен. Нет ничего важнее семьи, поэтому... Я всем сердцем желаю, чтобы ты нашёл твой дом. Я назвал тебя надеждой демонического рода, и это правда так, но мы живём с проклятьем уже сотни поколений. Оно с нами неизмеримо давно, следует по пятам с самого рождения. Подождать ещё несколько лет, даже десятков лет – пустяк. Я готов ждать, сколько потребуется. А эти дни... Пусть они будут счастливыми. Такими, какими ты их видишь. Я хочу, чтобы ты нашёл своё счастье, а затем вернулся ко мне и нашёл покой среди своей новой семьи.       Лю Вэй был тронут в самое сердце.       – Это большой поступок с твоей стороны, Илин, – признательно произнес волк. – Я никогда не забуду твоей доброты и помощи. Я ухожу не от тебя. Я хочу, чтобы ты знал это.       Илин бережно погладил сына по плечам. Хотел обнять, но не позволил себе нежностей и отстранился.       – Иди. Я не буду прощаться с тобой. Прощаются с мертвыми. С остальными – лишь короткая разлука.       – Спасибо за все, – чистосердечно поблагодарил Лю Вэй и низко поклонился демону в знак глубокого уважения.       Илин сентиментально потёр глаза и отступил, открывая сыну дорогу на север.       – Помни, что в моем доме двери для тебя всегда открыты.       Лю Вэй не мог сказать того же и позвать Илина к себе домой, в Солнечную Арасию, но точно знал, что без приюта и крыши над головой он никогда не останется. Илин так много раз повторил, что ждёт его, что Лю Вэй не мог в это не поверить, пусть и не собирался возвращаться. Его сердце звало его домой, звало громко и трепетно. Только там – дома – Лю Вэй и видел своё место.       Илин просил уйти без сожалений, и Лю Вэй именно так и поступил. Он благодарно поклонился отцу вслед, вновь выражая свою почтительность и благодарность, и отравился в Солнечную Арасию один. Дорогу домой он нашел бы даже с закрытыми глазами.       «Я иду домой!»       Эта мысль придавала Серебряному Дракону сил и разбавляла горькое послевкусие разговора с отцом.