Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Свист ветра заложил уши. Демон летел вниз со стремительной скоростью – неконтролируемо и беспомощно, раскинув бессильные руки в стороны и повернувшись на спину.       Фигура отца ненадолго зависла над пропастью, цепко держа прядь огненно-рыжих волос. Взгляд властвующего дракона был строгим, принципиальным и воинственным. Волк растерянно глядел на отца, опасаясь, что господин Тай Вэй последует за ним, но отец отпустил сына, грубо пригрозив, чтобы он никогда не возвращался. Понимал, что падение со скалы не убьет демона. Убило его все остальное. Каждое произнесенное отцом слово отпечаталось в памяти и всплывало агрессивными фразами, не дающими измученной душе покоя.       «Не возвращайся!»       «Не смей даже приближаться к землям моего клана! Иначе в следующий раз я убью тебя!»       «Мой сын предпочел бы умереть, нежели жить грязной тварью!»        «Ты всего лишь демон.»        «Не смей называть себя именем моего сына, чудовище!»       Глубокие, глубокие раны…       Но кое-что оставалось неизменным:       «Он сохранил мне жизнь... Но отверг и прогнал меня... Он стыдится... Меня… Он меня… Ненавидит... Отец...»       Господин Тай Вэй смог понять, что перед ним был его сын. Он просто не смог принять монстра.       Вода ударила демона в спину, оборвав все размышления. После всех принятых на спину ран, ему было уже все равно на боль. Волк бессильно обмяк. Удар безжалостной стихии был такой силы, что демону выбило дух, и он бессильно пошёл ко дну. Ему повезло не налететь на скалы и не окончить жизнь, пронзенным одной из них. Повезло, что море оказалось достаточно глубоким, чтобы его тело после падения по инерции продолжало лететь вниз, а не разбилось о мелкое дно.       Демон не боролся. Силы закончились, а боевой дух пламенной души потух.       Мрак ночи и глубинных вод плотно сомкнулся. Демон шел ко дну и бессильным, беспомощным взглядом смотрел вперёд. Кромка воды на поверхности колыхалась. Звёзды тускло мерцали, словно без Су Юна их некому было зажигать.       Море затягивало всё глубже.       Демона окружали пузыри. Они вырвались изо рта и носа и полетели к поверхности, словно напоминая, что и демону стоит поторопиться, но у волка совершенно не было сил. Он был раздавлен. Его намокший хвост тяжестью тянул его на дно, подобно неподъёмному якорю. Одежда из тьмы вздулась и воспарила, как мантия медузы. Следом за воздухом на поверхность просочилась густая демоническая кровь. Она смешалась с водой и сладко пахла. Угодила в рот и нос, заставляя кашлять, чтобы спастись от её едкой пряности. Демон опускался вниз и продолжал чертить телом кровавый шлейф.       Закрыл глаза, не чувствуя сил боролся.       Отец ушёл.       Никакого дома у него нет.       В глазах родного народа он безумное чудовище.       Мать боится его.       По венам течет презренная демоническая кровь, сама суть божественного проклятья…       Какой смысл в борьбе? Его тело осквернено, его душе не найдется место. Он уже никогда не будет любим. Даже самыми близкими.       Перед глазами стояли заплаканные глаза матери.       Демон искренне верил, что она улыбнётся, когда он увидит её, но она испугалась.       Отец... Сначала принял мягко, но как увидел тело демона, жестоко отверг и обратил против него все силы.       Раны, что нанёс глава клана, были самыми болезненными. Они жгли и вспыхивали яркими всполохами видений, что талантливо рисовала для него тьма.       «Убирайся!»       «Чудовище!»       «Стой!»       «Я сам с ним разберусь»       «Не возвращайся!»       Волк сжался, бессильно опускаясь на дно. В уши залилась вода, и от этого было больно. Солёные воды жгли раны. Дышать было нечем. Вокруг сгустился мрак, а энергия инь всё ещё пыталась что-то ему доказать. Он устало подумал:       «Я и так всё это знаю. Уйди.»       И тогда его оставило даже проклятье.       Огненный волк остался во тьме один, без сил даже вытянуть руку.        «Я больше не дракон... Солнечная Арасия больше не мой дом... Больше нет...»       Сентиментальные мысли тянули его на дно. Волк не мог вынести правды. Знал, что если ошибётся в разговоре с отцом, может произойти что-то такое, но в его светлой душе до последнего теплилась надежда. А теперь её не было.       И он падал, падал, падал...       Слёзы его становились частью океана, кровь его растекалась ярким пятном, следуя за ним единственным спутником. Вода стала мутной и сладкой. Затмила водную гладь. Демон застрял где-то посередине: между жизнью и смертью, светом и тьмой, бессилием и волей. Он знал, что отец ушёл, не дождавшись, пока он всплывёт. Должно быть, господину Тай Вэю так было проще. Похоронить сына навек. Убедить себя, что он мёртв, разбился оскалы и потонул.       На миг... На миг волк усомнился, что в его существовании есть хоть какой-то смысл.       «Чудовище...»       «Я не... Не чудовище…»       «Монстр?..»       «Я никому не причинил зла.»       «Люди боятся...»       « Это не Ваша вина!..»       Чей это голос?..       Волк увязал, совсем как в святилище Кууна Хэнсина, только чёрных, цепких когтистых рук, что тянули бы его на дно, не было. Он падал по своей воле, потому что оставил борьбу в самый последний миг, вынеся все тяготы судьбы и утратив волю. Удар воды и глубинный мрак напомнили ему о его положении – глубоком, безвылазном, непреодолимом одиночестве. Из самого страшного мрака его всегда вытаскивал Су Юн, но сейчас его не было. Были лишь их бессмертные обещания, что он дал и должен был исполнить. Они отрезвляли его, как если бы Искорка мог снова его позвать.       «Отец забрал у меня имя, но я... Я все ещё я. И мои чувства... Мой долг... Я должен жить...»       Принять это, когда раздавлен, истерзан и сломлен, непросто, но всё, что жило в душе отвергнутого волка, продолжало жить. Никто кроме него не знал, что значит его жизнь. Никто не мог решить за него, кто он есть… Пусть даже стал демоном, душа его все ещё любила тех, с кем связала его прошлая жизнь… Падая на дно, он не чувствовал обиды к отцу или матери. Он не утратил надежд и грёз. Прошлое оборвалось. Нити судьбы перерезаны. Самые близкие погнали прочь... Но в неистовой погоне он спасался, желая жить. Он ответственен не только за себя. Никто не знал этого, кроме него самого. Он продолжал любить свою Искорку, даже если не видел ни единой надежды. А ещё... Отец сохранил ему жизнь. Разве это могло быть просто совпадением? Тай Вэй забрал пряди волос в доказательство его смерти. На память. Он подарил ему жизнь, как когда-то воплотил из семени, а его единственный выживший сын остался верен завету истинных сыновей: что бы ни случилось, сын не поднимет гуань дао на отца. Демон не ранил его. Не оставил ему и царапинки. Совладал с безумием и сказал о своей любви. Проявленное милосердие было ответом.       «Клан Вэй не может принять демона. Но при том, как отец ненавидит демонов, он не убил меня.»       Волк почувствовал, как груз, что тянет его вниз, стал легче. Он открыл глаза, увидев мрак глубин и собственную кровь, что размытыми полосами разрывалась в водной глади. Его слабое тело продолжало камнем падать на дно... Но дно – это не конец. Это точка нового начала. Оттолкнувшись, под ногами вновь можно почувствовать опору и продолжить путь.       Вода подтолкнула его руку. Волк нашел силы и вытянул ладонь вверх. Мужская, лишённая демонических когтей, но всё равно не человеческая... Она потянулась вверх. Мрак был непрогляден, но сердце неизменно тянулось к свету. Измученный дух желал жить.       Демон раскрыл рот. Повязка, мешающая ему говорить, наконец развеялась, и он пожелал вдохнуть воздуха… Как когда-то, из уст любимого, дышать им. Вокруг была только вода, и он начал задыхаться, но слабая, бессильная рука решила бороться.       «Я должен жить! Ведь скоро рассвет... Я хочу поднести цветы Искорке... Я обещал... Больше ни дня не пропускать... Я должен... Жить... Ради него...»       Стоило об этом подумать, стоило подтянуться, как сквозь мрак пробились робкие блики света – первые лучики зарождающегося рассвета.        «Су Юн!..»       Чем это могло быть, кроме как знаком? Су Юн всё ещё его солнце. И пусть его уже нет, он неизменно вытаскивает своего любимого из самой глубокой тьмы.       В миг осознания, что жизнь его тесно связана с любовью, сердце ожило, а телу вернулась сила. Демоны дышали под водой столько же, сколько и люди. Удушье начало сдавливать ему глотку, а лёгкие наполнились водой. Он достиг дна, но вместо того, чтобы увязнуть в нем, оттолкнулся ногами и поплыл вверх, вовлекая хвост в воинственную борьбу с водной стихией.        «Я хочу жить. Я хочу увидеть... Твой свет...»       Силы бороться появились из пламенной решимости. Душа разгорелась. Руки окрасились пламенем. Оно не гасло в воде. Непокорное, вело хозяина к свету.       Гребок за гребком, усилие за усилием демон преодолевал мглу. Лучик света мутно проблескивал сверху, мерцал, нежно прося ещё немножко постараться.       «Вы справитесь, господин Лю Вэй!»       «Вы молодец.»       «Вы такой сильный! Самый-самый сильный человечек.»       «Я люблю Вас...»       Воспоминания...       Демон думал об улыбке Су Юна, о его теплых руках. Вспоминал, как любимый, словно божество света, опустился за ним и спас ему жизнь. И снова, и снова... Волк всегда думал о том, когда было трудно, и снова, и снова Су Юн спасал его, становясь надеждой в разрушенном, истерзанном, сожженном мире, где у героя не было уже даже имени.        «Я тоже люблю тебя, мой светлый лучик добра.»       Любовь наполнила его сердце, и любовь вывела из тьмы. Такой и была огненная душа.       «Су Юн!..»       Волк вынырнул в кровавом пятне и завороженно засмотрелся на пейзаж. Бескрайнее море, нежно скользящее в пространстве пенистыми волнами, освещали первые лучи солнца. Небеса поделило надвое – на западе они всё ещё укрывались покрывалом с узором в виде робких звезд и ярких созвездий, а с востока заливались ослепительным светом. Вода блестела и сияла, отражая восхождение солнца. Весь мир... Весь мир был залит теплым сиянием, а на краю водного покрывала, где-то недостижимо далеко, поднималось из дрёмы добродушное летнее солнце, греющее остывшее за ночь море.        «Су Юн...»       Если и могло что-то описать душу любимого, так это картина рассвета. Демон понимал, насколько это глупо и невозможно, но он хотел верить в свое маленькое чудо. Верить, что Су Юн все ещё помогает ему.        «Родной мой...»       Он вытянул вперёд руку. Ладонью попытался поймать лучи солнца, а когда свет коснулся его пальцев, ему почудилось на миг, что Су Юн взял его за руку. Подарил ему свою теплую душу.        «Искорка...»       Волк с благоговейной благодарностью принял тепло и в ответ начал сплетать светлые чары.       «Я буду жить ради того, чтобы каждый день дарить тебе цветы. Что бы ни случилось... Даже если у меня нет дома... Даже если семья отвернулась от меня и того, чем я стал... Даже если... Я теперь чудовище и демон... Моих чувств и обещаний это не изменит. Я буду любить тебя. Всегда-всегда. И каждый рассвет, чувствуя тепло яркого солнца, верить, что этот свет… Его оставил мне ты, как последний дар надежды. Ты просил меня жить... И как бы больно ни было, я пройду через всё, лишь бы с новым рассветом снова вернуться к тебе.»       Лю Вэй воплотил цветок из ци в своей ладони. Прекрасный пион, лучащийся светом пламенной ци и сияющий в свете лучей рассвета, едва умещался в руке. Он щекотал пальцы и покачивался на волнах, желая отправиться в долгое плаванье и донести светлые чувства хозяина самой вселенной.       – Мой дар тебе, родной. С новым рассветом и новой жизнью.       Юноша подул, и в тот же миг ветер подхватил его светлые чары. Пион, ярко сияя, поплыл по волнам к самому солнцу... А вслед за ним устремились десятки, сотни и тысячи цветов.       Пионы и лотосы рождались из треснувшего, сохранившего в себе лишь любовь сердца. Из чистых намерений и любви. Лотосы – символ чистоты души. Их порождала первозданная светлость потерянной души.       Цветы воспаряли на пенистые волны с чарующим волшебством, превращая море в цветущий сад. Тысячи цветов мирно плыли на волнах к рассвету, наполняя мир чистотой души юного демона. За каждым бутоном танцевал хоровод искр.       Волк не переживал о том, что кто-то может его увидеть. Что вернётся отец или другие люди... Может, где-то внутри даже хотел бы этого – тогда господин Тай Вэй увидел бы, как неизменно прекрасна душа его сына. Но гордый дракон скрылся в лесу. Он ушёл, оставив позади даже тень сожалений. Он считал, что всё сделал правильно. Его сын – кровь от крови – тоже не ведал сомнений. Огненное сердце всё сделало правильно и, выпустив всю свою ци ради света своей души, волк обмяк и распластался звёздочкой на морских волнах. Море безмятежно покачивало его на волнах, пытаясь утешить боль. Солнце ласкало лицо тёплыми лучами надежды. По щекам текли слезы. Все это было слишком больно и тяжело, но Лю Вэй знал одно:       «Любимый мой, родной. Я ни за что не сдамся. Нас, к сожалению, разлучила смерть, но я... Я люблю тебя, и даже разлука ничего не изменит. Я люблю тебя. Люблю... И всегда буду… Вечно.»       Он вытянул руку в небо, словно пытаясь коснуться пыли, которой развеялась душа Су Юна.       Демону нужно было время, чтобы прийти в себя. Чуть больше... Времени. И он просто плыл в никуда, доверив себя морю.