Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Ступая к первому путеводному древу, волк постоянно повторял своё новое имя.       – Юншэн. Я – Юншэн. Юншэн.       Он тренировался говорить его гордо и смело. Присваивал себе. Привыкал, что его теперь зовут не Лю Вэй. Лю Вэй остался в прошлом и уже никогда не вернётся. Теперь есть только Юншэн.       Что-то в демоне всё ещё боролось. Ему казалось неправильным отказаться от имени рода, так легко сменить своё родное, подаренное отцом имя на какое-то другое, но, прислушиваясь к себе, волк напоминал, что он не отрекался от своего клана. Его изгнали, но внутреннее он всё ещё чувствовал себя частью семьи Вэй. Он не утратил связи с матушкой и отцом. Он все ещё был их сыном, всё ещё их любил и всё ещё заботился о благе клана, пусть теперь и по другую сторону. И то, как он прошел этот путь отречения… Нельзя было назвать лёгким. Отец лишил его имени. Он изгнал его. Это вынужденная мера.       «Я никого не предавал, – упорно повторял он себе. – Теперь я – Юншэн. Это имя – моя верность всему, что я люблю и ценю. Это имя моей души. Единственная капелька светлого в этой темной демонической сущности.»       – Я Юншэн. Да. Юншэн, – волк кивнул самому себе. – Красивое, звучное имя, между прочим! Меня зовут Юншэн. Юншэн.       Он вытягивал руку, репетируя, как будет представляться перед демонами. Первое впечатление очень важно, особенно в новом обществе. Юншэн уже завёл несколько знакомств среди демонов, но едва ли смог произвести верное впечатление и показать настоящего себя. Белио узрел волка... Разным. Впервые они встретились, когда он был человеком, и Юншэн до сих пор оставался в его глазах воином клана Вэй и врагом. Цзиньсю видел Юншэна сильным, но в сомнениях. Рэнши отыскал брошенным и бессильным, со следами позорной погони, исполосовавшей одеяние, но Юншэну удалось доказать, что даже ослабший, брошенный и несчастный гораздо сильнее своего рыжего собрата. Он показал свою силу. А этот слух – о том, что демонический наследник силен, будет ему полезен.       «Рэнши наверняка расскажет «своим» о произошедшей встрече. Расскажет, что я – сильный соперник. А вот Белио не станет болтать. Он не будет очернять меня за спиной.»       Юншэн был уверен, что слуга Илина будет держать язык за зубами и не распространяться о собственных мыслях относительно волка, ведь именно этого требует его владыка. Белио говорил о сыне хозяина только то, что тот ему приказал: что Юншэн настоящий демон. Верность хозяину не позволит Белио пойти против слов владыки. К тому же, они не были ложью, даже если Белио не желал их принимать.       Со слов Рэнши демоны уже слышали новость и прознали, что сын владыки – бывший человек, но едва ли в этом был повинен Белио – он исполнителен и сделал ровно то, что сказал ему хозяин. Скорее всего, виной всему был болтливый Цзиньсю, что играючи рассказал об интересной встрече с получеловеком, или сам Илин, решивший открыто объявить народу, кого он усыновил. Ясное дело, демонам это не понравилось! Даже уважение к владыке не может сдержать недовольство от такой вопиющей новости. Как Тай Вэй не принял перерождение сына в демона, так и демонам человек в их рядах не нужен. Юншэн – чужак. Поэтому очень важно правильно представляться и вести себя так, чтобы демоническое общество воспринимало его своим, чтобы увидело, что он такой же, как они, но при том не слепо подражать их поведению, как жалкое безликое отражение, и не терять своей индивидуальности. У Лю Вэя были жесткие принципы, которым он следовал, делая каждый шаг. У Юншэна они остались. Ничего не изменилось, кроме имени и принятия новой роли, необходимой для достижения целей. Юншэну предстояло сохранять баланс между тем, чтобы принять демоническую сущность и традиции нового народа, и тем, чтобы проявлять характер и отстаивать свои границы.       «Нюхать себя под хвостом я им точно не позволю! Но просто принюхиваться – разрешу. Обнюхать друг друга – правила хорошего тона. Что там ещё Илин говорил?..»       Некоторые вещи волк не запомнил – думал, ему не пригодится. В голове тогда властвовали другие мысли – волк отчаянно желал научиться сражаться с тьмой. Теперь ему хотелось больше узнать о традициях демонов и их культуре общения. Разговор с Рэнши показал, что демоны ранимы и не всегда понимают слова и поступки правильно. Они мыслят иначе, так что разгадать их – задача непростая. Даже правильно представиться – это уже искусство.       – Я – Юншэн.       Демон произносил это так важно и гордо, словно это сразу должно было сказать демонам о его сути. Он хотел, чтобы смысл, вложенный в его новое имя, подчеркивал его стремления и силу.       – Я – Юншэн.       Звучать это должно было гордо и уверенно. С каждым произнесением имени волку все больше нравилось, как это звучало.       «Юншэн... Хорошее имя. И пусть только Илин попробует возразить! Никем другим я уже не буду.»       Через несколько минут пути волк почувствовал близость путеводного древа и ускорился, желая поскорее до него добраться. Волчье любопытство влекло узнать, какое сообщение оставил Рэнши. Его запах Юншэн запомнил хорошо и легко различал среди сотни других. На удивление, такие вещи давались ему просто – возможно, помогали волчьи инстинкты. Благодаря обострённому чутью Юншэн был уверен, что как только прижмется к столбу, сразу почувствует поток энергии рыжего непоседы, различив среди тысяч других следов. Так и вышло. Стоило только прислонить ладонь, как поток энергии охватил Юншэна, а он ловко вырвал из потока видений нужное. Рэнши оставил свежий след, так что его видение лежало на поверхности и за ним не нужно было нырять глубоко. Помогла магическая интуиция – Юншэн легко учился новому, так что его опыт и знания помогали лучше ориентироваться даже в сложных и мало известных заклятьях. Он уже принюхался к системе ощущений демонов и теперь начинал изучать её глубже – читать нужное. И, пусть никто его этому не учил, демон без труда справился с тем, что ещё недавно показалось бы ему невозможным. Для него больше не существовало преград.       «Ещё бы руку лизать не приходилось – было бы совсем хорошо,» – ворчливо подумал демон.       Юншэн всё ещё этого стеснялся. Это было слишком... Дико. Он не хотел подчиняться инстинктам и вести себя, как животное. Он больше не мог так же смело кричать, что он – человек, но это не значило, что вести себя, как демон, было ему приятно.       Преодолев брезгливость, Юншэн оставил на дереве метку и прочитал послание Рэнши. Едва прикоснувшись, волк услышал характерный басистый голос рыжего цилиня.        «Я его видел! Сын Илина идёт! Приготовьтесь. Я возвращаюсь в город, и он идёт по пятам за мной. Не враждебен. Дружелюбен. Жутко странный. Слишком человечный. Будьте с ним осторожны!»       «Вот это честь, – с усмешкой присвистнул юноша. Его позабавила реакция Рэнши. – Так меня опасается, что оставляет предупреждения для своих? Я его напугал? Или он так заботится, чтобы я не заблудился? Кто знает, что у него в голове.»       Юншэн испытал смешанные чувства от прочитанного. С одной стороны, ему было приятно, что Рэнши о нём упомянул, ведь демоны обязаны сообщать друг о друге. Значит, он так или иначе признал его, так ещё и открыто признал сыном Илина. С другой – непонятно, чего ждать от распространения этой новости. Юншэн не чувствовал никого поблизости, но демоны обязаны отмечаться на каждом из путеводных столбов, а значит, совсем скоро кто-то побывает здесь, прочтет оставленное сообщение, и горячая новость разнесётся, как пожар. Скоро все будут знать, что Юншэн вернулся в демонические земли. В некотором роде это стало... Точкой. Чертой, которую уже нельзя пересечь, которой нельзя возразить. До встречи с Рэнши Юншэн не был скован обязательствами. Он мог в любой момент развернуться и вернуться к людям или уйти жить в отшельничестве где-нибудь на вершинах гор, но теперь на весь демонический род было громко и отчётливо сказано – он вернулся и идёт в демонический город. Отступать было некуда. Если повернёт назад сейчас – уже никогда не сможет завоевать авторитет среди демонов. Они расценят это как слабость, как страх, а Юншэн никого и ничего не боялся. Он не собирался сворачивать со своего пути и принимал происходящее с благостным смирением. Иначе уже не будет. У него есть свой путь, и он идёт по нему по собственной воле. Это мгновение – ещё одна отправная точка, как морское дно, от которого он оттолкнулся, выбрав жить. Теперь он принял жизнь демоном.       «Это не страшно. Самое страшное уже случилось. Я сделал свой выбор, и я не отступлю. Пусть знают. Пусть думают. Пусть ждут. Что бы они ни сделали, я найду способ обернуть это в свою пользу. Должен найти.»       Юншэн вдруг почувствовал спокойствие. Энергия инь пронизывала его, связывая с другими демонами. Энергетические потоки путеводных древ позволяли ему окунуться глубже в демонический мир. Он чувствовал отголоски мыслей вне тех, за которые цеплялся, и слышал звонкие голоса, ничем не отличные от людских. Это успокаивало.        «Я не монстр.»       Стоило об этом подумать, как он зацепился за собственный голос, вплетенный в паутину магических сообщений. Он прозвучал тихо, но трепетно и обнадеженно. Гордо.        «Я иду домой!»       В сердце защемило, и Юншэн тут же убрал руку от энергетических каналов. Этот голос принадлежал человеку. Ему из прошлого. В нём была надежда на встречу с семьёй, тепло и любовь. В нём таились светлые надежды на будущее. В нём звучала наивность и желание вернуться в счастливое прошлое. Теперь голос Юншэна звучал иначе       Юншэн робко посмотрел на тропу, к которой вышел.       «Могу ли я теперь назвать Лунную Арасию своим новым домом?..»       Юншэн не был готов ответить на этот вопрос самому себе. Дом – это место, которому принадлежит сердце. И сам он всегда считал своим истинным домом Су Юна, ведь отдал ему свою любовь и верность. Где Су Юн – там и дом. А так как он всегда был внутри него и они путешествовали вместе, то он мог найти пристанище где угодно.       «Может, дом это слишком громко, но у меня будет своя комната. Илин обустроил её для меня. Она выглядит достаточно... Уютной.»       Эти мысли были осторожными, как кошка, проникающая на новую территорию и принюхивающаяся в новом доме.       «Я иду домой?..» – осторожно подумал Юншэн, глядя вдаль, словно мог сквозь время и пространство различить летний дворец драконов.       «Теперь я буду жить в другом месте. Буду жить иначе. Я привыкну. Все будет в порядке.»       Юншэн вышел на тропу и уверенно пошел вперёд.       «Я всё делаю правильно.»       Демон запретил себе смотреть назад и оборачиваться на прошлую жизнь. Он храбро встречал изменения и понимал, что теперь ему рады будут лишь в драконьем дворце. Его возвращения ожидает лишь одно живое создание… Но всё же, кто-то его ждёт. Кому-то он ещё нужен. Юншэн не будет одинок.       «Илин ждёт меня с нетерпением. Ждёт того мгновения, когда перед всеми гордо сможет назвать меня его сыном. Он ведь и правда… Гордится. Не стесняется. И народу своему всё же обо всём рассказал. Посеял смуту, но не испугался. Верил, что однажды я вернусь, и оказался прав. Наверняка он думал, что меня не будет дольше. Он искренне желал мне, чтобы я нашел свое счастье среди людей. Чтобы отец принял меня...»       Эти мысли болезненно кусали. Пришлось отцепить их от себя насильно.       «Но надежда не может оставлять тех, кто ее ждёт, надолго. Чем быстрее мы разберемся с богами, тем быстрее мир станет лучше и светлей. Я нужен здесь, и я буду здесь, даже если меня не примут и отвергнут. Я возвращаюсь к демонам не чтобы стать народным любимчиком, а чтобы изменить мир. И даже если они никогда не будут считать меня своим, важно то, что мы будем биться на одной стороне и принесём миру благо.»       – Да! – решительно воскликнул Юншэн. Затем поджал уши и покраснел, испугавшись, что кто-то мог его услышать.       «Я слишком сильно волнуюсь! Нужно быть спокойней. Держать себя в руках, но и не сдерживать свои истинные чувства. Демоны всё равно всё учуют... Буду принюхиваться, а они ценят искренность и честность. Лучшее, что я могу, это просто показать себя, ведь никем другим я быть не могу и обманывать никого не собираюсь. Буду вести себя, как с Рэнши. Он до сих пор недоумевает, что это было.»       Юншэн изобразил вялое подобие улыбки.       «Он даже не набросился на меня с дракой, хотя явно любитель подраться! Как-нибудь да утрясется.»       Юншэн волновался и пытался успокоить взбеленившиеся чувства. Рэнши предупредил его об угрозе, так что юноша заранее ожидал, что его встретят с ненавистью. Встретят так же злобно, яростно и презрительно, как люди, и это ужасное чувство снова пробудит дремлющую энергию инь. Не хотелось чувствовать боль. Юншэн устал от неё, но знал, что не сможет воспринять ненависть других спокойно. Он был чутким и восприимчивым, пусть и нарастил эмоциональную броню, пока жил в Хэкине. Некоторые вещи... Некоторые вещи все равно причиняют такую боль, от которой совершенно никак не спрятаться и не скрыться – она достанет тебя везде. Достанет и будет пытаться сокрушить.       «Я справлюсь. Я – Юншэн. Я справлюсь.»       Он храбро шёл вперед, не надеясь, но желая однажды обрести новый дом.