Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Цзиньсю не солгал. Пока Юншэн ел, никто не смел его трогать, но и праздник пошёл на убыль – прежней лёгкости и веселья уже не было, как бы ни старались актёры. Под эротичную музыку продолжали исполняться жаркие танцы, особенно смелые демоницы пытались добиться близости, но сегодня желания в глазах владык не мелькало. Они неотрывно глядели на Юншэна и ждали, когда начнется церемония, гадая, чем она закончится и восторжествует ли справедливость. Илин переживал, что кто-то из приближенных может помешать воцарению сына, поэтому хотел, чтобы они выпили больше вина и присмотрелись к волку, ведь Юншэн совершенно ничем от них не отличался: он был таким же добросердечным, рьяным, храбрым и сильным. Просто к его особенному запаху и прошлому нужно было привыкнуть. Можно было раскрыть свой план, объяснить народу, почему именно Юншэн – избранный и претендует на трон, но Илин почему-то этого не делал, храня тайну и молча наблюдая за тем, что происходит на празднике.       Под строгим взором владыки никто не болтал лишнего, но это не значило, что демоны перестали сомневаться или обмениваться ментальными сообщениями. Они не хотели принимать Юншэна. Илин это знал, но его, в сущности, это мало беспокоило. Владыка не сомневался, что его воле покорятся, а после долгого притирания друг к другу его сына всё-таки примут. Куда больше владыка переживал по поводу решения самого Юншэна, ведь, увидев демоническую элиту и почувствовав их отношение, огненный волк мог передумать и отречься от звания демонического принца, решив вернуться к людям, что отвергли его, но глаза волка продолжали гореть решимостью. Даже увидев, как демоны паясничают, как злобно, пошло и вульгарно могут себя вести, он оставался спокоен, не упрекал их, не показывал пренебрежения, а искренне пытался понять. Илин ценил его мудрость, увидел осознанность во взгляде, решимость стать тем, кем он должен стать, готовность ко встрече с судьбой, потому, как только настроение гостей окончательно стухло, а демоны заскучали без интересных событий, решил прервать затянувшуюся паузу, предоставленную ожиданию самого главного события вечера.       – Начнем.       Илин произнес это так неожиданно, что демоны подняли взгляды и вопросительно уставились на демонического владыку.       – Начнем?..       – Это он про?..       Все взоры тут же устремились на волка. Юншэн отложил палочки и поднялся. На его лице застыло спокойствие. Он давно ждал, когда начнется обряд принятия, и успел мысленно к нему подготовиться, привыкнуть к демонам, почувствовать заботу и власть отца, познакомиться поближе с Цзиньсю и Лекхо... Поверить, что ему может найтись место среди владык, хотя понимал, что даже после обряда легко ему не будет. Хаоран не успокоится - он был унижен и готов мстить. Союзников у него было гораздо больше, чем у неизвестного и всеми ненавистного волка. Сейчас Юншэн приобрел репутацию дерзкого мальчишки, но уже не какого-то там человека-неудачника, а могучего воина, что победил Рэнши и выдержал удар Хаорана. Остальное придется доказывать во время испытаний, что устроят для него владыки. Снова испытания... Снова обучение. Юншэна ждал долгий путь, но он принимал его, как судьбу. Знал, что не свернёт, что справится, что выкарабкается и доберется до Небес. Представлял себе возмездие, убийство Сяолуна и торжество справедливости. Представлял себе себя – в этом черно-серебряном наряде, сидящим на троне Небесного Царя, и вдруг почувствовал, что так оно и будет. Сквозь длинный и тернистый пусть, сквозь борьбу и боль, однажды он будет сидеть там. Он видел это так ясно, как если бы вновь бросил кубик судьбы. Яркое воображение рисовало всё в точности до деталей. Величественный зал. Трон из белого нефрита. Его властная рука на подлокотнике... Когти, что чертят полосы на камне. Он, властвующий и несломимый духом. Ожесточившийся от жизни с суровым народом, что не хотел принимать его, страдающий от скорби и не исцеливший раны на сердце. Он будет там – в конце долгого и тернистого пути, он захватит Небеса, а что будет после, представить не мог.       «Спокойствие.»       Юншэн верил, что так оно и будет. Что, отомстив, освободив людей от божественного рабства, перевернув мир с ног на голову, он обретает покой на душе. Свершит тот подвиг, которого жаждала душа и, может, сможет вернуться домой. Понять, где этот самый дом теперь для него находится, и никогда не покидать его.       Юншэн смотрел вперёд, видя всё, что должен сделать, зная, ради чего он делает следующий шаг, и в тот момент испытал трепет пред важным событием. Илин увидел, что он готов.       – Подойди ко мне, сын мой.       По указке владыки резко стихла музыка. Юншэн вышел из-за стола и подступил к трону господина.       – Владыка.       – Тише.       Волк смолк, застыв в почтенном поклоне.       Илин поднял взгляд на свой народ. Он увидел недовольство, недоверие и отвращение к Юншэну. Волк, конечно, тоже это чувствовал, но совершенно не показывал. Его воля была сильнее чужого презрения.       – Вам может это не нравиться, – громогласно произнес Илин.       Демонический владыка поднялся, и Белио пришлось покинуть его бедра, как бы удобно ни было на них лежать. Словно кот, которого согнали с облюбованного места, Белый Демон встал по правую сторону от трона, преклонив колени и поджав хвост. Он, как и все, хотел помешать проведению церемонии, остановить то, что казалось ему ошибкой, но Илин просил его быть на его стороне, и Белио не мог пойти против решения владыки. Он будет следить за Юншэном, но доверится воле владыки. Если нужно – будет сражаться с любым, кто вякнет против. Белио не принимал Юншэна, но он принимал господина. Другим следовало сделать то же, и, чтобы показать свою безукоризненную верность и решимость, Белый Демон обнажил клинки. Если хоть кто-то шевельнётся и попытается напасть на Юншэна – он будет иметь дело с Первым Клинком.       – Но я своего решения не переменю! – решительно проревел Илин, глядя на своих братьев с высоты властвующих господ. - Мой сын – демон. Преемник, которого я обучу. Мой полноправный и незаменимый наследник. Многие из вас заявляли, что я должен создать себе новое дитя. Но разве вы поступили бы так на моём месте? Разве отказались бы от сына, на которого возлагаете надежды? В которого верите? У меня уже есть ребенок. Ребенок, которого я вскормил своей кровью, которого вытащил из небытия смерти, вырвал из лап вечного цикла перерождений и которого принял в свою семью. Я знаю, что сейчас моё решение вызывает у вас вопросы, что вы не доверяете моему сыну, но однажды вы увидите в нём то же, что и я – доброе сердце и стальную волю. Может, вы уже увидели, но просто боитесь признаться себе в этом, ведь принять того, кто был человеком в рядах демонов, дикость. Ваши предубеждения мешают вам разглядеть в нём что-то большее, нежели просто «человека»… Но именно из-за предубеждений наш род гоним с людской земли, и мы не находим здесь того дома, о котором смели бы мечтать. Именно из-за предубеждений мы страдаем и проливаем слёзы, когда никто не видит нашей боли. Мы не такие, как люди. Мы должны быть сильнее зла и божественного проклятья! Мы должны быть сильнее сомнений и пустых предубеждений! Мы должны верить друг другу и верить в наше будущее. Я, как ваш владыка, клянусь – моё решение спасет наш народ. Мой сын – наша надежда на будущее, о котором мы мечтали. Он – ключ к освобождению, оружие, что поможет нам сразить Чжёнгью. Он поможет нам и он – не человек. Кем бы он ни был прежде, теперь перед вами стоит демон. Мой единственный сын и достойный наследник.       Илин смягчился. Его командирский, решительный голос наполнился нежностью, и он вытянул руку, ласково поглаживая сына по щеке.       – У него есть то, чего нет у всех нас. Я верю, что именно он поведет нас на Небеса – в решающий бой против богов. Может, это случится скоро, может, на то уйдут годы, но до тех пор я буду учить его. Каждый из вас будет учить его. Каждый из вас – испытывать. Тогда, пройдя через тернии и закалив свой дух, его обучение даст плоды. Я рассчитываю на всех вас.       Илин обвел взглядом свой народ. Владыки не осмеливались смотреть ему в глаза и склонили головы. Они понимали, что это приказ. Все ещё оставались непокорны, не согласны, но уже вели себя гораздо смиреннее. Юншэн смог им что-то доказать, показав мудрость, смелость и силу, но чувства Илина убеждали демонов сильнее. Демонический владыка открыл своё сердце и показал им, что искренне привязан к своему ребенку и хочет его уберечь. Такое откровение тронуло сердца всех, а особенно – Юншэна.       Волк позволил демоническому владыке погладить себя по лицу, а когда отец поднял его голову за подборок, взгляды их встретились с взаимной теплотой. Мгновение они позволяли друг другу обменяться истинными чувствами, а затем взгляд владыки сменился строгостью.       – Настал судьбоносный момент в истории демонического рода. Воцарение тёмного принца.       Юншэна пробрало мурашками волнения. Величие мгновения охватило его разум, взбудоражило воображение и обострило чувства. Он видел всё гораздо ярче обычного и поднял на Илина верный взгляд.       – Я готов принять ответственность, – произнес он решительно и торжественно.       – Знаешь ли ты, что следует за этим титулом? – строго спросил Илин.       Юншэн кивнул, вытянувшись по-военному строго.       – Я клянусь защищать и беречь демонический род. Клянусь стать воином, что достигнет Небес и сразит богов. Я клянусь найти способ освободить демонов от божественного проклятья, как клянусь никогда не поддаваться ему. Никогда.       Демоны ахнули, изумлённые его самонадеянным обещанием, но Юншэн был упёрт и решителен. Он верил, что это возможно, и душа его пламенно горела.       Илин удовлетворённо кивнул. Затем вытянул руку к любимому слуге.       – Белио.       Белый Демон понял владыку без слов и вложил цзянь в руку хозяина. Илин сжал рукоять меча и поднял лезвие к губам сына. Юншэн поджал уши, волнительно завилял хвостом и торжественно поцеловал сталь.       Илин надавил клинком и порезал волку губу. Кровь капнула на лезвие меча. Юншэн заворожено наблюдал за ней, не обращая внимания на боль.       Демонический владыка вскинул цзянь вверх. Кровь волка текла по лезвию к рукояти изящным узором. После этого он отпустил лезвие на своё запястье.       – Сын мой. Готов ли ты принять демонический дар?       Илин уже давно передал ему свою силу, но прежде это было его единоличным решением. Теперь он спрашивал сына.       Ещё несколько дней назад ответ Юншэна мог быть другим, но теперь волк не колебался и решительно заявил:       – Да.       – Готов ли ты принять своё демоническое рождение? – повысив голос, спросил демонический владыка.       Юншэн прижал ладонь к груди, будучи честным перед всеми и сам и собой.       – Да.       – Боишься ли ты?       – Нет. Я ничего не боюсь!       Илин гордо посмотрел на сына, а затем порезал себе запястье, безжалостно рассекая клинком вены. По бледной холодной коже потекла пряная кровь демонического повелителя.       – Готов ли ты принять новое имя?       Юншэн сглотнул, чувствуя, как пьянеет от сладкого запаха. Кровь владыки демонов была слишком сладкой. Даже... Желанной. Он никогда не пил её по своему желанию. Прежде его это пугало и отвращало, но сейчас не вызывало дурных чувств. Он чувствовал трепет перед важным мгновением. Чувствовал, что действительно готов, как осознавал, насколько этот миг важен для него самого. Демоны, что жадно ждали его отказа, внутренне надеясь, что церемония оборвется неудачей, пытались давить на него, приказывали отказаться, но Юншэн уже всё решил и ответ дался ему просто:       – Да.       Он любил своё новое имя. Любил его, потому что в нём заключалась его душа. Его маленький трепетный осколок мечты. Его светлый, любимый Су Юн. Его Искорка. Его храброе облачко.       Юншэн сжал ладонь на груди, принюхиваясь к крови демонического отца. Губы его дрогнули. Взгляд решительно говорил о намерении.       – Назови его, - приказал властитель демонической земли.       – Юншэн. Моё имя... Юншэн.       Илин дёрнул ушами, прислушиваясь к имени. Оно легло отцу на душу. Звучное, сильное, пламенное. Оно подходило волку как никакое иное.       – Вечно живой... – величественно произнес Илин, прислушиваясь к имени сына. – Юншэн.       Впервые кто-то произнёс имя волка. Юншэн поднял голову, откликнувшись на него, и почувствовал, как кровь вскипела в венах, а энергия ци откликалась на происходящее. Волнение от предвкушения охватывало его ядро.       Илин принял ответ, передал цзянь первому помощнику и громко воскликнул, устремив взор на владык:       – Пред вами – Юншэн, сын Илина! Надежда демонического рода!       Волк завилял хвостом и потянулся к руке владыки. Илин не дал ему желаемого. Сначала надавил на его голову и властно усадил на колени, затем приподнял его голову за подбородок и посмотрел сыну в глаза.       Юншэн отвел уши назад и вновь потянулся к запястью отца.       – Открой рот.       Властный голос сотряс зал. Илин нависал над сыном, удерживая раненную руку над его губами. Кровь текла по коже, но не капала вниз – владыка умело балансировал, играясь с чувствами волка.       Юншэн покорно открыл рот и потянулся выше. Потянулся сам. Илин удовлетворённо зарычал и опустил руку, позволяя сыну прильнуть к своей коже губами.       Демоническая кровь неописуемо сладка. Словно нектар цветов, она наполнила рот пряным привкусом. От приторной сладости хотелось пить. Вкус не был приятным или отвратным, он был манящим, глубоким, утягивающим. Призывающим брать ещё. Он пробуждал демоническую жадность насыщения вкусом и призывал вгрызться клыками в плоть, чтобы разодрать её и познать больше, но Юншэн не сходил с ума, не отвергался от себя, не дичал и не подчинялся шёпоту коварной энергии инь, что заговаривала с ним его голосом, вилась в его сознании, искушала стать монстром. Он оставался нежным и ласковым сыном, бережно слизывая кровь с запястья и не причиняя отцу боли.       Голова закружилась. Веки начали тяжелеть, но Юншэн одернул себя и полуприкрытыми глазами, томно смотрел на величественное создание. Он ухватился за одеяние отца, боясь рухнуть без сознания. Кровь демонического владыки должна была наполнить его силой, но с каждым глотком Юншэн слабел и чувствовал себя странно. Слишком легко...       – Пей, - властно приказал владыка. - Пей больше.       Надавил ему на голову, вонзая клыки глубже в свою плоть.       - Рррхха. Да. Вот так.       Илин отпустил подбородок сына и ласково погладил его по волосам. Затем грубовато повернул его за плечо, обращая его лицо к демонам. Юншэн не хотел смотреть на них. Он отдал это мгновение Илину и связи, что образовалась между ними. Чувствовал, как вены пульсируют в унисон, как сердца бьются в такт, как грудь вздымается с одинаковой частотой. Юншэн запрокинул голову, по-прежнему глядя на владыку, а все демоны смотрели на выразительный изгиб его тела и кровь, что текла с губ к шее.       Юншэн жадно глотал, уткнувшись макушкой в живот владыки. Рукой ухватился за его руку и нашел в том покой. Он пил кровь, словно из родника, и никак не мог насытиться. И все смотрели на это. Разделяли с ним торжественное мгновение, чувствуя каждую из эмоций волка. Юншэн открыто впускал в себя всех, кто хотел к нему принюхаться. Он не пытался защищаться, а был собой. Принимая свою роль тёмного принца, он принимал каждого, кто жил на солнечной земле, и в тот момент никто не посмел желать ему зла. Все демоны с замиранием сердца ждали, чем всё закончится.       Юншэн продолжал пить, пока Илин ему дозволял. Демоническую жадность подкрепила мысль о том, что лишь одному Илину ведомо, сколько он должен испить, и волк ждал, пока Илин остановит его. Владыка растягивал это мгновение на долгие десятки минут.       – Чувствуешь?       Уши волка дёрнулись, улавливая разорвавший тишину голос отца. Юншэн продолжал пить, ощущая то, о чём предупреждал владыка. Ядро начало пульсировать. Энергия инь внутри оживилась, и это сначала испугало, но затем воспринялось, как данность – отец приласкал его, уверяя, что все хорошо. Юншэн верил ему, зная, что тот не желает ему зла.       Вслед за оживлением ядра энергия инь растеклась по всему телу, наливая его силой. Юншэн почувствовал, что его плечи и ноги окрепли, как могущественны стали руки, как ци раскрылась в его ядре подобно цветку. Ограничения, которыми он прежде невольно сдерживал себя, развеялись, и он обрёл истинную мощь. Мощь, что принадлежала демоническому принцу.       Волосы его затрепетали от могущества. Взгляд ожесточился, обрёл демонический блеск. Сама аура волка изменилась: в ней всколыхнулось могущество, какое он нес в себе своей несгибаемой волей, которое хранил в пламенной душе. Его демоническое воплощение вспыхнуло чёрным пламенем, затем – настоящим, и, объятый огнем, он стоял на коленях и слизал последнюю каплю крови с запястья отца.       – Юншэн! – воскликнул Илин и отнял запястье от губ волка. – Мой огненный сын сегодня родился. Тёмный принц принял свой долг. Демонический род обрёл наследника. Вместе с ним мы достигнем Небес! Вместе!       – Вместе! – отозвался Юншэн диким рыком.       Он чувствовал себя сильным, полноценным. Обращение не исцелило его души, но наделило его тело невиданным доселе могуществом. Юншэн чувствовал в себе силу победить Хаорана и любого из демонов, сразить богов и завоевать Небесное Царство.       Поднявшись с колен, он поднял руки вверх и яростно завыл, приветствуя силу, переполнявшую его. Илин и Белио подхватили его вой. Следом с улыбкой взвыл Цзиньсю, а за ним Лекхо и все остальные. Этот вой связал их узами клятвы – достичь Небес и свергнуть лживых богов. Этот вой положил начало демонической стае, но тогда Юншэн даже представить не мог, как скоро встанет во её главе.