Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Демоны облепили Юншэна со всех сторон. Всем хотелось помериться с ним силой. Кто-то желал испытать свою физическую мощь, кто-то удачу, кто-то – хитрость. Чтобы сохранить за собой гордое звание принца, Юншэну необходимо было обыграть всех. Волк позволил себе расслабиться и влиться в дух состязаний – нервы только сбивали бы его. Он даже проявил здоровый азарт, вовлекаясь в каждую игру и схватку. Он был неотразим, когда сражался, и достойно себя вел, когда побеждал. Только вот вместо уважения он вновь видел в глазах демонов огорчение и обиду – сложно просто принять, что ты хуже какого-то там человека. Победи их Белио, они склоняли бы колени и хвалили мудрость правой руки правителя, но Юншэн оставался для них человеком. Это предубеждение, словно стена, разделяла их, не позволяя друг друга услышать.       Белио нервничал каждую схватку. Он боялся, что Юншэн вот-вот напортачит и опозорится. Хотел дать ему советы, как опытный наставник, но сдерживал их в себе, потому что не хотел показаться нянькой. Ужасное положение! И подсказать не можешь, и верить не хочешь, но победа волка была необходима, так что ты крутишься, нервничаешь, вьёшься, но остаёшься беспомощным.       Белио надеялся, что демоны быстро уймутся, поняв, что им не победить принца, но, увидев, что Юншэн крайне мягко со всеми общается и открыт к состязаниям, осмелели и продолжали бросать вызов за вызовом. Даже самые безнадёжные слабаки и то умудрялись испытать принца – играли с ним в «камень-ножницы-бумага» и поедали острые перцы на скорость. Испытания непростые, но Юншэн играючи с ними справлялся. Белио же, с подергивающимся от волнения взглядом, искал шанса, чтобы утащить принца прочь.       Юншэн играл с демонами, как с детьми, и всё это начало растягиваться. У Белио сдали нервы.       – Юншэн!       Белио рыкнул, пытаясь вразумить волка. Юншэн хотел взяться за новое состязание – полностью вошёл во вкус – но почувствовал знакомую ауру, что приближалась медленно и величественно.       «Хаоран!» – безошибочно узнал волк.       – Пошли уже!       Белио ударил его хвостом, что нервно ходил из стороны в сторону. Заодно он смел парочку демонов и освободил место для отступления.       – Я не...       В Юншэне всколыхнулась гордость. Он не хотел выглядеть как трус, что сбегает с очной ставки. Он не боялся столкнуться с Хаораном вновь и прямо ответить ему на любой из упреков.       – У нас полно дел. Мы и так задержались.       Белио не дал ему вынести эту идею на свет, чтобы демоны ее не распространяли. Учитывая, что Белио уже пытался оттащить Юншэна какое-то время, его аргумент выглядел убедительно. И нечего болтать лишнего!       Юншэн понял его без слов и дружелюбно улыбнулся демонам.       – Всем спасибо за состязания. Завтра я ещё загляну. Приходите, и я сражусь со всеми, кто желает испытать мои силы.       Демоны загалдели. Одни не хотели отпускать Юншэна, грозясь, что он просто испугался проигрыша и сбегает, обвиняли его в трусости. Другие продолжали просить с ними сразиться.       – Сказали же вам ждать до завтра! – раздраженно шикнул Белио, призывая замолчать. Лишь тогда все стихли. – Пошли.       Белио, раздражённо дёрнул ушами и поволок Юншэна за собой. На этот раз он не трогал его за руку – потянул за рукав, но это напомнило волку, как они нежно гуляли с Су Юном, и он невольно рыкнул, высвобождая свою руку. Сокровенное воспоминание должно было связывать его только с любимым и никем больше.       Они вышли из обеденного зала не через главный вход, а юркие проходы для слуг и вышли в другую часть замка. Какое-то время напряжённо молчали, прислушиваясь и дожидаясь, чтобы их перестали преследовать и подслушивать, после чего Юншэн хмуро сказал:       – Не стоило сбегать. Я не боюсь Хаорана.       – Не позорься, – шикнул Белио. – Ты обыгрываешь в детские игры низших демонов. Решит ещё, что ты ищешь лёгкой славы через лёгкую наживу.       – Мне всё равно, что он подумает, – хмыкнул волк. – Главное, что я знаю, что делаю.       – В его руках власть. А у тебя – ничего. Как Хаоран скажет, так оно и будет. К нему прислушиваются.       – Опять эти слухи, – Юншэн раздражённо выдохнул. Он устал от них за то время, что был в Хэкине, и даже тут они его преследовали. В Солнечной Арасии всё было иначе. Люди не шушукались друг о друге за каждым углом.       – Ты не фыркай, а думай, что делаешь. Зачем ты начал играть с ними? Я сказал тебе поесть!       Юншэн изумлённо заморгал.       – Шушу сказала, что нельзя отказываться от игр.       Белио устало вздохнул.       – Какой из тебя принц? Ты совсем дитя.       Юншэн насупился.       – Я всё сделал правильно. Неважно, какой статус я занимаю. Я не должен пренебрегать теми, кто протягивают ко мне руку. В конечном итоге им было весело, пусть они и не подавали виду, им было интересно.       – Ты не о том думаешь! Теперь каждый будет бросать тебе вызов!       – Значит, я должен победить каждого, – простодушно ответил Юншэн.       Белио взвыл.       – Ты невозможен! Ты понимаешь, что ты рано или поздно проиграешь кому-нибудь? И дело будет не в твоих способностях, а в банальной удаче. Кто вообще ставит на «ребро»?       Юншэн пожал плечами, не видя в этом проблему. Он верит своему сердцу.       – Мое предчувствие меня не обмануло. Это самое главное. Нужно уметь слушать себя.       – Да невозможно слушать себя, когда едва различаешь грань! – прокричал Белио. Глаза его заблестели.        «Так вот что его беспокоит...»       – А ты не знаешь? Где начинаешься и заканчиваешься ты?       – Я всегда верен владыке Илину, – гордо произнес Белио. – Его слово – закон. То, что лежит за его пределами – это не я.       – Так ты не разрешаешь себе чувства?..       – Чувства не нужны, когда есть долг.       – Это не так.       – Я не могу верить ничему иному, кроме как своим чувствам к хозяину. Владыка Илин всегда направит на верный путь. Он настоящий. А чувства... Они словно пиявки, что паразитируют на душе. Высасывают силы. Энергия инь ударяет там, где тонко. Я держусь за то, где надёжней всего. Там я не пропаду. В его руках я никогда...       Белио и сам не обратил внимания, что говорил с волком крайне откровенно. Он успокоился и умирил гнев, обращённый на принца всего в нескольких фразах назад.       – Но ты все равно чувствуешь их очень ярко, – отметил Юншэн.       – И пусть. Пусть мучают, если им угодно. Зато радость и верность я чувствую так же ярко. Заботу владыки, его прикосновения... Великое благо. Он всегда вытащит меня из тьмы, придаст моей жизни смысла.       – А за пределами служения? Каким ты видишь себя?       Белио ощетинился.       – Что за глупости ты спрашиваешь? Меня нет за пределами верности владыке. Я создан быть его защитником и извечно им буду.       – Но ведь у тебя не просто так есть чувства. Если бы тебя хотели создать клинком, тебя бы не делали таким.       – Нет.       Белио дёрнул крыльями, что росли у него из лопаток. Они были маленькими и очень аккуратными, складывались за спиной, обрамляя её, подобно щиту. Он провел ладонью по одному из них и на его пальцах осело тонкое, мягкое перо. Он поднял его вверх и посмотрел на его сияние в свете освещавших коридоры фонарей и узорных окон.       – Мой род служил защитниками владыкам. Отец был верным слугой владыки Энлэя. Мудрый воин, что отдал свою жизнь за наш родной мир.       – Мне жаль...       Юншэн поджал волчьи уши. Белио бережно погладил перо большим пальцем.       – Я рассказываю об этом не ради твоей жалости. Меня создали как подарок к рождению владыки Илина. То была воля владыки Энлэя и воля моего отца.       – Так ты ему... Брат?       – Нет. Владыка Энлэй благословил меня, но не воплощал. Наше родство не обременено людскими понятиями – все демоны дети Энлэя. Первое поколение – братья и сестры друг другу, но для нас это никогда не имело значения. Мы связаны узами отцов и детей, узами любви к партнёрам, но даже партнёрство для нас не обязательство. Редко кто заключает то, что люди называют браком.       – А Цзиньсю и Лекхо?.. Они звали друг друга мужьями…       – Может показаться смешным, но они женаты. У них все серьезно, пусть Цзиньсю и развлекается со всеми, с кем заблагорассудится. Это не постыдно. Тяга к наслаждению один из немногих смыслов.       – Значит ли это, что он несчастен?..       Юншэн не мог представить себе, чтобы в браке касался кого-то, кроме своего любимого Су Юна.       – Не глупи. Если ты не понял, что происходит между ними, то ты так и не научился понимать, для чего демонам даны обостренные чувства.       Юншэн поджал хвост и посмотрел на Белио щенячьим взглядом. Ему было любопытно, но лезть в чужие отношения казалось непристойным, особенно после того, как Белио его отчитал. Но волк стремился понять, ведь сейчас словно вновь стал ребенком и познавал мир заново. Гораздо быстрее, чем делал это прежде.       – Цзиньсю познает других и в каждом поцелуе, прикосновении и действе понимает, что никогда и никто не сможет заменить ему того, кого он любит. Что его Лекхо – самый прекрасный мужчина.       – Тогда зачем касаться других?       Юншэн этого не понимал.       – Каждый раз, когда он спит с кем-то, он совершает акт любви к своему супругу.       – Но Лекхо это не нравится... Цзиньсю причиняет ему боль своим поведением.       – Любой мужчина соперничает за своё. Это делает их отношения острее. За двести лет им это не надоело, так что... Думаю, их всех всё устраивает.       – Двести лет... Подумать только...       – Я подле владыки триста, – гордо заявил Белио. – Даже несколько больше, но это уже детали.       – Я, кажется, понял, – осмелился высказаться Юншэн. – Понял, почему отец дал тебе способность так ярко чувствовать. Тот, кто может понимать и воспринимать других столь тонко, сможет понять, от кого исходит угроза, а кому можно верить.       – Верно.       Белио был доволен, что Юншэн догадался, хотя не показывал этого.       – Но раз так, и про меня должен хорошо чувствовать.       – Замолчи, – рыкнул на него демон. – Я чувствую, что владыка совершил ошибку и скоро это поймет. Надо же, какой глупый наследник!       Юншэн улыбнулся. Он начинал лучше понимать Белио, а тот понемногу сбавлял враждебность. Хотя в случае с белым защитником его недоверчивость была похожа на штаны, что на два размера велики – они постоянно сползали, а он их подтягивал, возвращая на место и затягивая пояс потуже.       – Не все ошибки...       – И не надо своих человеческих нравоучений.       – Ладно.       Между ними снова повисла напряжённая тишина. Затем Юншэн пригляделся к крыльям Белио, а тот невольно поджал их к себе, не доверяя разглядывать сияющее оперение.       – Не смотри на меня так.       – Я хотел спросить. Про твоего отца.       Белио напрягся. Он говорил об отце с теплом, поэтому Юншэн подумал, что ему будет приятно о нем вспомнить, но теперь он показывал, что все было сложнее.       – Сначала пожалел, затем надавил на рану, – проворчал он. – Что ты хочешь знать? Мой отец умер в битве за демонический мир. И не только он. Вся моя семья… Братья, первые слуги Энлэя – они все пали там. Первые бросились в битву, стоило богам показаться. Пали первыми жертвами той резни…       Юншэн поджал уши, сопереживаю горю Белио. Прошло триста лет, но тот всё ещё тяжело переживал утрату. Скорбь – это вечная боль.       – А у тебя была мама? – осторожно спросил волк.       Белио мотнул головой.       – Меня создали всей семьёй. Мои братья и сестры, мой отец и его возлюбленная. Я был ребенком, которого воплотили, как идеал служения, и я должен соответствовать ему. С первых дней жизни владыки Илина я с ним. Так меня отсекли от рода и вручили ему в дар. Я должен служить ему, должен помогать и оберегать. Это то, ради чего я создан, поэтому, когда владыки нет, я не могу найти покой. Но я его чувствую. Всегда. И если ему угрожает опасность, я буду рядом.       – Так сложно поверить, что отец просто отсек тебя от семьи и отдал во служение... Подарок… Словно вещь.       Юншэну резало слух то, как Белио к себе относился. Верность – это хорошо, но она не должна затмевать личность, лишать собственной жизни, а у Белио ничего не было. И внушил ему это собственный отец.       Сам Белио из-за этого не беспокоился. Его поставленное в абсолют служение было его целью, было его ролью, было его смыслом. Он не мыслил себя иным.       – Люди заключают браки на рождение детей ещё до того, как младенец родился на свет. Демоны решают судьбы не так грубо. Нас создают смиренными той роли, что нам отведена. Мы чувствуем себя на своем месте, когда исполняем долг, предопределенный нам.       – Но не всех ведь создают ради определенной цели, – заметил Юншэн.       – Нет. Поэтому для остальных есть выбор. Мы своими руками вершим свои судьбы, сами определяем, кем быть. Даже если в нас что-то заложили, исполнять этот долг – наш выбор, а не данность. Меня никто не заставляет служить владыке Илину. Я делаю это, потому что хочу, как Лекхо готовит, потому что ему это нравится. Именно это я и хотел тебе показать. Пока владыки нет, тебя нужно приобщить к происходящему, чтобы ты нашел себя в том, что тебе подходит.       Юншэн заинтересованно завилял хвостом.       – Я готов!       – К чему? – усмехнулся Белио. – Выслушай сначала, потом будешь рот открывать. Что за нетерпение?       Волк осадил себя, но взглядом показал, что готов слушать и ему очень интересно. Они покинули стены дворца и направились к тренировочной площадке за садом.       – Основные занятия, полезные обществу, владыка наверняка тебе уже обозначил. Это прежде всего укротители ярости.       – Такие, как Хаоран?       – Да. Он смотритель Башни Смирения. Но пока ты не наладишь с ним отношения, идти туда тебе строго запрещено.       – Илин запретил?..       – Я запретил, – назидательно произнес Белио. – Не хватало ещё, чтобы ты ещё и там что натворил. К тому же, ещё не понятно, насколько ты стабилен.       – Я не позволю энергии инь взять надо мной контроль! – гордо заверил Юншэн.       – Все так говорят, а потом плачут над телами близких. Даже владыка Илин срывался – сильнейший из демонов. А у тебя его кровь.       – Я смогу себя защитить, – рьяно возразил волк. – И я бы хотел помогать другим бороться с проклятьем. Мне кажется, это очень благородное занятие.       – Ты к нему не готов, – хмыкнул Белио. – Ты слишком мягкий. В башне творятся жуткие вещи. Это место, где кровь в жилах стынет, а всё испытывает тебя на прочность. Крики, боль, безумие... Товарищи, посаженные на цепь. Такому мягкосердечному простаку, как ты, там не выжить.       Звучало, как вызов.       Демоны азартны. Едва услышав ворчание Белио, смотревшего на него с недоверчивым презрением, Юншэн хотел доказать, что ему это по плечу, хотел попасть в Башню Смирения, чтобы помочь демонам бороться с внутренней яростью. Он не желал, чтобы демонический народ страдал. К тому же, если бы он стал усмирителем, как Хаоран, он мог бы завоевать доверие тех, кого он спас, и получить хорошую репутацию. Для демонов величайший подвиг – преодолевать себя. Стать усмирителем было лучшим способом доказать другим, чего он стоит, и самым полезным, что Юншэн мог сделать для демонического рода.       С первых секунд мыслей об этом Юншэн знал, что его сердце уже выбрало себе занятие для души, но Белио решил озвучить весь список. Грёзы о Башне Смирения пришлось отложить. Тем более, что прежде чем учить других, нужно было обрести репутацию, что позволила бы другим его слышать. Иначе все будет напрасно.       – Демоническому обществу не хватает рабочих рук, – продолжил рассказ Белио. – У нас много тех, кто любит жить праздно, но цель придает смысл, так что так или иначе все чем-то заняты. Самое главное, в чём мы нуждаемся: строители, охотники, повара. Рыбаков у нас достаточно, так что не предлагаю. Всегда не хватает ремесленников и кузнецов. Наша слабость – всё, где требуется терпение.       Юншэн внимательно слушал, представляя себя на любой роли.       – Я готов помочь с восстановлением города, – предложил он. – А ещё с ремеслами и охотой. И с кулинарией тоже. Я всё могу.       – От скромности ты не умрёшь. Что ж, славно, потому что тебе предстоит попробовать себя во всём. Каждый день будешь заниматься общественно полезными работами, а как владыка вернётся, решит, что с тобой делать.       – Я готов, – инициативно отозвался волк. Мысли болезненно кусали его, а труд занял бы мысли. Он не брезговал работой, пусть даже был принцем юга. Су Юн научил его, что в простых заботах и польза, и удовольствие, и нету ничего постыдного в уборке двора или починке подгнившего здания. Даже если ему поручат стирку, он и с этим справится. Лучше так, чем ждать возвращения отца, лёжа на пузе и глядя в одну точку. Для апатии нет почвы плодородней, чем бессмысленное безделье, а помочь нуждающимся Юншэн всегда рад. От затеи Белио были одни плюсы.       Они прошли мимо тренирующихся молодых воинов. Их обучал один из владык – могучий воитель со строгим взглядом. Юншэн невольно залюбовался этой картиной – десятки воинов одновременно исполняли приказы под громогласный счёт учителя. Навевало воспоминания…       – Даже не смотри, – считав мысли волка, проворчал Белио. – Обучать молодых воинов тебе никто не позволит.       Юншэн поджал уши.       – Однажды я тоже смогу!       – Однажды, – ворчливо вздохнул Белио. – Не дорос ещё до того.       Юншэн завилял хвостом, сдерживая чувства. Он вспоминал о своих мечтах растить своих сыновей, обучать их и передавать знания. Как же он любил давать мальчишкам уроки! Видеть блеск в глазах детей и помогать им делать первые шаги к успеху. Он бы с удовольствием поделился бы с демонами знаниями, но пока что они не готовы были их взять.       – А кто это?       Волк присматривался к владыке с осторожностью. Демон был молод и обладал изысканной, царственной внешностью. Тонкие, практически женские черты лица подчёркивал утончённый макияж. Золотистые, словно спелые колосья пшеницы, волосы демона были заплетены в хвост, обвитые косами, заплетенными прядями с правого виска, и опускались до поясницы. Несмотря на то, что демон преподавал боевые искусства, он был худ, но гибок и ловок. Высокий рост избавлял его от необходимости носить сапоги с каблуком. Демон предпочитал ходить босиком, демонстрируя тигриные лапы. Руки у владыки были человеческими, без когтей и шерсти, зато вокруг шеи вился меховой ворот, напоминающий львиную гриву. Имелся у демона и хвост – тонкий, гибкий, под цвет волос, с черными полосами, изображающими молнии.       – Лаоши.       – А какой он из Клинков?       – Четвертый.       – Мастер, обучающий воинов – Четвертый Клинок... – поразился Юншэн. – У него очень сильная аура. Неужели он слабее Хаорана?       – Нет. Лаоши гораздо могущественнее.       – А почему тогда он Четвертый, а не Третий?       Белио посмотрел на волка крайне серьёзно.       – Клинки – звание не силы, а важности. Илин распределил их между теми владыками, кто ему ближе. Вместе с тем – отметил важность каждой роли. Для демонов победить проклятье гораздо важнее военной мощи наших детей. Даже необученные демоны сильнее людей, да и сражаемся мы с ними очень редко. До богов не достать, а вот проклятье наносит удар каждый день. То, что делает Хаоран, олицетворяет наше настоящее, но твоё появление знаменует будущее. Илин в это верит, так что скоро начнется подготовка к войне. Все этого ждут. Может, тогда что-то изменится.       Юншэн внимательно слушал белого демона, разделяя боль, что скрыта между слов.       – Раз защита от проклятья на Третьем клинке, защита от врагов – на Четвертом... Ты – защитник демонического повелителя и верный слуга – Первый... То кто же Второй Клинок?       Белио гордо вытянулся и привстал на цыпочки, чтобы показать свою важность.       – Я.       Юншэн недоуменно свёл брови. Он перестал что-либо понимать.       – Но ты ведь... Первый?..       Белио похлопал руками по гардам парных мечей.       – У меня два клинка. Я стерегу покой владыки и покой всего нашего города. Жизнь демонов – вот что самое ценное. Она у нас одна, и ничто не может быть страшнее смерти.       «Глубоко,» – подумал Юншэн и зауважал Белио ещё сильнее. Белый Демон почувствовал это и смутился.       – Но не титулы имеют значение, – строго произнес демон, явно получая некое удовольствие от наставничества, – а то, что ты делаешь. Так что пока владыка не вернётся, будешь заниматься полезными делами и зарабатывать репутацию. И если опозоришь владыку...       Белио пригрозил кулаком. Он явно пытался придумать какую-то страшную угрозу, но обладая ангельской внешностью просто не был способен устрашить Юншэна. Да и на ум ничего не пришло. Бить принца он не мог, наказывать... Как можно наказать взрослого мужчину?       – Если опозоришь владыку, он расстроится, – после секундного замешательства прошептал Белио. – И пусть его боль будет тебе напоминанием, за что ты отвечаешь.       Глаза Белого Демона честно заблестели. В них застыла искренность и все его переживания по поводу репутации и чувств владыки. Белио хотел, чтобы всё было правильно. Чтобы его хозяин был счастлив.       Юншэн доблестно вытянулся и прижал ладонь к груди.       – Я не желаю огорчать владыку.       Белио ему поверил.       – Пойдем скорее.       Звучало так, будто они куда-то опаздывали.       – А я смогу выбрать, чем буду заниматься?       Белио хмыкнул.       – Нет конечно же. Выбирать буду я, и сегодня ты отправишься помогать Цзиньсю.