Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      На душе шёл дождь. Юншэн тяжело пережил разговор с Сьэо. Он понимал, что его честность ранила демона. Именно поэтому люди придумали ложь – чтобы не обидеть там, где не можешь быть искренним. Ложь во спасение… Честность не всегда была приятной, но демоны жили так, и Юншэн принимал их правила. Он не хотел обманывать Сьэо, хотел бы ему довериться, но сомнения ведь жили! От них нельзя было просто избавиться. Факты говорили за себя. Не пустая болтовня, не сплетни, а слова тех демонов, которым принц мог верить. Это отличалось от того, когда он отмахивался от слухов сплетников по поводу Тэя – тех людей, что просто желали генералу падения. Демоны говорили честно, говорили то, что существовало на самом деле. То, что принц ещё не встретил тёмную сторону Сьэо, не значило, что её не было. Но что-то в этой истории точно было не так.       Юншэну осталось надеяться на то, что он не ошибся, а злой страшный Сьэо действительно существовал... Но он не хотел этого. Для самого Сьэо – не хотел.       Принц с тоской думал о том, что отвернулся от того, кому нужна была помощь, что он сам мог подтолкнуть Сьэо к пропасти. Ведь... Энергия инь, которой все демоны противились из последних сил, всегда била по уязвимости. Она находила, за что зацепиться, а падение надежды обрести друга могла столкнуть Сьэо на самое дно, откуда он может уже не выбраться. Сьэо ведь и без того был уязвим перед энергией инь, а слова принца лишь усугубили ситуацию. Юншэн чувствовал себя ужасно виноватым... Но что он мог сделать?       «Может, твоя, правда никому и не нужна? Зачем так ищешь её?»       Энергия инь терзала и волка. Юншэн усилием воли отогнал её. Позволит себе сомнения – потеряет себя. Император когда-то сказал, что Лю Вэй – гончая с отличным нюхом. Ланг Бао в него верил, и совсем не зря. В прошлом наследник клана Вэй раскрывал запутанные, сложные дела. Предчувствие никогда его не подводило, и сейчас тоже – он чувствовал, что Сьэо что-то не так. Если им управляла энергия инь, тогда демоническое правосудие признало бы его невиновным. Возможно, Илин намеренно скрывал это и просил закрывать глаза на некоторые преступления Сьэо, которые он творил под энергией инь. Обсидиановый Хвост показал Юншэну, чем могут стать демоны. Самое ужасное, что они это помнили, хотя хотели бы забыть и не знать. Может, Сьэо просто стыдился того, что натворил? Но ведь если он злым был чаще, чем добрым, это значило, что он преодолевал какой-то рубеж? Ведь истинное разрушительное влияние божественного проклятья выражалось в том, что демоны крушили и убивали. А Сьэо – говорил. Жил. Безумие какое-то... Сплошные несостыковки.       «Что с тобой происходит, Сьэо?»       Юншэн хотел бы верить тому, что чистосердечно услышал из уст демона, но его сердце всегда тяготело не к лёгкому, утешительному ответу, а справедливости. Даже после того, как эта справедливость ударила под дых и убила его.       Даже тогда.       Юншэн невольно коснулся древка нового оружия. Когда Лю Вэй испытывал сомнения, когда ему нужна была поддержка, он обращался к Серебряному Пламени. Любимое оружие несло ему молчаливое, спокойное утешение. Он просто знал, что все будет хорошо. Обсидиановый Хвост ещё не стал символом спокойствия, потому движения волка были очень осторожными. Они только-только начинали друг другу доверять, и волк опасливо положил руку на гуань дао, желая почувствовать ответ. Он нуждался в нём. Поддержка, знак, тепло – он мечтал отыскать хоть что-то, но обсидиан молчал. Лишь где-то глубоко внутри кокона из титана колыхалось желание подраться.       «Уже скоро, потерпи.»       Юншэн верил, что в настоящем бою они станут друг другу верными напарниками и, возможно, так и останутся единственными друзьями друг другу, как тени прошлого, что уже никогда не станут тем, чем были прежде.       «Если слова Сьэо окажутся правдой – пусть так. Я буду рад за него и искренне извинюсь за свои подозрения. Даже если мы не сможем больше общаться... Я всем сердцем желаю, чтобы в нём не было никакой тьмы.»       Юншэн хотел в это верить, но знал, что тьма была, как знал и сам Сьэо. Клинок хотел бы, чтобы ее не существовало, но от правды не сбежать. Она всегда вьётся хвостом у тени. Догонит, как бы далеко от неё не бежал. Может, оттого демоны и предпочитали быть честными? Эта гонка – всего лишь напрасные усилия, в конце которых не будет спасения, только больше боли и разочарований.       Опешив, Юншэн совсем позабыл, что его долг – посетить завтрак. Лишь когда кто-то из демонов покинул обеденный зал, он опомнился и, гордо подняв голову, прошел внутрь. Что бы ни случилось, что бы он ни чувствовал, он должен был продолжать вести себя, как подобает демоническому наследнику. Покажет боль – потеряет лицо. Здесь, в отличие от мира людей, статус наследника его не спасал. Приходилось заботиться о своей репутации самостоятельно, даже если это... Трудно.       Войдя в обеденный зал, Юншэн окинул взором отдыхающих демонов и понял, что узнает многие лица. Хорошо. Он уже запоминал свой народ и выстраивал с ним взаимоотношения, хотя они были далеки от желаемых. После вчерашнего на вошедшего принца демоны глядели растерянно и неуверенно. Они помнили слова Белио, приказывающего не приближаться к принцу, а теперь у волка за спиной лежала «проклятая» гуань дао. Это не могло не вызывать оживлённое перешептывание.       – Смотрите, принц пришёл с оружием!       – Разве это не то проклятое копьё?..       – Вроде как-то по-другому называется...       – Да один фиг палка!       – Она же убивает демонов!       – Жуть какая...       – Может, принц поэтому кровью истекал? Он умирает?       Шёпоты становились один другого хуже, а вместо обычного оживленного желания бросить ему вызов, демоны начали его сторониться, опасливо глядя на проклятую гуань дао.       «Неужто все знают про Обсидиановый Хвост? Что ты такого натворил, а?»       Воспоминание Хайоши молчало, но древко слегка вибрировало, отвечая на демоническую ненависть в его адрес и адрес принца. Юншэн почувствовал, что оружие хочет его защитить, а ещё – подраться, но с последним придется всё же потерпеть.       «Нет, мы не будем драться с демонами.»       Обсидиановый Хвост обиженно затих, возмущенный такой вопиющей наглостью.       «Души нет, но есть воля и... Характер. Я нашел практически живое оружие.»       Юншэна ободряла эта мысль, и он чувствовал в себе силы оберегать и защищать свой клинок.       – Не бойтесь, – громко призвал Юншэн, обведя демонов взглядом. – Гуань дао не проклята. Она слушает мою волю и разить будет только наших врагов.       Демоны недоверчиво переглянулись.       – Слушает? Как он вообще её в руки взял?       – Это всё, потому что он человек!       «Нужно какое-то время, чтобы все успели это обсудить, да?»       У всех демонов была одинаковая реакция на появление Обсидианового Хвоста. Мечты Юншэна о том что гуань дао поможет ему, быстро рассыпались, потому что от оружия ему досталось лишь больше проблем, но он не жалел. Память Хайоши и его воля наказать виноватых разжигало пламя борьбы на сердце. Юншэн верил, что именно это оружие поможет ему сразить владыку Чжёнгью и мерзавца Сяолуна. Они доберутся до самых Небес. Вместе.       – Я обратил ярость оружия на богов. Теперь Обсидиановый Хвост жаждет крови Небесных Владык.       Юншэн говорил правду, поэтому демоны начали принюхиваться, не веря своим ушам. Им казалось это поразительным, чем-то нереальным, ведь снять проклятье с клинка не смог даже владыка Илин. Проще всего было просто обвинять человеческую кровь... И ведь это было недалеко от истины.       – Я никогда не причиню никому из вас зла, – пламенно поклялся Юншэн.       – А как же Сьэо? – спросил кто-то из Демонов. – Ты собираешься биться с ним на арене!       – Точно, точно! – подхватил его сосед. – Горану была назначена смертельная схватка!       – А он ведь Клинок!       Юншэну и здесь не пришлось лгать.       – Я не собираюсь его убивать. У нас будет бой и только бой.       – Чтоооо?       На удивление, Юншэн услышал разочарованные возгласы, что пронеслись по обеденному залу.       – Так неинтересно!       – Я думал, принца убьют!       Юншэн неловко почесал затылок.        «Народ меня любит. Сразу видно!»       По залу вновь понеслись разочарованные вздохи. Затем кто-то один осознал:       – Но никто ведь не говорил, что Сьэо не собирается убивать принца!       – Оооо… ООО!       Народ снова развеселился. Юншэн реагировал на это с улыбкой – иначе его сердце просто этого не выдержало бы.       – Не дождетесь. Я умирать не собираюсь. Готовьтесь к тому, что я с вами надолго.       Его энергичная самоуверенность покорила сердце парочки дам. В остальном демоны несерьёзно восприняли его слова. Им нужна была демонстрация силы, но никто не осмелился бросить принцу вызов. Присутствующие не могли его победить, и они это знали... Но в зале сидел кое-кто ещё, на его Юншэн намеренно не обращал взор.       Во главе одного из столов важно рассиживался Хаоран вместе со своим семейством. У демонов не было ограничений тел и энергии, как у людей. Они могли создать себе хоть тысячу детей, но нужды в этом не было, ведь каждый новый демон был угрозой вспышки массовой истерии. Потомство создавали из необходимости или большой любви к партнеру. Хаоран решил ограничить себя десятью сыновьями, младшим из которых был Рэнши.       Рэнши, словно бедный родственник, сидел слегка поодаль от семьи. Было видно, что отец его недолюбливает. Возможно, он был наказан из-за поражения Юншэну, которое волк умело использовал, чтобы произвести впечатление. Это, пожалуй, было самым значимым подвигом Юншэна за время пребывания среди демонов, потому что всё остальное время он только портил свою репутацию попытками с кем-нибудь подружиться. Вот бы всегда удавалось показывать силу! Но характер Юншэна не позволял быть злюкой, что запугивает других и нарывается на драки. У него был свой путь, и он показывал демонам свою душу, держа хвост гордо поднятым вверх. Пусть даже слегка промок, всё равно важно покачивался и показывал, что Юншэна не сломить.       Пространство медленно пропитывал гнев Хаорана, который распространялся, словно туман по весне. То, что Юншэн завладел всеобщим вниманием, то, как вольно разговаривал, то, как невозмутимо игнорировал присутствие Клинка, раздражало Хаорана. Его дети, словно послушные псы, схватились за рукояти клинков и зарычали, перенимая гнев отца. Рэнши вертел головой и не знал, куда деться. Должно быть, отец наказал ему исправить свою ошибку или просто отчитал настолько, что теперь в присутствии Юншэна демон нервничал. Глаза его бегали, но он, в отличие от семьи, испытывал к Юншэну уважение и верил в его превосходство. Так чувствовал себя каждый побежденный принцем демон, пусть вынужден был это скрывать. Пока у них не состоится новое состязание, Юншэн будет считаться сильнее. Он и был сильнее, что усложняло моральные терзания Рэнши.       Юншэн чувствовал расползающийся гнев Хаорана, болезненно жгущий душу, но не считал нужным на него реагировать. Если хочет что-то сказать – пусть говорит, ведь именно так поступают настоящие мужчины, но Хаоран грыз его молча, ударяя по ментальной броне. Это напоминало удар исподтишка, и Юншэн воспринимал его, как слабость и подлость.       Как и гнев Третьего Клинка, отношение волка витало в воздухе однозначными чувствами, которые невозможно было трактовать иначе. Хаоран оскалился и стукнул кулаком по столу, оскорбленный тем, что волк относится к нему с презрением и считает подлецом.       Напряжение достигло пиковой точки, и все демоны стихли – даже самые болтливые – чувствуя, что сейчас между Клинком и принцем состоится серьёзный разговор.       Юншэн не стал начинать его первым, и пока Хаоран мялся и пытался прожечь в драконе дыры, сел за стол и пододвинул к себе показавшееся ему привлекательным угощение – куриные крылышки в кисло-сладком соусе. Если бы он начал есть, то обрёл бы полную неуязвимость, так что Клинку нужно было действовать немедля, если он хотел бросить Юншэну вызов.       – Сколько самоуверенности, – прошипел Хаоран, подавив злобу.       Как владыка, отвечающий за подчинение энергии инь, он не мог позволить себе распаляться. Его взор обрёл спокойствие и мудрость, что ставило градус ненависти, хотя было очевидно, что Хаоран желает растерзать принца на части и не доволен его существованием, присутствием и каждым его словом.       Юншэн посмотрел на Клинка спокойно.       – Я не проиграю. Каждому Клинку было дозволено испытать меня. Этот бой покажет, что я из себя представляю.       – Тебе не победить Сьэо, – прошипел Хаоран.       Юншэн реагировал на его нападки спокойно.       – Если ты так веришь в силу Сьэо, то тебе не о чем переживать. Тогда он просто победит меня.       Хаоран мрачно усмехнулся.       – Я нахожу твою самоуверенность абсолютной глупостью.       – Тогда я просто опозорю своё имя. Разве не этого ты хочешь? Почему так переживаешь из-за моего участия?       Хаоран сжал пальцы в кулак до боли.       – Ты себя серьезно бессмертным считаешь? Думаешь, мы будем терпеть твои выходки? Взяв проклятое оружие, ты уже все показал! Ты хочешь смерти демоническому роду.       Юншэн изобразил на лице скуку.       – Ты меня не слушал? Я уже всё объяснил.       Волк не хотел провоцировать Хаорана, но иначе говорить с ним не получалось. Тот нападал, как голодный пёс в подворотне. Пытался укусить, чтобы опозорить Юншэна, но волк и так не обладал какой-то выдающейся репутацией, чтобы её можно было сломать словами, что и так вольно гуляли по всем улицам города. К тому же, уверенность принца в себе и своем оружии было не подорвать.       Обсидиановый Хвост недовольно завибрировал за спиной. Воля Хайоши желала уничтожить высокомерного выскочку, но Юншэн предпочел бы, чтобы они с Хаораном никогда не сражались. По крайней мере, пока он не научится обращаться с демоническими способностями на высшем уровне. Что ни говори, а Юншэн ещё был ребенком по мере демонов, а выбранная им цель – слабейшим среди клинков. С Сьэо у него был шанс потягаться на равных, но Хаоран стоял в иерархии могущества гораздо выше.       – Думаешь, мы все должны просто тебе поверить?       – Разве есть повод сомневаться? – парировал Юншэн. – Я не навредил ни одному демону, хотя у меня была куча возможностей. За мной никто не присматривает, Илин далеко. Если бы я хотел навредить демонам, я бы это уже сделал.       – Само твоё воцарение – огромный вред демоническому роду!       – Владыка Илин будет жить вечно, – добродушно произнес Юншэн. – Чего ради тебе переживать о моем «воцарении»?       Хаоран замолчал. Это действительно звучало сильным аргументом. У демонов была вечная жизнь. Вера в то, что владыка будет жить, жила в рядах демонический армии непоколебимой идеей. Представить его смерть – всё равно, что усомниться в его силе. Но ведь создатель однажды умер! А он был в три раза могущественнее Илина.       – Великий Отец тоже считался извечным, – хмуро прошипел Хаоран. – Жизнь жестока. Наследие в твоих руках, но этого не должно было случиться.       – На всё воля владыки Илина, – спокойно произнес Юншэн.       Он мог бы начать есть и полностью обезопасить себя, но глядел на скалящихся детей Хаорана и спокойно выдерживал их злобу, не показывая, какую боль испытывает в этот момент. Душа принца дрожала, атакованная болью со всех сторон.       – Если действительно желаешь сделать для нашего народа благо, советую тебе умереть завтра. Или... Прямо сейчас.       Хаоран сделал паузу, показывая характер, но Юншэн уже достаточно хорошо научился читать эмоции, чтобы понимать, что Клинок не ищет драки. Он не бросит ему вызов, ведь владыка Илин запретил ему трогать принца и испытывать без своего дозволения, поэтому Хаоран лишь провоцировал, желая, чтобы Юншэн порывисто на него набросился. Он играл с ним, как с котёнком, но в Хэкине водились игроки гораздо крупнее. Юншэн не боялся Хаорана. Он был абсолютно спокоен.       – Ты можешь просто отречься от звания принца, – добавил Хаоран, облокотившись локтем о стол и повысив голос. – Этим ты докажешь, что на нашей стороне.       Демоны оживились. Им стало интересно, чем все это закончится. Клинок подлил масла в огонь. Юншэн ощутил всеобщее желание от него избавиться. Оно обезоруживало, ранило, но не могло погасить его пламени. Душа горела решимостью. Если оно потухнет – он умрет, но даже перед смертью не позволит себе сомнений. У него есть только дорога вперёд.       – Я принял роль наследника сознательно. Это моё решение – заботиться о демоническом народе. Если я отрекусь, это будет значить, что я не справился. Но я верю, что мне есть, чем помочь Илину и всем вам. Завтра я покажу, на что я способен и что я могу дать.       Это были смелые слова. Слова, бросающие вызов.       Хаоран насторожился.       – Сьэо убьет тебя, и глазом не моргнув, – уверенно предостерег Клинок. Он в этом не сомневался. – Тебе, как и всем другим, я советую к нему не подходить. Хотя... Твоя смерть будет благом.       Юншэна насторожили эти слова. Добрый Сьэо никогда бы не убил другого – по нему было видно, но слава Хаорана подтверждали опасения волка. Он испытывал смятение, думая об этом.       «Не подходить к нему? Он точно что-то знает...»       Но Хаоран был слишком враждебен, чтобы раскрывать подробности, тем более прилюдно. Слабейшего Клинка обуяла аура таинственности. Хаоран явно не хотел, чтобы между Сьэо и Юншэном состоялся бой. Знал о тайне Сьэо? Хотел её скрыть, чувствуя, что любопытный нос волка уже что-то разнюхал? Но даже так, желая его уберечь, Хаоран всё равно выбирал воспользоваться им и уничтожить Юншэна чужими руками.       «Хаоран настроит его против меня. Возможно, они уже говорили. Сьэо мог догадаться о моих подозрениях сам, а мог и что-то услышать от других. Рэнши предупреждал, что против меня будут вестись игры. Если так, Хаоран сейчас побежит догонять Сьэо и давить на его боль.»       Хотелось этому помешать.       – Бой будет честным. Победит сильнейший. Никто не должен вмешиваться.       Огненный волк предупредил.       Хаоран хмыкнул и поднялся.       – Много чести вмешиваться в то, что и так случится! Ты проиграешь за пару мгновений. И умрешь.       – Нет.       – Что ж, завтра всё решится.       – Определённо, – невозмутимо ответил волк, не впечатленный решимостью Третьего Клинка.       Хаоран высокомерно задрал голову и важно повёл носом. Встал, одернув величественное одеяние, сотканное из энергии инь.       – Уходим.       Сыновья вопросительно уставились на родителя.       – Отец?       – Уходим.       Хаоран не любил повторять. Он обхватил хвостом ребёнка, осмелившегося подать голос, и потащил его за собой. Сыновья решили больше не перечить.       Рэнши заметался, встав самым последним. Он неловко посмотрел на Юншэна, затем опустил голову и, прихватив с собой тарелку с салатом, побежал за отцом.       Юншэн остался один наедине с народом, что ему абсолютно не доверяет.       Повисла неловкая тишина.       Принц мрачно смотрел Хаорану вслед.