Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

       «Энергия – это не то, что ты видишь, а всё вокруг?»       Юншэн постоянно повторял эту фразу в своей голове. Горан выгнал его практически сразу, как принц закончил перевязку, но оставил ему зацепку, ключ к которой выдавать не собирался. Возможно, Юншэн найдет ответ лишь когда лично встретится с темной стороной Сьэо и поймет, что он использует за магию. По крайней мере, демонический принц теперь гораздо лучше понимал, с кем он будет иметь дело, а также какая ответственность будет лежать на нём. Пока он не знал точного ответа, продолжал фантазировать и представлять себе бой.       «Что, если он расщепляет свою энергию, чтобы поразить давящим на разум заклятием? Если он... Если что?.. Покрывает тьмой землю? Втравляет её в воздух? Мне не стоит дышать?..»       Ноги неспешно несли волка в оживленный город. После осмотра Горана стоило идти на завтрак, но Юншэн решил, что немного припозднится, но первым делом раздобудет оружие. Все демонические Клинки носили при себе вооружение. Волк подумал, что это могло бы добавить ему солидности и авторитета. Пока его видели слабаком, о нем никто не станет думать, как о воине, но стоит появиться оружию за его спиной, и как же он преобразится в их глазах! По крайней мере, даже если это не произведёт должного эффекта, сам принц будет чувствовать себя гораздо увереннее и безопаснее. Любимое оружие за спиной – гарант безопасности. Стало бы оно ещё любимым...       Дождь продолжал стучать, навевая тоску. Юншэн вспоминал, как маленьким ребёнком впервые взял в руки гуань дао и радостно скакал на месте от восторга, а когда подрос, отец вручил ему Серебряное Пламя – легендарную реликвию клана. Когда-то она принадлежала отцу, ведь Тай Вэй тоже был Серебряным Драконом. Судьба смешала карты, и господин Тай Вэй тоже стал наследником, заняв место старшего брата. Хотя «тоже» уже не было применимо к Юншэну, ведь его изгнали, и у него больше не было ни рода, ни дома. Он больше не Вэй. Мысли об этом ранили, как рой диких пчел.       Носить Серебряное Пламя было честью, было долгом. Величественная гуань дао соединяла воина с прошлым, объединяла поколения, напоминала о принципах драконьего клана и обещаниях, данных отцу и матери. Он любил это оружие не столько из-за формы и удобства, как из-за сентиментальной привязанности и огромного символизма. Имея такую глубокую привязанность, Юншэн даже представить не мог, что какое-то другое оружие станет любимым. Его страсть и желание найти новую гуань дао были такими же отчаянными, как его желание закрепиться в демоническом городе – ничего другого просто не оставалось. С оружием Юншэн мог больше, чем без, создавать гуань дао из ци значило терять часть концентрации, чтобы удерживать форму заклинания, а в сражении с демонами нужно было быть максимально сконцентрированным.       Юншэн не верил, что сможет любить какое-то оружие больше, чем своё. Серебряное Пламя было не просто глефой, оно было частью его души, его жизнью, его третьей рукой – продолжением тела, разума, мысли. Некоторые воины искали оружие, что будет идеально сбалансированно и выковано под стать ему, но Юншэн не был придирчив к весу и длине оружия. Это Юншэн выковал себя под своё драгоценное сокровище, а не наоборот. Он годами практиковался с Серебряным Пламенем, привык ко всем его параметрам, оттачивал с ним свои движения, адаптировался к его тяжести, чувствовал, как самого себя. Для него Серебряное Пламя было идеальным оружием. Разве можно было просто пойти и поменять его на какое-то другое?       Юншэн застыл на месте. Прежде он горел идеей заполучить новую гуань дао, но сейчас, когда он почти добрался до ремесленного квартала, ноги отказывались идти вперёд.       «Как я могу променять свою гуань дао на что-то другое?»       В душе волка взыграла сентиментальная привязанность, но суровая правда жизни неизменно напоминала о себе.       «Но тебе нужно оружие. Дело не в «хочу», а в необходимости.»       «Но я ведь могу и обойтись без!»       «Только вот ты – принц, и ты бросил вызов Клинку!»       «Да, но...»        «Откуда взялось это «но»? Это всего лишь оружие.»       «В том-то и дело, что нет! В оружии воина его душа, а я свою оставил дома!»       Все слова в последней фразе заставляли Юншэна сжиматься от боли. Тоска вернулась, и он заметался, расхаживая туда-сюда. Он принципиально не хотел менять гуань дао, скучал по родовой реликвии и чувствовал себя ужасно уязвимо без оружия за спиной. Но ведь придется переучиваться! А бой уже завтра. Новое оружие, отличное по длине и весу, может стать помехой, ведь всего за день тренировок привычки не перестроить. Он выплавил себя под Серебряное Пламя. Разве сможет что-то его заменить?       «Я и в рукопашную смогу, и магией тоже!» – гордо думал он.       Затем одергивал себя.       «Что за упрямство? Пойдем хотя бы посмотрим! Может, ты найдешь что-то, что тебе приглянётся. Смелее!»       Сердце сопротивлялось, а вместе с тем робко хотело. Волнительно застучало, словно запело, словно боролось, но ничего не говорило. Эта ответственность лежала только на плечах разума Юншэна.       «Я никогда не выбирал себе оружия. У меня всегда было Серебряное Пламя и только оно. Я думал… Думал, так будет всю жизнь.»       Внутренний спор продолжался несколько минут. Юншэн уговаривал себя пойти хотя бы посмотреть, но внутри верность клану принципиально упрямилась и напористо твердила, что если он возьмёт в руки другое оружие, он примет то, что его изгнали из клана. Но это ведь глупость! Иметь два оружия – нормально, ведь лезвие может треснуть, древко – сломаться. Даже господин Тай Вэй носил при себе не только гуань дао, а запасной клинок на поясе на случай, если в бою что-то случится с любимым оружием, а Юншэн возвел в абсолют единоличное вечное владение оружием. Он был верным созданием: как в любви, так и в выборе оружия. Он ведь не пойдет искать себе нового возлюбленного просто потому, что Су Юн умер! Его отвращала эта мысль. Он не хотел заполнять пустоту, оставаясь верным единственному и неповторимому созданию, которое любил всем сердцем. Пусть нуждался в любви, тепле и ласке, демонический принц мужественно боролся со всем в одиночку, верный клятве Су Юну, зная, что эту – последнюю жизнь – он проживет, вечно любя свою Искорку. Возьмёт в руки другое оружие... Если полюбит его, как потом сможет променять? А ведь Серебряное Пламя всегда будет душе милее. Как можно просто искать замену тому, что любишь? А если полюбишь новое, как сможешь бросить его и вернуться к старому?.. Вот так, просто потому что оно вдруг станет ненужным?       «Если ты вообще однажды вернёшься в клан.»       Собственные мысли били больнее, чем всеобщее внимание, неизменно прикованное к принцу.       Юншэн не мог позволить себе раскиснуть на глазах у городских жителей, пусть мысли давались тяжело. Перед глазами словно вспыхивало яростное лицо отца. Он до болезненного реалистично слышал крики ненависти бывших друзей и чувствовал, как в спину вонзаются магические снаряды и стрелы.       «Я вернусь.»       Юншэн цеплялся за свою веру. Она столько раз его подводила, но кроме нее у него ничего не было.       «Я сражу богов и вернусь.»       Он вдруг вспомнил сказку, что перед сном рассказывал ему брат. Когда Юншэн забирался в кровать к старшенькому, Джань всегда подолгу болтал, чтобы убаюкать любимого брата. Сначала это была беседа – Лю Вэй оживлённо расспрашивал брата обо всем на свете, а затем перетекало в длинный и чарующий монолог. В одной из историй Джань рассказал любимому братику о великом генерале, что никогда не носил при себе оружия. Его критиковали за это, ведь что это за воин, что ходит без клинка? Но генерал не боялся врагов или убийц. Всякий раз, когда он возвращался домой с поля битвы, он вешал гуань дао на стену. Так он обозначал, что битва окончена, а враги побеждены. На родной земле – в своём доме – ему незачем носить оружие, ведь тут его друзья. Для него оружие было символом войны, потому в мирные дни оно просто висело на стене годами. Генерал лишь изредка снимал его, чтобы почистить, наточить и смазать. Так он вспоминал прошлое, так грезил о настоящем и самой большой мечтой в его жизни было, чтобы войн никогда больше не случалось. Не все генералы ищут битвы просто потому, что занимают важный пост и желают проявить себя перед правителем. Истинный полководец не желает терять своих бойцов и не ведёт их в битвы ради развлечений. Если есть способ избежать войны – её лучше избежать и сохранить жизни своих людей.       «Однажды всё происходящее в Лунной Арасии тоже станет всего лишь воспоминанием. Я вернусь домой после долгого и извилистого пути и повешу оружие на стену. Оно будет памятью об этом времени. Символом минувшей эпохи. И я снова сожму в руке Серебряное Пламя.»       Эта мысль его примирила, и волк храбро зашагал на рынок под любопытными взглядами горожан, что не уставали шептаться о его личности и причине нахождения в ремесленном квартале.       Юншэн добрался до кузнечных лавок, пару раз сразившись с мелкими задиристыми демонами. Осматривая прилавки, он видел множество мечей, кнутов, булав, секир – боевого, разрушительного оружия, пригодного для использования в одной руке. Демоны практически не сражались двуручным оружием, поэтому ни копья, ни глефы не были популярным товаром. Юншэн привык к этому, ведь в Хэкине выбор гуань дао тоже был не велик, а качество их было весьма посредственным – северяне понятия не имели, как ковать хорошую, гармоничную, сбалансированную гуань дао, не понимая особенностей использования этого оружия и самого главного элемента, заключенного в сердце этого типа оружия. Когда они прогуливались с Су Юном по рынку, наследник юга всегда застывал возле лавок с оружием и смотрел на другие гуань дао, чтобы убедиться, что его – самая замечательная. Он беглым взглядом отмечал несовершенство форм лезвия, плохое качество древесины, неверный подбор материалов, неудобное древко и отсутствие красоты в самом красивом типе оружия – гордости южного края. Сейчас Юншэн привередничать не собирался и не отказался бы от любой глефы. Но найдется ли в демоническом царстве хоть одна гуань дао?       – Вы что-то ищете? – одна из торговок поймала растерянный взгляд принца. Девушка с чешуей на лице приветливо улыбнулась принцу. Многие ненавидели Юншэна, но все знают – у семей правителей всегда больше всего денег, они – выгодные клиенты. Обслужить принца и вовсе большая честь… И большая выгода.       Юншэн поднял на девушку растерянный взгляд. Ему вдруг стало неудобно, словно он хотел купить что-то постыдное. Внутри все ещё велась борьба, но, преодолев себя, он ответил:       – Я ищу гуань дао. Это такая длинная...       Женщина оскорбленно посмотрела на него.       – Сколько мне лет по-твоему?       Юншэн замялся.       – Непристойно спрашивать у дамы о ее возрасте.       Женщина расхохоталась.       – А ты и правда чрезмерно воспитанный, как и говорят! Что ж, раз повеселили меня, господин принц, так и быть, открою страшную тайну. Единственная лавка, где торгуют гуань дао, в конце аллеи. Там вывеска висит криво. Попробуйте спросить там.       Юншэн невольно ощупал пустые карманы и заплатил за информацию благодарной улыбкой.       – Спасибо вам.       – Да не за что, их.       Юншэн последовал указанию девушки с глубокой задумчивостью. Он не представлял, чем платить за оружие, но улыбкой ему было не отделаться. Денег у него не было, красть он не собирался, надеяться, что Белио или Горан его пожалеют, было бессмысленно, хотя бой был в интересах обоих.       «Может, принцу полагаются какие-то скидки за милую улыбку? – мотнул головой. – Нет, нет. Я не могу брать вещи у народа. Узнаю цену и заработаю честным трудом.»       Юншэн не собирался обкрадывать собственный народ. Он решительно зашагал по оживленной улице, размышляя над тем, где взять денег, и вскоре набрел на крупную оружейную лавку. Она отличалась от прочих – под просторным алым навесом расположились десятки пятиэтажных арсеналов, на каждом из которых стояло старое оружие. Лавка выглядела крайне прилично, но большинство клинков обезображивали ржавчина и сколы. Некоторые и вовсе продавались сломанными.       – Приветствую.       Из-за алой ширмы выглянул хозяин лавки. Вид у него был крайне приличным. Бельчонок с пушистым задранным вверх хвостом и ушками с кисточками, носил очки и выглядел начитанным, напоминая прилежного учёного. Его одеяние, как и всё вокруг, было древним и принадлежало клану Вэй. Когда демоны отвоевали Лунную Арасию, они стали хозяевами всего, что осталось на людской земле – в том числе и нарядной одежды.       Юншэн не ожидал, что торговец оружием будет похож на ученого-исследователя и слегка растерялся. Затем слегка поклонился в знак приветствия. Бельчонок прищурился, приглядываясь к гостю.       – Не стесняйтесь своего удивления. Мало кто признает во мне хозяина оружейной лавки.       – Нет-нет, думаю, тебе это проходит. Ты, должно быть, любишь исследовать прошлое?       Бельчонок улыбнулся.       – А Вы, должно быть, наш принц? Тот, о ком все говорят.       – Я Юншэн, – представился волк.       – Сонгшу.       Они пожали друг другу руки. Юншэн с облегчением отметил, что торговец испытывает только любопытство – никакой ярости или ненависти. Он пока не решил, что думает о принце.       – Это ведь людское оружие, да? – с теплом спросил Юншэн, разглядывая старые клинки. Арсеналы полнились цзянями, но гуань дао в наличии было гораздо больше – как-никак, на юге это был самый распространенный вид оружия.       – Да, – гордо заявил Сонгшу и заинтересованно обнюхал принца. – Что Вас привело в мою скромную оружейную лавку? Испытываете ностальгию по прошлому?       – Сложно не испытывать, – честно признал Юншэн, разглядывая оружие. – В таком-то месте! Будто музей. Клановое оружие драконов...       Сердце Лю Вэя трепетало. Он видел множество гуань дао, принадлежавших когда-то Вэям. Многие были повреждены в сражении с демонами: опалены, сломаны, расколоты, но среди горы плохого оружия было одно, на которое сразу пал взгляд волка – черно-серебряная гуань дао, принадлежавшая великому воину. Юншэн никогда не чувствовал ничего подобного – оружие пульсировало, оставляя в воздухе магические колебания. Юншэн верил, что оно зовёт его, что оно хочет продолжить бой. Воля хозяина все ещё жила в клинике. Он всё ещё хотел защищать Солнечную Арасию от врагов.       Сонгшу отследил его взгляд и улыбнулся.       – Если Вы пришли узнать о прошлом, то сделали верный выбор. По всей Лунной Арасии мы находим множество оружия и древних безделушек. Моя лавка непопулярна. Сюда приходят полюбоваться и поговорить. Иногда актеры покупают оружие для постановок – чтобы не вредить своему. К чему искусственно старить и ломать оружие, если можно взять его здесь? Лишь на таких альтруистах и держится это место. Для таких, как Вы.       Юншэн хотел спросить про выгоду – такая лавка ведь наверняка идёт в убыток, но затем осознал, что едва ли демонов интересуют деньги. Для них это не такая ценность, как для людей, а торговлей они занимаются из интереса, спасаясь от скуки.       – Вы сами собирали эту коллекцию оружия? – восхищенно спросил Юншэн.       – Большинство – моя заслуга, но не только. Если кто-то находит что-то ценное, он приносит сюда. Я один из немногих коллекционеров древности. Всегда интересно, кто же заберёт это старое, никому ненужное оружие. Оно пылится, покрывается ржавчиной, доживает свой век, но всё ещё надеется, что может кому-то сгодиться. Думаю, именно так люди воспринимают старость.       Юншэн задумался об этом.       – В этом есть истина. Но почему Вы вообще занимаетесь этим? Если такое оружие не представляет ценности, а некоторое и вовсе непригодно…       – Лишь праздное любопытство, – улыбнулся демон. – Что может получиться из этого? Кому, когда и что может понадобиться? Кто какую историю захочет узнать?       Юншэн всё понял, и его глаза трогательно дрогнули.       – Это из-за памяти? Той, что живёт в клинках?       Сонгшу мягко кивнул.       – Вы чувствуете это? Хорошо. Это говорит о Вашей силе. Не каждый способен увидеть тени воспоминаний.       Принца удивили его слова.       – Это редкость среди людей, но я не знал, что демонам тоже даётся это с трудном.       – Смотря что подразумевать под чтением теней. Оружие, что находится здесь, помнит гораздо больше. Оно помнит дни, когда мы ещё не явились на людскую землю, помнит те времена, когда все мы ещё не существовали. Древняя память. Некоторое из этого оружия ещё старее. Пусть клинки покрыла ржавчина, полагаю, найдется тот, кто захочет узнать больше о прошлом. Хотя бы из любопытства. А даже если и нет... – бельчонок замялся, с тяжестью вспоминая прошлое. – Те люди, которых мы загубили... Мы не хотели этого. Мы обратились монстрами, утратившими понятие чести, не знающими, что такое остановиться. Мы были беспросветно злы. Это сгубило множество светлых жизней. Пока владыка Илин не вырвался из оцепенения ужаса, мы все были заперты в божественном проклятии. Мы все... Стали чудовищами. Мы даже не знали имен тех, кто погиб здесь. От них осталось лишь это. Избавиться? От такой ценности? Как мы можем? Рука не поднимется. Некоторые души были развеяны навсегда. А здесь… Здесь ещё живёт память тех, кто жил, мечтал, любил и грезил о светлом будущем, что так и не наступило.       Юншэн был тронут до слёз.       – Вы... Так трепетно храните память...       Он низко поклонился, выражая крайнюю степень почтения.       – Я благодарю вас!       – Бросьте. Вы ведь принц. Не кланяйтесь мне. Я нахожу это удивительным – что именно Вы стали сыном Илина. Это ведь земля Вашего клана. Так говорят.       – Да. И я верю, что этот союз положит начало дружбе, а не войне. Когда я вижу такое... Я верю, что это возможно. Вы раскаиваетесь. Мы все пострадали из-за богов, – глаза Юншэна блестели решимостью. – Мой отец... Глава клана Вэй – мудрый человек. Однажды он сможет понять.       – Так вот почему Илин называет Вас нашим спасением?       – Одно из, – мягко сказал Юншэн. – Но прежде мне нужно приложить множество сил. Моя мечта – чтобы воцарился мир. Для этого придется многое сделать, а начать – с богов. И чтобы сражаться с ними, я ищу оружие, что способно пронзить занавес равнодушия, что разорвет ткань миров, великое полотно, разделяющее мир людей и богов. То, что положит конец войне с богами и пронзит сердце моего злейшего врага.       – И поэтому Вы пришли ко мне, – улыбнулся Сонгшу. – Для меня великая честь подобрать для Вас оружие, но, боюсь, мало какое из них сможет послужить Вам. Людское оружие слабо, а прожившее три столетия без ухода, оно и вовсе ослабло. Оно пригодно лишь ставить театральные постановки.       – Я пришел к тебе лишь потому, что твоя лавка – единственная, где есть гуань дао. Меня не пугает древность оружия, тем более оружия с историей. Серебряное Пламя – моя прошлая глефа – передавалось из рук в руки множество поколений. Гуань дао, что ковали древние, бессмертны. Я смогу восстановить любой клинок.       – В таком случае, выбирайте, – услужливо поклонился Сонгшу. – Хотя, полагаю, орудие уже выбрало Вас.       Два взора в одно мгновение легли на черно-серебряную гуань дао. Сочетание титана с серебряным отблеском и притягательной черноты обсидиана, отражающего духовное пламя, покорило сердце волка. Оружие продолжало звать, и в отблесках клинка Юншэн видел глаза кареглазого воина с повязкой клана Вэй, плотно подвязанной над густыми бровями. Оружие запомнило взгляд своего хозяина, его решимость и любовь к родной земле. Лезвие смотрело его глазами – бессмертными во времени, бесстрашными и решительными. Эти глаза смотрели сквозь миры, сквозь саму ткань времени, и звали Юншэна. Приказывали демонического принца взять гуань дао в руки.       – Да, – решительно кивнул принц. – Я уже выбрал оружие. Или оно меня?       – И это крайне любопытно.       Сонгшу встал между принцем и гуань дао, не позволяя Юншэну подойти ближе.       – Я не видел, чтобы это оружие звало кого-то прежде. В самом деле, мы верим, что оно проклято.       – В нём очень сильная воля, – отметил Юншэн, концентрируясь на своих ощущениях. – Воин, что владел им, умер с ярым желанием защищать свой дом. Он всё ещё хочет. Я слышу, как трещит пламя его души.       Бельчонок замотал головой, пытаясь прервать поток мыслей принца и отговорить его.       – Оно убивает демонов.       – Что?..       Юншэн опешил, не ожидая такого ответа.       – Все демоны, что касались его, получали сильнейшие ожоги рук. Те, кто пытался подчинить его, сгорали изнутри. Эта гуань дао ненавидит демонов. Мы пытались уничтожить её, но она из столь прочного сплава, что не горит, не ломается и не трескается. Это оружие воистину проклято! Я не рекомендую Вам касаться его, принц.       Юншэн посмотрел в глаза обсидиановому воспоминанию.       – Оно зовет меня не просто так.       – Вы – принц. Это может быть уловка оружия, – осторожно настаивал торговец. – Возможно, она видит Вас своей целью. Уязвимой целью. Как-никак, это оружие принадлежало тому, кто погиб от руки владыки Илина, оно ненавидит демонов... И уж точно демонического принца!       – Оно не знает правды, – не сводя взгляда с клинка, холодно произнес Юншэн. Он уже всё решил. Его рука потянулась вперед, желая совершить совершенно безрассудный поступок.       Бельчонок взволнованно заскакал вокруг принца.       – Вам не стоит!..       – Это хорошее и крепкое оружие, принадлежавшее моей семье. Тёмное, как энергия инь, текущая по моим венам. Оно зовёт меня, и я не боюсь. Я знаю, что смогу совладать с ним.       Бельчонок волнительно завилял хвостом, мотая головой.       – Я знаю, Вы были в прошлом человеком. Думаете, это поможет Вам? Проклятье очень опасно и смертоносно!..       – Я усмирю его и направлю гнев в истинное русло, – решительно произнес Юншэн и вытянул руку к оружию. Его взгляд неотрывно следил за прекрасной гуань дао, зовущей его и отражающей мелькающие искры усилившегося дождя.       Демон почувствовал его волю и отступил в сторону, взволнованно сжавшись.       – Значит ли это, что Вы остались человеком?.. – осмелился спросить Сонгшу.       Юншэн посмотрел на демона крайне серьёзно.       – Это значит, что я остался самим собой.       С этими словами, не выдержав притяжения железной воли воителя, Юншэн обхватил древко обсидиановой гуань дао.