Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Дорога вела строго прямо. Лю Вэй прибавил шаг, надеясь поскорей преодолеть жуткую пустошь. Он мог использовать ци и промчаться сквозь тёмные земли, но что-то внутри останавливало его. Возможно, слова Илина о том, что это нужно пережить самому.       Волк вдумчиво осматривал окрестности, не оборачиваясь назад.        «Скоро конец этого кошмара. Мрак не может длиться вечно.»       Но, как оказалось, граница между землями вытянулась на несколько ли. Лю Вэю не было страшно. Жуткие вопли не вызывали мурашек на коже. Серебряного Дракона тяжело было напугать. Он не боялся ничего, кроме смерти близких, так что это место вызывало у него не страх, а глубокую тоску. Мысли пробирались сквозь толщу времен и несли тревожные воспоминания. Лю Вэй рассказал Илину не всё. В тот день, на вершине последнего холма, отец кое-что сказал:       «Наш враг зол и свиреп. Он не оставляет нам права на жизнь. Напав на Солнечную Арасию, демоны отобрали наши земли, но однажды мы вернём их. Только действовать нужно умно, а не безрассудно. Никогда не переступайте эту черту. Никогда не ходите в демонические земли.»       Лю Вэй помнил, как Джань – ещё маленький, но уже очень храбрый и отважный – воинственно спросил:        «Если это – наш враг, то почему мы должны просто терпеть его на своей земле? Нужно напасть и уничтожить демонов! Так же, как они напали на наши земли! Мы должны отстаивать своё право жить свободно! Демоны посмели так изуродовать наши леса... Осквернить память наших предков. Да и мирного сосуществования с демонами никогда не будет! Почему мы не должны ходить туда? Напротив, мы должны бороться! Сражаться с ними каждый день, пока они не сбегут!»       Господин Тай Вэй выслушал его спокойно, сохраняя на лице военную строгость. Затем ответил:       «Враг несомненно опасен, Золотой Дракон. Но ещё более опасен командир, что безрассудно решил, что справится лучше всех, и повел своих людей во тьму. На убой. На демонической земле демонов не одолеть, и до города не добраться – они установили ловушки и держат армию на границах, нападая из тьмы, что сводит с ума, но это не значит, что победить наших врагов невозможно. Великие предки завещали ждать божественной помощи. Однажды Небесные Владыки восстановят силы, и тогда появится герой, которого они наделят своей силой и волей. С божественным благословением, с верной помощью Йюньлонга и Йиньлонга клан Вэй обретёт преимущество в войне и сможет разогнать тьму. До тех пор сражаться с демонами на их земле не имеет смысла. Не будем пускать их на наши – этого достаточно для защиты Солнечной Арасии.»       Тогда слова отца вдохновили Лю Вэя. Он усердно молился богам и священным защитникам, проводя часы, дни и недели в фантазиях о том, что они с братом обязательно станут освободителями родной земли, что они оба получат благословение и отправятся сражаться с ужасными врагами. Но сейчас Лю Вэй понимал, что истинный свет, разгоняющий мрак – совсем не божественное наставление, а добрая душа. Лишь тот, кто может опустить предрассудки и увидеть правду, никогда не упадёт во тьму.       «Мы думали, что демоны исказили наши земли, но это не так. Они живут мирно в городе на краю мира. Они пытаются защищать нас. Они не хотят войны. Отец, когда мы увидимся, я открою тебе глаза. Я расскажу обо всём, и тогда мы вместе сможем что-то придумать. Ты самый мудрый человек из всех, кого я знаю. Вместе мы разгоним мрак. Вместе...»       Лю Вэй представил себе, как отец принимает его правду, а после этого меняет свое отношение к демонам и богам, как встаёт на его сторону. Только вот... Если клан Вэй резко отречется от богов, Небесные Владыки в стороне не останутся. Они обязательно устроят травлю. Найдут способ обвинить клан Вэй в демонопоклонении, возможно, натравят императора на его семью. Это будет ужасным исходом. Попытки доказать правду могут стать погибелью для клана Вэй, поэтому действовать нужно было осторожно. Не идти против богов открыто, но иметь план.       «Может, объединить силы и вместе с демонической армией отправиться на Небеса?..»        «О чём ты только думаешь?»       Лю Вэй приструнил свои мысли. Окружающая картина наполнила его мысли слишком мрачными видениями, а ведь ещё ничего не случилось. Не было смысла мыслить столь глобально и представлять себе битву с богами бок о бок с отцом и воинами из братских кланов. Может, того и хотел Илин? Потому и отпускал? Чтобы Лю Вэй – наследники правителей юга – построил связи и добыл для демонической армии союзников?       «Нет. Илин... Не хочет вовлекать людей. Хотел бы, очаровал бы императора, воспользовался бы той же тактикой, что боги. Он чище и лучше этого. Он отпустил меня к семье, и я не должен позволить своей семье пострадать из-за демонов или богов. Я расскажу обо всем честно, но, если мне по судьбе написано биться с богами, на этот бой я пойду один. Я не выдержу, если кто-то из моих близких погибнет. Война богов и демонов – их дело, клан Вэй к этому не причастен. И даже если отец захочет, мой долг – остановить его. Сейчас на границах слишком опасно. Данийцы воспользуются любым шансом, чтобы ослабить империю. У людей ведётся своя борьба, и я не должен нарушить баланс сил. Я... Я не знаю, что должен делать, но... Одно я знаю точно – я должен вернуться домой, а там, собравшись семьёй, мы примем решение. Однажды я уже поспешил, решив действовать самонадеянно. Это убило Су Юна и Бай-Бая. Семью я обязан уберечь от бед»!       Думая об этом, Лю Вэй вдруг остановился. Он не почувствовал дурных аур, не отвлёкся на зловещие звуки... Нет. Он вдруг осознал, что клан Вэй могли ждать огромные проблемы с его исчезновением. Ланг Бао – параноик и трус. Кроме того, он уже высказывался по поводу опасений за судьбу юга. Если бы Лю Вэй провалил испытание, он грозился отобрать южные владения у его семьи. А ведь Лю Вэй исчез. Если Ланг Бао посчитал это бегством, то он вполне мог обвинить его семью в предательстве империи и привести армию, чтобы «очистить юг». Начал бы он с угрожающего письма, объявляющего скверные новости, а если бы Тай Вэй возразил и попытался оспорить, Ланг Бао мог перейти к более решительным мерам. Нет наследников, нет юных воинов... Клан Вэй держался на союзных кланах, а без двух драконов разве мог один Тай Вэй управиться с порядком? Он не мог дать императору никакой силы, выделить тысячу воинов своей крови. А то, что он мастерски управлял людьми и поддерживал порядок в самой мирной и спокойной провинции империи, Ланга Бао никогда не волновало. Он угрожал не в устрашение – попросту не умел мыслить настолько широко. Он угрожал Лю Вэю крайне серьёзно. Хорошо, если Ланг Бао решил, что Лю Вэй умер. Тогда бы он не обвинил клан Вэй в предательстве, не мог бы дискредитировать его отца и существовала вероятность, что они остались в хороших отношениях.       «Да и... сместит Ланг Бао моего отца, и какой клан он поставит во главенство? Один из южных? Своих ставленников? У императора нет достойных кандидатур на роль правителей юга. Наши друзья поддержат отца, они не рвутся к власти, зная, что драконы испокон веков заботились об их родах и приютили их на южных землях. Ни один южный клан не пойдет на такое предательство. Они всегда будут верны принесённой клятве. Значит, император предложит эту роль кому-то ещё.»       Лю Вэю не нравились собственные мысли. Они были мрачными, как выжженный лес в округе.       «Я не верю, что Ланг Бао прогнал прочь мою семью. Илин ничего такого не говорил. Да и... Разве ему сейчас до того, чтобы сеять беспорядки? Он труслив, но не глуп. Тогда как на севере гнездо предателей, трогать стабильный и процветающий юг значит рыть себе могилу. Только если... Если это не нужно Тэю. Он добился того, чтобы прогнать Монов и укрепить положение клана Шу. Если он придет на юг, то тогда его влияние станет ещё шире, а он получит близость с Илином…»       Последнюю мысль пресекла невыносимая головная боль и оборвала размышления Лю Вэя. Сцепившая душу уздечка запрета затянула узелки правления. Лю Вэй схватился за голову и тихо рыкнул, теряясь в своих мыслях.       – А я говорил тебе... Он что-то сделал с твоей душой... Ты так слепо ему веришь... Думаешь, он отпустил тебя? Он уверен, что ты вернёшься, потому что создал тебя чудовищем, которое не сможет ужиться среди людей. Он знает, через какую боль ты должен пройти, но он не остановил тебя...       Тьма вкрадчивым шипением заползла в его разум. Она не забывала напоминать о себе и искушать измученную душу. Она приходила, когда Лю Вэй слабел, искала, за что зацепиться.       Лю Вэй вновь рыкнул, на этот раз – на тьму, и оставил ее фантазии без ответа. Лю Вэй верил Илину и ему не нужно было никому ничего доказывать. Он мыслил иначе – если Илин, даже желая получить его, отпустил бесконтрольно на волю, значит, ему действительно дорого его счастье. Лю Вэй не ставил его мотивы под сомнения, ведь Илин открыто говорил о том, что готов использовать своего сына ради заветной цели. При том он всё ещё давал ему выбор. Илин хотел, чтобы Лю Вэй сам выбрал быть с ним. Верил, что, отпустив, докажет свою правоту. Лю Вэй знал, что это не так, но прощальная речь Илина действительно его тронула.       «Ты такой сентиментальный... Даже после всего, что с тобой случилось... Все равно привязываешься к окружающим. Он ведь демонический владыка!..»        «Ну и что? Он ведь спас тебя.»       Лю Вэй прижал ладонь к груди, а затем увидел, как впереди замаячил просвет. Над черной безжизненной пустошью навис крупный холм, поросший молодой травой цвета глаз Су Юна.        «Из мрака всегда выводит надежда.»       Лю Вэй ускорил шаг, затем – побежал. Он вылетел из осквернённых земель с чувством свободы над демонической сущностью и жизни в чужом краю и вбежал на холм с детской щенячьей радостью. Волк с трепетом взглянул на полные жизни южные угодья. Низина, густо поросшая лиственным лесом, сменялась бамбуковыми зарослями. За ними виднелись жёлтые и белые пятна – усеянные благородными культурами поля. Лю Вэй восторженно распахнул рот, раскинул руки в стороны и совсем перестал следить за хвостом. Он просто наслаждался попутным ветром и запахом родной земли.       «Я дома! – ликующе подумал он. – Я почти!.. Нет, я уже... Благой край. Моя земля. Мой дом!"       Глаза Лю Вэя трогательно заблестели. Его сердце трепетало от мысли, что он вернулся на родину, что после всего он действительно... Он смог!.. В тяжелые дни утрат и лишений Хэкина, в самые страшные и отчаянные времена Серебряный Дракон всегда представлял, как они с Су Юном приезжают в Солнечную Арасию, как он показывает любимому живописную красоту родных земель, как они рассекают бескрайние поля на лошади, как танцуют в цветах, сажают свой идеальный сад, лакомятся апельсинами, арбузами и дынями и нежатся под солнцем родных земель. Тысячи грёз и фантазий... Простое человеческое счастье. Они вместе. Просто любят друг друга. Самая сокровенная мечта – вернуться сюда вдвоем и просто жить в тишине и покое, любить друг друга, улыбаться и смеяться, немного хулиганить, а потом засыпать вместе... Даже в цветах. Пусть так. Пусть вдали от всех, но месте с любимым. Лю Вэй бы всё отдал, лишь бы вновь увидеть Су Юна, уткнуться носом ему в щеку и прижать к себе, обещая, что теперь всё обязательно будет хорошо.       На глазах невольно выступили слезы.       – Вот мы и дома, Су Юн, – прошептал Лю Вэй дрогнувшими губами. – Вот мы и добрались... Посмотри. Посмотри какой красивый, яркий пейзаж. Это летнее солнышко светит для тебя. Зелень качается под лёгким ветерком – машет нам зелёными ручками. Дом встречает нас с любовью – такой же глубокой и нежной, как моя к тебе. Всеобъемлющей и вечной.       Он прижал ладони к груди.       – Искорка... Я верю, что частичка тебя ещё жива во мне. Что... Что ты действительно можешь испытать хоть толику счастья. Я многое не смог исполнить и сдержать, но сейчас мы с тобой... Мы здесь. И хотя бы это... Я смог для тебя сделать. Вернуться домой. Домой...       Лю Вэй опустился на колени и в низком поклоне поцеловал родную землю. Затем прижался к ней лбом и застыл, прижимая крупные ладони к груди.       – Я люблю тебя, Су Юн...       Эти слова вырвались, смешавшись с тоской. Оставались светлыми и наполненными нежностью и любовью. Искренними.       Сентиментальность значимого момента наполнила душу теплом и надеждой. Лю Вэй касался родной земли и словно заряжался силой идти дальше.       – Знаю, знаю, что бы ты сейчас сказал, но не беспокойся. Конечно, я волнуюсь перед встречей с родителями. Илин говорит, они могут не принять, но я верю в них, а верить в любимых – и значит быть собой. Мне так кажется. Знаешь, Искорка? Я ни разу в тебе не усомнился. Я всегда любил тебя. Просто любил. И родителей тоже. Я уверен, они будут рады меня видеть, и я обниму их так же крепко, как хотел бы обнять тебя.       Лю Вэй поднял взгляд, вновь созерцая прекрасный вид.       – Мы зашли очень далеко, Су Юн. Долгий год были вместе. А теперь будем вечность. Ты внутри меня. Та маленькая частичка, последнее, что осталось от тебя. И даже так... Даже если ты не можешь говорить, ты ещё горишь ради меня. Все ещё меня защищаешь. Я должен быть таким же сильным, как твоя воля. Никакой слабости. Я храбро встречу свое будущее и настоящее, но никогда не утрачу того, что связывало нас. У меня могут отобрать твои вещи, могут забрать все, что было, даже мое тело. Но я всегда буду помнить. И всегда... Родной и любимый, всегда... Я буду исполнять клятвы, что дал тебе. Искать счастье, которое невозможно без тебя, но которого ты всегда желал мне. Искать покоя, на который мы оба молились вечерами. Совсем скоро я вернусь в резиденцию родителей. Встречусь... С воспоминаниями о тебе. Я уверен, мама от тебя в восторге. Уверен, ты вылечил её, и она смогла тебя полюбить, ведь ты замечательный. А отец... Даже если он поначалу осторожно приглядывался, как ко всякому, кто прибывает из Хэкина, когда прочел моё письмо, когда увидел, какой ты человек, он точно смягчился и принял тебя, как сына. Как моего брата, как члена семьи. И я уверен, что он бы принял тебя в наш клан. И все наши мечты стали бы реальностью. Сейчас... Я могу лишь показать тебе наш с тобой дом. Я обещал тебе так много, и мне ужасно стыдно, что я не смог сдержать многих своих слов. Я так сильно люблю тебя. И я верил в каждое обещание, что приносил тебе. Именно поэтому, до того, как отправиться дальше, я должен кое-что для тебя сделать. То, что должен был уже давно. Я сбился со счета, сколько дней я пропустил из-за невозможности, из-за своей слабости и ограниченности тела. Но теперь я в порядке, и я могу как следует почтить твою память.       С этими словами Лю Вэй поднялся с колен и сорвал цветок, что рос прямо перед ним – незабудку. На холме росло многообразие полевых цветов: одуванчики, ромашки, космеи, клевер, цинния, армерия, луговая герань, колокольчики и васильки, но Лю Вэй упорно смотрел на цветок в его руке. Такой хрупкий. Он напоминал бедняжку Су Юна.       – Ты бы отговаривал меня от этого... Сказал бы, что цветы должны жить и радовать других. Но когда я приносил тебе букеты, ты всегда краснел. Никогда не отказывался их взять, а мечтательно смотрел на них и так очаровательно смущался.~ Ты действительно любил, когда я дарил тебе цветы. Поэтому... Я хочу... Принести тебе все цветы, что есть на этой поляне. И плевать, сколько времени это займет! Это малое, что я могу сделать. Все не случайно, Искорка. Когда я поднял взгляд, я увидел эту незабудку. А ведь она на языке цветов означает вечную любовь и верность – то, что навсегда связало нас. Всё не случайно, родной. Прости, что не мог принести тебе цветов прежде. Но теперь я свободен, и я больше не пропущу и дня. Отныне каждый день, где бы я ни был, я начну с того, что буду подносить тебе цветы. Я сдержу слово, Искорка. Я больше никогда не нарушу своих обещаний. Никогда.       С этими словами Лю Вэй начал собирать цветы. Он срывала один цветок за другим, делая это с благодарностью к возлюбленному и безмерной любовью. С нежностью и настоящим чувством. Впереди его ждала встреча с родными, но он не спешил, потому что исполнить обещание Су Юну было так же важно, как встретить родных. Он мог использовать ци и перекосить всю поляну за считанные мгновения, но считал уважительным собрать их самому. Каждый цветок с любовью, со словом для своего ненаглядного, любимого мужчины.       Один, два, десять, двадцать, сорок, сто, триста...       Летели часы. Стемнело. Лю Вэй продолжал собирать цветы без усталости. Они уже не помещались у него в руках, поэтому из ци он создал магический алтарь. Он мало чем отличался от должных святилищ, разве что на табличке было имя Су Юна и лента обвязана вокруг столба пышным бантом. Лю Вэй не брался делать образ Су Юна. Он знал, что не сможет повторить божественную красоту любимого, а в качестве места для подношения создал вместительную, глубокую корзину. Су Юн мог бы растянуться на ней, как на кровати, и уснуть среди цветов... Совсем как в своей вечной постели, где похоронили его тело.       Лю Вэй хотел заполнить корзину полностью. Знал, что это возможно. Знал, что должен был Су Юну гораздо больше. За все, что Су Юн ему подарил, за то, каким светлым, нежным и любимыми он был... Лю Вэй был готов подарить ему весь мир, но мог только цветы. Все, что находил, опускал в плетенную из ци корзинку. Обещал ведь подарить ему ещё одну. Корзину, полную цветов...       Увидь его Илин, он бы назвал его глупцом. Тэй Шу бы фыркнул, даже Нан Линь бы не понял. Но Лю Вэй делал это из чистой любви, и, пусть у него ушло на это два дня и две ночи, что он трудился без отдыха, не разгибая спины, ни разу не присев, даже не подумав о том, что ему нужно отдохнуть и испить воды, он не сожалел и продолжал, забыв о временных условиях. В голове была только одна мысль: «Я люблю тебя, Су Юн. Я так сильно люблю тебя! Я всегда-всегда буду говорить это тебе. Снова и снова. Ты переживал, что не заслуживаешь любви, но ты заслужил её больше, чем кто-либо.»       Любовь подчинила всё. Она стала центром души, грела и придавала сил. Пусть Лю Вэй похоронил любимого, пусть видел, как закапывали его тело, он... Все ещё говорил с ним как с живым. Все ещё где-то внутри сопротивлялся мысли, что все закончилось. Смирился, но как невозможно было вынести этого прошедшего времени. Как сильно хотелось верить, что его жизнь продлевает жизнь Су Юна, и что они теперь вместе. Что он может его услышать.       – Искорка моя...       Лю Вэй подошёл к алтарю. Он полностью заполнил корзину цветами, да не просто, а бережно уложив их. Он добавил сверху цветы из ци и сел на колени, сцепив ладони вместе. Его босые ноги позеленели от травы, потемнели от чёрной почвы границы, но он не обращал внимания на грязь. Лю Вэй сложил ладони в жесте молитвы, ведь Су Юн остался единственным, в кого он верил.       – Мой любимый. Мой дорогой. Мой самый сокровенный. Я помню тебя. Помню и всегда буду. Люблю и вечно буду. Эти цветы – мой дар тебе. Дар вечной памяти. Вечной любви. В самые отчаянные времена, в самое плохое время ты всегда был со мной. Я ценил это, всегда ценил. Оглядываясь назад, я не сожалею. Каждое мгновение, что было у нас с тобой, я так же бережно, как ты, прятал в сердце. Каждым днём, каждым часом я наслаждался вместе с тобой. Все, что мы пережили... Я всё сохранил в себе. Эти цветы – та малая благодарность за всё, что ты сделал. За каждое мгновение, что был. Я люблю тебя, Су Юн. Всем сердцем люблю. И я никогда не забуду наши мечты и обещания друг другу. Каждый день будет полон цветов. Я постараюсь улыбаться, чтобы ты не беспокоился. Я буду жить. И сейчас я... Отправлюсь к своим близким. Твою искорку принесу через всю Арасию, чтобы вернуться в благой солнечный край. Я вернусь в семью и буду жить жизнь, о которой мы с тобой мечтали. Все будет хорошо, родной. Поэтому... Отдыхай. И не беспокойся обо мне. Ты сделал все, чтобы я жил, и я не потеряю эту жизнь понапрасну. Длинная, вечная, она всегда будет посвящена защите моих близких и родного края. Я не позволю плохому случиться с нами. Я буду жить, любя тебя. И каждый день, начиная с цветов, я буду благодарить тебя за то, что дышу и живу. Ты... Ты все, что есть и было у меня. Ты – моя любовь и моя душа.       Лю Вэй прижал большой палец к губам, как если бы мог поцеловать любимого в лоб, а затем низко склонил голову и прижал руки к груди, чувствуя тепло. Его маленькая искорка внутри откликалась.        «Илин не прав. Это не бездушный осколок. Это... Живой кусочек. Маленький осколочек Су Юна во мне...»       – Клянусь, родненький мой. Я уберегу тебя любой ценой. Твою искру у меня никто не заберет, и мы с тобой пройдем целую вечность. Я буду вечно жить, чтобы ты жил со мной. И пусть так, мы всегда будем вместе. Встречать каждый восход, переживать каждый день и ночь, с улыбкой встречать грядущее, искать новые смыслы, видеть светлое в темном и каждый раз обретать надежду.       Лю Вэй прижал ладони к груди, прикрыв глаза и передавая такое своё самое светлое чувство.       – А теперь пойдем, любимый мой. Давай увидим маму и папу и просто обрадуемся, что они в порядке. Давай обнимем их и начнем все сначала. Чем бы я ни стал, я останусь собой. И пока я люблю тебя – то есть всегда, – я неизменно с тобой. Всегда-всегда.