Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Тёмный принц погрузился во мрак. Первозданная тьма, что окутывала Юншэна, когда он впадал в сон, плотным занавесом укрыла его от реального мира. В этот раз принц был даже ей благодарен. Тьма вырвала его из шумного мира души, заглушила голоса, что давили на его разум. Он оказался в тишине, такой глухой и плотной, что никакие звуки не проступали сквозь ткань миров. Юншэн даже на мгновение решил, что умер, но он видел смерть дважды, и она выглядела совсем иначе, чем абсолютное небытие. Если бы он умер, его душа развеялась бы, а она всё ещё существовала – лежала во мраке, свернувшись клубком, истекала кровью и содрогалась от боли.       Юншэн не выдержал.       Снова храбрился, снова яростно бросался на обстоятельства и снова проиграл. Верил, что стерпит, выдержит, но провалился куда-то глубже обычного – в плотное, мрачное, одинокое небытие. Что это за черная тьма? Пустота? Его душу окончательно разорвало?.. Нет. Тогда бы он не сохранил свой образ. Вокруг – всего лишь абсолютное Ничто.       «Илин говорил, что это из-за того, что моя душа ранена... Должно быть... Это последний рубеж защиты. В этой тьме ничего нет, кроме меня. Только я и мои чувства. Мои желания. Мой… Долг.»       Юншэн вспомнил про предстоящий бой, про тренировку… Он понимал, что нужно как можно скорее выбираться, но сил не было. Совсем.       Волк свернулся калачиком, обняв колени, и тяжело дышал, думая о том, что увидел, услышал, унюхал. Думал, как с этим бороться и что должен сделать. Разум немного расслабился. Тело ощутило спокойствие. Он в безопасности. Здесь его ничто не потревожит, здесь на него никто не нападёт…       «Ты такой жалкий. Снова.»       …никто, кроме его собственных мыслей.       «Что ты за мужчина такой? – болезненно ранила его критичная натура. – Су Юна не сберёг! Позорище. Теперь сыпешься от демонической ненависти и какого-то там влияния на твою душу! Что за глупость? Прекращай! Дракон ты или кто? Зачем Бай-Бай отдал тебе сердце и хвост? Зачем Су Юн развеял свою душу? Чтобы ты тут разлёживался?! Чтобы терял сознание среди боя? Встал и начал делать!»       Яростный рык сотряс пространство.       «Мне от тебя противно! Слабак! Ты не достоин зваться Юншэном – святым именем, что сплёл из любви к Су Юну. Понял меня?!»       Никто не способен ранить тебя сильнее, чем ты сам.       Пальцы Юншэна, обнимающие дрожащее от боли тело, вошли в глубокие раны когтями. Он рвал свои душевные раны, чтобы продолжать переживать эту боль. Чем больше раз перестрадаешь то, что тебя мучает, тем легче будет потом говорить и думать о боли. Юншэн верил в это. Заблуждение?.. Отчаяние? Какая разница. Неугомонный принц встречался со своими страхами лицом к лицу. Он потерял сознание, сбежал от всего и всех, но даже здесь, в уголке спокойствия, продолжал борьбу, потому что должен был отыскать те слова, что принесли бы ему исцеление. Те слова, что помогли бы ему справиться и подняться даже в самые безнадежные времена.       «Похвали себя, волчонок. Не ругай дурным словом. Просто подумай. Хотя бы миг – посмотри на всё иначе. Ты так много делаешь. Ты умер дважды, но все ещё жив. Ты стал принцем и ведёшь расследование. Никто не говорил, что будет просто, но ты твердо стоишь на ногах. Ты находишь в себе силы. Разве это не удивительно? Почему ты так сильно коришь себя? Почему ты совсем себя не любишь? Кажется, что твоих усилий всегда недостаточно, но ты ведь сделал все, что мог. Ты выложился на полную. Почему ты должен стыдиться того, что чего-то не смог? Если бы ты ленился, если бы ты сбегал – мог бы. Но ты никогда не бежал от проблем, ты бросался на них с огнём в сердце. Ты отдавал всего себя, за что бы ни брался, и тебе совершенно точно нечего стыдиться. Ты сохранил себя, и ты никогда не будешь другим. Ты можешь ошибиться. Ты можешь упасть. Ты можешь даже проиграть. Но ты борешься и идёшь вперёд даже после падений. Разве не в этом мужество и сила? Не бывает идеальных героев. Даже твой отец, даже древние воины клана Вэй оступались и падали. Но разве кто-то винит их? Все восхищаются их силой и величием, потому что они невероятны. И ты тоже совсем не обычный человек. Ты многое пережил и всё ещё продолжаешь путь. Твоё пламя не гаснет. Искра Су Юна с тобой, греет и оберегает твоё сердце. Пока всё так – ты будешь в порядке. Проиграть во время тренировки – не ошибка. Не приговор. Ты разбил себя, чтобы стать сильнее, и ты знаешь, что не упал. Неужели ты не помнишь? Ты прогнал Белио прочь.»       Юншэн удивленно заморгал. Он совсем этого не помнил… Тогда сознание было слишком мутным. Он терял себя. Это откровение придало ему сил поднять голову и уставиться во мрак, словно где-то там скрывался незримый собеседник, протягивающий ему руку, чтобы приласкать.       «Правда?..»       «Разве я буду себя обманывать?»       Принц говорил сам с собой. Больше было не с кем. Так глубоко в его сознание не проникала даже энергия инь. Он был тут совсем один… Но и вне тьмы он чувствовал себя невыразимо одиноко.       «Не будь слишком строг к себе.»       «Я должен, – непокорно мотнул головой Юншэн. – Иначе не победить.»       «Если ты изведешь себя, разве ты сможешь завтра сражаться? Показать хороший бой?»       Добрый голос говорил дружелюбно и мягко. Именно так Юншэн всегда говорил с Су Юном, вплетая в каждое слово нежность и любовь. А самому себе? Хоть раз он сказал доброе слово? Едва ли. Он был слишком строг к себе.       «Не надо его утешать! Он слабак!»       «Заткнись!»       Юншэн сжался.        «Я схожу с ума?..»       Голоса в голове продолжали спорить.       «Он устал! Как ты не видишь?»       «Отдых нужно заслужить! А он ничего не сделал! Жалкое ничтожество, что не способно даже пройти через тренировку!»       Юншэн обнимал себя так, словно защищался от бьющих его в живот ног.       «Я...»       Он пытался подать голос, но мысли спорили слишком громко. Тьма и свет, строгость к себе и мягкость, какую он проявлял к другим. Искорку он всегда нежно укладывал в постель. Он учил его, что нужно беречь себя, что перед важными днями нужно хорошо поспать и восстановиться, а если не здоровится – нужно отдыхать. Он лелеял его, пылинки с него сдувал и носил на руках, а как дело касалось его самого, он изводил себя, избивал себя, бездумно бросался на опасности.       «Моя душа изорвана. Тело истекает кровью. Но я должен...»       «Тише... Всё хорошо, господин Лю Вэй. Вы хорошо справляетесь. Правда-правда. Отдохните, пожалуйста.»       «Су Юн?..»       Его голоса не было. Было лишь чувство... Воспоминание?.. Именно так бы Искорка и сказал. Когда-то и правда говорил, а сейчас его слова всплывали в памяти и придавали сил.       «Су Юн... Я не сдамся. Я буду бороться до конца.»       «Ты победил Первого Клинка. Ты не склонил коленей. Никакой Сьэо тебя не тронет. Спи спокойно.»        «Я не должен...»       «Конечно не должен! Вставай! У тебя впереди целый день тренировки! Ты должен подготовиться!»       Юншэн отнял окровавленные ладони от ран и постарался встать, но, облокотившись о локти, не справился и рухнул обратно. Он был слишком слаб. Раны на душе – самое страшное, что может случиться, а Юншэн сознательно пошел на это. Его состояние было настолько плачевным, что его мысли разделялись на разные сущности – душа рвалась в лоскуты, перечащие друг другу.       Юншэн боролся ещё долго. Он пытался подняться, пытался проснуться, но, в конце концов, слабость победила, и он обмяк, закрыл глаза и погрузился во мрак.       «Это не проигрыш. Ты победил. Победил.»       Эта мысль принесла успокоение.       Юншэн больше не терзал себя. Выгнать из головы волю Первого Демона, так ещё и без практики – достойный подвиг, но Юншэн привык принижать свои заслуги. Он всегда стремился к большему. Это его неугомонный характер верно вёл его вперёд. Остановится ли он когда-нибудь? Едва ли. Лишь когда свергнет богов и всё мировое зло, лишь когда все, кого он любил, будут в безопасности… Лишь тогда он опустит свою гуань дао и присядет, чтобы отдохнуть. А, может, и тогда найдёт применение своему пламенному сердцу и будет куда-то идти. Он не сдастся.       Сон милосердно прогнал перечащие друг другу голоса. Прогнал боль. Юншэн ненадолго забылся, потерял грань нереальности и яви, забыл о видениях, мыслях и прошлом. Он просто спал, пока спустя несчётное время не почувствовал, что кто-то ласково гладит его по плечам. Это были нежные, расслабляющие прикосновения. Добрые и целебные.       «Су Юн?..»       Хрупкая надежда пробудила волка, вынуждая его открыть глаза. Он был готов поверить, обмануться, принять любой исход – лишь бы знать, что родной и любимый лекарь жив, но когда он открыл глаза, то увидел потолок своих демонических палат и лоб Белио. Бедный Демон сидел на постели и великодушно предоставил волку свои колени. Голова принца лежала на бедрах верного защитника Илина и чувствовала себя крайне удобно. Белио обнажил плечи волка и делал ему лечебный массаж. В комнате пахло сладкой травянистой мазью, которой Белио обтирал его.       «Не Су Юн...»       Душу волка наполнило опустошение. Он полностью потерял интерес к происходящему, осознавая, что это чужие руки… Руки Су Юна он бы узнал сразу. Надежда с самого начала была пустой.       Он болезненно зажмурился, вновь и вновь переживая жгучую скорбь по любимой душе, но затем распахнул глаза, осознав, что именно делает Белио, и сел, гордо распушив хвост.       – Не нужно…       Волк был слишком гордым и не желал, чтобы кто-либо касался его, но не смог договорить и порывисто схватился за голову, пытаясь прийти в себя. Мир калейдоскопом завертелся. Голова кружилась, являя слабость тела и рассудка. Принц не мог удержать мир на одном месте – он вращался, являя его беспомощность.       – Дурак совсем.       Белио ухватил его за плечо и уложил обратно.       – Лежи спокойно.       Юншэн поджал уши, борясь с головокружением и слабостью.       – Что...       Он смотрел на демона мутным взглядом, но различал то, что освещение в комнате создают лишь зажженные свечи, погружая лик Белио в интимный полумрак. Юншэн повернул голову, желая убедиться, что окна просто закрыли шторами или декоративной ширмой, но узорные рамы аккуратно обрамлял светлый тюль. За резной решеткой с узором, означающим богатство, почет и величие, ярко сияли звёзды, находившие отблеск в морских волнах. Чарующая картина, умиротворяющая и ласкающая взор первозданной красотой вселенной… Но...       Юншэн снова вскочил, нервно сглотнув.       – Я что?.. Проспал весь день?!       – Глупый! Сказал же лежать! – зашипел Белио и силой уложил его обратно.       Юншэн заерзал, но головная боль и слабость взяли над ним верх.       – Как же так... – сокрушался он, тут же начав винить себя за то, что позволил себе спать. – Тренировка. Я должен...       – Ты сам просил показать тебе атаку на разум, – хмыкнул Белый Защитник. – Вот тебе и последствия. Вот тебе и ответственность. Ты что-то говорил про то, что не достоин быть принцем?       Юншэн с грустью уложил ладонь на грудь.       – Я сделал всё, что мог, – он не сожалел. – И я пережил это. Значит, смогу снова.       Терпение Белио закипало, как вода в котле.       – Какое «смогу»? Твоя душа едва справляется с тем, что ты пережил! Не мели чепухи! Ты откажешься от боя завтра.       Юншэн нахмурился и непокорно рыкнул:       – Нет!       – Да.       – Нет.       – Да.       – Знаешь же, что нет.       Белио надул щеки и выдохнул.       – Именно поэтому я и делаю тебе массаж. Лежи спокойно.       – Массаж?..       Юншэн с тоской подумал о Су Юне. Затем благодарно посмотрел на воина.       – Разминаешь мышцы? Симулируешь тренировку, укрепляешь и восстанавливаешь... Даешь нагрузку, чтобы укрепить…       Белио удивился знаниям принца, но не показал виду.       – Да. Твоему телу нужен хороший отдых, тишина и покой. На деле, может, и неплохо, что ты провел его без сознания.       – Я хотел тренироваться...       – Мало ли кто что хотел! – шикнул Белио. – Когда ты пришел ко мне, ты уже едва на ногах стоял. Завтра ты должен хорошо себя показать. Мой удар ты отбил. Значит, и удар Сьэо выдержишь. Разум у тебя достаточно крепкий. Я не знаю, насколько сильно Сьэо надавит на тебя, но мой напор был серьёзным. Ты его пережил. Другой вопрос, что тебе нужно не просто победить его моральную атаку, но ещё и не проиграть в бою.       – Я справлюсь с этим.       Даже после всего, Юншэн продолжал цепляться за веру в себя. Больше у него ничего не было – только решимость ломать все стены на пути, чтобы наконец отыскать тропу, ведущую к чему-то светлому.       – Если представить разделение тела и разума, как было в динамической медитации, я смогу реагировать и на одно, и на другое.       Белио о таком никогда не слышал.       – Это невозможно.       – Возможно, – уверено возразил Юншэн.       Белый Демон нахмурился.       – Хватит спорить. Твой разум на грани, тело – тоже. Прекрати говорить глупости. Мы уже поняли, что твои слова ничего не значат.       Юншэн пропустил его слова мимо ушей. И без того было плохо, чтобы ещё сильнее переживать.       – Мне просто нужно провести идеальный бой. Я понял, что такое контроль разума. Взглянул на него изнутри, почувствовал... Я не позволю Сьэо меня трогать. Если всё будет хорошо, я даже не пущу его дальше первого рубежа защиты.       – Так не будет.       Белио говорил жёстко, но правдиво. Оптимизм в этом случае был совсем не нужен. Лишь серьёзный взгляд на сложный бой.       – Я всё равно постараюсь! Это был ценный урок для меня. Спасибо.       Белио смутился и продолжил делать массаж.       – Я ранил твою душу. Нельзя за такое благодарить.       – Я сам виноват, что её не сберёг.       Белио фыркнул.       – Ты невыносимый.       Юншэн улыбнулся.       – Просто так получилось. Лишь сегодня.       – Ещё и глупости болтаешь. Закрывай глаза. Тебе лучше пока не думать. Я натер тебя мазью, способствующей улучшению регенерации энергии инь. Разуму нужен покой.       – И такое есть? – удивился Юншэн.       – Да. Этой мази больше трёхсот лет. Она родом из моего мира.       Юншэн трогательно посмотрел на Белио.       – Такая ценная мазь... Ты, должно быть, берег её для владыки Илина.       – Верно, – гордо признал Белио. – Но владыка Илин не дурак, как ты. Он не позволяет себя так избивать, так что она ему ни к чему. К тому же, она уже начала портиться.       – Спасибо, Белио. Я тебе очень признателен, правда.       – Если признателен – сам выплачивай долг перед Цзиньсю, – хмыкнул Белио. – Он меня уже достал.       Юншэн неловко улыбнулся.       – Боюсь, я не смогу ему дать то, чего он хочет.       – Шшш.       Белио насильно закрыл ему веки.       – Утром меня не будет. Иди сразу к арене, увидимся там. Перед тем, как выходить из комнаты, приведи себя в порядок! И помедитируй. Медитация временно создаст дополнительный ореол защиты вокруг твоей души. Против влияния на разум ещё действенно работает молитва, но это только у глупых людей. Ты уже пережил стадию слепой веры, так что даже не вздумай молиться.       – И не подумаю, – серьёзно ответил Юншэн. – А что у тебя за дела?       Белио смолчал. Он не хотел говорить .       «Он заботится обо мне только из-за владыки. Мне очень повезло, что у меня есть такой защитник. Даже если причина не во мне. Его руки...»       Юншэн чувствовал, что ему становится лучше от прикосновений Белио. Он укреплял его тело, как когда-то делали Бэй Сён и Су Юн. Даже демонам ведомы тайные техники массажей!       Оставалось только не показывать, насколько это приятно.       – Ладно-ладно, больше не спрашиваю.       – Подожди.       – Что?..       – Не закрывай рот. Тебе нужно поспать, но перед этим...       Юншэн почувствовал, что демон убрал руки. Стало сразу неуютно и холодно. Юншэн не разрешал другим касаться его, но лечебный массаж был другим делом. Он нуждался в нём, раз пропустил тренировку – чтобы довести тело до совершенной формы и размять мышцы.       Затем раздался звук рвущейся ткани... Или кожи?..       В воздухе запахло кровью.       – Открой рот и пей.       Белио прижал что-то к губам Юншэна. Принц попытался открыть глаза, но Белио уложил ладонь ему на лицо, не позволяя смотреть.       – Просто пей.       Слова действительно были не нужны, чтобы понять, что демон хочет отдать ему свою энергию. Юншэн заворочался и непокорно замотал головой.       – Я не могу...       – Ради владыки.       Когда Белио так говорил, это звучало не столько величественно, сколько уговаривающе, словно он просил съесть ещё ложечку за маму.       Где-то внутри у Юншэна возникло отрицание. Затем он почувствовал, как нелегко было самому Белио предложить это. Белый Защитник наступил гордости на хвост. Он не хотел этого, но ради победы наследника ранил себя и был готов разделить с ним кровь. Это тронуло сердце Юншэна. Вместе с тем – ранило.       – Пожалуйста, никогда больше во имя моего спасения не подвергай себя опасности. Я справлюсь без чужих жертв.       Юншэн ненавидел, когда другие причиняли боль себе, чтобы помочь ему.       Белио тихо зашипел, раздраженный его словами. Принц ещё смеет выказывать ему недовольство! Ишь какой!       – Мне не больно. Пей.       – И всё же...       – Много чести ранить себя ради тебя. Больше никогда так не поступлю. Это единственный раз. Я не могу допустить, чтобы ты опозорился завтра. Это самый важный день в твоей жизни.       – После такого я просто обязан...       С этими словами Юншэн прильнул губами к коже и слизал кровь демона, поглощая из магических вен энергию инь. В отличие от того, как жадно он пил из рук Илина, кровь Белио волк слизывал осторожно и неспешно, контролируя себя и не желая ему навредить.       С каждым глотком разум волка затуманивался, а с каждым движением хотелось всё больше спать. Белио осторожно придерживал его.       – Это последний раз когда я забочусь о тебе. Понял? Я не рад тому, что ты – сын владыки. Но раз все случилось так, ты обязан победить. Понял меня?       Юншэн слабо кивнул. У него не было сил говорить. Белио что-то подмешал в свою кровь – какое-то заклятье. Забвение?.. Успокоение?.. Делился своим собственным спокойствием?.. Но Юншэну вдруг просто захотелось довериться ему, и, словно подобранный у дороги бродячий котенок, он уснул на коленях советника демонического владыки.       Белио продолжал заботиться о теле волка ещё несколько часов. В победу Юншэна он вложил всё, что мог. Остальное оставалось за принцем.