Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Лю Вэй затаил дыхание. Кончик хвоста нервно подергивался под плащом, но не выдавал демонического присутствия. Энергия инь пульсировала в меридианах, обжигая болью, противясь жёсткому контролю, но демонический волк не мог допустить, чтобы его обнаружили раньше срока. Клан Вэй обостренно чувствует демонов, а господин Тай Вэй – опытный воевода и воитель. Он точно заметит неладное, если Лю Вэй позволит себе дать хоть немного слабины. От этой встречи зависит всё. Лю Вэй не мог позволить себе начать её с ошибки, что обернула бы трогательное воссоединение схваткой ненависти и отвращения.       Лю Вэй стянул волосы кольцом ци и заправил за плечи, чтобы огненно-рыжие пряди не виднелись из-под плаща и не выступали вперед. Затем натянул капюшон пониже, стараясь прикрыть яркие брови, и посмотрел на свои руки, оканчивающиеся длинными демоническими ногтями. Беззвучно отгрыз их, стараясь вернуть рукам человеческий вид и обрамляя под контур пальца. В голове всплыл образ мамы, что мягко причитала и поучала его, когда он был маленьким, призывая никогда не грызть ногти. Как давно это было!       Душа сентиментально дрожала.       «Прости, мама, это ради блага. Я... Я не хочу быть монстром. Я – дракон клана Вэй.»       Хвост снова волнительно дрогнул. Влажные, живые глаза неотрывно следили за резиденцией клана Вэй. Он мысленно призывал отца появиться как можно скорее.       Ожидание давалось тяжело. Сердце билось быстро, как у пташки, угодившей в клетку, но разум вновь и вновь обращался к спокойствию. Лю Вэй не сомневался в семье и мгновения. Он был твёрдо уверен в своих близких.       «Все хорошо. Всё хорошо. Отец тебя любит. Всё будет хорошо. Матушка жива. Всё будет...»       Лю Вэй медитировал, повторяя светлые истины.       Вдох-выдох.       Вдох-выдох.       Главное ничего не испортить самому. Пока в сердцах его близких живёт любовь, Лю Вэй всегда найдет место дома. Он уже здесь, в самом лучшем месте во всем мире. Он дома! И совсем скоро... Совсем-совсем скоро! Уже сейчас!.. Он наконец обнимет своих близких.       Лю Вэй хватался за мгновения. Оглядывая живописные территории заднего двора резиденции и вспоминал, как они с отцом тренировались здесь, как он впервые попробовал подержать в руках гуань дао, как старательно отрабатывал приемы сквозь пот и боль; как отец учил его, терпеливо встраивая позы, показывая новые приемы и вынуждая его закончить тренировки, ведь неостановимый, непокорный Серебряный Дракон не знал, что такое остановиться. Он всегда бежал вперёд в надежде преодолеть рубеж своей слабости. Теперь он пробил стену всех ограничений, но как же жестока обращалась с ним судьба! Подарив ему силу, кою он искал, она не посчитала нужным сказать, какой станет плата за то, чтобы свободно летать в небесах.       Лю Вэй поторапливал время, но оно этого не любило и тянулось только медленней. В голову начали заползать тревоги. Вдруг отца нет дома? Вдруг сегодня он изменит традиции? Потеряв двух сыновей, разве будет он продолжать дальше невозмутимо тренироваться на заднем дворе в конце дня? На клан свалилось множество бед. Судьба юга лежит в руках одного человека. Может, господин Тай Вэй в боевом походе на границе империи. Может, отправился разыскивать сына. Может, он сейчас в Хэкине или даже на севере – где-то очень-очень далеко.       Серебряный Дракон гнал эти мысли прочь. Он уверял себя, что отец непременно дома, но когда ожидание затягивалось, не мог не нервничать.       «Отец... Сердце вело меня к тебе. Судьба не может быть настолько жестока. Я уверен, ты дома. Уверен, сегодня у нас состоится встреча. Мы долго шли к этому. Шли к тому, чтобы вновь… Обрести друг друга. И вот я… Я наконец-то дома.»       Лю Вэй прикрыл глаза, и тут же почувствовал ауру, о приближении которой мечтал. Хвост его взволнованно завился, но Лю Вэй усмирил его и одернул плащ.        «Отец идёт!» – шикнул он в мыслях, осекая самого себя.       Могущественная аура великого правителя юга величественно плыла по залам резиденции. Подле отца ступали верные воины – свита из шести вернейших защитников. Теперь, когда Тай Вэй остался единственным драконом-мужчиной, единственным воином рода, его всюду сопровождала стража. Лю Вэй прислушался к чувствам отца и увидел алый комок спутавшихся нитей – он затянул все эмоции в тугой узел и запретил себе чувствовать. С узла стекали капли крови. Они падали вниз и наполняли чашу кровью, но её было так много, что она давно уже вылилась за пределы и все ведомые вселенной границе и растеклась по бескрайним просторам, покрывая черные грани мира – абсолютную пустоту. Чаша любви ещё таила где-то глубоко на дне нечто трепетное, обнадеживающее, но крови было так много, что хорошее тонуло и никак не могло всплыть на поверхность. Похоронило себя под тяжестью невозможности. Алая боль застелила весь горизонт, спрятала Арасию и даже резиденцию родного клана. В душе господина Тай Вэя не было ничего, кроме боли.       Лю Вэй почувствовал муку отца и прижал ладони к груди, горячо сожалея.       «Я причинил ему так много боли… Я... Я виноват в том, что он теперь так страдает. Оставил его одного. Он не знает, как справиться с этим. Но я вернулся!.. Теперь всё будет иначе. Его душа скоро расцветёт, как и моя. Мы поможем друг другу.»       Лю Вэй услышал шаги и оборвал духовное восприятие. Он захотел увидеть отца воочию и затаился, уставившись на северные врата отчего дома.       Дверь отодвинулась, и первыми показались два доблестных воина, облаченные в полные боевые доспехи. Для столь жаркого края это было большой редкостью. Строгость к защищенности воинов передавала опасения главы клана – он ожидал нападения от врагов и не давал слугам спуска, следя за тем, чтобы они не пренебрегали своим здоровьем.       Господин Тай Вэй вышел третьим. Сердце Лю Вэя затрепетало, едва он увидел отца. Глава рода выглядел строже и старше, чем сын его помнил с последней встречи. На благородное, мужественное лицо опустилась скорбь и мрак. Едва взглянув, Лю Вэй понял, что отец похоронил его, ведь поверить в то, что его верный, упорный, настойчивый, отважный сын сбежал из Хэкина, предав клан и императора, он был просто не способен. Господин Тай Вэй похоронил своего наследника, но так и не нашел убийцу. Это ожесточило его, а долг отмщения так и застыл неподъемным камнем на душе, мешая жить и дышать.       Отец носил три броши на груди – золотую и две серебряных. Они держали темный плащ с крупным символом рода, вышитым на ткани. Полные доспехи клана Вэй сковывали могучее, мускулистое тело, а в руке господин Тай Вэй сжимал верную гуань дао, что не выпускал ни на миг. Он строго остриг волосы под военную прическу, а в янтарных глазах погибла жизнь. В них отражались лишь тени войны – призраки того зла, что он узрел в Хэкине.        «Отец!»       Лю Вэю хотелось немедля окликнуть его. Немедля подбежать и обнять, крепко стиснув в объятиях. Хотелось закричать, что он вернулся, что он жив и теперь они никогда не расстанутся, но сначала отец должен был остаться один.       Лю Вэй прикусил губу, призывая себя быть терпеливым и ничего не испортить. Существовала вероятность, что раз отец так насторожен, то и тренироваться будет в компании защитников, но когда последний воин, замыкая процессию, вышел, сопровождая правителя юга, господин Тай Вэй прошел на тренировочную площадку и скомандовал:       – Свободны.       В его голосе не было прежней мягкости. Глава рода драконов всегда был строг, но горе многократно ожесточило его.       Воины почтительно поклонились и удалились, следуя приказу.       Лю Вэй сжимал энергию внутри, запретив себе даже дышать. Ему нельзя было дать себя обнаружить. С огромной мукой он выдержал все то время, что воины возвращались в дом, затем ещё немного, дожидаясь, чтобы они ушли достаточно далеко, и обратил взор на отца.       Господин Тай Вэй поклонился воображаемому противнику, словно проводил тренировочный бой с тенью своего учителя, а затем напал. Сочетание сложных приемов тут же обрушилось на воздух. Золотистая ци высекла искры в пространстве и оставляла живописные следы, из которых можно было сложить целые картины. Боевой пыл дракона поражал. Он высвобождал в каждом взмахе свои чувства, и оттого его удары были смертоносны. Техничность, скорость, страсть, но при том холодная расчётливость и точность. Гуань дао главы клана рисовала в пространстве совершенство боевой формы.       Зрелище завораживало Серебряного Наследника. Насколько же прекрасны клановые приемы драконов! Насколько же величественен и великолепен его отец! Лю Вэй застыл на месте, как восхищённый ребенок, желая запечатлеть в памяти это великолепие. Затем собрался с мыслями, облизал пересохшие от волнения губы и сделал шаг навстречу.       Тянуть было незачем.       Лю Вэй так отчаянно желал увидеть отца! И вот, наконец встретившись с ним, словно в самом ярком сне, юноша сделал последний шаг навстречу своей судьбе.       «Я дома.»       В душе дракона ожили самые добрые и светлые чувства. Лю Вэй почувствовал, что он вернулся домой и принес с собой надежду. Хотел отогреть измученное сердце отца и исцелить его. Утереть слезы его горечи и прошептать, что тяготы и муки окончились, ведь он здесь. Он не умер, а все ещё жив и вернулся, чтобы заботиться и помогать им. И он все ещё человек.       Тай Вэй услышал шелест листвы и шуршание травы. Он прервался посреди приёма и обернулся, бдительно направляя гуань дао на шум.       – Кто здесь?       Строгий голос обращал на кусты всю властность. Глава клана давал понять, что не потерпит нарушителей, но не стал тут же звать стражу. Раз этот кто-то был достаточно искусен, чтобы настолько стереть следы своего присутствия, Тай Вэй прежде всего хотел встретиться с ним лицом к лицу. Стража подоспеет, если начнется бой, а быстрой смерти главы клана Вэй враги не дождутся.       Тай Вэй встречал врага воинственно, гордо и яростно. То, что кто-то осмелился пробраться на территорию его земель, оскорбляло его, и он хотел показать, что высокомерие врага дорого ему обойдётся. Он не потерпит незваных гостей.       Лю Вэй показался его взору всего через мгновение. Он достал из-за спины гуань дао и, выйдя к отцу из тени, низко поклонился, почтительно вытянув гуань дао вперёд и крепко держать за древко. Также крепко он держал энергию инь, не позволяя ей вырваться.       – Достопочтенный господин Тай Вэй! Ваш сын, Серебряный Дракон клана Вэй, Лю Вэй прибыл!       Лю Вэй выпалил эту фразу на одном дыхании воинственно и почтительно, ощущая, что она возвращает его в прежний мир. Чувствуя, как сильно соскучился по традиционным обычаям, что всегда были символом стабильности, нерушимости правил и кодексом чести драконов. Отец ценил строгость, поэтому Лю Вэй решил представиться, как положено отчитываться перед главой клана, как Джань всегда отчитывался, возвращаясь с важных миссий... Но затем доброе сердце Лю Вэя сжалось, и он добавил своё, чистосердечное, вырвавшееся с сентиментальным трепетом:       – Я вернулся домой, папа.       Сердце Тай Вэя дрогнуло.       Сначала он недоверчиво смотрел на фигуру, вышедшую из кустов. Критично отметил черные одеяния, отличные от одежд его сына.... Но голос! Манера поведения... Серебряное Пламя! Всё несомненно принадлежало Лю Вэю!       Тай Вэй не мог поверить своим глазам. Он остолбенел, дрожащим взглядом глядя на человека в чёрном. Лю Вэй не ошибся в своих догадках – владыка юга считал своего сына мёртвым уже как два месяца. И тут из неоткуда появляется кто-то, кто уверяет, что он – Лю Вэй, Серебряный Дракон! Говорит его голосом, приносит его оружие, подражает его поведению… Тай Вэю несомненно хотелось поверить в истинность слов гостя. Он хотел, чтобы его сын вернулся, чтобы оказался жив, но воинская строгость, бдительность и осмотрительность сразу же цеплялись за подозрительное. Почему Лю Вэй появился из кустов, как какой-то преступник или шпион? Почему не прошел сквозь главные врата? Почему ему не доложили о его прибытии стражи врат? Проник тайно? Зачем? Наследника клана знают абсолютно все жители Солнечной Арасии, его бы выпустили даже в чужих одеждах. Странно. К тому же, почему он одет в столь необычное, не свойственное южному краю одеяние? Скрывается от кого-то? Это совершенно не похоже на Лю Вэя. Легкомысленный, доверчивый и гордый, Лю Вэй из тех, кто будет ходить по вражеским территориям в клановом одеянии с гордо поднятой головой. А тут капюшон, покрывающий голову, прячущий лицо и скрывающий взгляд… Ещё страннее. Тут явно что-то не так. Лю Вэй никогда бы не прятал головы от своих людей. Даже если в Хэкине у него что-то случилось, в Солнечной Арасии его приняли бы хорошо, встретили с любовью, выслушали и утешили. Лю Вэй это знал. Он всегда был открыт к народу, открыт сердцем. Он ходил гордо и решительно, мечтательно глядя на мир с высоко поднятой головой.       «Таятся и скрываются только преступники,» – подозрительно подумал Тай Вэй, рассматривая гостя. Столько противоречий и странностей… Но гуань дао точно принадлежит сыну. Серебряное Пламя. Настоящее! Такое оружие невозможно подделать.       Тай Вэй нахмурился. Он слышал о магии, что позволяла менять голоса, потому недоверчиво приказал:       – Подними голову.       Он не хотел, чтобы враги, зная о его горе, воспользовались слабостью и сыграли на его скорби по сыну. Гуань дао Серебряного Наследника могла находиться не только в руках Лю Вэя, но и в распоряжении его убийцы.       Лю Вэй не разогнул спины, застыв в почтительном поклоне, но поднял голову. Капюшон слегка наезжал на глаза, скрывая рыжие брови, но лицо было хорошо видно.       Тай Вэй замер, рассматривая его. Знакомые черты. Такие родные… Волевой подбородок, налившиеся трогательным румянцем щёки, чистое лицо, не тронутое щетиной, светлый цвет кожи и губ, отличительная родинка под глазом... Всё совпадало с воспоминаниями. Всё говорило о том, что перед отцом предстал его сын.       Тай Вэй жадно разглядывал гостя и вдруг испытал всполохи надежды, что затрепыхалась на дне залитой горечью и скорбью чаше. Тепло зародилось в измученной душе, но не спешило разлиться и согреть его. Робко замёрзло, задавленное болью, волнением и обидой.       – Отец...       Сердце Лю Вэя сжималось от его строгости. Глаза влажно блестели.       – Где твоя брошь? – грубо спросил Тай Вэй. – Где брошь твоего брата?       Лю Вэй почувствовал недоверие, обращённое к нему, и заволновался, не понимая, выдала ли его демоническая сущность себя, или же он сделал и сказал что-то не то. Лю Вэй верил, что отец обрадуется, когда увидит его, но был готов столкнуться и с недоверием, и со злобой, и с тем, что убедить отца в том, кто он такой, окажется не так-то просто.       Он был готов к этому, и всё же, было больно. Господин Тай Вэй все ещё враждебно направлял на него оружие, как на врага, а хотелось просто обнять отца.       Вопрос причинил боль.       Лю Вэй склонился ещё ниже под тяжестью своих чувств.       – Прошу прощения, достопочтенный отец. Мне была вверена семейная реликвия – броши серебряного и золотых драконов, но они... Уничтожены. Как и мой клановый наряд. Не проходит и дня, чтобы я не винил себя в этом. Брошь Джаня... Я не смог уберечь её. И свою не сберёг.       Тай Вэй почувствовал, что Лю Вэй говорит, как Лю Вэй, и подпустил к себе мысль, что домой и правда мог вернуться его сын. С ним что-то случилось. Что-то ужасное, из-за чего он потерял одеяние и отличительные знаки, но смог спасти оружие. Возможно, он оказался в плену и подвергался пыткам. Тай Вэю стоило проявить к сыну сочувствие, но его строгий нрав и эмоции вылились крепким отеческим криком:       – Где ты был все это время?! Мы с твоей матерью чуть с ума не сошли! В столице кричат, что ты предал империю и сбежал!       Лю Вэй сжался под громогласным криком, но обнадёженно поднял голову и прижал гуань дао к груди.       – Матушка? – услышав о ней, Лю Вэй трепетно шагнул навстречу отцу. – Она жива? С ней все хорошо?..       Лю Вэй ни мгновения не сомневался в Су Юне, но до последнего опасался, что возлюбленный мог просто не успеть.       – Ты заставил её оплакивать второго сына, подлец! Ни весточки, ни слова не оставил! Бесследно исчез!       – Так она жива?       Лю Вэй хотел услышать это. Хотел увериться абсолютно и бесповоротно и успокоить своё болящее за матушку сердце.       Отец увидел его живое волнение и немного смягчился.       – Твой друг тебе не рассказал? Не передал моего сообщения? Он прибыл как раз вовремя и вырвал нашу дорогую Сян из лап смерти. Мы многому ему обязаны. Твой друг славный малый.       Слова отца обогрели душу сына. Он выпустил в себя радостную новость, тепло, с которым Тай Вэй говорил о Су Юне. Боль и радость смешались в едином, невыразимо, трепетном чувстве.       – Матушка!..       Лю Вэй радостно выдохнул и прижал ладони к груди, впуская в себя чувство спокойствия. Наконец он отпустил самый главный страх – боязнь узнать, что его мама мертва.       – Я так рад... Она жива... Она... Слава Су Юну!.. Искорка, я в тебе не сомневался... Спасибо... Спасибо!.. Родной… Моя мама…       Тай Вэй посмотрел на него с непониманием. У главы клана было много вопросов.       – Странно, что он тебе не сказал. Я думал, вы довольно близки.       Лю Вэй вы пустил из сердца трепетную радость и раскрыл рот в осознанной, глубокой скорби.       – Он умер. Мой… Друг... Он... Умер...       Взгляд главы рода сменился сочувствием. Он убрал гуань дао за спину, наконец убедившись, что перед ним находится его ребенок.       – Как жаль. Су Юн оказался на редкость порядочным человеком. Словно вырос в Арасии. Такая светлая душа… Пусть путь его перерождений будет вечен и сплетен из счастья и достатка. Наша Сян расцвела и наконец набралась сил, а всё благодаря ему.       – Су Юн потрясающий, – кивнул Лю Вэй и сделал ещё один шаг навстречу отцу. – Он бы всё сделал, чтобы помочь. Я всегда знал. Никогда не сомневался в нем. Прости, что не смог приехать сам. Я хотел, но император не опустил меня.       Тай Вэй считал это уже неважным. Он не цеплялся за прошлое, когда дело касалось разрешённого. Из письма сына он понял, что обстоятельства оказались сильнее его, а как воин мог понять, что значит служить империи. К тому же, Лю Вэй нашёл человека, что смог спасти жизнь госпоже Сян. Все эти месяцы Тай Вэй с теплом и благодарностью вспоминал его.       – Когда Су Юн отбыл, мы верили, что все беды позади, а потом прибыли вести из Хэкина… Говорили, что ты перестал ходить на занятия, что ты… Сбежал. Тебя искали по всему Хэкину. Сян не находила себе места. Я оставил её здесь, справляться со всем, а сам поехал в Хэкин, чтобы помочь с поисками. Мы перевернули всё, проверили тысячи твоих энергетических следов… И лишь один вёл прочь из города… Прямиком в Небытие. Я искал твоё тело среди заплывших в грязи трупов.       Лю Вэй представил себе это и ужаснулся.       «Точно. Я ведь... Единственный раз покидал Хэкин... Всего за день до первой смерти, такую точность спустя месяц определить невозможно. Отец... Ох, Искорка, что же он пережил?..»       Лю Вэй вспомнил собственную скорбь, когда Бэй Сён укладывал тело Су Юна в землю. Насколько ужасной была участь отца искать в грязной братской могиле тело последнего наследника после того, как ты только-только похоронил первого?       Лю Вэй глубоко сопереживал отцу. Он погрузился в его боль и сознательно увидел вспышки воспоминаний, желая разделить с ним страшное мгновение. Пред глазами предстало Небытие – чёрное, мрачное место, залитое грязью. Дождь. Сверкают молнии. Отчаянный отец, идущий по следам своего сына… Яростный, непокорный, отчаянный. Зубы сцеплены до боли, кулаки сжаты в решимости. Он ищет следы пребывания сына.       Он ищет тело.       Энергия Серебряного Дракона обрывается здесь.       Боги не дают главе драконьего рода посмотреть то, что увидел Лю Вэй. Они безразличны.       Тай Вэй ищет свежие могилы. Молясь, он выкапывает тела, не зная, чего жаждет больше – отыскать или не найти.       Тела нет.       Нет, но...       Его могли закопать глубже.       Тай Вэй продолжал искать, искать и искать… Он увидел множество черепов и костей, что размыло в гниющем болоте. В костях нет следов магии. Их нельзя опознать. А энергия всё вилась и вилась на одном месте – ровно там, где плакал сын, узнав о предательстве учителя.       Сверкала такая же яркая, жестокая молния.       Громыхал гром.       Лились тонкие струи мужских слёз, смешавшиеся с дождем.       Взгляда не было – он был заволочен мглой. Только болезненный изгиб губ. Только дрожь. Только кости, спиралью всплывшие поверх черной земли.       Дождём размыло всю почву. Боги стерли все запахи.       Доказательств смерти Серебряного Дракона не было. Не было и опровержений.       – Я думал… Думал, ты умер... – надрывисто произнёс Тай Вэй.       Лю Вэй с трудом вынырнул из видения. Его трясло от сопереживания боли отца, осознания, какой муке он его подвергнул.       «Отец сказал, я не оставил знаков... Значит, дневники не нашли. Может, Тэй Шу забрал их сразу же. Генерал совсем не глуп. Он был в моей душе… Наверняка смог понять… Хорошо меня знал… Он затер за собой все следы.»       – Я умер дважды, но вовсе не там, – прошептал Лю Вэй виновато.       Тай Вэй решил, что это метафора, и не принял его слова всерьёз.        – Всё уже позади, – прошептал он, желая подарить юноше успокоение.       Взгляд Серебряного Дракона трогательно дрогнул.       – Простите, отец, что не оставил Вам ни единого знака!.. Простите, что пропал и заставил так волноваться!.. Я ужасно виноват перед Вами, но я... Я жив! Я жив, и я вернулся, чтобы навсегда остаться рядом! Я так сильно скучал по Вам! Я так сильно... Так люблю вас с мамой!       – Сынок...       Голос главы рода драконов дрогнул. Тай Вэй наконец отпустил последнее сомнение, наконец позволил себе поверить, что его сын действительно жив и вернулся. Он обрадовался ему и принял сердцем.       В тот самый миг, как господин Тай Вэй сентиментально позвал, сын уже не смог сдержаться и в три прыжка оказался возле него. Он налетел на отца с объятиями, крепко-крепко сжав родного человечка.       – Папа, я наконец вернулся домой! Вернулся к тебе! К тебе и маме! Простите, что заставил волноваться, простите за боль, что причинил... Всё это останется в прошлом! Я больше не уйду. Теперь всегда-всегда всегда...       – Тсс... Всё хорошо, сын мой. Сыночек…       Тай Вэй крепко обнял сына за плечи и прижал к себе.       – Все хорошо, мой мальчик. Ты, должно быть, многое пережил... Весь грязный, перепачкался. Одежда вся в грязи… Носишь какие-то обноски... На сердце боль, которую чувствую своим сердцем... Но всё позади. Теперь ты в безопасности. И я рад, что ты вернулся к нам. Мама будет очень рада тебя видеть. Наконец улыбнется, и всё плохое останется позади.       – Папа!..       Лю Вэй прослезился от счастья. Он поднялся на цыпочки, уткнулся носом в плечо и просто вдыхал запах близкого человека. Какое же чувство безопасности несли отцовские, крепкие руки! Каким защищённым и любимым Лю Вэй чувствовал себя в них! После боли, смерти и отчаяния он наконец-то обрёл настоящий покой. Душу объяло умиротворение. Родной человечек рядом. Любимый отец… Сильный, но нежный… Его руки берегут от всех тревог. В них хочется просто замереть и быть собой.       Лю Вэй прижался покрепче, чувствуя, что по щекам текут слезы счастья. В родных руках было так хорошо, что он забылся и позволил себе на мгновение расслабиться... И в тот самый миг, когда огненные нити жёсткого самоконтроля ослабли, главный враг Лю Вэя нанес крайне подлый удар. Пушистый рыжий хвост заходил ходуном от удовольствия и блаженства, выражая честные, светлые эмоции хозяина...       И в тот самый миг сладкая сказка о счастье оборвалась.