Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн не успел обсохнуть в доме лекаря, как ему снова нужно было выбраться на улицу. Не хотелось снова идти сквозь дождь – он навевал тоску и нагонял уныния, но волк потерял много времени, сражаясь с волей гуань дао и восстанавливая руку после борьбы, поэтому нужно было поспешить. В обязанности принца входило посещать завтрак каждое утро. Даже если у него происходят жизненные обстоятельства, вынуждающие его задержаться, он всё равно должен явиться. Юншэн не хотел, чтобы про него начали думать, как про пустослова, чтобы болтали, что он уже на третий день оставил народ, устав от вверенных ему обязанностей. Ещё хуже, если бы пошла молва, что Юншэн боится приходить на завтрак без сопровождения Белио. Юншэна раздражало, когда его обвиняли в трусости или пытались брать на слабо. Он знал себе цену и знал, что его чувства истины, а намерения – чисты. Он – знал, но демоны оказались слишком недоверчивы к чужаку. В Лунной Арасии приходилось доказывать это каждое мгновение, каждый вдох и шаг.       «Надеюсь, не опоздаю.»       Юншэн вложил в ноги ци и добрался до замка быстро и незаметно. Он не хотел подвергать свой организм лишним потрясениям, потому избегал лишних встреч и крупных скоплений демонов. Сейчас проблемы были ему ни к чему, нужно было сохранить силы пред сражением с Сьэо. Тем более, весь город уже шумел, обсуждая проклятое оружие, находящееся в услужении у принца. Слухи разлетелись быстрее семян по ветру. Юншэн представлял себе, что Белио ему голову открутит, когда узнает про Обсидиановый Хвост, но не боялся Белого Демона и верил, что поступил правильно. Он заполучил легендарное оружие, что приняло его, что сделает его сильнее и обладало крепостью и надёжностью, принадлежало его предку. Оно было маленьким доказательством того, что Юншэн всё ещё Вэй. Илин отругает его, скажет – зря цепляешься за прошлое, но Юншэн не боялся и демонического отца. Обсидиановый Хвост у принца никто не заберёт, никто не посмеет помешать ему выполнить данное обещание. Тем более, это оружие не только могло стать помощником в бою, но и способно было обучать древним техникам крайнего юга. Со всех сторон во владении «проклятой» гуань дао сплошные плюсы. А демоны вокруг... Они и без того шептались, ненавидя своего принца. Юншэн начинал к этому привыкать.       По коридорам дворца Юншэн прошел спокойным шагом хотя очень хотелось поскорее добраться до обеденного зала и убедиться, что всё в порядке. Он надеялся, что сегодня его общение с народом пройдет лучше, ведь Белио не будет рядом, а, значит, он сможет быть более откровенным и спокойно делать глупости, свободно состязаться с демонами и открывать им свою душу. Он верил, что если показать себя настоящего, обязательно найдется кто-то, кто оценит его доброту и чистосердечие, и медленно вслед за плохими слухами пойдут и хорошие, ведь торговцы на рынке говорили с ним мягко, а Горан и вовсе зауважал. Всё было совсем не так плохо, как могло быть. Юншэн обязательно найдет себе компанию, близкого друга и уважение народа... Обязательно! И, стоило об этом подумать, как он столкнулся в узком проходе с Сьэо.       Демон как раз покидал обеденный зал, когда Юншэн оптимистично желал в него попасть, энергично покачивая мокрым хвостом. Эта встреча стала совершенно неожиданной и выглядела как очередная шутка судьбы. Кто-то словно подкидывал ему ироничные шутки, издеваясь над волчьим сердцем.       - Принц! Привет!       Сьэо, словно очередное издевательство, дружелюбно улыбнулся ему.       «Не верь. Всё не так. Пока не увидишь его настоящего – не верь.»       От собственной подозрительности волку было больно. Он чувствовал себя настоящим монстром, когда отказывал в вере такому светлому созданию, но предчувствие неизменно говорило быть бдительным, и он проявлял настороженность, хотя невольно улыбнулся в ответ добродушному Сьэо. Тянулся к тому единственному огоньку настоящего тепла, что не пытался над ним посмеяться, оскорбить, вынюхать что-то, а искренне желало познать и погреться у тёплой души. Им просто было легко общаться друг с другом, словно они были знакомы сто лет.       – Здравствуй, Сьэо.       Принц поклонился ему и едва не столкнулся с лбом юноши, решившему резко поклониться ему в ответ.       – Так здорово, что я тебя встретил! Право, я уже боялся, что ты не придёшь сегодня.       - Почему? – удивился Юншэн.       Сьэо поджал уши.       – Вчера тебе было плохо. Я приходил тебя проведать, но не застал дома, а потом слухи ходили, что ты у Цзиньсю. Подумал, что раз у тебя шла кровь, тебе могло стать хуже.       – Я действительно проведал Цзиньсю утром, но совсем не по этому случаю. То есть, и об этом тоже спросил...       Сьэо искренне забеспокоился.       – Что с тобой? Что-то серьёзное?       – Нет, нет, ничего такого. Не беспокойся.       – Эмоции могут причинять действительно ужасную боль. Я тебя понимаю, как никто другой. Со мной ты можешь не стыдится быть откровенным.       Сьэо дружелюбно улыбнулся. Юншэн чувствовал себя неловко и не знал, как себя вести. Он чувствовал тепло от Сьэо. Демон искренне за него переживал и был к нему добр. Он его понимал. Разделял его боль. Когда Юншэн находился рядом с Сьэо, подозревать его было так сложно! Сьэо казался светлым созданием, таким же святым, как Лэй Линь. Ни капли зла, только добродушие и страдание, мучившее его изнутри, но не смевшее вырваться наружу и ранить других. Он хранил боль в себе. Принцу до сих пор становилось не по себе от мысли, что этот демон мог подговорить кого-то ранить ядро Горана.       «Что, если это друг Сьэо намеренно причинил Горану зло? Что он просто защищал его таким подлым способом?»       Хотелось бы узнать ответ.       Принц продолжал присматриваться.       – Спасибо тебе за это. Знаешь, когда я жил среди людей, у нас было принято делиться друг с другом проблемами.       – Думаю, это от того, что вы не умели читать эмоции друг друга.       – Не только. Иногда... Прекрасно понимаешь, что чувствует человек, но легче становится только когда говоришь об этом, когда обсуждаешь, когда есть, кому довериться. И, если честно, мне кажется, тебе тоже нужно выговориться.       Сьэо изумлённо заморгал.       – Мне?       – Да. Ты ведь... Тоже страдаешь. И я хочу сказать тебе то же, что ты сказал мне. Ты можешь быть откровенным и настоящим со мной.       Сьэо печально улыбнулся.       – Откровенным? – уголки его губ дрогнули. - Я ведь чувствую, принц. Чувствую, что ты мне не веришь. Вот моё откровение. Даже ты…       Он сжал ладонь в кулак.       – Я хочу тебе верить, – совершенно честно ответил Юншэн, поджав уши. – Но жизнь научила меня быть осторожным. Возможно, надломила что-то во мне. Я отчаянно цепляюсь за то, какой я есть, но изменения всё равно происходят. Жизненный опыт? Травма? Боль, что так и не прошла?.. У меня был учитель, которого я любил. Целый год я совершенно откровенно делился с ним своей душой и доверял, тогда как ему не доверял никто другой, я верил, что другие ошибаются и только я вижу его настоящего, а потом… Потом узнал, что он убил моего брата.       Сьэо чувствовал, что это правда, и волнительно поджал уши.       – Мне жаль. Это... Должно быть, очень ранило тебя.       – Это меня убило.       Рука Юншэна дрогнула. Он прижал её к груди, безмолвно каясь перед Су Юном.       – Может, поэтому мне теперь... Не так просто довериться. Не принимай это исключительно на свой счёт. Я очнулся в незнакомом месте, окружённый теми, кого прежде считал врагами. Сейчас я знаю, что вы друзья и союзники, но даже среди друзей... Среди любимых людей... – Юншэн мотнул головой, борясь с чувствами. – Прости, я не хотел выливать на тебя это. Просто хочу, чтобы ты понимал, что мне просто нужно немного больше времени, чтобы довериться и почувствовать, что я действительно могу тебе верить.       – Мы виделись всего однажды, конечно я для тебя настоящая загадка, – понимающе произнес Сьэо. – Но мне с тобой легко. Знаешь, будто я всю жизнь ждал именно твоего появления.       Волчье сердце болело от таких добрых слов.       – У тебя ведь есть друзья, - осторожно произнес Юншэн.       – Друзья?       – Та свита, что ходила с тобой.       – Ах, эти. Порой мне кажется, что их приставил ко мне Хаоран. Они уважают меня и мою силу, но мы не откровенны друг с другом. Они следуют за мной повсюду, но я не могу понять, почему. Они мне чужие. И голова начинает болеть, когда я об этом думаю.       – Но они ведь твои товарищи со времён арены. Я думал, вы сплотились вместе за годы, проведенные там?       – Нет. Нет, тогда я...       Сьэо схватился за голову. Ему было больно вспоминать об этом, а руки дрожали.       – Тогда я был одинок... Совершенно. Одинок. А потом пришел Илин и... У меня появилась надежда. Какая-то... Цель. Когда у демона нет цели, это убивает его. Не все могут просто жить. Это больно.       – Поэтому ты пошел на арену?..       – Наверное?..       Сьэо выглядел растерянно, а Юншэн ощущал себя каким-то чудовищем, что допытывается до слабого создания.       – Я искал способ... – прошептал Нечестивый, соскребая пальцами кожу на локте. - Обрести что-то... Смысл? Страх смерти? Наверное, это место само притянуло меня. Стать сильнее. Стать заметнее. Стать... Кем-то. Понять, что ты хочешь жить. Осознать своё одиночество. Это трудно, но... В конце концов, Илин забрал меня. Я ему очень благодарен. Кто бы что ни говорил, он меня спас. Протянул мне руку. Я никогда не забуду его добрый взгляд в тот миг. Он... Я не знаю, как описать. Словно луч света?.. Я благодарен, что он спас меня. И... Не верь, когда говорят, что мы любовники.       Юншэн кивнул. Ему никогда не нравилось, что демоны распространяют эту грязь про отношения владыки. Ему казалось, что у Илина и без того достаточно партнёров. Белио, который считает себя слугой для удовлетворения потребностей хозяина. Тэй Шу, который... Очень хотел, чтобы хоть кто-то полюбил его? Боявшийся довериться, но так желавший... Однажды нашедший в своих покоях тело любимого ученика. Теперь у них с Илином есть общий сын. Так сказал владыка, так он думает про Юншэна, так, вероятнее всего, про него думает и Тэй Шу. Разве после этого Илин бы стал искать ещё кого-то? Новая жизнь – новая ответственность. У владыки и без того много забот. Ему не до любовных похождений. Если что-то и было, то всё осталось в прошлом.       – Я никогда об этом не думал, - серьёзно сказал волк.       – Один раз он утешил меня, - опустив голову, признался Сьэо. Большим пальцем он нервно потирал ладонь, и Юншэн понял, что близость между ними всё же была. – Когда… Когда только вытащил. Когда мне нужно было тепло. Но на этом всё. Честно говоря, эти слухи меня огорчают.       – Может, если бы ты обрёл любовь, это помогло бы тебе гораздо больше. Самый главный смысл – жить ради того, кого любишь.       Эта фраза отзывалась в душе болью. Юншэн уложил ладонь на грудь и потянулся к теплу Су Юна, желая сберечь самое сокровенное внутри себя.       – Было бы здорово, – с неловкой улыбкой произнес Сьэо. – Но это непросто. Так взять и полюбить. Ты должен чувствовать, что ты готов открыться этому созданию, что ты будешь принят, понят, иначе это будут совершено несчастные чувства, обрекающие тебя страдать и чувствовать себя ещё более одиноким, никчемным и жалким. А я пока... Я не видел никого, кто бы... Был бы готов увидеть меня настоящего, хотя я совершенно не прячу свое лицо, не скрываю того, какой я на самом деле. К Клинкам у народа большое предубеждение, а про меня говорят много нехорошего. Я слышу это. И я понимаю, что ты тоже не просто так бросил мне вызов. Хочешь сразиться. Это очередное испытание. Проверка.       Юншэн поджал уши. Ему представился отличный шанс спросить прямо, но он все ещё не видел темной стороны. Знал, что не увидит ее здесь и сейчас. Может, она никогда и не появилась бы для него, ведь у них налаживался хороший контакт и ломать его казалось чем-то преступным, но она ведь существовала. Где-то глубоко внутри у каждого крылось семя тьмы, но с Сьэо происходило что-то иное. И Юншэн знал это. И сам Сьэо тоже знал. И то, как уязвимо он выглядел, говорило о том, что он хочет уберечь Юншэна от этого знания. Возможно, и сам хочет спрятаться от того, что ему ведомо, того, что сам до конца не мог понять.       – Да, – прямо ответил Юншэн. Демоны ценили честность, а юлить смысла не было. – Отчасти – да. Я выступлю за Горана. Ты бросил ему вызов, а он ранен и не может ответить. В бою мы показываем настоящих себя. Эмоции обнажаются. Мне было бы интересно взглянуть и сразиться с Клинком. Это будет честное состязание. Состязание, которое покажет нас настоящих. Друг для друга, для других.       – Ты и оружие нашёл, – кивнул Сьэо, указывая на гуань дао. Юншэн закрепил его за спиной с помощью тёмной материи. Одежда из сдерживающей магической материи оказалось крайне практичной. Взгляд у демона был печальным. – Проклятый клинок, убивающий демонов.       – Оружие не проклято, - в который раз повторил Юншэн. - Оно просто было расстроено и скорбело по своей семье, но мы поладили. Оно никого не тронет и никогда не убьет демона. Тебе не стоит об этом переживать.       – Дай ему только волю, и оно взбесится.       Сьэо смотрел на клинок недоверчиво.       – Я буду держать его под контролем. Мне не нужны силы проклятий, чтобы сразить тебя, но я плох в рукопашном бою. Мой стиль боя выплавлен в союзе с гуань дао.       – Я понимаю.       Сьэо выглядел расстроенным. Он чувствовал, что принц, к которому он искренне тянулся, внутренне отвергает его, и не понимал, что сделал не так. Юншэн считывал его эмоции и чувствовал себя каким-то чудовищем. От этого было тяжело на душе.       – Я хочу тебе верить, Сьэо. Правда. Но мы оба знаем, что есть что-то ещё.       Он отвёл взгляд.       – Я с тобой настоящий. Клянусь.       Юншэн почувствовал, что верит этим словам. Они противоречили всем домыслам, но были совершенно настоящими. Магия не контролировала принца. Он не чувствовал влияния, только искренность.       – Я устал кому-то что-то доказывать, - взгляд Сьэо темнел. - Я думал, ты сможешь меня понять.       Губы его дрогнули, а голова опустилась.       – Думал, что... У меня может появиться друг. Ты ведь тоже такой же. Тебя оболгали. Про тебя говорят так много гадостей. Но это все неправда. Я знаю, ты хороший. И я не понимаю... Почему даже такой, как ты... Смотрит на меня так...       Сьэо, зажав рукой рот, заплакал.       Юншэн опешил, не ожидая, что Сьэо так резко...       «Он думал об этом и с надеждой ждал меня. Хотел увидеть, что его домыслы напрасны, но... Он не выдерживает. У него нет столько сил, чтобы доказывать. Демоническое общество сломило его веру и желание бороться.»       – Я тебе верю. Верю твоей светлой стороне, но я знаю, что есть темная. И пока я не увижу ее, я не смогу знать, что знаю тебя. Всего тебя.       Сьэо поднял на него дрожащие от боли глаза. Этот взор болезненно ранил и без того уязвимую душу волка. Однако Юншэн не мог сказать ничего другого. Он сказал, как есть. Правду.       – Так ты просто хочешь увидеть монстра перед собой? Потому что твой учитель разочаровал тебя? Думаешь, все будут поступать так же?       Юншэн мотнул головой. Он не потерял доверие к другим. Не настолько, как это было у Тэя, который шарахался от любого неугодного слова и резко отрезал привязанности, не позволяя к себе приблизиться. Он был достаточно сильным, чтобы не позволять обидам влиять на тех, кто не был в них виноват. Его осторожность была обоснована. А с Сьэо всё было как-то неясно. Разве могли злословить против того, кто всегда был добрым? Про него ведь тоже плохие слова говорили... Выставляли его монстром. Но Горан и Белио не стали бы преувеличивать и лгать. Если что-то было, значит, что-то было. Это не домыслы. Не тревожность. Не недоверие даже. Это правда, которую Сьэо пытался скрыть, чтобы остаться в глазах волка исключительно светлым.       – Дело не в этом, Сьэо. Я бы хотел быть твоим другом. И я говорю это совершенно искренне.       – Но ты все равно думаешь о тьме, глядя мне в глаза, - прошептал Сьэо, сжимаясь от боли. - Я чувствую твое сомнение, что построено на предубеждениях и злых сказах других. Но когда мы будем сражаться. Когда мы будем сражаться! Я покажу тебе, кто я есть. И тогда тебе станет стыдно! Стыдно, что ты отверг меня, поверив другим! И тогда, когда ты убедишься, что знал меня настоящего, но сомневался, я уже не приму тебя. Потому что... Пусть я докажу тебе всё, я устал от подозрений. И раз ты не веришь, не слышишь... Я тоже больше не хочу верить в тебя, принц. Хочешь быть слепцом, обманутый чужими словами и мнениями… Пусть так. Оставайся навеки один.       Сказав это, Сьэо обогнул его плечом и ушел.       Юншэн чувствовал себя предателем.       – Сьэо! Сьэо!       Принц прокричал ему вслед, но демон не обернулся. Сьэо уже всё сказал, а у волка слова предательски закончились. Юншэн знал, что упустил возможность завести хорошего друга, но ещё сильнее его ранило то, что он обидел того, кто был к нему так добр и искренне хотел бы остаться рядом.