Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Разговор о жизни и смерти заставил демонов притихнуть. Белио замкнулся, да и Юншэн не находил в себе слов. Комментировать по дороге было нечего – все эти залы волк уже видел, так что он молча запоминал дорогу до обеденного зала, восхищаясь красотами древней архитектуры клана Вэй.       Вход в трапезную был таинственно прикрыт шелковой тканью. Белио отодвинул её и поманил Юншэна рукой. Волк смело шагнул за ним и оказался на вечном празднике. Стоявшие по кругу столы были пышно укрыты все различными вкусностями. Приятный запах мяса смешивался с остротой специй и едкими ароматами спиртного. Демоны свободно сидели, приятно проводя время. Кто-то смеялся, кто-то спорил, но обстановка была совершенно непринужденной, словно на семейном ужине. Здесь не было слуг – все сами наливали себе напитки и находили развлечения: кто-то играл в кости, кто-то целовался, кто-то мерился силой. Обстановка мало чем отличалась от того, что происходило на улицах города за исключением одного: дворец сковывал демонов минимальными правилами приличия. Еда здесь была бесплатной и неограниченной, но ставки и крупные разборки запрещены. К тому же, за порядком присматривали дети владык. На улицах можно было вести себя более вольно, пробовать больше странностей и заниматься всем, что душе угодно. А здесь – практически светское общество.       – Все владыки приходят на завтрак, – сказал Белио шепотом, не желая привлекать внимания отдыхавших демонов. – Так мы выражаем близость к тем, кто находится ниже. Необязательно наедаться до отвала или подолгу засиживаться за нескончаемыми беседами. Достаточно и просто взять пару яблок со стола – главное показать участие. Тебе тоже нужно будет это делать, даже если не хочется.       – Это долг принца – проявлять внимание к народу, – понимающе произнес Юншэн.       – Да.       Они едва успели договорить, как почувствовали, что на них уставились трапезничавшие демоны, выпивавшие с самого утра. Юншэн даже засомневался, уходили ли они вообще, но ночью в замке посторонних не было – не из соображений безопасности, просто вся еда, как правило, заканчивалась к закату, и ловить тут больше было нечего.       Следом за взглядами поползли разговоры. Демоны, в отличие от людей, не шептались, когда обсуждали слухи. Их голоса становилось лишь громче, словно им было неведомо, что такое чувство такта.       – Это же «принц»?       – Тот, нареченный человек?!       – Илин реально отдал ему власть? Человеку?       – Мы должны поклониться?       – Даже не смейте!       – А если не выказать ему уважение, Илин убьет нас? Это будет считаться изменой?       – Да ну, бред. Этот сопляк не заслужил того, чтобы зваться нашим господином!       В Юншэна впились злые, недоверчивые взгляды. За ночь юный принц смог нарастить пробитую едкими оскорблениями броню, но его неизменно огорчала прилюдная ненависть. Знал, что с ней придется мириться ещё какое-то время, что она будет его главной мотивацией шевелиться и доказывать свою силу, влияние и чистосердечие, но постоянно чувствовать на себе чужую ненависть и пренебрежение всё равно, что будучи мулом тащить груженую телегу не с морковкой перед глазами, а с погонщиком на спине, хлещущим кнутом по бокам. Каждый взгляд, обращенный на Юншэна, наносил принцу раны, пусть даже крови было не видно.       Досталось и Белио.       – Посмотрите! Первый Клинок с ним нянчится!       – Видать, владыка приказал!       – Не повезло бедненькому. Нянькой сделали.       – Нянька! Нянька!       Это слово им особенно понравилось.       – Мамочка для маленького волка! Вот умора!       – Честь теряет на каждый шаг! С человеком водиться – унизительно.       – Чувствуете? От нашего Белио уже человеком запахло! Скоро и сам очеловечится!       – Ха-ха-ха!       Белио подняли на смех. Первый Клинок давно не оказывался в такой ситуации. Конечно, над ним порой хихикали, ведь шутки про его безукоризненную верность владыке так или иначе крутились на языках, но чтобы оскорблять его и называть нянькой волчонку – ничего более унизительного он не слышал последние лет двести!       Юншэн увидел, как Белио закипает. Белый защитник покраснел, но вместе с тем гордо выпрямился, словно напоминая, кто он такой. Вместо того, чтобы что-то говорить, Белый Демон начал давить своими эмоциями – ярким негодованием, что ранило и обжигало демонов, неспособных поставить сильный эмоциональный блок. Даже Юншэн с трудом выдержал атаку, куда там слабеньким демонам? Они тут же притихли, застонав от боли. Послушались, но это было насилием. Юншэн тоже мог подавить возмущение демонов своей пламенной аурой, но он хотел завоевать уважение. Белио уважали и без того, он мог позволить себе пару раз проучить болтунов яростью. Юншэну нужно было сначала найти своё место в обществе, чтобы он мог позволить себе так себя вести, иначе его бы просто возненавидели за высокомерие, но даже если бы он добился расположения, он не стал бы устрашать других. Власть страха – не власть вовсе. Господин, которого боятся, будет предан, как только покажет слабость. Господин, которого любят, в тяжёлый миг сможет положиться на своих людей. У демонов уважение заключалось в почитании силы, но владыку Илина любили и за его добросердечие. Он был мягок к своим, позволяя им вести себя вольно, и неустанно искал для своего народа счастье. Юный принц следовал по стопам отца. Как берег и любил народ Солнечной Арасии, так и к лунным жителям относился мягко и добросердечно, пусть даже они его ненавидели.       Юншэн окинул взором демонов и шагнул им навстречу. Белио запугал половину народа, поэтому они даже не сразу поняли, что принц приближается – были заняты борьбой с эмоциями Белого Демона и жалобно стонали.       – Прекрати, – приказал Юншэн.       Приказал.       Белио оторопел, посмотрев на него оскорбленно. Они не успели прояснить этот момент, поэтому Белый Демон нахмурился, но тут же растерял весь пыл, обращённый на шутников и сплетников. Белио служил семье демонических владык, но его создали, как личного слугу Илина. Он не переходил по наследству к Юншэну. Он даже не считал его полноценным сыном владыки! Он был рядом только из-за приказа Илина. Какого демона Юншэн смеет ему приказывать?!       Белио сверкнул глазами, ясно дав понять, что они ещё поговорят об этом. Не при всех. Начнет отчитывать Юншэна – опозорит сына владыки. Белио постоянно об этом думал. Он не хотел подвести своего господина. Юншэн думал обо всех, кроме себя, но в этот момент он дал демонам повод лишний раз посудачить – демонический принц командует Первым клинком! И тот его слушается! И ведь не объяснить, что Белио прекратил не из-за приказа, а из-за возмущения от подобной наглости.       Юншэн сделал ещё шаг вперёд, и теперь все смотрели на него. Он приветливо улыбнулся гостям дворца.       – Доброе утро. Хочу вам представиться. Меня зовут Юншэн.       Как непривычно звучало новое имя! Но волк вложил в него всю свою гордость. Вышло звучно и величественно, как и подобает принцу.       – Буду рад разделить с вами трапезу и желаю всем приятного аппетита.       Юншэн тут же завладел вниманием всех демонов. Они стихли и внимательно уставились на него, не понимая, чего это он такой вежливый.       – Подмазаться хочет?       – Что с ним не так?       Юншэн, не обращая внимания на болтовню вокруг, подошёл к одному из столиков. Обведя взглядом лакомства, он отыскал пиалу со жгучими перцами и взял пару штук.       «Демоны любят острое.»       Не моргнув глазом, он закинул в рот оба. Начал жевать и подумал, что это не так уж и плохо... Но как только подумал об этом, рот начало ужасно жечь – так сильно, что к глазам начали поступать слёзы, и нестерпимо захотелось пить. Юншэн, как настоящий мужчина, этого не показал. Он проглотил... Почувствовал, как обожгло пищевод, но тут же использовал демоническое восстановление и регенерацию с помощью ци, чтобы остановить жжение. Мужественно вытерпел и прихватил ещё один перчик на закуску, закинув его следом.       Демоны, сидевшие рядом, начали к нему принюхаться. Какой-то особенно дерзкий старик поднял его хвост. Юншэн недовольно вильнул им и невольно ударил старика по носу. Тот оглушительно чихнул, а затем повисла гробовая тишина.       «И вот, снова.»       Демоны не знали, как на него реагировать. Юншэн был настолько чужим им, чуждым, что даже обсуждать его становилось как-то неловко, ведь было непонятно, что за этим последует. Демоны боялись, но не столько его, сколько Илина, что стоял за сыном. Они знали – оскорбят Юншэна, могут впасть в немилость владыки. Пусть вести, что он отрекся от защиты отца, уже расползались по Лунной Арасии, Илин не отрекался от защиты сына, поэтому демоны всё же опасались, что им может перепасть, если они будут его задирать.       Но не все.       Вдруг Юншэна схватил демон с черными, как смоль волосами, и крупным кольцом, торчащим в носу. Он раздул ноздри и зарычал:       – Тебе среди нас нет места, человек! Не заслужил ты за одним столом с нами есть! Притворяешься, что такой же, как мы, но я тебя насквозь вижу!       – И что же ты видишь? – спокойно спросил Юншэн.       – Человека!       – Я не отрицаю, что был человеком, – миролюбиво ответил волк. – И я понимаю, что для вас мое появление неожиданно. Вы не понимаете меня, как и мне пока сложно понять вас. Должно пройти время, чтобы я смог принять традиции демонического рода. Белио любезно согласился показать мне, как устроен город. Я здесь, потому что хочу быть частью вашего мира.       – А мы тебя частью видеть не хотим!       Давление ненавистью снова обрушилось на Юншэна со всех сторон. Эти демоны были слабее владык, Юншэн легко выдерживал их напор, но на душе скреблись волки. Он переносил происходящее стойко, напоминая себе, что они совершенно ничего не имеют против него. Просто ещё не привыкли.       «И что я должен на это ответить? Не выбирал этой судьбы? Уже невозможно сказать так, ведь я вернулся по своей воле.»       – Я знаю. Как знаю, что вы видите меня чужим. Но я прошу у вас шанса понять вас. Мы не враги друг другу, даже если рождены разными способами.       – Я хочу с тобой сразиться! – дерзко бросил демон, оскалившись. – Сразимся и я покажу!..       – Ладно.       Юншэн легко согласился. Он понимал, что если откажется, его воспримут трусом. Белио пытался что-то сказать, чтобы уволочь его прочь, но не вышло. Юншэн не собирался сбегать от дуэли и демонов он совершенно не боялся. Тот, что на него гавкнул, не был ему ровней. Он был готов сразиться с ним в любом состоянии. Да даже с теми, кто сильнее его, Юншэн сразился бы без страха. Сразился бы и победил.       – Тогда кинем монетку!       Услышав об этом, Юншэн удивлённо заморгал. Он ожидал сравнение в силе, но удача для демонов была такой же важной составляющей жизни, как сила. Они верили, что удача – ничто иное, как судьба.       – Что вылупился? – самодовольно хмыкнул демон. – Испугался?       – Нет, я принимаю вызов, – решительно произнес Юншэн.       Белио нервно потер переносицу. Демоны раззадорились и начали болеть за своего товарища. По крикам Юншэн узнал, что его зовут Ванцзя.       Крики тут же наполнили обеденный зал:       – Покажи ему, что ему здесь не место!       – Победи этого человека!       – Ты легко сразишь его!       – Ванцзя повелитель удачи! Его никто не одолеет!       «Они болеют так, словно мы будем биться на смерть,» – поразился Юншэн. Ещё больше его удивляло, что демон выбрал именно такую дуэль. С другой стороны... Он наверняка знал, что ни за что не победит сына владыки и решил выбрать безопасный способ помериться «силой».       Ванцзя достал монету из штанов и покрутил её в руках. Как и у всех юаней, в центре было квадратное отверстие, а рисунок в виде иероглифов отчеканен только на одной из сторон. Вторая была пустой. Демон поднял монету вверх, показывая народу. Затем положил на ладонь и позволил Юншэну убедиться, что монета настоящая. Он был приверженцем честной игры. Юншэн ему верил.       – Выбирай грань монеты, – дерзко приказал Ванцзя. – Я буду кидать.       Юншэн мог предложить сделать наоборот, но не стал. Он не чувствовал, чтобы Ванцзя хотел как-то жульничать. Черновласый демон самоуверенно надеялся, что сама судьба докажет, что Юншэн должен уйти.       – Монета упадет на ребро, – сделал своё предсказание волк.       Все изумленно уставились.       – Что? Ребро?       – Это же практически невозможно!       – Монета падает либо на одну сторону, либо на другую!       – Она упадет на ребро, – уверенно повторил Юншэн, не колеблясь.       Белио подошёл к нему и схватил за руку.       – Пойдем, пока ты...       Юншэн без слов понял, что дальше следовало «не опозорил владыку». Волк выхватил руку и непримиримо ответил:       – Я останусь. И монета упадет на ребро.       Он повторил своё предсказание в третий раз, давая понять, что не изменит своего решения и доверяет ему. На самом деле, этот ответ подходил ему. Когда перед Юншэном вставал выбор между одним и другим, он всегда искал третий вариант: пытался спасти всех, никого не обидеть, сохранить семью... И кубик судьбы тоже упал на грань. Это не могло быть случайностью.       – Что ж, раз так, я принимаю твой выбор.       Ванцзя уродливо улыбнулся. Он почувствовал, что легко победит, раз Юншэн выбрал столь сомнительный вариант. Обычно в состязании по подбрасывании монетки было два всего варианта – сторона с рисунком или без. Это значило, что вероятность победить была один к одному. Но, выбирая такой сложный вариант, Юншэн бросал вызов судьбе с верой в маловероятное событие, так ещё и оставлял два вероятных сопернику. Как тут не порадоваться? Ванцзя был уверен, что удача сама приплыла ему в лапы. Как там говорилось? Сядь у реки и жди, пока труп врага проплывёт мимо?~       Демоны зашушукались, оскорбляя волка. Страх Илина в них поутих под пламенной игрой азарта.       – Глупец!       – Вздумал выпендриваться?       – Сейчас Ванцзя тебе покажет!       – Убирайся!       Ванцзя уложил монету на большой палец поверх кулака, вынес руку вперёд, чтобы бросать над столом, и подкинул монету.       Все замерли в ожидании.       Монета подлетела и, опустившись, покатилась по столу. Она упала на ребро и резко побежала вдоль обеденного зала, словно заговоренная. Покачиваясь то в одну сторону, то в другую, она угрожала упасть, но пролетела сквозь два соединённых вместе стола и застыла, врезавшись в пиалу с липким соусом. Так и прилипла, застыв ребром.       Демоны шокировано начали переглядываться.       – Что это?       – Да как это?       – Он подговорил кубик!       – Волк жульничал!       – Нет, – сказал Ванцзя пораженно. Поражение сокрушило его, и он поджал черные уши. – Он не жульничал. Монета летела честно. Но... Как?..       Юншэн дружелюбно улыбнулся и протянул демону руку, желая выразить благодарность за хорошее состязание.       – Я просто прислушался к сердцу. Оно всегда знает ответ и отыщет то, что не видно даже зоркому глазу. Солнце подсвечивает две стороны монеты, но в тени всегда есть что-то ещё.       – И это единственная причина? Ты ведь мог легко проиграть, делая такой рисковый выбор! – не понимал Ванцзя, не став пожимать волку руку. Юншэн его понял, оставаясь дружелюбным.       – Мог ли я когда-то думать, что однажды стану демоническим принцем? Едва ли. Малая вероятность – никогда не нулевая, а если есть хоть малейший шанс, что произойдет что-то ещё... Он обращается в то же один к одному. Событие либо случится, либо нет – другого не дано, какими бы мизерными ни были вероятности. Я верю, что мне есть место среди вас. Не демон, не человек. Я – это грань, но вместе с тем, – Юншэн опустил руку и коснулся монеты. – Вместе с тем я не перестану быть ни тем, ни тем, стоя на грани. Я не могу выкинуть своего людского прошлого. Я не могу отрицать свое демоническое настоящее. Но, сочетая в себе обе стороны, я стану чем-то большим.       Юншэн не мнил себя избранным, не ждал почитания или благотворения. Он просто искал свой путь.       – Дайте мне шанс, и я покажу вам ещё множество чудес, – пообещал волк так же пламенно, как горела его душа.       Эффектная речь Юншэна должна была произвести хорошее впечатление, но ещё на вероятностях демоны зависли и глядели на него с туповатыми лицами, пытаясь понять, к чему он все это наговорил. Затем из толпы вскочил верзила и воскликнул:       – Я тоже хочу посостязаться с принцем!       – И я! И я!       Юншэн неловко почесал затылок, но улыбнулся и согласился. Что он ещё мог? Если народ желал испытать его, он не станет сбегать от дуэли и ответит на каждый вызов с честью.       Белио нервно завилял хвостом, но надул щеки и невольно болел за волка. Если тот проиграет – опозорит владыку, а это недопустимо! Он обязан победить! Вот Белио и взъелся, рыкая на толпу, чтобы за противников болели потише и не сбивали Юншэна злыми аурами. Должен же кто-то заботиться о репутации владыки! Он ни за что не собирался признаваться себе, что переживает за Юншэна. Тогда их отношения были очень далеки от этого. Тогда он переживал только за репутацию Илина… Или лишь хотел убедить себя, что это было именно так?