Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      «Что это было?»       Волк смотрел новому знакомому вслед и совершенно его не понимал. Даже с чтением эмоций было сложно понять, о чем думал этот демон. Волк вытянул руку вслед и окликнул его, но Рэнши умчался так, что отыскать его теперь можно было только по энергическим следам. Неспроста Илин упоминал, что путеводные древа облегчают поиск демонов! Те носятся с невообразимой скоростью! А ведь он и сам недавно убегал...       Та погоня...       Волк вздрогнул и потёр ладонями плечи, прогоняя плохие воспоминания.       «Я не должен раскисать.»       Проще было сказать, чем сделать, но волк оставался строг к себе. Положение непростое, но если сдастся, ничего не получит – так и останется один, отвергнутый всеми. Демоны не примут его, пока он не докажет им, что его есть, за что уважать. Они его ненавидят, видят в нём исключительно человека, а примесь демонической крови их оскорбляет. Они будут враждебны, агрессивны, будут сыпать ему вслед упреки и желать смерти. Эти мысли были колючими, вязкими, гибельными, но волк не сдавался боли и старался мыслить позитивно и конструктивно. Рэнши, что определенно был враждебно настроен, не напал на него, пока он спал. Значит, и другие вряд ли пойдут на такую подлость. Какое-то время его будет защищать слово Илина. Пока он находится под покровительством демонического владыки, ему предстоит придумать, как покорить сердца демонов и остановить их враждебность.       «Первое время будет сложно, но лёгкого пути никто не обещал. Мне тоже придется учиться понимать их. Демоны такие непонятные.»       Волк вздохнул и, последний раз окинув пейзаж взглядом, направился за Рэнши. Он не спешил. Времени у него было много – целая вечность. Мысли хотелось упорядочить, привыкнуть к ним, переварить и сделать своей силой. Тэй ведь учил: знание – сила. Из сказанного Рэнши нужно было сделать правильные выводы. Волк плотно размышлял об этом.       «Рэнши сказал, демоны мне не рады. Я в этом не сомневался. Ещё когда Илин заговорил о моём представлении его народу, я начал волноваться, что из-за этого возникнут проблемы... Но выходит, за спиной Илина затевается заговор против меня? Открыто против слова владыки возразить никто не отважится, потому в ход пойдут хитрость и изобретательность. Они будут ждать моей ошибки, чтобы меня подставить и сгубить. Рэнши говорил вполне конкретно. О вполне конкретных демонах. Судя по всему, он близко с ними знаком. Его близкое окружение?.. Может, какая-то группа предателей? Или просто недовольных?.. Нужно будет приглядеться и быть осторожней. Может, это отец Рэнши? Мог он послать своего сына в разведку?»       Волк оглянулся по сторонам. Честно говоря, он не видел ни единой причины, чтобы демон тут разгуливал, ведь в округе не было абсолютно ничего – ни зданий, ни людей, ни других демонов. Море сильно отнесло волка к югу. Демон хорошо помнил карты Арасии, так что знал, что скалистый обрыв заканчивается на самом севере солнечных земель – у границ с западом, в близости с западным портом, а с другой стороны – глубоко в демонических землях. Людьми рядом не пахло, значит, его отнесло на юг. До демонического города идти было не так и далеко – половину пути, что они с Илином проделали во время его отбытия. Сориентировавшись на местности и примерно поняв, где он находится, волк задумался, что мог пройти до Лунной Арасии вдоль берега, но летнее солнце безжалостно жгло, и хотелось поскорее скрыться в тенях листвы. Кроме того, он должен был отмечаться на путеводных столбах. Илину удалось убедить сына, что это жизненно необходимо для всех демонов... А ещё волку было любопытно, какое сообщение на столбе оставит Рэнши.       «В воздухе пахнет потом. На песке остались капли.»       Волк снова принюхался, пытаясь понять, чем Рэнши занимался в такой глуши.       «А ещё сладость после использования демонических чар… Должно быть, он здесь тренировался. Наверное, переживает, что слабее этих своих «друзей». Он волновался, когда нашел меня... Сам по себе явно парень неплохой. Только в дурной компании. С тяжёлым прошлым.»       Волк не считал, что это нормально – просто так читать чужие воспоминания из эмоций, так что он решил, что если дело того не требует, то он не будет читать судьбы демонов и людей с эмоций без их разрешения. Ему казалось это нарушением личных границ и вторжением в их личное пространство, но из ярко бьющих из Рэнши эмоций, демон смог различить боль и страх быть изгнанным прочь. Должно быть, всех демонов влекло любопытство посмотреть на людей, и все так или иначе разочаровывались в человечестве.       «Демоны плохо лгут. Если бы его послали меня отыскать, он бы выдал это своим поведением. Выходит, он случайно меня нашел. И предостерёг... Честно предупредил. Надо будет поблагодарить его за это, когда снова увидимся.»       Волк старался убедить себя, что ничего страшного в том, что его все ненавидят, нет. Что это естественно, и ему нужно будет доказывать свое место. В Хэкине ведь было так же – юный южный принц приехал в незнакомый город, а его уже ненавидели просто за то, что он – дракон. Кто-то его ненавидел, кто-то завидовал, большинство ни во что не ставили, а в итоге он стал советником императора и единственным другом генерала, доверенным посланником севера и защитником империи в борьбе с демонами. Он многого достиг всего за один год. И у демонов у него тоже будет время проявить себя. Раз Илин считал его надеждой демонического рода, он должен был действительно стать ей, и не важно, существовал у демонического отца какой-то план или нет. Он должен был сам найти способ изменить положение дел и помочь двум расам примириться. Тогда... Тогда отец бы смог принять его обратно.       «Рэнши не спросил моего имени...» – вспомнил вдруг волк.       Эта болезненная тема не первый раз поднималась со дна души. Отец лишил сына права зваться Лю Вэем, а Илин уже которую неделю просил его придумать себе имя. Прежде в этом не было нужды, но теперь, чтобы протягивать руку и представляться, волку нужно было выбрать себе что-то самому. Не хотел он соглашаться с «Кайши», которое придумал для него демонический владыка. Хотел... Выбрать сам, чтобы совсем не чувствовать себя собакой, которой просто дали звучную, приятную на слух кличку. Хотел, чтобы новое имя соответствовало ему и несло в себе его волю.       Когда хаонцы выбирали имена, они вкладывали в них особый смысл. Родители будто закладывали пожелания счастливого будущего своим детям. По одному имени бывает понятно, какую судьбу они желают своим крохам, по какой тропе направят их. В имена зачастую вкладывали добрые, позитивные пожелания, сея семена благополучности жизни. В имя второго сына Тай Вэй вложил значение: «победитель, величие». Лю – воинственное, сильное имя. Первому сыну правитель юга дал имя, означающее «расщепление и отражение» – оно символизировало способность видеть ситуацию с разных сторон и принимать взвешенные и волевые решения – качество настоящего лидера. В именах сыновей Тай Вэй заложил основу того, как видел будущее клана – мудрое правление Джаня и боевая мощь Лю. К сожалению, его мечты не сбылись.       Демонические имена не имели фамилий, так как все демоны происходили от великого отца – владыки Энлэя. У них не было родового имени, что отделяло бы «кланы», ведь они жили одной общиной, единым племенем, а значение имело не положение рода, а собственная сила и успехи в службе владыке. Демонам не было смысла даже добавлять имена своих родителей при представлении, ведь они снюхивали такую информацию через связь энергий. К тому же, за долголетие они успевали друг с другом познакомиться или хотя бы увидеть издалека. Демоны знали друг друга в лицо, знали все слухи, что ходили про друг дружку, так ещё и могли читать воспоминания! Им не было смысла выделять друг друга дополнительно. Они гордо носили всего одно имя.       Волк не знал, чем они руководствовались, когда выбирали имена. Илин сказал, что они никогда не повторяются и не существует демонов с одинаковым именем – даже среди умерших, так что, возможно, не все их имена имели смысл. Сложно себе вообразить такое многообразие осознанных имён.       Южанин начал перебирать в голове имена, что уже слышал, пытаясь докопаться до истины. Илин означало «тот, кто приносит счастье, как лес». Это было доброе имя, которое хранило в себе пожелание оберегать свой народ и строить для него счастье. Рэнши означало «признающий». А вот Цзиньсю, Лекхо и Белио не имели никаких значений на людском языке. Белио созвучно с «белый» – такую аналогию можно было провести, учитывая цвет волос демона, но чтобы копнуть глубже, волку не хватало знаний. Возможно, было что-то на демоническом, но волк не говорил на их языке. Демоническое наречье умирало, ведь даже сами демоны на нём не говорили. Из того, что волк слышал в демоническом городе, они все общались на людском, и это неудивительно, учитывая, как много времени уже провели в мире людей – когда-то чужом, а теперь уже родном им. И говорили они совсем без акцента.       Вне зависимости от того, какой традицией нарекались воплощенные демоны, Волк хотел дать себе имя с хорошим смыслом. Имя, что отражало бы его душу. Людские родители вкладывали в имена пожелания, но волк не хотел связывать себя рамками неясного будущего. Он хотел дать себе такое имя, чтобы в нём отражалась истинная суть его существа. Это должно быть сильное имя, мужественное, волевое и пламенное, горящее его принципами, однозначно описывающее его душу, стремления и чувства.       Отрекаться от любимого и родного сердцу «Лю Вэй» было больно и совершенно не хотелось, но больше убегать от выбора было нельзя. Пока волк носил ошейник, но не имел имени, он чувствовал, что у него нет места в мире, нет права в нём существовать. Он даже не смог представиться новому знакомому. Словно... Был никем. Чем-то безликим. Но это ведь это не так! Он всё ещё был собой, и это что-то внутри него нужно было как-то назвать, чтобы заявить о себе, чтобы доказать миру, что он жив, чтобы продолжить жить и бороться за то, что ему дорого. И сделать он это должен был сам.       «Имя должно подходить мне, – размышлял волк, покинув песчаный берег и скрывшись среди листвы густого леса. Он отжал руками мокрый хвост и сосредоточился на теме, что волновала и беспокоила его. Он был так привязан к своему прошлому имени, что выбрать себе новое было трудно из-за внутреннего отторжения самой идеи, хотя он понимал, что без имени ему уж точно никак не обойтись. Об этом надо думать, так что сквозь боль он заставлял себя решиться на этот важный шаг. Такие решения нельзя откладывать. В Лунную Арасию должен прибыть истинный, уверенный в себе демон, а не какой-то там безымянный, потерянный волчонок. – Оно должно отражать мою суть и приятно звучать на слух. Су Юн часто говорил, что у меня огненная душа. Я и сам связываю себя с огнём. Огонь – «Хуо». Пламя – «Хуоен». Душа – «Лингхьен»...»       Демон сморщился и мотнул головой.       «Не звучно. Не величественно. Не так, как… Должно.»       Волк насупился. Оказалось, придумывать имена не так уж и просто. И как только родители с этим справлялись? Он никогда не спрашивал матушку и отца, почему они выбрали именно такое имя. А следовало. Сейчас было бы легче.       Он искал то, на что откликнулась бы его душа. То, что ему самому показалось бы правильным, подходящим и убедительным. Если сможет поверить он – поверят и другие.       «Что ещё означает меня? Воин... «Заньши». Имя проклятого безучастного бога войны.»       Волк придирчиво сморщился. Он не хотел делить имя с таким мерзким созданием.       «Илин видит меня спасителем для демонического рода... Спаситель – «Джёйджу». Звучит величественно, но слишком уж высокомерно. Демоны сразу решат, что я мню себя выше них, но это не так. Да и нужно то, что внутри, а не то, что впереди. Пока я никого не спас, только погубил. «Фохвай» – погибель... Имя, что вечно будет напоминать мне о вине и падении, скует меня в цепи боли. Нет, нужно что-то более светлое. Близкое. Доброе. Что-то, что живёт внутри меня. Что-то только моё.»       Волк прижал ладони к груди. Почувствовал тепло, исходящее из глубин души, и, сентиментально склонив голову вниз, прошептал:       – Су Юн...»       Имя близкого, родного человека родилось на губах и застыло в мыслях.       «Су Юн...»       Самое родное и близкое. Только его.       Волк опустил взгляд и сорвал фиолетовую незабудку.       «Каждое пробуждение – цветок тебе.»       Он поднял руку и выпустил цветок. Ци подхватила его и развеяла прекрасными искрами, что вознеслись к солнцу.       «Вот оно – настоящее. То, что есть я. Мы. Наша любовь и наша связь. Чувства к тебе – самое светлое и дорогое, что есть во мне. Они никогда не погаснут, никогда не исчезнут, вечно останутся со мной, вечно уберегут от тьмы и мрака. Я не смею взять твое имя. Ты сказал... Тебя назвал так твой учитель. Но пусть он был ужасным чудовищем, он выбрал подходящее тебе имя. Су – «простой, уважительный». Ты и правда был простодушным и крайне почтительным. До самого конца обращались с тобой друг к другу на «вы». В этом было что-то особенное. Твоё милое «господин Лю Вэй» будоражило мою душу. Рядом с тобой сердце билось так быстро! Ты был прекрасно воспитан... Прекрасен душой.»       У волка сердце щемило от мысли, что возлюбленного больше нет. С этим смириться было даже тяжелее, чем с тем, что отец выгнал его из дома. Боль утраты никогда не пройдёт, как бы храбро он с ней ни боролся.       «А твоё «Юн» – такое чудное, таинственное и многогранное! В зависимости от начертания иероглифов, столько значений! И все до единого подходили тебе. «Мирный, спокойный» – это и правда ты. Очень тихий и дружелюбный, никогда не вступающий в конфликты, не способный кого-либо обидеть даже словом. Само воплощение света. «Сияние» – тоже одно из значений. А ещё – «храбрый». Ты был у меня самым отважным другом. Даже пусть сражаться не умел, ты всегда возникал передо мной, раскинув руки, чтобы защитить. Умереть не побоялся, чтобы спасти меня…»       Губы волка дрогнули.       «Я хочу взять твою храбрость, Су Юн. Твою фамилию. Я ведь хотел сделать тебе предложение. Ты бы стал Вэем. А раз... Раз не получилось так, то тогда я возьму твою. Будем Юнами. Замечательная фамилия, да? Среди всех у меня есть самое любимое значение, которое подходит тебе больше всего – это «облачко». «Пушистое облачко». Тебя также хотелось потискать за щёчки, нежно обнимать и всегда лелеять на руках. «Храброе облако» – отражение твоего внутреннего стержня и той хрупкости, что крылась за ним. Ты нуждался в заботе, но был готов давать её в ответ. Мы оба... В нашей любви мы оба были такими. И пусть я всегда рвался тебя защищать, именно ты всегда и во всем оберегал меня. Без тебя я бы уже давно был мёртв. И я... С твоего позволения, я... Возьму кусочек твоего имени. Пусть он будет со мной. Он подходит нам обоим. Ты знал, искорка? «Юн» также означает «вечный». И мы вместе.... Вечно будем вдвоём. Мы обещали это друг другу. Клянусь, я буду тебя защищать. Может, даже отыщу способ тебя вернуть. Собрать твою душу по пылинке… Может, Илин ошибается и это все-таки возможно! Какая-то часть тебя ведь всё ещё жива, и она... Тут. Наполняет меня теплом, ведёт светом, не позволяет сдаться.»       Волк прижал ладони к груди.       «Твоё «Юн» – это наше вечное счастье. Я, в самом деле, даже думал о том, что когда мы поженились бы, ты мог бы стать Юн Вэем. Сохранил и частичку меня, и частичку себя. А теперь всё проще. Мы с тобой оба Юны. Два храбрых облачка. Ты – моя семья, что никогда бы от меня не отвернулась. И пусть я так же думал про родителей... Ты... Я уверен, ты... Ты бы принял меня и таким. Ты бы любил меня и таким. Ты бы видел мою душу и сразу же кинулся ко мне, желая меня вылечить. Искал бы способ снова сделать меня человеком. Ты именно такой. Мой любимый Су Юн…»       Волк дал себе несколько минут предаться сентиментальной нежности. Его душа дрожала и трепетала от переизбытка чувств. Порой юноше казалось, что он сходит с ума – ведь он разговаривает с мертвым возлюбленным, но сердце всегда видело в этом правильное. Вечная любовь такая и есть – даже если одного уже нет, второй будет любить, помнить и никогда не забудет. Спешить было некуда. Время, чтобы любить Су Юна, чтобы думать о нём, найдётся всегда.       Собирая все понравившиеся по дороге цветы, волк подносил их любимому. Лишь когда душа его наконец смогла успокоиться, а чувства – чуть утихнуть, он продолжил думать о сущем.       «Юн... Это ведь фамилия. Не имя. У демонов нет фамилий. У них имена, пишущиеся в один иероглиф. По крайней мере, из тех, что я слышал. Юн – это наша с Су связь. Наша вечная любовь. Но кроме этого, во мне есть ещё моя воля. Мой путь. Вечный путь совершенствования...»       Демон вспомнил свою непростую жизнь. С самого начала она была вечной борьбой с трудностями. Сначала он просто хотел стать сильным, как старший братик и папа. Затем справлялся с травмой ядра. Он карабкался вверх, гнался за тенями, сквозь боль и невозможность. Он покорял вершины. Он никогда не был один на этом пути, но без собственного упорства никогда бы не прошел третье прозрение. Никогда бы не стал гордым драконом, если бы не бежал постоянно вперёд. Его стремление к совершенствованию и большему порой было слишком самоуверенным, порой – безмерно безрассудным. Но как бы больно ни было, он карабкался вверх через ежедневные истязания и трудности, через испытания, тяготы и лишения.       «Совершенствующийся... Стремящийся ввысь. Теперь не к силе – а к Небесам, чтобы сокрушить злейших врагов. Не сдающийся, непокорный и пламенный. Борющийся со истинным злом. Заключающий в себе любовь, безмерно любящий объятья... Объятья, что обозначают защиту от всех невзгод. Есть только одно имя, что соединяет все эти образы. «Шэн». Иероглиф с десятком значений, среди которых всё, что я перечислил. А ещё он включает верность и осторожность. Осторожность – не совсем про меня, но верность – часть меня. Шэн... Ещё и имя моего друга из Хэкина. А ещё была эта сказка про Шэна – духа мертвых. А я ведь умер... Умер, но всё ещё жив. И дух мой горит только ярче. «Шэн» – тёмное рождение. Пусть я пускаю к сердцу только свет, тьма стала частью меня. Рождён из света. Рожден из тьмы. Рожден из боли и надежды. Это имя подходит. Мне... Мне нравится.»       Волк наконец нашел в себе силы взглянуть вперёд. Он воодушевился, вильнул хвостом и впервые попробовал прислушаться к тому, как теперь должен был обращаться к себе:       – Шэн Юн.       Первый раз прозвучало робко. Неуверенно.       Второй раз получился уже более решительным.       – Шэн Юн. Ты теперь Шэн Юн.       Волк попытался себя убедить, но что-то всё ещё его смущало.       «Одно имя. Чтобы стать таким, как они... Чтобы обрести единство. И мы с Су Юном теперь тоже… Одно целое.»       – Шэнюн.       «Нет. Не так... Любовь... Она всегда должна быть началом. Самым главным. Первой.»       – Юншэн.       Произнеся это имя, демон замер и пораженно застыл.       – Юншэн.       Он вновь повторил и почувствовал, что сердце отзывается на это имя.       «Тебе нравится, Искорка? Юншэн... Среди людей имя означает «вечно живой». Но и всё то... Все то, что я вложил в него, останется в нём. Неплохо звучит, правда? Отражает всю мою жизнь.»       В груди снова стало теплее.       Волк сентиментально улыбнулся.       – Значит, Юншэн. Верный муж самой прекрасной искорки. Воин, что поднимется на Небеса, чтобы освободить мир от власти лживых богов... Это будет имя огненного волка, что изменит этот мир. Волка, что никогда не сдастся и ни перед кем не преклонит колени. Отныне я – Юншэн.       Волк поднял решительный взгляд вперёд и ускорил шаг. Новое имя придало ему сил, словно он вернул себе утраченное. На сердце легла уверенность, что у Юншэна всё получится. Волк взял судьбу в свои руки и отныне никто не властен решать за него. Свою судьбу он будет вершить сам. Никакие боги ему не указ, ничьи желания не властны над ним. Юншэн приведёт демонов на Небеса. Приведет, потому что сам решил сделать это. Он освободит этот мир от зла и разожжёт искру надежды для мира, что погряз во тьме.