Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн потерял грань реальности. Чувства господина Хайоши овладели им. Они духовно шагнули друг другу навстречу, по очереди показали свою боль, и в тот самый миг волк прожил его болезненные воспоминания: радости, страдания, рождения и смерти.       Какую-то часть жизни они были единым целым, и Юншэн верил в то, что видел, в то, что чувствует. Он пережил смерть в третий раз, и умер он, захлебываясь в отчаянии, утопая в горечи потери, до самого последнего мига видя перед глазами свою семью и то, что от неё осталось... Сердце Юншэна едва выдержало это, и он резко очнулся, сделав вдох, который казался ему нереальным после смерти.       Дыхание перехватило от ужаса, но лёгкие позаботились о хозяине и сами начали работать. Влажный воздух заставил закашляться, а слёзы, застывшие на ресницах, быстро слизал разразившийся ливень. Дождь усилился, а Юншэн застыл в опустошении и бездвижно мок под проливным ливнем. Он сжимал в руке обсидиановую гуань дао и сам, словно бился в бою, застыл в боевой стойке. По рукам стекала кровь от ран, что нанесло ему непокорное оружие. Ладони его были истерзаны, но гуань дао наконец смирила свой гнев. Она смотрело на волка с застывшими на глазах слезами. Они понимали боль друг друга. Сложно было не понять, после такого... Слова были лишними.       «Я понимаю тебя, – мысленно сказал Юншэн оружию, зная, что воля Хайоши услышит его. – Твоя боль никогда не позволит простить обидчиков. Ты навеки скован обещанием отмщения, но теперь тебе ведома правда. Мы оба знаем, кто виноват. И мы отомстим за твою семью. Я клянусь тебе.»       Осколок памяти не стал противиться. Он доверился рукам демонического принца, зная, что на самом деле лежит в руках наследника клана Вэй. Никто иной не сможет ему помочь. Никто другой за него не отомстит. Его надежда – один только принц, дважды погибший, но вечно живой. Юншэн.       Гнев гуань дао утих, обнадёженный тем, что его воля наконец была услышана, и тогда Юншэн оценил, насколько же удобное у него оружие. Оно лежало в руках, как родное – идеально сбалансированное, достаточно легкое для своего размера, прочное, остро наточенное, прекрасно сохранившееся даже сквозь века, обрамленное тканным покрытием для удобства рук... Только вот израненные ладони едва могли его удержать. Правая рука потеряла чувствительность и бессильно обмякла. Вторая была в лучшем состоянии, но и её покрывали жуткие ожоги.       Юншэн перехватил гуань дао во вторую руку и приказал телу регенерировать. Он не сразу отошёл от увиденного, мыслями всё ещё пребывая в прошлом, но постепенно возвращался из мира воспоминаний.       Реальность не приносила ничего доброго. На принца нахлынула боль, затем – всеобщее осуждение и ненависть. Демоны увидели, что он подчинил проклятый клинок, и зашептались:       – Илин ошибся!       – Да, да! Этот клинок ненавидит демонов! Раз он держит его, значит, он – человек!       – Конечно человек! И душа у него человеческая! И силенок нет!       – А зачем ему проклятое оружие, что способно разить демонов? Он нас убить хочет? Нас всех?       – Или владыку Илина?!       Демоны называли клинок проклятым, но Юншэн даже представить не мог, что он обернется проклятьем для него самого. Никто не верил ему, а владение таким оружием лишь усилило всеобщие подозрения. У него и так была слабая репутация, а теперь по городу разойдется молва, что он подчинил проклятое оружие ради убийства демонов.       «Пусть, – решительно подумал Юншэн. – Этим оружием я сражу Сьэо, а затем – богов. Оно станет мне верным помощником. Вечным напоминанием, за что я должен сражаться.»       Перед глазами всё ещё стояли кровавые сцены. Юншэну было больно от этого и хотелось немедля бросить вызов Небесам. Жаль, что боги ему не ответят. Даже на это – не ответят. Жалкие, равнодушные твари, выбравшие с безопасных Небес смотреть за страданиями других. Им всё равно, что происходит на людской земле. Они никогда не примут брошенный прямо вызов.       – Принц?..       Бельчонок взволнованно посмотрел на Юншэна. Он сидел на полу, накрытый лоскутом разорванного настила и дрожал от холода и влаги. Юншэн явно считывал его страх. Во время видения волк повторял некоторые из боевых приемов клана Вэй. Зрелищная демонстрация мастерства, на сцене завоевавшая бы публику, сейчас лишь пугала жителей Лунной Арасии. Сонгшу дрожащей рукой указал на спину волка. Юншэн обернулся и увидел, что в продолжение его рыжего хвоста шлейфом вьётся черный, драконий – такой длинный, что и можно было обвить троих человек. Над головой у принца появились черные рога, сотканные из энергии инь.       Юншэн с удивлением посмотрел на это, развеял магию движением руки и заверил:       – Всё в порядке. Не переживай об этом.       – А рука?..       Юншэн завёл раненную ладонь за спину.       – Мелочь. Восстановится. Главное, что проклятье снято. Это оружие больше никого не потревожит. Сколько я должен заплатить за него?       – Сколько? Господин, берите его задаром!       Юншэн понимал, почему торговец сказал так – никто другой всё равно не мог пользоваться этим оружием, однако, всё равно не мог просто вынести гуань дао из лавки. Тем более от него было столько ущерба! Из-за его попытки подчинить себе волю легендарной гуань дао, волк разнёс весь магазин Сонгшу, что с таким трепетом и любовью обустраивал добродушный торговец.       – Я так не могу. Позволь хотя бы восстановить твой магазин.       Бельчонок робко кивнул. Затем мотнул головой.       – Не нужно. Я сам, сам. Не беспокойтесь, я мигом всё приберу, а Вы лучше идите! Наверняка у такого важного демона полно дел!       Было очевидно, что Сонгшу всеми силами пытается его прогнать.       «Я настолько сильно напугал его?..»       Обсидиановый Хвост мечтал об убийстве. Неудивительно, что демоны пришли в ужас. Принц потерял контроль над собой, он вошёл в чертоги воспоминаний и мог наброситься на любого из них... Но Юншэн – не убийца. Он бы никогда не сделал этого, даже лишившись связи с реальным миром. Он сдержал бы кровожадность клинка.       «Мы не будем никого трогать. Слышишь меня?»       Гуань дао ничего ему не ответила, но воспоминание оставалось внутри. У этого оружия не было разума, но была воля, и принц понимал, что ему ещё предстоит бороться с его желаниями и заставлять подчиняться себе. Такая жгучая ненависть быстро не исчезнет. Возможно, не потухнет никогда.        «Контролировать себя... Контролировать свое оружие...»       Проще было отказаться и взять любую другую гуань дао, но Юншэн выбрал оружие сердцем и не собирался от него отрекаться. Он чувствовал духовное родство с Обсидиановым Хвостом и хотел пронзить им Небеса. Лучшего оружия было не найти.       – Я приношу свои извинения за то, что так получилось, – Юншэн поклонился, а затем вытянул более здоровую руку и воззвал к ци.       Серебряные искры поднялись ввысь и начали наводить порядок. Волку не пришлось даже наклоняться. Арсеналы встали на свои места, оружие легло в пазы, настил вернулся на крепления, а разорванные части ткани сшили серебряные нити. Лавка вернула себе первозданный вид. Юншэн даже вычерпал всю воду, стараясь сохранять на лице спокойствие.       Пока принц восстанавливал порядок, он касался магией клинков и те рассказывали свои истории. Бойня, которую учинили демоны, была ужасной. Такой же глубокой была их вина и таким же мучительным – раскаяние в своих поступках. Это место это подтверждало. Юншэн не изменил своего мнения о демонах, хотя многие шептались, что именно это и произойдет, что людское оружие будет шептать ему злые мысли, и принц непременно воспользуется им против демонов.       Когда Юншэн закончил, взгляды и шепоты продолжались, а новоприбывшие демоны, искавшие развлечения и пытавшиеся что-то высмотреть, уже слушали провокационные и несправедливые слухи.       – Я демон, – громко сказал Юншэн, бросив взгляд на толпу. Все стихли, внимательно слушая принца. – Я подчинил волю Обсидианового Хвоста, чтобы он больше не угрожал нашему народу, и гнев оружия я обращу на Небеса. Я никогда не причиню вам вреда. Никогда.       Он пламенно желал, чтобы ему поверили.       Кровь ручьём текла по руке.       Демоны прятали взгляды, но Юншэн чувствовал, что они отторгают его, что всё ещё не верят и не хотят его принимать. Повисла гробовая тишина.       – Я ещё вернусь зашить настил, – пообещал принц. – Пока я поддержу его магией.       Юншэн показал раненную руку, давая понять, что просто не может зашить сейчас ткань. Регенерация заживляла рану очень медленно. Магические ожоги усложняли процесс.       – Всё в порядке, принц. Правда.       – Я всё же вернусь, – настаивал Юншэн. – И... Не вините себя.       Он увидел в одном из воспоминаний то, каким монстром был Сонгшу, но Юншэн был сильнее ненависти. Ему было жаль всех, и эта трагедия целиком и полностью копьём вины пронзала небеса.       Бельчонок растерялся и опустил взгляд, не найдя, что ответить. Юншэн сжал гуань дао и, попрощавшись и поблагодарив за оружие, вышел на оживленную улицу.       Демоны расступились, пропуская принца. Никто не решился бросить ему вызов. Все с опаской глядели на гуань дао, которую, по незнанию, обзывали то копьём, то клинком.       – Вам не стоит бояться. Обсидиановый Хвост никого не тронет, – повторил он.       Бесполезно.       Это всё равно, что сказать «не грусти» человеку, который только что потерял близкого родственника. Страх сильнее. Преодолевать его придется вместе с доверием. Всего один подвиг. Юншэну нужно было совершить что-то такое, что развеяло бы пренебрежение и недоверие, просачивающееся даже сквозь приказ владыки Илина, которого они все безмерно уважали.       «Всё будет в порядке. Я разоблачу Сьэо и тогда…»       Вспомнив добрый взгляд демона, Юншэну стало больно. Возможно, он шёл против единственного демона, согласного стать его другом. Он не понимал, где правда, а на сердце было тяжело. Перед глазами всплывали сцены резни, что он только что пережил. Сердце мучительно болело. Ещё и воспоминания о смерти любимого Су Юна без конца терзали демона. Это было слишком тяжело.       Юншэн прибавил скорости, чтобы поскорее оказаться в лачуге лекаря и задать свои вопросы. Отвлечься от боли и получить исцеление. Быть может, получить немножко добра. Цзиньсю хорошо относился к Юншэну. По крайней мере, если рядом не было посторонних.       Потоптавшись немного у порога, Юншэн постучал в дверь. Он не решился, как Белио, врываться к Цзиньсю в дом без приглашения. Ему казалось это неприличным. Вдруг змей занимается чем-то непристойным? Но Цзиньсю был занят на удивление мирным делом – сортировал травы, и когда Юншэн постучал, он улыбнулся и с радостью открыл ему дверь.       – Какие гости.~ Ши-ши-ши, я уж заскучал.~ А тут такое лакомое угощение с утра пораньше! Развлечёмся?~       Юншэн был слишком подавлен, чтобы смутиться. А может, он уже просто начал привыкать к шуткам змея и понимать, что он несерьёзно... Хотя Цзиньсю был абсолютно серьёзен.       – Я пришел к тебе, как к лекарю, Цзиньсю, – спокойно сказал Юншэн.       – Как к лекарю, – скучающе повторил за ним змей, а затем опустил взгляд и увидел рваную рану на руке волка, а также гуань дао во второй руке. Тогда его лицо вмиг переменилось. Цзиньсю зашипел и отполз от принца подальше.       – Зачем ты принес ЭТО ко мне?! Немедленно выброси!       Хвост змея враждебно выгнулся.       «Похоже, все знают, что это за оружие…»       – Я подчинил его, – спокойно заверил принц. – Оно больше не опасно. Не бойся.       Цзиньсю всё равно смотрел на клинок недоверчиво.       – Если хочешь войти – оставь его за дверью, – прошипел змей.       – Оно не тронет...       – Или убирайся сам! Это проклятое оружие! Такому в моём гнёздышке любви не место!       – Больше нет.       Цзиньсю посмотрел на его истерзанные ладони и фыркнул:       – Не похоже.       – Я заплатил за безопасность других своей кровью. Клянусь, никакого проклятья больше нет. Теперь это моё оружие, и оно никого не тронет без моей воли. И я не буду бросать Обсидиановый Хвост где попало.       В мыслях мелькнуло желание называть оружие именем воина, но Юншэн решил, что лучше всего оставить прозвище. Как-никак, внутри не было души – только отпечаток чувств и воспоминаний, а Обсидиановый Хвост звучало красиво и метко, ведь гуань дао он носил за спиной.       – Ладно, – надул щеки змей, сдаваясь воле принца. – Но ты зря подобрал это оружие. Даже если ты смог его подчинить... Славы тебе это не добавит.       – Зато с ним я смогу сражаться. Это хорошее оружие.       Юншэну не терпелось попробовать потренироваться с ним, но пока руки были в таком состоянии, он не смог бы ничего сделать, так что убеждал себя немного потерпеть. У них с Белио впереди целый день и, может, даже ночь.        «Интересно, чем сейчас занят Белио?»       Белый Защитник ответственно относился к поручению Илина. Даже если ему не нравился Юншэн, он все равно присматривал за ним, а тут вдруг оставил его на всё утро, сославшись на какие-то дела. Что может быть важнее сына владыки? Другое поручение Илина?       Любопытство мучило рыжий хвост, но он сосредоточился на текущих проблемах.       – Оно проклято ненавистью к демонам, малыш. Это худшее, что ты мог подобрать.       Юншэн обречённо подумал о том, что ему предстоит то же самое выслушать из уст Белио.       «Придётся потерпеть, но своему упрямству я не изменю.»       – Я показал ему настоящее зло. Обсидиановый Хвост будет меня слушаться.       – Сколько же в тебе самоуверенности! Ши-ши-ши.       – Моё сердце горит пламенем решимости. Я знаю, что делаю.       – Чего тогда ко мне пришёл?~ Соскучился?       Юншэн вытянул руку.       – Можно исцелить побыстрее?       Цзиньсю удивлённо посмотрел на него.       – Демоническая регенерация легко справится. Потужься получше, и будет тебе счастье.~       – Плохо восстанавливается...       Юншэн поджал уши. Он чувствовал себя неуютно от того, что приходилось просить о помощи. К Су Юну он всегда приходил с лёгкостью – волновался лишь, что любимый человечек будет тосковать. В демоническом мире такие просьбы могли считаться слабостью... Но ему нужна была рука сегодня, а регенерация протекала слишком медленно.       Цзиньсю рассудил, что дело в чем-то большем и взял волка за руку. Лекарь крайне серьёзно осмотрел его рану. Видеть змея таким тихим было как-то непривычно. Он ещё и притих, считывая энергию. Юншэн затих вместе с ним, волнительно глядя на змея.       – Что-то не так?..       – Ты вчера использовал регенерацию? – сведя брови вместе, строго спросил Цзиньсю.       – Да.       – Сколько раз?       Юншэн даже представить не мог.       – Больше двадцати? Тридцати?.. Должно быть, около того.       Лекарь со вздохом мотнул головой.       – А ещё хочешь, чтобы у тебя что-то восстанавливалось! Каждое использование регенерации снижает его эффективность. В итоге раны начинают заживать медленнее, пока энергия инь не восстановится полностью. Неудивительно, что после тридцати раз тело отказывается восстанавливать себя! А у тебя тут к тому же сильный магический ожог и...       Цзиньсю не стал говорить очевидного. Рука волка выглядела ужасно.       «Белио тоже говорил об этом... Вот почему он оборвал тренировку так резко…»       – Мне очень нужно, чтобы сегодня она была здорова! – пылко произнёс Юншэн, покачивая хвостом. – У меня важная тренировка.       – Твоей руке несколько дней заживать. Для такой раны это быстро. Будешь медитировать – восстановится быстрее.       – Через часик-другой?       На змея уставился щенячий взгляд. Цзиньсю расхохотался.       – Ши-ши-ши, только посмотрите на этого принца! Он ещё и торгуется!       – Такой великий лекарь точно сможет справиться!       Змей гордо вытянулся.       – Конечно смогу. Эх, нравишься ты мне! Давай. Садись.       Змей усадил его в позу лотоса. Юншэн благодарно посмотрел на змея, энергично виляя хвостом. Оружие он положил за спиной, чтобы не беспокоить демона. Оно вело себя спокойно и ничем не выдавало свою «проклятую» сущность.       – Спасибо, что помогаешь, Цзиньсю.       – Ши-ши-ши, как-никак, это моя работа!       – Мне всё ещё неловко, что я тогда так резко ушёл. После разговора...       – Не будем о грустном, – улыбнулся Цзиньсю, давая понять, что всё в порядке. – Я живу с этими мыслями долгие годы. Вспоминать неприятно. Говорить об этом тоже не хочется. Да и чувства говорят больше слов. Я слышал, что ты хочешь поддержать меня, что ты беспокоишься. Этого было достаточно, так что больше не забивай себе голову и не переживай обо мне. Но извиняться за бордели я не стану!       Юншэн улыбнулся.       – Сделаем вид, что это просто было шуткой.       – Я вполне серьёзно потом заглянул!       Юншэн в этом почему-то не сомневался.       Лекарь нанёс на раненную руку травяную мазь и воздействовал магией. Юншэн сосредоточил энергию, чтобы помочь лекарю с восстановлением. Цзиньсю наложил сверху крупные подорожники размером с ладонь и обтянул ими ладонь с помощью энергетических нитей, удерживая исцеляющее заклинание. Надо сказать, процедура была крайне болезненной, но Юншэн не смел жаловаться и не показал, что ему больно. Он мастерски терпел боль.       – Я хотел спросить...       – Смелее, волчонок.~       Цзиньсю располагал своей улыбкой.       – Есть какой-то способ защитить тело от влияния чужих эмоций?       – Что? Тело? – Цзиньсю заинтересованно посмотрел на него.       Юншэн поджал уши. Было неловко об этом говорить, не хотелось жаловаться и показывать себя слабым перед другим Клинком, но он доверял лекарю.       – Моё тело не выдерживает давления ненависти со всех сторон, – признался принц. – Тяжело. Под вечер жуткая слабость, а вчера из носа пошла кровь. Сегодня утром, находясь в толпе, я тоже чувствовал вкус крови во рту. Я возвел защиту вокруг души и старательно абстрагируюсь от дурных мыслей, но... Ненависть забирается гораздо глубже. Она разъедает, словно яд. Я не жалуюсь и понимаю, что вскоре я смогу преодолеть это, изменив отношение к себе. Но это сильно подрывает. Я хотел бы узнать, есть ли какой-то способ уберечь тело?       Цзиньсю сочувствующе посмотрел на него.       – Волчонок... Если бы раны души лечились так же, как раны тела, демоны бы не переживали из-за того, что их души развеиваются. В твоей душе полно дыр. Ты ранен. Твои попытки уберечь себя – героические. Пока душа не в порядке, тело будет страдать все сильнее. Единственное лекарство – изменить отношение окружения и чаще быть с теми, кто дают тебе добрые впечатления. Хорошее отношение поможет твоему телу восстанавливаться. Избегай людных мест и эмоциональных потрясений.       – То есть, тело никак не защитить? – расстроился Юншэн.       – К сожалению, нет. Но ты всегда можешь прийти ко мне, и я окружу тебя любовью!       Юншэн благодарно улыбнулся.       – Спасибо тебе, Цзиньсю.       – Да не за что! Отдохни немного. Можешь даже рассказать мне, как прошло обучение с Белио.       – Тридцать регенераций за день прекрасно описывают ситуацию, – рассмеялся Юншэн. – А так – мы славно тренируемся. Я скучал по боевым разминкам.       – А твой подопечный? – поинтересовался змей, облизываясь. – Ходил к нему?       – Горан идёт на поправку. Он молодец.       – Он в итоге пустил тебя? – удивился Цзиньсю и заулыбался. – Не ожидал, не ожидал. Ши-ши-ши! Чем ты взял его?       – Ничего особенно, просто он понимает, что ему нужно лечение. Но кроме этого – помощь.       Вспомнив про Сьэо, Юншэн вдруг оживился и набросился на Цзиньсю с энергичными расспросами.       – Точно! Ты ведь точно должен знать! Цзиньсю, скажи, пожалуйста. Что ты знаешь о Сьэо?       Змей затянул связывающие нити покрепче.       – Зачем тебе?       «Илин предупреждал, что он лишнего не болтает. Лекарская тайна сковывает не только людей.»       – Я буду с ним сражаться. Завтра, – откровенно признался Юншэн. – Мне кажется, он ведёт себя странно, поэтому... Хотел узнать про его перепады настроения.       Цзиньсю посмотрел на принца строго.       – Это запретная тема. Советую тебе в это не лезть.       Юншэн почувствовал, что змей что-то знает, но он слишком уважал демона, чтобы против его воли читать его воспоминания, поэтому вознадеялся узнать обо всем из первых уст.       – Я подозреваю, что Сьэо использовал свои связи, чтобы уничтожить сосуд Горана. А это преступление.       – Ши-ши-ши! И ты решил бросить ему вызов? – развеселился Цзиньсю. Ему показалось это уморительным.       – Да. Я выйду на арену вместо Горана, чтобы он не переживал.       – Ооо. Как интересно. Я приду посмотреть. Уверен, лекарь тебе ещё пригодится, ши-ши-ши.       – Я не проиграю!       – С такой душой? Как знать.~       Цзиньсю многозначительно намекнул на то, что Сьэо пользуется ментальными атаками. На арене наверняка соберётся полно народу. Может, даже весь демонический город придет посмотреть на их схватку, чтобы полюбоваться на принца и оценить его силу. Это обернётся тяжёлым испытанием для принца – не только сражаться, но и бороться с давлением, от которого нет защиты истерзанной душе. Новости не самые плохие, но, главное, его рука может восстановиться! И у него есть оружие. Остальное переломит его острая, как клинок гуань дао, воля, ведущая его вперёд.       – Я обязательно одолею Сьэо и сберегу честь Горана.       – Ооо. Ты действительно не хочешь жить спокойно, принц. Ши-ши-ши. Я бы посоветовал тебе не лезть в это, но уже поздно... И бессмысленно.       – Всё будет хорошо, – решительно заверил Юншэн. – Если моя рука восстановится, я сделаю всё, чтобы победить.       Юншэн раз за разом это повторял. В этих волевых словах была его тяга к борьбе со всем миром. Даже если это что-то невозможное, он хотел и должен был это сделать.       Цзиньсю восхищался его верностью самоуверенности. Игриво улыбнулся.       – Что ж, я сделал свой вклад в твою победу, – он снял листья и показал Юншэну полностью здоровую руку. Боль всё еще пульсациями пронзала мышцы, но она начинала стихать. – Теперь дело за тобой. Так уж и быть, я поставлю на тебя и буду болеть за твою победу. Но будь готов к тому, что после такого боя могут быть последствия       – Как ты уже сказал, назад ничего не повернуть. Уже поздно. Да и разве может быть хуже, чем есть сейчас?       На ироничную улыбку Цзиньсю ответил смехом. Юншэн желал верить в свои силы. Он отчаянно пытался выкарабкаться с самого дна.