Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Впервые за всё пребывание в Лунной Арасии Юншэн попал под дождь. Не то, чтобы в этом было что-то удивительное – климат был влажным, так что дожди здесь должны были быть частым явлением, но небесные слезы крепко укрепились в его разуме образом божественного недовольства, скорби, гнева, ярости, потому волку вмиг стало неуютно. Он подумал, что боги все ещё могут наблюдать за ним и строить свои мерзкие козни. Затем отбросил эту мысль, ведь энергия инь, текущая по венам, защищала его от влияния божественных сил. Он был непроницаем, незрим для них, и даже если они и пытались разыскать его, навредить ему, теперь они были бессильны.        «Это я брошу им вызов. Я найду их и заставлю за все ответить. А дождь... Это просто дождь.»       На улице по-прежнему было жарко. Из-за влажности дышалось с трудом, зато демонов на улицах заметно поубавилось – они любили купаться в море, но предпочитали не мокнуть, ведь хвосты и уши становились тяжёлыми, а влага на шерсти вызывала раздражение.       Юншэн соорудил себе зонт из мерцающей ци и с тоской вспомнил, как они с Су Юном трепетно гуляли, вместе держась за ручку зонта, как их руки чарующе лежали рядом, волнительно ощущая жар тел друг друга, и, ведомые заботой, они по-детски наивно двигали зонт друг к другу, чтобы именно любимого укрывало надежнее, пока Лю Вэй не проявлял инициативу и не обнимал Су Юнчика, прижимая к себе, чтобы никто не пострадал... Или просто используя это как предлог, чтобы лишний раз его потискать.       Юншэн постоянно вспоминал любимого. В каждой мелочи, в каждом жесте – Су Юн был в каждом воспоминании. Юншэн любил его до безумия и безмерно тосковал от осознания, что навсегда потерял его. Это происходило само собой. Не нужно было даже упоминать любимого – лишь взгляд на что-то, что связывало их, малейший намек на близость, на теплые и добрые мгновения доставали со дна души трепетные воспоминания, от которых было тепло и больно. Вспоминая, вздрагивал. Вспоминая, сжимался от боли и желал вернуться назад. Вспоминая, хотел вновь обнять и попросить прощения, изменить то, что казалось неправильным, извиниться, признаться, уберечь… Обнять так крепко, чтобы больше никогда не выпустить, больше не потерять. Был бы у него хоть один шанс! Хоть одна возможность! Но у Юншэна ничего не было, лишь маленькая искорка внутри, что грела и согревала… Но могла погаснуть в любое мгновение.       Скорбь – не то чувство, что проходит по щелчку пальцев, забывается со временем, ослабевает. День за днём оно травит душу, ни на миг не ослабевая, а раня все сильнее. Оно оседает внутри, постоянно напоминая себя, и чем больше проходит времени, тем сильнее воспринимается разлука, тем болезненнее и мучительнее каждый миг, прожитый без любимого человека. Чем крепче чувства, тем больше осколков у разбитого сердца. Волчье рассыпалось в алмазную пыль. Куда не ступишь – везде крохи осыпавшихся чувств. Утренняя молитва не могла утолить желание вернуться. Никакие слова не могли уберечь. Никакое забытье не способно было отвлечь. Куда бы Юншэн не пошёл, он носил Су Юна с собой. Цеплялся за мысли, что убеждали его жить дальше, но каждый день становилось только труднее.       «Искорка...»       Он прижал ладонь к груди, почувствовал тепло искры и немного успокоился. Су Юна больше не было, но он до сих пор заботливо утешал. До сих пор был надеждой. До сих пор оставался солнцем, у которого можно было найти тепло. Даже в дождливый день, даже когда вымок хвост, когда все ненавидели, считали чужаком и отвергали… Даже тогда, лишь один Су Юн был светом в царстве мрака. Только он всегда был на стороне любимого, оберегал и заботливо гладил по ладони нежным ощущением тепла. Не касаясь, лишь передавая то трепетное чувство близости тепла, когда хочешь коснуться, но не можешь. Раньше в этом трепетном чувстве таилась надежда, а Лю Вэй девственно краснел, наслаждаясь робостью первой любви. Теперь это иллюзорное предчувствие несбыточного прикосновения было единственным, что осталось от его разбитого счастья. Может, если боги могли вызывать дождь, демонические владыки – тоже? Может, этот дождь был слезами его души, тоскующей по безвозвратно ушедшему счастью?       «Су Юн, прости… И спасибо тебе.»       Юншэн посмотрел на темные тучи, плотным занавесом затянувшие небосвод. Когда в Хэкине случались беды, когда наступали темные, судьбоносные мгновения, всегда лил дождь. Демонический народ жил открыто и честно, в нём не было того зла, что Юншэн видел в Хэкине. Демоны были чище и добрее. Они были честными друг с другом, оттого хитрость и опасность, исходившая от Сьэо, вызывали в принце ярость. Судьба всегда подсказывает, что происходит что-то большее. Юншэн был уверен, что и в этот раз, с Сьэо, эта погода была предзнаменованием тяжелых перемен, шокирующих подробностей, зловещих откровений. Не хотелось, чтобы Сьэо оказался врагом. Не хотелось, чтобы он действительно был злодеем, но сердце яростно выло, что это так. Создание с самой дружелюбной улыбкой, самое открытое и доброе к Юншэну, принявшее его сразу, чисто, откровенно, таким, какой он есть, на самом деле лишь лживо его обманывало, обводя вокруг пальца. Юншэн понимал это, но он тянулся… Противоречиво хотел верить Сьэо. Верить теплу, которого так не хватало без Су Юна. Однако он извлек урок из ситуации с господином Тэем Шу. Урок, что дался ему слишком дорого: никому, кроме Искорки, верить нельзя. Только Су Юн всегда был на его стороне, только он открыто и добросердечно любил его, только он никогда не использовал его в своих целях. Все, чего хотел добродушный лекарь – это сделать любимого счастливым. И это было взаимно. И он сделал это. В те дни, когда они улыбались друг другу, не было никого счастливее. Никого прекраснее. Юншэн вновь и вновь возвращался мыслями к тем мгновениям, тосковал и хотел взвыть в этот беспощадный дождь, умоляя небо собрать из пыли душу любимого и принести ее к его ладоням. Если бы он только мог!..       «Сосредоточься, – рыкнул на себя волк. Выбраться из вязкой ловушки скорби было практически невозможно, но Юншэн боролся с собой. Он не глушил свои чувства к Су Юну – он бережно оставлял их в себе, укромно пряча, чтобы предаться им ночью, утром – тогда, когда рядом никого не будет, тогда, когда он будет в безопасности и сможет полностью отдаться любви. Но сейчас начался новый день. Утро, за которое он цеплялся с воодушевлением, вплавленным в волю жестокой необходимостью. Юншэн искренне хотел помочь демонам, а для этого всё его внимание должно было обратиться к расследованию инцидента, допросу Горана и тренировки с Белио. Как бы ни душила скорбь, она всегда будет с ним, всегда будет внутри, а вот шанс у него был один. Су Юн бы не хотел, чтобы он упустил его. Су Юн бы ласково поддержал его улыбкой. Он бы стиснул руки в кулачки и воодушевленно воскликнул: «Вы справитесь, господин Лю Вэй! Обязательно справитесь!» Вспоминая, как нежно, как искренне Су Юн всегда поддерживал его, Юншэн смог перешагнуть через тягучие мысли и направить их в нужное русло, запрещая себе тосковать. – Ты расследуешь серьёзное дело. У демонов всего одна жизнь. Если они погибают, у них больше нет надежды. Никому нельзя покушаться на их жизни. Ты не можешь проиграть. Не можешь ошибиться. Соберись, тёмный принц. Соберись, пламенный волк. Искорка желал тебе счастья. Ради него ты должен построить счастливое и безопасное царство, в котором все будут жить с улыбками на устах.»       Подумал бы Юншэн об этом всего пару месяцев назад? Нет, конечно нет. Назвал бы себя безумцем за саму мысль о счастье демонического рода, а теперь всерьёз воспринимал демонический народ своим. Чувствовал их связь. Их объединила боль.       «Сьэо реально опасен. Раз он даже обманывает чувства демонов... Раз даже Белио не смог раскрыть его тайну...»       Юншэн сжал ладонь в кулак и зашагал бодрее, желая как можно скорее оказаться у цели.       У резиденции Горана принца вновь встретил выставленный для защиты страж, бдительно застывший на посту.       «Опять?.. Приплыли!»       Едва завидев воина, Юншэн с раздражением подумал, что ему не хочется каждый раз заново убеждать слуг Горана в том, что он желает помочь их господину. Уже ведь всё вчера решили! И Горану он помогал, чем мог! И жжение снял, и в бой с клинком пойти не побоялся. Что не так? Ему стало хуже? Или, подумав, он решил, что помощь «человека» ему совершенно не мила?       «Неужели он так сильно меня ненавидит, что всякий раз будет показывать, как не рад моей компании?»       Юншэн едва удержал хвост гордо поднятым вверх. Влага попадала на него, и волк брезгливо смахивал капли, невольно ловя новые. Мысли завились беспокойством. Затем пламенная душа разгорелась с новой силой.       «Нужно будет доказывать сотню раз – я буду доказывать! Я буду бороться! Я сломаю стену между мной и демоническим народом!»       К демону-стражу Юншэн добрался в полной боевой готовности. Он готов был пустить в ход все аргументы и доводы, пламенно доказывать, что он желает Горану добра и ежедневная проверка лекаря ему НЕОБХОДИМА, для ЕГО ЖЕ здоровья. Однако, вопреки всем опасениям, демон вдруг встрепенулся и почтенно поклонился.       – Уважаемый лекарь-принц! Вы прибыли!       Юншэн захлопал глазами и смутился. Он почувствовал, что демон встретил его радостно. Значит, Горан послал его, чтобы встретить, как почетного гостя, а не чтобы... Прогнать.        «Мы всё же связаны,» – с теплом подумал он и обругал себя за то, что первым делом подумал о плохом. Но как же тяжело не ждать удара, когда тебя постоянно бьют! Юншэн проявлял здоровую бдительность и боролся с сомнениями.       «Су Юн всегда был так зажат... Его учитель забил его. Так верно сказано, а я только сейчас осознал: учитель никогда его не бил, но чувствовал это Су Юн именно так. Словно его били и били... Без конца избивали, заставляя молчать, подчиняться, следовать ужасным правилам, лишающим его права на жизнь. Эта высокомерная тварь отбирала у него само право говорить – говорить о том, чего он желает, и следовать за волей своего доброго, трепетного сердца. Су Юн так хотел любви... Так радовался, когда нашёлся кто-то... Я… Когда я... Улыбнулся ему. И наконец-то его полил…»       Трогательные мысли продолжали грызть Юншэна. Дождь навевал меланхолию, а ещё память... В ночь смерти Джаня шел жуткий ливень, а когда погиб Су Юн – снегопад. Искорка себя не пожалел, отдал ему абсолютно всё. Потому что полюбил. Потому что после долгой жизни в тирании учителя наконец нашел кого-то, кто протянул ему руку с добром. Юншэн отчаянно скучал по Су Юну. Отчаянно желал бы утешить его и прошептать в его уста, что теперь он понимает его гораздо сильнее, чем прежде. Волк жил в ненависти всего несколько дней, а Су Юн – всю жизнь. Искорка просто не мог поступить иначе. Он был несчастен всю свою жизнь, но умер, желая остаться счастливым. Желая любить до самого последнего мгновения. Сделав выбор, который никогда бы не одобрил его учитель и весь мир… Но, взяв из ладоней любимого свободу решать и хулиганисто совершать безумства, шагнул в бездну, чтобы спасти то единственное, что обрёл по своей воле – своё сокровенное счастье.       «Искорка…»       – Господин Горан уже ожидает Вас. Прошу, пройдемте со мной.       Уважительный голос демона вырвал Лю Вэя из когтей скорби. Он моргнул, и снова видел демонический мир, сменивший мрачные фантазии. В них было что угодно, но только не образ Су Юна. Он не видел его. С тех пор, как искорка умер, ни во сне, ни в видениях... От этого было ещё тяжелей.       – Приятно знать это, – искренне произнес Юншэн.       – Господину стало лучше, – с облегчением сказал слуга и склонился в почтительной благодарности. – Так что он сменил гнев на милость.       – Не ругал тебя? – мягко спросил Юншэн.       Демон изумлённо заморгал. Он совершенно не ожидал заботы от принца, и важно вытянулся, не понимая, почему к нему проявляют внимание, но очевидно польщенный этим.       – Лекарь-принц, Вам не стоит об этом беспокоиться, – заверил страж. – Я служу господину Горану и забочусь о его благополучии. Пусть даже он отчитает меня, если моя забота пойдёт ему на пользу, я не пожалею о свершённом. Подставлюсь, лишь бы уберечь его.       Юншэн помнил, как демон испугался, как только увидел реакцию Горана на то, что к нему привели волка против его приказа, и понял, что он «слегка» приукрашивает, но душой вполне искренне считает так. Возможности и желания не всегда совпадают, но, по крайней мере, намерения у него были самые светлые. Он любил своего господина.       – Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за моих визитов, поэтому, если нужно...       – Нет-нет. Господин Горан лишь с виду строг, но на самом деле он добр. Он никогда не ругает нас, не обижает, не бьёт. Он силен и может рявкнуть, но ему нравится... Показывать свою силу. Не зря ведь он так долго сражался и проделал такой большой путь с самых низов! Он заслужил право ворчать, если ему что-то не нравится.       – Ты так тепло отзываешься о нем, – заметил Юншэн с улыбкой. – И другие слуги Горана тоже.       – Не знаю, как у людей, но у демонов нет истинных слуг, – задумчиво ответил демон, покачивая хвостом в рьяном желании выразить верность хозяину. – Служить кому-то – это выбор сердца.       – Я могу это понять. Моя родина – Солнечная Арасия – велика благодаря союзным кланам. Давным-давно они поклялись служить моему роду из уважения южным принцам, но мы никогда не считали их слугами. Они были нашими близкими друзьями и союзниками.       – Да! Да! У демонов так же! – слуга радостно вскинул хвост. – Нам нравится играть это роли: слуга, господин... Но мы очень близки. На самом деле мы – все его слуги – раньше были бойцами арены, но Горан победил нас. А потом он сказал, что нам не стоит заниматься глупостями и рисковать своими жизнями. Он сказал, что раз победил, то будет сражаться за всех нас, а мы можем отдохнуть. Он видел, что мы слабее... Но каждый так или иначе оказался на Арене Нечестивых от отчаяния. Туда ведь просто так не приходят. Это шанс что-то доказать... Или шанс легко и быстро умереть.       Юншэн сочувственно поджал уши и опешил, услышав, что за этой историей вилась длинная, тёмная тень. Не зря у арены такое мрачное название… Она притягивает тех, кто не хочет жить, тех, кто хочет жить гораздо сильнее остальных, и тех, кто отчаянно желает полюбить свою жизнь, осознав её ценность в полнейшем хаосе бесконечной резни.       – Так Горан...       – Можно сказать дал нам новую жизнь, – с глубокой признательностью произнес слуга и почтительно посмотрел на принца. – Так что я правда очень признателен Вам за то, что вы лечите моего господина! Жаль только, что он пропустит бой с господином Сьэо. Это было очень важно. Для всех нас.       – Я уверен, он придет на него, – тепло сказал Юншэн. – Я приведу его к победе.       Слуга не понял его. Юншэн же получил порцию воодушевления, осознавая, что Горан был благородным демоном, заботившимся о своих друзьях, спасающим из тьмы заблудшие души.       «Этот упрямец... Говорил, что демонам не свойственно сражаться друз за друга, что это унижает их честь, а сам бился за семерых. Пока он побеждает, жизни его друзей тоже имеют смысл. Пока он сражается, их общий путь продолжается. Я обязан его вылечить и обязан победить Сьэо! Разобраться с ним! Остановить зло, если он действительно несёт его.»