Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      На мгновение волка выбило это из колеи, но затем он собрался и вернулся к уроку.       – Но как я смогу жить, полностью закрывшись? – прошептал он, понимая, что «полная защита» возможна лишь ненавистью или холодным отречением, какое показывал ему господин Тэй Шу. – Вернее... Я не хочу ни от кого ничего скрывать, и кто хочет – пусть читает и видит. Но в бою с Сьэо удерживать себя в настолько напряжённом состоянии... Как минимум это вызовет подозрения, что я что-то скрываю. К тому же, это... Может быть бессмысленно. Сьэо уже говорил со мной, он мог прочесть то, что хотел. Я не смог закрыться от него тогда потому что не знал, что это возможно, а сражаться, настолько закрываясь от мира... Я не смогу.       – Хорошо, что ты наконец перестал вопить, что тебе все подвластно, – одобрительно произнес Белио. Порой он считал храбрость волка глупостью. – Ты действительно этого не сможешь – просто потому что ты другой. Тебя нужно доломать, чтобы это стало возможно, но к завтра ты не оправишься. Так что тебе придется принять на себя полный удар его атаки. Я не хочу демонстрировать это.       – Ты уже согласился, – напомнил Юншэн, нахмурившись. Он почувствовал, что учитель сдает на попятную после того, как пообещал показать ему контроль демона на разум.       Белио посмотрел на него крайне серьёзно.       – А если я тебя сломаю? Ты готов к этому?       Конечно же Юншэн не хотел, чтобы его разбили на части. На его душе было так много ран… Но волк не мог позволить себе слабость. Он был уверен, что никто и ничто его больше не сломит. Пора подниматься с колен. Хватит с него поражений, боли и слабости.       Юншэн поднял на Белио решительный взор, таящий печаль и боль пережитых трагедий.       – Ты сам сказал – обсидиановое сердце разобьётся на тысячи осколков, прежде чем демон из легенд достигнет могущества. Я либо сломаюсь, либо окрепну, но если я не готов столкнуться с вызовом, если окажусь не способен контролировать, если любой сможет мной овладеть, если любой сможет сломить, я просто недостоин быть принцем. Они читают меня. Они меня отвергают. Пусть так. Пусть не верят. Но манипулировать собой я не позволю. Я хочу почувствовать силу давления. Хочу осознать, что может на меня обрушиться, чтобы побороть это. Я буду вставать столько, сколько нужно. Даже если упаду – я поднимусь, и буду подниматься снова и снова. Я никогда не умру! И душу мою никому не подвластно разрушить.       Белио проняло от его решимости. Он обнял себя руками, защищаясь от обжигающей воли принца.       – Сяолуна тебе для примера не хватило?       – Я стал демоном. И я немного окреп с тех пор, как... Умер тот, кого я любил.       Белио посмотрел на него с сочувствием. Это вызывало у принца иной вопрос.       – Как глубоко может заглянуть тот, кто смотрит разум незримо? Я про то, что... Раз Клинки могут читать меня без моего ведома – не только эмоции, но и память, и боль и... Слабость. На что это похоже?       – Без физического контакта счесть многое невозможно. Видно лишь самое яркое. Счастливая случайность или злой рок – то, что сильнее всего треплет душу. Главные слабости любого живого создания – то, что он любит, и то, что причиняет ему больше всего боли. Как правило – это одно.       – Значит, он знает про Су Юна... – прошептал Юншэн с болью. – И ты... Тоже.       Белио непонимающе посмотрел на него.       – Су Юн?.. Никогда не слышал.       Вздрогнув, демон уложил ладонь на грудь.        «Я сберёг тебя, Искорка. Хорошо. Никто не должен знать о тебе.»       – Неважно. Если ты – сильнейший Клинок и приближенный владыки Илина – не знаешь, то Сьэо тем более не смог почувствовать. Но что тогда он мог считать? Что ты видел?       – Вину. Ты сильно переживаешь из-за самого Сьэо. А ещё из-за народа. Я чувствовал искреннее желание доказать, что ты свой, что ты желаешь другим добра. Твои сомнения. Ненависть к богам. Боль из-за смерти от рук Сяолуна.       – Всё настолько на поверхности?..       – Ты сам сказал, что не хочешь прятаться от других. Ты позволяешь себя читать, но не разрешаешь нюхать со спины. Ты осторожен в том, что могло бы обмануть людей, но не демонов. Не наш круг.       – Тогда я ещё сильнее не понимаю, почему Клинки так меня не взлюбили, – прошептал Юншэн.       Белио мотнул головой.       – Цзиньсю и Лекхо к тебе дружелюбны. Сьэо – тоже. Остальные просто не хотят терять власть и принимать человека. Если бы в твою семью вдруг пришел демон и стал бы наследником, ты бы сразу принял его? Конечно нет. Ты бы первым делом набросился на него, а если бы отец был против драк в доме, решил бы, что это всё чары демона, что контролируют его разум. И даже когда убедился бы, что это не так, все равно смотрел бы косо.       Юншэн вынужден был согласиться. Если бы в жизни случилась такая ситуация, он бы точно принял неверное решение, ведь тогда он не знал. А если бы демон умоляюще сказал бы ему: «Я искренне хочу тебе помочь!», стал бы он ему верить? Предубеждения – слишком тяжёлая вещь. Демоны ждали, пока Юншэн завоюет уважение. Даже если понимали, что он может быть неплохим парнем и хочет принести демоническому роду пользу, он должен показать, что может быть полезен, может соответствовать своей роли, что он достаточно силен и могущественен, чтобы другие его слушались и принимали рядом с собой. Принц должен обладать такой же силой, как владыка – иначе зачем нужен такой слабый наследник? Одной искренности тут недостаточно.       – Это действительно так, – невольно согласился волк. – Но завтра я докажу тебе!       Его решимость ни на миг не гасла.       – Я и так знаю, что ты слаб, – проворчал Белио, сбивая с него ненужную спесь. – Тебе повезло, что владыка запретил тебя трогать. Хаоран легко бы тебя одолел.       – Я хочу победить хотя бы в моральной дуэли. Смогу выдержать твою ауру – смогу и другие.       – Физическая сила и моральная – разные вещи, – предупредил Белио.       – Ты и морально силен, – уверенно произнес Юншэн.       – Да, но... Дело не только в этом. Я не пользуюсь манипуляциями разума. Я умею это делать, но не считаю необходимым. Я не практикую насилие над личностью.       – Ты добрый, – нежно сказал Юншэн.       Белио покраснел и ощетинил хвост.       – Замолчи! Сейчас как раз собираюсь попрактиковаться!       Юншэн рассмеялся.       – Я готов. Как раз за разговором немного отдохнули, да? Сможем сразиться вновь.       – Чего смеёшься? Я же сказал тебе, что это опасно!       – А я сказал, что не боюсь. Давай скорее. Или не умеешь?       Юншэн решил немного его спровоцировать, потому что иначе Белио бы и дальше мялся. Белый Демон был решительным созданием, поступающим порывисто, на поводу у эмоций и веры в своё дело, но Юншэн все же был ребенком владыки и о его здоровье приходилось волноваться. Белио действительно не хотел случайно сломать принцу психику, зная, что на его душе практически не осталось живого места.       – Умею я всё! – оскорбленно прошипел Белио.       – Не жалей меня. Я же тебе не нравлюсь, так покажи мне все свое искусство манипуляции разумом. Мне правда это нужно. Завтра мне будет хуже, если сейчас мне не поможешь.       Юншэн подполз ближе к Белио и склонил голову, маняще подергивая ушами и жестом прося погладить его. Коснуться. А ещё лучше – жестоко атаковать магическими атаками.       – Странный ты, – шикнул Белио. – Нормальные демоны ласки ищут, а не боли. Магическое воздействие – это пытка.       – Без этого никак.       Юншэн так и застыл, показывая, что его решимость не исчезнет. Белио переборол себя. Он обещал показать Юншэну магический контроль. Принц не давал ему шанса изменить своим словам. Придётся сдержать обещание.       – Ответственность на тебе, – прошипел Белио.       – Не бойся. Владыка Илин будет гордиться мной.       – Если бы!       Белио устало шикнул, затем все же уложил ладонь на голову волка.       – Готов?       – Да.       Юншэн сжался и снова воздвиг все видимые и невидимые защиты, какими только мог и умел беречь свою душу. Белио было даже немного его жаль. Принц цеплялся за привычное и пытался защитить те мысли, на которые Белио ему указал, но как ладони не могут закрыть всё тело, так и мысли не способны заткнуть все дыры. Юншэн был слишком изранен, и Белио легко нашел цель для удара.       Закрыв глаза, он проник в его сознание.       Юншэн ощутил себя на ладони. В него резко ворвалась огромная мощь, которая снесла всю его защиту с такой легкостью, как метла разогнала бы пыль по углам. Дух волка отнесло к последнему фронтов защиты – барьеру вокруг искры Су Юна, но он тут же выбрался и встал перед, пытаясь восстановить моральный барьер, только вот все его усилия сносило ветром, а могучие порывы сдвигали ноги волка, заталкивая его обратно.       Принц зарычал от боли. Вмешательство Белио вырывало деревья в саду и поднимало с земли пыль. Мертвые, сложенные растения витали в воздухе и осыпались пеплом. Вслед за ними в небо поднимались обломки зданий, обрывки полусгоревших тканей, камни и хозяйственные строения. Белио принес с собой настоящий ураган.       Юншэн зарычал, осматриваясь по сторонам. Он взывал свой внутренний мир к спокойствию, пытаясь вернуть в него порядок, но кроме пожара, что тут устроили ярость, смерти, Тэй Шу и Сяолун, душу сотрясло землетрясение, а в голову полезли навязчивые мысли, что волк всеми силами пытался сдерживать.       Белио возник на другом конце измерения души принца и размеренно шёл ему навстречу. Цокот каблуков отмерял время и ясно давал понять, что у Юншэна есть всего несколько попыток справиться со своей болью... А бил Белио безжалостно. Он вырывал из земли самые болезненные сомнения Юншэна, поднимал со дна глубинную муку, вгрызался в свежие, незажившие раны. Волк чувствовал себя ребенком, что цепляется за детские травмы. Только сейчас они обострились, стали паранойей и изводили его. Атаковали безжалостными суждениями.       «Я никому не нужен.»       «Я слабый.»       «Я виноват в смерти брата.»       «Я виноват в смерти Су Юна.»       «Я буду виноват, что бы ни случилось с Сьэо.»       «Во всем только моя вина. Я не справился…»       Этим мыслям было противостоять даже тяжелее, чем энергии инь. Они поднимались со дна сознания и говорили его собственным голосом. Воля волка дрогнула под тяжестью жестоких обвинений.        «Ты всегда будешь для них чужим!»        «Чего ради ты стараешься?»       «Тебя все равно отвергнут!»       «Тебя похоронят.»       «Ты ничего не добьешься!»       Мысли вырезали на душе кровоточащие раны.       Юншэн разозлился на себя и крепко сжал ладони в кулаки.       «Откуда эта неуверенность?! Прочь! ПРОЧЬ! Я смогу!!! Я всё! Смогу!»       Упрямо рыча, Юншэн пошел навстречу Белио, причиняя себе нестерпимую боль. Каждый шаг был борьбой с одним из мучительных сомнений. Принц утопал в мягкой почве, как в вязком болоте, и идти становилось всё труднее. Перед глазами вспыхивали ужасные видения из прошлого, обнажая незажившие раны, разрывая душу, что и без того теряла единство. Белио не пытался им управлять. Он просто закапывал его в собственной боли, показывая, как его отверг отец, как он поругался с Сьэо, как истекал кровью из-за демонов и как его убивали те, кому он верил... Видения наслаивались друг на друга, но Юншэн боролся с иллюзиями рыком и волей. Он постоянно носил эту боль с собой, он жил с ней наедине. Он терзал себя так сильно, что вдруг мучительно осознал, что никто не способен ранить его больше, чем он сам. Чувство вины – ужасное оружие, что находилось в руках раскаяния. Желая быть наказанным за свои ошибки, он раз за разом себя мучил – просто не мог прекратить, остановиться и сдержать себя, наказывая за то, в чем видел свою ошибку, и через боль искал путь к её искуплению.       Белио думал, что Юншэн гораздо слабее, но принц столько раз пересматривал свои болезненные воспоминания, что свыкся с этой болью и непокорно боролся. Возможно, потому что он осознавал, что сейчас проходит обучение, а не реальный бой, а, может, потому что волю волка невозможно было сломить, Юншэн справлялся и упрямо продолжал идти. Задачей Белио было показать давление, и оно было колоссальным.       Они шли друг другу навстречу неспешно. С каждым шагом фигура Белио росла, пока он не возник над принцем недосягаемым гигантом. Душу Юншэна охватило удушье, словно пространство в миг лишилось воздуха. Давление стало ещё жёстче. Белио вознёсся, как небожитель, он сжимал рамки разума принца и самим своим присутствием говорил Юншэну о его ничтожности. Он показал разницу могущества, и Юншэн ощутил себя листком, сорванным с дерева и угодившим в поток бурной стихии. Его мотало ветром, его швыряло в волны, его выбрасывало на берег, где его снова подхватывал ураган – и снова, и снова, и снова… Вечный круговорот боли, обрушившийся на разум.       Юншэн героически ему сопротивлялся. Он боролся со своей болью, смирялся, принимал её, но когда Белио добрался до него, когда уткнулся головой, словно шпиль башни, в небеса, Белый Демон приказал:       – На колени.       И Юншэн почувствовал, какой невероятной силой он обладал. Все его существо задрожало от мощи приказа.       «Только не это. Я не буду подчиняться. Я...»       Для принца это было бы унизительно. Склонить колени по приказу противника – худшая вещь, что может допустить гордый воин. Драконы клана Вэй скорее бы пронзили себе грудь гуань дао, чем склонились перед кем-то.       «Нет!» – сквозь зубы прорычал Юншэн.       – На колени!       Приказ Белио снова сотряс дух волка. Юншэн запрещал себе дрожать.       «Я не боюсь. Я не буду подчиняться. Я НЕ БУДУ!»       Решением воли Юншэн отрекался от приказа.       Белио продолжал на него давить. Он становился всё больше и больше и продолжал внушать Юншэну о его ничтожности.        «Это не так!!!»       – Я СКАЗАЛ НА КОЛЕНИ!       Юншэн видел ужасающие картины. Они смешивались в гротескное отражение всего самого худшего, что сотряслось с ним в прошлом. Принц переживал из-за того, что так и не стал могущественным воином – таким, каким бы хотел быть. Он всегда стремился к вышине, хотел защищать империю и свергать врагов своего рода, но у него никогда не получалось до конца. Неопытность, порывистость, недостаток опыта... Что-то всегда подкашивало его. Порой Юншэн выглядел совсем жалко, хотя отчаянно, всей душой желал стать хорошим воином и защитником, делая всё, что в его силах, но вновь и вновь падая, чтобы встать и пытаться снова. Сейчас тоже – лишь пытался, но все равно склонялся пред слабостью. Он не падал на колени, нет, но весь его дух, полыхая, медленно сгибался под тяжестью ноши, что осела на его плечах.       Принц пытался вдохновить себя. Пытался воодушевить. А ведь на деле он просто уговаривал себя не думать о том, как тяжело и больно ему приходится. Пытался себя не жалеть, но вызывал жалость. Где те героические подвиги, что он должен был свершить? Кричит больше, чем делает, цепляется за гордость, но ничего так и не сделал, чтобы его зауважали демоны.       «Завтра всё… Завтра изменится...»       Задыхаясь, он тянулся к надежде.       Сомнение ударило его по ребрам.       «Завтра ты останешься таким же. Таким же ничтожным и слабым. Ты всех потерял. По своей вине. Ты сам виноват. Ты убил того, кого любил. Ради своей жалкой жизни. Так живи её и страдай, как страдал Су Юн, отдав тебе всё без остатка.»       Юншэн болезненно вскрикнул. Боль забиралась все глубже, она ползла к самому сердцу, но волк гнал её, сражаясь с отчаянием.       – Нет!.. Я... Я смогу!..  Перебороть, пережить... Я уже встал на ноги.       – НА КОЛЕНИ! – прошипел Белио яростный приказ.       – Я не склонюсь перед болью! – непокорно прокричал Юншэн. – И перед тобой тоже!       Юншэн кричал. Его воля скопила достаточно сил, чтобы рык его отбросил статую прочь. Он не мог стоять на двух ногах – был слишком сильно изранен, потому принц обратился в пламенного волка и залаял, прогоняя Белио прочь.       Меж его огненно-рыжей шерсти проступали кровавые пятна. Белый Демон растеребил раны, и они кровоточили… Но даже так волк продолжал себя защищать и бороться.       Белио недооценил его волю. Волк был гораздо сильнее, чем кажется, хотя эта сила давалась ему с большим трудом – из упрямства и мыслей о Су Юне, который умер ради его счастья. Которого он будет защищать всеми силами – даже теми, о которых не подозревает в себе.       – Я не жалкий! – отчаянно лаял волк. – И не слабый! Я покажу это! Я покажу!!! И мир улыбнется мне!       Белио отступал к краю души волка и грустно улыбнулся.       – Ты наивен, как дитя.       Юншэн залаял на него в бешенстве, прогоняя за грань. Он верил, что дело не в наивности, а в правде. Он действительно сможет! Но чем громче волк лаял, выл и рычал, тем меньше у него оставалось сил и в конце концов его сознание не выдержало давления боли, и он потерял сознание.