Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      – Это же тот человек, да?       – Точно он!       – Какой хорошенький!!! Такооооой милааааашка!~       – Даже не смей о нем помышлять! Людишки все на мордашку красивы, и что с того? Только и ждут, чтобы вонзить когти в спину! Они нас ненавидят и жаждут нам смерти!       – Но он не выглядит, как монстр…       – Даже не вздумай ему верить! Он жуткое чудовище! Само воплощение зла!       История повторялась.       «Как же глубоко затесалась эта война... – скорбно подумал Юншэн. – Все друг друга ненавидят, а все боги повинны. Стравили нас и наблюдают с Небес.»       Юншэн зло посмотрел на небо. Солнце застенчиво прикрывалось покрывалом заката, делая вид, что оно тут ни при чём.       Волк раздражённо выдохнул.        «Это несправедливо!»       Пересекая город, Юншэн наслушался о себе всякого. Над ним успели насмешливо поглумиться, высмеять, оскорбить, но сам волк оставался исключительно вежлив. Демонов сбивало это с толку и сбивало их спесь. Не вестись на провокации – лучший способ борьбы с агрессией, но как же было горько от того, что многие из слов, сказанных демонами, едва ли не в точности повторяли то, что кричали ему вслед люди!       Каждое слово било по сердцу, одновременно напоминая и об ужасе трагедии, и о чудовищном божественном вмешательстве. Выдержать народное порицание – настоящее испытание.       Юншэн не подпускал близко к сердцу оскорбления. Он хранил веру, что однажды эти создания узнают, что он не какой-то монстр, желающий их владыке зла, а такой же житель Лунной Арасии, как и они, но пока что слова не имели значения. Убедить демонов можно было только поступками, чувствами и достойным поведением, а пока он не успел произвести на них впечатления широтой своей души и героизмом подвигов, Юншэн собирал целый ворох грязных слухов, недоверчивых взглядов, оскорбительных выражений и презрительных шипений. Держать в себе столько едкости он не мог – не выдержал бы, потому смахнул с себя гневным взглядом в небо и вернул оскорбления тем, кто их действительно заслуживает.       «Боги повинны в жестокости и равнодушии. Они убили меня и испортили мне жизнь, но свою жизнь я властен испортить себе сам! Я властен сделать её хорошей и доброй. И я больше не позволю им вмешиваться!»       Слова загадочного пророчества давили на юношу гораздо сильнее, чем он того желал, но когда его в очередной раз назвали опасной тварью, он подумал, что ловушка, в которую он может угодить, будет сплетена богами. Может, однажды они узнают, что он выжил и всё ещё удерживает искорку Су Юна у себя? Попытаются снова обмануть его, только Юншэн опередит их и нападет сам. Боги угодят в собственную ловушку и не смогут этого предотвратить. Он перевернёт ситуацию с ног на голову и останется победителем. Он так решил.        «Интересно, зачем Сяолуну искорка Су Юна?»       Хотелось бы об этом спросить, но с вопросами стоило быть осторожней.       Пересекая город, Юншэн обратил внимание, что одна из любимых тем обсуждений демонов (не считая сплетен, воспоминаний о незабываемых ночах и поливанием нечистотами сына верховного владыки) являлось такое же грязное и непристойное оскорбление богов. Демоны приятно проводили время, проклиная и обзывая богов по любому поводу, они сочинили считалки и даже полноценные ругательства, основывающиеся на грехах якобы благих и светлых Небесных Владык – их это успокаивало и развлекало. Люди ведь тоже кляли демонов, так что это было некоторым видом справедливости и баланса вселенной – хаять друг друга, припоминая всё, что показалось неправильным и недостойным. Обсуждать других за спиной – неправильно и некрасиво, и всё же это допускали и люди, и боги… Чем демоны хуже?       Юншэн не любил слухи, но его чувствительные уши невольно улавливали интересные разговоры. Он услышал много интересного о том, в чём боги обманывали людей. Волк оставался насторожен к таким разговорам – понимал, что демоны запросто могли приукрашивать и приумножать грязь там, где её была всего капля, но слухи не возникают на пустом месте. Ядро здравого смысла было в каждом оскорблении, и теперь Юншэн смело глядел на правду и узнавал всё больше жутких подробностей.       Мысли о божественной греховности и лжи отвлекали демона от того, что шептали ему в след, но неизменно причиняли боль, ведь его мир, и без того уже разрушенный, продолжал осыпаться в труху от того, как много лжи он прежде принимал за правду и как много молитв вознёс в никуда.       «Мои молитвы были моими молитвами, – решительно подумал Юншэн, прогоняя прочь сомнения. – Клан Вэй всегда молился, чтобы разделить свою боль. Мы не ждали помощи, мы искали спасения от одиночества в самый темный час. Но боги оказались неспособны даже услышать. Они заслужили того, что про них болтают. Я – нет. И я защищу свою честь.»       Добравшись до дворца демонического отца, Юншэн чувствовал себя облитым грязью. Ему брезгливо хотелось помыться, но не из-за дня, проведенного в пути, не из-за дорожной пыли, а той грязи, что прилипла к его спине. Пока что ему нечего было ответить демоническому роду. Он понимал их сомнения и сам не был рад тому, что он стал демоном. Это продолжало мучить его и давить на самооценку. Сложно просто перестать ненавидеть себя, когда само твоё существование ненавидел весь людской и демонический род. Даже отец прогнал его прочь... Он постоянно об этом думал и постоянно упрямо доказывал себе, что это не так, что он не злодей и ненавидеть себя не за что, вот он не сделал ничего плохого. Он просто хочет жить и защищать то, что ему дорого.       «Илин добр ко мне. Цзиньсю хочет мне помочь. Шушу тоже говорила со мной довольно мирно. Белио, пусть и лает, славный малый. А, самое главное, в груди у меня Су Юн – верный спутник и моя любимая искорка. Я не останусь один. Никогда!»       Пусть Юншэн больше не мог зваться Серебряным Драконом, он по-прежнему не выносил одиночества. Волки живут в стаях. Представляя, что насмешки и отторжение будут преследовать его всю жизнь, он лишь обретал решимость найти способ стать настоящим демоническим принцем. Таким, чтобы его любил народ, чтобы ему верили и могли на него положиться. Таким, каким он был для народа Солнечной Арасии.       «Нам предстоит долгий путь. Но, зная об истинной судьбе народа демонов, я хочу им помочь. Искренне хочу.»       Юншэн чувствовал, что поступает правильно: как чувствовал, что должен вернуться домой, так же искренне верил, что помочь демоническому народу – его судьба. Его настоящий долг. Пусть его короткое путешествие принесло ему боль, оно дало ему и нечто ценное – новую цель и новое место.       «Илин прав. Всё не случайно. Спираль привела меня во Дворец Драконов, в земли, бывшие когда-то владением Вэев. Если все получится, демоны уйдут в божественный мир, а я верну клану утерянные территории, и тогда отец поймет, что я всё это время был на стороне людей. Демоны получат свою победу, люди получат свободу от божественного проклятья и гнёта, и всё будет хорошо. Я просто должен помочь победить нашего общего врага.»       Юншэн постарался себя воодушевить, но настроение его оставалось подавленным. Борясь с тяжелыми мыслями, волк зашагал вверх по ступеням с решимостью воина, что готов сражаться. Он заглушил переживания, все воспоминания и болезненные раны и сосредоточился на мысли, что ему предстоит пройти церемонию, о которой говорил Илин. Только так, испив кровь владыки демона, он докажет Илину и всем его приближенным, что принял свой долг и своё новое место. Примет, что стал демоном.       Ворота во дворец, как и ожидалось, никто не охранял. Сюда мог войти любой желающий, но без нужды на территорию владыки никто не заходил – это считалось плохим тоном. Демоны могли свободно доложить о проблемах или запросить аудиенцию у повелителя, и Илин принял бы их, но ради увеселения названные гости сюда не приходили. На улицах города было достаточно развлечений, чтобы найти себе занятие по душе. На пир же приходили только доверенные лица Илина. Если кто-то хотел присутствовать на узких встречах, то должен был заслужить звание высшего демона – пройти испытания на силу, ловкость и магические способности, а также отличиться в боях или стратегически важных миссиях. Иногда Илин приглашал на пиры своих партнеров, которыми минутно увлекался, или случайных гостей – если хотел поддержать кого-то и считал его присутствие уместным. В остальном на пиры приходили одни и те же личности и лучшие актёры, что готовы были выступить для увеселения владыки. За триста лет правления у Илина сформировались чёткие предпочтения в танцах и представлениях, но каждый раз он приглашал кого-то нового, чтобы разнообразить веселье. Если все номера повторяются изо дня в день, из года в год пир стал бы не весельем, а мукой, так что каждому хорошему празднику нужен был огонёк, что сделает вечер незабываемым. Сегодня таким гостем суждено было стать Юншэну, которого никто не приглашал, но увидеть которого желал каждый демон – слишком уж сильной была интрига, кто же он на самом деле такой.       Юншэн полагал, что Илин и его ближние помощники уже должны были знать о его прибытии – сильнейшие демоны смогли бы унюхать чужака за три-пять ли. Восприятие Илина, должно быть, было ещё более чутким. Кроме того, Юншэн крайне неспешно пересекал город, так что любой разведчик успел бы оббежать демонический город несколько раз и в красках доложить господину не только о прибытии наследника демонического трона, но и о гадании, и о всех сплетнях, что потянулись за ним хвостом. Однако и у врат дворца никто не встречал Юншэна. Никто даже не высунулся из интереса поглядеть на таинственного наследника. Это насторожило волчонка и даже немного обидело. Илин так распинался, что ждал сына дома! И вот тот вернулся. И что?       «Неужто ему я тоже не нужен?..»       Эта мысль болезненно ранила. Он почувствовал одиночество и невольно прижал ладонь к груди.       «Нет, Илин был... Он был искренен, когда говорил, что ждёт меня. Должно быть, просто занят. Или у демонов не принято встречать гостей. Я, собственно, не маленький, дорогу до тронного зала и сам найду. Просто... Странно это. Неужели действительно обиделся, что я ушел? Это ведь... Это ведь действительно причинило ему боль.»       На мгновение Юншэн представил, что его сейчас выгонят прочь и скажут забыть дорогу в Драконий Дворец и Лунную Арасию, но волк тут же прогнал прочь эту мысль.       «Родители не выгоняют своих детей из дома!»       Эта мысль одновременно ободрила и ранила. Он вспомнил отца, затем встряхнул головой, прогоняя прочь все сомнения.       «Просто пойду и всё узнаю. Ни к чему строить теории.»       Летний Дворец по расположению залов и комнат был идентичен архитектуре резиденции клана Вэй, так что у Юншэна не было шанса заблудиться. Он уверенно шёл по пустым величественным залам. Гулкое эго разносило звуки его шагов до ближайших залов, но он так и не встретил никого по дороге, лишь у самых врат в тронный зал ему повстречалась юркая лисичка. Демоница была вызывающе одета, но на личико казалась скромной и обаятельной. Встретившись взглядом с Юншэном, она сначала вздрогнула, затем покраснела и опустила взгляд, пытаясь не выронить поднос с напитками.       – Вы, должно быть, сын владыки?       Юншэн осторожно кивнул. Именно такую роль ему отвёл Илин, и сейчас, когда он хотел закрепиться в демоническом городе, спорить с этим совсем не стоило. Если Илин считает его сыном, пусть так будет для всего его народа.       – Я ищу встречи с Илином, – произнес он с вежливым поклоном.       Юншэн не знал, принято ли у демонов говорить о важном среди пира, дозволено ли ему явиться незваным гостем на торжество и прервать праздник или это будет воспринято, как невежество, но он – сын владыки, и у него должен быть пропуск на такие мероприятия... По идее. К тому же, если Юншэн намеревался громко объявить о своей воле при влиятельных советниках демонического отца, и был уверен, что это станет серьёзным шагом на пути к признанию. Все увидят, что он серьезно относится к тому, что с ним произошло, что он готов принять демонический дар и признать себя демоном. Лучшего момента, чем на всеобщем сборе влиятельных лиц демонического рода, представить было нельзя. Может, у праздника сразу появится реальный повод для радости. Может, истинной причиной пира и было его возвращение. Илин ведь мог узнать заранее... Он мог ждать сына и намеренно собрать приближенных лиц, чтобы представить его.       – Тогда Вам сюда, господин. Пойдёмте.       Вежливость лисицы смешалась с страхом и недоверием. Она опасливо присматривалась к наследнику и, пусть поманила за собой, предпочла держать дистанцию.       «Они не понимают, кто я. Поэтому боятся.»       – Не бойтесь меня, госпожа. Я никогда не причиню вреда Вам или Вашим близким.       Лисица недоверчиво поджала уши.       – Я Вас не знаю, господин. Я не могу не бояться просто потому, что Вы сказали так. Даже если таков будет Ваш приказ… Страх сильнее.       – Разве я Вам чем-то угрожаю? – мягко спросил Юншэн.       Девушка задумалась и мотнула головой.       – Нет. Совсем нет. У Вас добрый нрав и несчастное сердце. Я так думаю. Но я думаю, что Вы не один из нас. Чужие никогда не станут своими. От них всегда ждёшь неприятностей.       Сказав это, лисичка поспешила подняться по лестнице, чтобы скрыться за дверями и сбежать от последующего разговора. Юншэн сжал ладонь и прижал её к груди, размышляя над тем, что только что услышал.       «Демоны поразительно честны. Они могут сказать, что думают, тем, кто гораздо сильнее их. Могут сказать о своих чувствах. Это действительно восхищает.»       Юншэн проводил ее взглядом и горько подумал о том, что она выразила мнение большинства демонов, которых он сегодня встречал: он, может, и неплохой парень, но абсолютно им чужой.       «Однажды я стану для них своим.»       С этой храброй мыслью Юншэн шагнул в тронный зал.       Его встретила вызывающая, энергичная музыка с ритмичным биением в барабан. Демонические певцы предпочитали вместо мелодичного вытягивая звуков шипеть, охать и стонать, подогревая градус и без того жаркой, непристойной мелодии. Первое, что бросилось Юншэну в глаза, так это то, что по залу расхаживали демоницы в облегающих кожаных нарядах чёрных и алых цветов. Некоторые и вовсе не сочли нужным носить хоть что-то кроме чулок. Следом он учуял терпкий, едкий запах алкоголя и невольно сморщился. Его нюх отбило от яркой вони.       Девушки и женоподобные юноши исполняли непристойные танцы, эротично двигая телом и роняя пошлые стоны. Несколько слуг вились вокруг высших демонов, приглашенных на праздник, а шесть демонесс развлекали Илина. Вернее, пытались. Демонический владыка едва обращал на них внимание. Он откинулся на спинку трона, вальяжно вытянувшись, а у его ног устроился Белио, уложивший голову на бедра хозяину. Эта поза была весьма унизительной, но Белио радостно повиливал хвостом и напоминал кота, что смог своевольно забраться хозяину на колени. Он довольно щурился и подставлял под поглаживания уши и затылок, но стоило Юншэну войти, как Белио утратил свое спокойствие и раздраженно сверкнул взглядом, ощетинившись и настороженно опустив ладони на клинки. Также враждебно взглянули на Юншэна все гости Илина.       Юншэн насчитал всего десять высших демонов, среди которых узнал только Цзиньсю и Белио. Остальных он никогда не видел и даже не мог представить себе их имена, хотя запах казался смутно знакомым – должно быть, он чувствовал их в коридорах дворца, ведь они были частыми гостями на пиру, и, возможно, даже жили в одной из палат дворца владыки.       Застолье демонов мало чем отличалось от людских. Почётные гости нарядились в изысканные дорогие одеяния и сидели на коленях у низких столиков, накрытых всевозможными яствами. Аппетит у демонов был весьма нескромный, так что многие из гигантских тарелок уже опустели. Пристрастие к алкоголю тоже было на лицо - на столах стояли бочки с крепкими напитками. Демоны пили из крупных пиал, предназначенных для супов, и не уставали сетовать, что им нужны ёмкости побольше.       Актеры развлекали не всю публику, а выбирали себе любимчиков и вились вокруг них. Илин сидел отдельно, возвышаясь на троне и наблюдая за своими людьми с высоты. Напитки и угощения подносили ему личные служанки, что не просто обхаживали его, а кормили с рук и всячески доставляли ему удовольствие. Его обдували опахалами, делали ему массаж плеч, гладили по волосам и заигрывали, повышая настроение, но целовать и касаться его в более интимных местах не позволял им Белио. Он был довольно ревнив и при необходимости сам ласкал господина, считая, что лишь он способен доставить хозяину истинное удовольствие. Демоны совершенно не стыдились заниматься любовью, целоваться или доставлять друг другу удовольствие при всех.       Юншэн испытал облегчение от мысли, что не стал свидетелем обыденных развратных сцен. Уже то, в каком виде расхаживали слуги, нарисовало на его лице пунцовый румянец и взбеленило чувство стыда. Юншэн был крайне приличным созданием и не мог позволить себе смотреть на чужие формы. Его не интересовало такое искусство и ни на кого, кроме Су Юна, смотреть он не собирался... Да и своего возлюбленного он бы в таком наряде созерцать не хотел. У них с искоркой всё было невинно и крайне прилично. Юншэн ценил ту невинность, что связала их. В ней была ценность. А разврат и распущенность он считал символом упадка души. Он просто не был способен понять, что хорошего в таких постыдных мероприятиях и не понимал, как такое может кому-то нравиться.       «В чем-то я так и останусь для них чужаком…»       Юншэн большой силой воли держал глаза открытыми – хотелось просто зажмуриться и не смотреть на всё это непотребство. Он предпочел опустить взгляд в пол и уверенным шагом пройти к трону, минув столы и выйдя к самому центру зала – меж расставленных символом «|_|» столов.       Огненный волк сразу оказался в центре внимания. Демоны зашептались, совершенно не стесняясь ни владыки, ни его сына:       – Это он...       – Человек...       – Какой худющий...       – Какой слабый!       – Правда пахнет человеком!       – Посмотри, он даже взгляд поднять боится!       – Личико, конечно, у него симпатичное. Красив-красив.       – Не стоит забывать, что он человек!       – Таким среди нас не место!       Демоны устремили укоризненные взгляды на Илина, но тот оказался непробиваем. Он глядел совершенно спокойно, пропуская болтовню мимо ушей. Владыка даже не показал радости встречи – на лице его была строгость и спокойствие. Встреться отец и сын наедине, Илин отреагировал бы совсем иначе, но общество обязывало его быть строгим.       Слухи продолжали ползти по залу.       – Чуете? В нём и правда кровь владыки Илина!       – Разве это не тот мальчишка, что как безумный угрожал убить нашего господина?       – Какая занятная игрушка.~ Нужно будет поиграть и проверить.       – Прибыл на пир в драном наряде... Невежда.       – А по-моему, очень сладкий стиль. Эта дикость... Выборочная нагота. Можно полюбоваться его безупречным телом.~       – Да, да. Его кровь вкусно пахнет!       Юншэн почтительно поклонился демоническому отцу и всем присутствующим. Лишь тогда, услышав про свой внешний вид, он осознал, что все ещё ходит в одеянии, что сплёл из магии демонический отец. Во время погони его разорвало в клочья, и оно висело на могучем, мускулистом теле драными обносками, что оголяли спину, плечи и голени. Огромна дыра была и на груди. Рана от гуань дао господина Тай Вэя уже зажила, но след на одежде остался, обнажая кусок татуировки и выразительную мускулатуру безупречно тренированного тела.       – Достопочтенный владыка, я вернулся, – громко и решительно произнес Юншэн. Он вложил всю волю в эти слова, стараясь скрыть в стальном голосе степень отчаяния его души, но демоны всё равно учуяли его боль. Он стоял перед сильнейшими.       – А? Что это? Чуете? Пахнет людьми!       – Пахнет кровью.       – Малыша бросили, да? Малыша не приняли!       – Свои же вышвырнули его прочь, ха!       – Люди его выгнали, и он приполз обратно!       – Позорно кланяется владыке Илину!       Юншэн не дрогнул. Не показал, что его задевают их слова. Он был выше этой грязи и считал, что те, кто задирают других, оскорбляют прежде всего себя, показывая своё невежество.       – Я вернулся, – повторил он громко и давая понять, что «вернуться» можно только туда, где тебя ждут.       Его воля вполне однозначно дошла до гостей праздника.       – Какой самоуверенный!       – Наглец!       – Нахал!       – Тебе здесь нет места! Ты не демон!       – Проваливай!       Гости совершенно не боялись и не стеснялись владыки. Илин молчал, позволяя им говорить и продолжая поглаживать Белио. Белый Демон оскалился на Юншэна, словно предупреждая, что ближе подходить не стоит. Никогда. Его недовольство и недоверие давили на волка сильнее всего.       Юншэн испытывал моральное и эмоциональное давление со всех сторон. Демоны не стеснялись обрушивать на него всё своё недовольство. Их гнев был частью испытания на прочность. Демоны не терпели слабость, и если бы сын владыки дрогнул, они бы никогда больше всерьёз не посмотрели бы на него, но Юншэн гордо выдержал давление. Он показал несгибаемую волю и решимостью, чем заслужил гордость Илина. Он почесал Белио за ухом, успокаивая его ярость, и позволил себе смягчиться и ответить:       – С возвращением, сын мой.       Демоны недоуменно переглянулись. Они никак не могли поверить, что их владыка действительно мягко говорит с этим созданием и называет его сыном. Юншэн каждым цунем своей души чувствовал, что к нему относятся пренебрежительно, недоверчиво и презренно. Демоны его ненавидели и желали ему смерти. И лишь один Илин мягко ему улыбнулся – лучик света в царстве тьмы.       Когда владыка заговорил, все стихли. Юншэн понял, что власть Илина непререкаема, а разговоры – честные мнения – он дозволял. Иначе бы все молчали так же, как сейчас.       Илин выглядел величественно и царственно. Его сын, особенно на фоне отца, казался побитой дворнягой. Но главное ведь не внешний вид, а то, что внутри!       – Я готов! – решительно произнес Юншэн. Он поднял взгляд на демонического отца и почтительно выпрямился. – Я готов пройти обряд! Я готов принять!..       Волк говорил со всем пылом, но Илин прервал его.       – Тише, тише. Я ценю твое рвение, но ты только с дороги. Не торопись.       Юншэн поджал уши, почувствовав неловкость. Демоны усмехались, высмеивая его, но таили это в себе, настороженно приглядываясь и прислушиваясь к владыке.       Волк слегка растерялся, не ожидая такого ответа.       – Но я...       – Я знаю. Как знаю, что это очень серьезный шаг, который многое значит и для тебя, и для моего народа. Я хочу, чтобы все прошло правильно и торжественно. Белио подготовит тебя.       Белый Демон изумлённо дёрнул ушами и негодующие завилял хвостом.       – Что?..       В одном его кротком вопросе чётко читалось полнейшее нежелание выполнять неприятный приказ демонического владыки.       – Ты лучше всех знаешь обычаи и мой вкус, – мягко пояснил Илин и погладил демона по загривку. – Ступай и сделай все правильно. Это приказ.       Белио передёрнуло. Он враждебно посмотрел на волка, затем поднялся и почтительно поклонился владыке.       – Ваше слово для меня закон. Большая честь исполнять Вашу волю и нести Вам наслаждение.       Илин игриво погладил его большим пальцем по подбородку и откинулся на спинку трона.       – Молодец. Я на тебя рассчитываю.       Белио гордо задрал голову – его явно ободрили слова хозяина. Он почтительно поклонился, затем обернулся и сморщился, глядя на навязанного ему волка.       Юншэн вытянулся, показывая, что готов ко всему, но хвост выдавал лёгкое волнение. Он уже настроился, что прямо сейчас выпьет кровь отца, и всё закончится, но Илин придумал целый ритуал и желал сделать это красиво и торжественно. Усмирив своё нетерпение, Юншэн понял, что демонический отец прав, и почтительно поклонился.       – Благодарю Вас.       Прежде Юншэн обращался к Илину на «ты», потому его нынешнее почтительное обращение подчеркивало серьёзность намерений и перемену в отношении. Илин улыбнулся и махнул рукой.       – Не заставляй ждать себя слишком долго.       – Мы мигом, – пообещал Белио, что совершенно не хотел возиться с волком. Он брезгливо схватил его за ошейник и потянул за собой. – Пошли уже.       Юншэн перехватил его руку.       – Не трогай меня!       В рыке волка звучала его гордая непокорность. Никто не смел касаться его без разрешения.       – Будто я хочу!       Белио отдернул руку и шикнул.       – Не хватало ещё с тобой за руку ходить!       Юншэн мог продолжить препираться, но решил быть выше этого.       Демонов это развеселило. Они тут же ожили и начали отпускать едкие шуточки, а демонессы пришли в бешенство. Как это так? Какой-то там человек интересней владыкам их прекрасных тел! Они горячо вознамерились вернуть себе внимание владык и возобновили горячие танцы, но воины смотрели вслед уходящим демонам и пылко обсуждали сына владыки.       Белио покраснел, повторяя про себя, что выполняет приказ хозяина и ему не должно быть стыдно за то, что его назначили нянькой волчонку.       Юншэн смело направился вслед за помощником Илина, держа голову гордо поднятой, но понимая, что в серьез его не воспринимает никто, кроме отца. Чтобы сладить с демонами, нужно было время. Больше времени. Юншэн мысленно призывал себя к терпению. Он стойко выдерживал взгляды и едкие слова, и чем больше боли ему причиняли, тем упрямее он желал доказать всем, что он чего-то стоит.