Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Свита Горана окружила демона со всех сторон. Слуги помогали хозяину идти, контролируя каждый его шаг, что безмерно раздражало Горана. Он привык ходить быстро, властно, выстукивая каблуками по земле, а приходилось плестись, как какому-то калеке. Возмутительная несправедливость! Он чувствовал в себе силы идти быстрей, но каждый шаг отдавал болью от живота в грудь и ноги, и эта боль стегала, как уздечка, тянула на себя, призывая к терпению, смиряла, как впивающиеся в кожу оковы. Он злился от этого лишь сильнее, а страх навредить себе унялся лишь когда он увидел перед собой Юншэна – лекаря, ответственного за его жизнь.       – Эй! Ты чего? Уснул там? Подъём!       Юншэн открыл глаза и встал. Он повернулся к Горану, и в тот момент воину стало стыдно за то, что он придирался к принцу. Такого сосредоточения и мощи боец на арене никогда не встречал. Юншэн был собран и нёс в себе волю свернуть горы. Он оставил позади все сомнения и олицетворял свою пламенную решимость. Его рыжие волосы трепетали на ветру, как языки пламени. Хвост строго лежал вдоль туловища, показывая внутреннее спокойствие. Гармония внутри принца утешала и окружающий его мир. Юншэн был готов вершить суд, встретиться с правдой, явить миру истину и воспротивиться судьбе. Если она отвела ему жестокость – он будет бороться за своё счастье. Если планировала лишить дома – сражаться за свой уголок в жестоком и холодном мире. Он был настроен решительно, и в тот момент слуги притихли, ощущая его превосходство, а Горан искренне поверил, что у принца есть шанс на победу.       – Это точно ты? – недоверчиво спросил Горан, украдкой поглядывая на демона.       – Я, – ответил волк мягко. Это вернуло Горану веру в реальность.       – А... Хорошо. А то ты это... Совсем как Сьэо – сейчас совершенно другой.       – Нравится? – спросил Юншэн, бросив на Горана аристократичный взгляд.       – Так ты гораздо больше похож на принца, – признал воин арены.       – Я с тобой настоящий – что тогда, что сейчас, – сказал Юншэн, чтобы Горан ничего не надумывал. – Когда я должен сражаться, я всегда серьёзен.       Горану нечего было на это ответить – извиняться он не собирался, поэтому просто притих. Не сговариваясь, они направились к арене.       – Как ты? – заботливо спросил Юншэн, волнительно осматривая воина.       – Живой, – грубовато отозвался Горан, давая понять, что он не хочет, чтобы о нем беспокоились. – Чтобы мне стало легче, ты знаешь, что должно случиться.       – Да.       Юншэн бросил взгляд вперёд и снова провалился в задумчивость. Горан не стал сбивать его настрой разговорами, потому до Арены Нечестивых они двигались молча.       Арена Нечестивых была популярным местом развлечения демонов. Раз в неделю здесь велись ожесточенные схватки, но не чаще – чтобы зрителям это не наскучило, а у бойцов было время на восстановление. Не все соглашались биться до смерти, такие «опасные» сражения были жемчужиной жестокой арены, но всё же редкостью, иначе демонический род быстро бы обнищал.       Юншэн подумал, что это место во многом похоже на квартал фениксов в годы расцвета преступности в Хэкине. Арена находилась в центре разрушенной части города, не подлежащей восстановлению. В окрестностях стояли разнесенные в щепки здания. Магические следы до сих пор прожигали гнилое дерево, на земле не росла растительность, а желающих убрать беспорядок не находилось. Демоны использовали разрушенные здания в качестве своеобразных тайников и для проведения собраний с обсуждением самых грязных сплетен. Добрые сердцем приходили сюда почтить память людей, погибших при битве за южный порт, а бесстрашные заходили глубже – в самое сердце разрушений, где было стёрто всё, напоминающее о древнем господстве людей над южными землями.       Обсидиановое Пламя яростно вибрировало, откликаясь на болезненный пейзаж некогда светлого, уютного края. Именно с этой стороны напали демоны, именно здесь первые защитники людского рода встретили демоническую армию и именно здесь когда-то находился дом Хайоши. Теперь богатая резиденция была погребена под слоем пепла, сад навеки уничтожен, а земли остались брошенными. Ярость и боль гуань дао передавались Юншэну, и он впитывал чувства своего оружия, не пресекая. Они помогут им в бою. Придадут сил.       Руины древнего города заполонили демоны. Весь народ отложил свои дела и стянулся к Арене Нечестивых, ожидая начала боя. Демоны толкались, пытаясь пробраться к более удачным местам, сидели на обломках домов и груде камней, парили на крыльях и создавали магические клинки, чтобы забраться повыше и обозревать происходящее. Предвкушение, охватившее город, было шумным, энергичным и зловещим.       Зловещим для Юншэна.       Самые лучшие места заняли Клинки. Они уселись в первых рядах на каменные скамьи, обрамляющие круглую арену для битв. Боевая зона представляла собой ничто иное, как глубокий кратер – выплавленный в земле след от могущественной атаки владыки Илина, некогда стершей с лица земли четверть жилого квартала.       Сферический колизей разрывала небольшая огороженная алыми лентами зона, где бойцы готовились к следующим схваткам. Организаторы боёв держали их в разных углах, чтобы они не набросились друг на друга раньше времени, хотя воины уже задирались и всеми силами привлекали к себе внимание, желая завладеть минутой славы и зрительскими взглядами. Их выкрики и кривляния веселили публику, хотя большинство неотрывно следило за затянувшимся боем, игнорируя затравку к следующему поединку.       Появление Юншэна никто не заметил. Шёл бой, развлекающий толпу, и народ шумно кричал, поддерживая своего бойца. Накал страстей доходил до драк, потому среди толпы ходили воины Хаорана – Усмирители, бдящие за тем, чтобы по толпе не пронеслась массовая истерия, а энергия инь находилась в покое.       «Как много демонов. Все демоническое царство собралось...» – осторожно подумал Юншэн.       Он не смог бы даже примерно сосчитать, сколько демонов пришло посмотреть на бой принца. Разноцветные головы пестрили, куда не бросишь взгляд. Демоны дышали в унисон. Их охватывала страсть к бою, жажда развлечения и крови. Они завороженно ждали, что же им покажет принц. Они пришли, чтобы испытать его, пришли, чтобы увидеть обещанное чудо.       «Я должен победить.»       Юншэн не терял концентрацию и храбро шел вперёд. Поднявшись на холм, он увидел, что среди Клинков сидел Сьэо, невозмутимо дожидаясь, когда Юншэн спустится к нему. Даже издалека Юншэн отметил изменения, которые произошли в демоне. Его взгляд больше не был взглядом простака, добродушно взирающего на мир. Из него исчезла забитость, отчаяние, надежда. Сьэо ожесточился. Лицо его стало строже, прекрасные черты лица искажала раздраженная злоба. Даже издалека Юншэн чувствовал, что на бой пришла темная сторона Сьэо – та, что, конечно же, существовала и кою он пробудил собственными усилиями.       Принц горько сожалел. Не из-за своего поступка или неверия, нет. Теперь он видел, что чутье совершенно не подвело его, что он был прав и всё делал верно, но горечь терзала разум мыслью, что для самого Сьэо это была трагедия. Глядя на Клинка, Юншэн совершенно не узнавал того, кого хотел бы звать другом. Демон ожесточился. Его лицо уродовала злоба, а взгляд был дикий, беспросветный, тёмный, и даже с огромного расстояния чувствовалась его жажда крови. Ооо, Сьэо тоже настроился на бой, и он желал сокрушить своего врага, накручивая серебряным когтем волосы на палец.       Горан проследил за взглядом своего бойца и взревел от ярости.       – Этот мерзавец!!!       Он не мог удержать себя. Даже просто смотреть в его сторону. Злоба закипала в жилах демона. Энергия инь бунтовалась.       – Тише.       Юншэн говорил с ним, как родитель, просматривающий за непоседливым ребенком.       – Доверь мне разобраться с ним. Я не хочу, чтобы ты пострадал.       Горан почувствовал его искреннее желание и потушил гнев силой воли.       – Убей этого мерзавца! Последний раз прошу! Меня от него трясет.       Теперь Юншэн понимал, почему Белио и Горан нелестно отзывались о Сьэо. От Клинка исходила крайне мрачная аура, а когда он почувствовал, что принц явился и смотрит на него, то с вызовом ответил, прочертив когтем по шее и облизываясь с диким азартом.       «Это не похоже на обиду. Не похоже на того Сьэо, которого я знаю. Это не боль. Не тягость от предательства тому, кому хотел поверить. Я чувствую кровожадность, безудержное желание убийства...»       Юншэн отпустил вину за состояние Сьэо. Тот Сьэо, которого он знал, замкнулся бы, он бы плакал, но этот демон был чем-то иным, он не терзался болью, не переживал из-за отвергнутости. В нём не было человеческих чувств, не было сострадания, понимания, малейшего сожаления. Он был воплощением того, что люди называли демонами – бессердечным монстром.       Юншэн почувствовал, как даже на расстоянии, ещё до начала боя Сьэо пытается ударить его, унизить его, показать своё превосходство и втоптать в грязь. Юншэн жёстко ответил ему выплеском воли и ранил его дух, свысока посмотрев на демона. Он показывал ему, что совсем не мальчик для битья и не позволит себя победить. Показывал, что сильнее.       Сьэо недовольно скривился. Затем усмехнулся, маня его пальцем. Глядя на его самодовольное лицо, Юншэн был даже рад, что сражаться ему предстоит не с тем добрым созданием, которое он видел прежде. Сражаться с монстром гораздо легче, чем с другом.       Ментальные выплески, рассекающие пространство величием и могуществом, отвлекли народ от боя. Даже воины, сражающиеся на арене, застыли в смешных позах, пытаясь понять, что происходит, и на всякий случай, чтобы не терять позиции, толкали друг друга в щеки. Народ озирался по сторонам. Сначала все впились взглядами в Сьэо. Затем обернулись на принца, высящегося над руинами на пожженном холме.       Сразу же поползли слухи.       – Это же принц!       – Явился наконец!       – Не сбежал... Хи-хи-хи.       – Сегодня он выглядит как-то иначе, да?       – Даже на демона похож!       – Не мели чушь! Никакой он не демон! Посмешище!       – Проклятое оружие...       – Говорят, у них с Сьэо что-то случилось...       – Он просто выскочка! Сьэо в миг с ним разберётся!       – Убьёт его!       – Скоро проблема решится сама собой.       Некоторые голоса принадлежали не только простому народу, но и Клинкам. Сьэо окружали незаурядные личности. Он был отверженным, таким же одиноким, как демонический принц, не понятным и находящимся под вечным давлением, но сейчас Клинки сплотились вокруг него и гордо называли победителем. Сьэо улыбался, чувствуя, что его, наконец, приняли, и даже испытывая некую благодарность принцу. Теперь у народа есть другая цель для порицания и ненависти, а он стал по-настоящему своим. Демоны впервые были на ЕГО стороне.       Вместе со взглядами на Юншэна устремилась всеобщая ненависть. Её давление становилось волку привычным. Скопление негативных эмоций обрушилось на принца со всех сторон, но хороший отдых помог ему выдержать удар с гордо поднятой головой. Окинув взором всех присутствующих, принц гордо шагнул в толпу, и живая волна демонов начала расходиться, пропуская его. Никто не кланялся, не выказывал принцу уважения, но его благородный вид и сосредоточенный настрой не позволили толпе осуждать его. Они расступались медленно, изумлённо, заинтересованно. Многие их них впервые увидели принца и любопытсвующе пробирались вперёд, чтобы разглядеть его получше.       – Смотри, это он! Он!       – Ничего себе…       – Он действительно человек?       – Пахнет Илином…       – Какой красивый…       Юншэна считали редким красавцем по демоническим меркам. Им восхищались, но восхищение это сопровождалось горьким сожалением, будто бы им было жаль, что такой роскошный цветок сегодня завянет. По общим настроениям Юншэн почувствовал, что в него совершенно никто не верит.        «Я пришел, чтобы это изменить.»       Пламя в душе не угасало. Юншэн вкладывал своё сердце в каждый шаг, пытаясь разжечь души демонов, но они были глухи к его чистосердечию.       «Не распаляйся.»       Юншэн сжал древко гуань дао и волевым шагом пересёк последний чжан пути. Сьэо вышел ему навстречу. Он спрыгнул на арену, нагло потеснив плечом сражающихся воинов с самоуверенной грубостью.       – Эээээ! Наш бой ещё не окончен! – в один голос воскликнули демоны.       Сьэо посмотрел на них с презрением.       – Прочь.       Сьэо обуяла зловещая аура. Спорить гладиаторы не решились и поспешили сбежать и занять место среди зрителей. Сьэо же расправил волосы с самодовольным позерством и раскинул руки, купаясь в лучах славы. В отличии от Юншэна, который получал от окружающих только ненависть и презрение, Сьэо чувствовал со всех сторон поддержу, и она придавала ему сил. Сомнений, что он победит, не было ни у кого, и сам Сьэо верил, что он с лёгкостью одолеет своего противника, ведь он всего лишь человек. Клинок наслаждался вниманием, впитывал его и широко улыбался, насмехаясь над своим противником.       Юншэн составил Клинку компанию на «сцене», но Сьэо проявил высшую степень неуважения – проигнорировал его существование и продолжил позировать публике, заводя её и вызывая все больше восторженных и агрессивных криков, призывающих поскорее начать бой и расправиться с человеком. Улыбка Сьэо становилась всё шире, перетекая в самодовольную, уродливую усмешку.       – О да. Даааа! Правильно. Это мой день!       Юншэн почувствовал себя лишним. Он словно был дополнением к чужой картине, жертвой, которую должны принести на алтарь для всеобщего ликования и восхождения могучего Сьэо, но Юншэн не собирался позволять обращаться с собой так. На арене собрался весь демонический народ. Это шанс показать, кто он есть на самом деле – главный герой этого дня и надежда демонического рода, а вовсе не враг или «какой-то там человек».       Белио сидел в первом ряду и взволнованно обнимал колени, нахмурившись. Первый Клинок переживал за принца и мысленно призывал его ничего не испортить. Цзиньсю сидел рядом с ним и обнимал Лекхо. Они выглядели гармонично и спокойно, молча ожидая начала поединка. Горан, протиснувшийся со своей свитой следом за Юншэном, сел рядом с лекарем. Толпа начала возражать, ведь первые ряды принадлежали Клинкам, но сами Клинки дозволили Горану сидеть рядом, ведь, в некотором роде, это был ЕГО бой.       Ещё несколько мгновений демоны перешептывались, трепеща пред началом схватки и предвкушая легендарное зрелище, а затем стихли, ожидая, чем же обернется встреча клинка и принца.        «Вот он и настал – решающий час.»       Юншэн не испытывал предбитвенный мандраж. Он был абсолютно спокоен и готов сражаться за своё место в демоническом мире. Его решимость не способна была поколебать ни одна сила вселенной.       – Сьэо.       Юншэн позвал оппонента и слегка поклонился ему. Так было принято по правилам поединков и свидетельствовало об уважении к своему сопернику.       Сьэо кланяться не стал. Он получил некое моральное удовлетворение, видя, что волк кланяется ему. Демон питался чувствами принца, его желанием показать, какой он хороший, и открыто смеялся над тем, что чувствовал Юншэн.       – А вот и самонаречённый принц пожаловал! Опаздываешь.~ Заставляешь себя ждать. Как некрасиво! Я уж думал, ты сбежал от страха!       Демоны засмеялись и захлопали, поддерживая Сьэо.       «Перед боем – словесная дуэль? Важная часть битвы.»       Юншэн гордо выпрямился.       – Мне нечего бояться, ведь я не имею сомнений. Боятся те, кто не знают будущего, они страшатся неизвестности. Но я вижу свою победу и знаю, чем закончится наша дуэль.       Сьэо воспринимал его крайне несерьёзно.       – Смеешь говоришь о победе? Это смешно. Я – Клинок.       – А я – принц и наследник.       Уверенность, с которой говорил Юншэн, разозлила демонов. Они взъярились от его заявления, а Сьэо широко усмехнулся, поддерживая всеобщее негодование. Он артистично размахивал руками, словно актер плохой постановки, а Юншэн следил за каждым его движением, бдительно прислушиваясь к своим ощущениям. Демон мог прятать заклинания за обычными жестами. От этого Сьэо можно ждать любой подлости.       – Какой из тебя наследник? – шикнул Сьэо. – Самопровозглашенный? Принца должен принять народ. Но оглянись! Тебе здесь никто не рад!       Народ одобрительно загудел. Юншэн не обращал внимания на яркую, эмоциональную реакцию, бившую его по сердцу.       – Я такой же самопровозглашенный, как ты, – спокойно ответил принц, не позволяя себе повышать голос. – Нас обоих выбрал владыка Илин. Или ты сомневаешься в решениях своего повелителя?       Сьэо рассмеялся.       – Ты отрекся от защиты отца, но всё равно, когда тебе удобно, прикрываешься им! Слабак. Только и можешь, что прятаться за другими, а?       – Я говорю лишь о том, что мы с тобой в равном положении. Я думал, во время нашего разговора мы с тобой понимали друг друга.       Сьэо презрительно сморщился, но Юншэн ощутил, что обескуражил собеседника.       – Разговора? Какого ещё разговора? Мне говорить с тобой не о чем. Ты жалок, принц. Нашел где-то проклятое оружие в надежде, что оно поможет тебе в бою против меня, но даже не надейся! Ты меня и пальцем не коснешься!       «Он делает вид, что мы никогда не общались? Не похоже на ложь. Выглядит так, будто он действительно не помнит наши беседы... Но это невозможно. Мы же говорили только вчера!»       – Оно не проклято. Я уже говорил тебе и скажу снова: Обсидиановый Хвост свергнет богов. Оно знает, кто его враг, а кто – его друг.       – И кем же считает меня твое чудесное проклятое оружие?       Обсидиановый Хвост яростно завибрировал, желая самолично дать ответ. Взгляд на лезвии гуань дао полнился ярости. Дух Хайоши не переносит Сьэо. Он злился и желал с ним драки.        «Я понимаю тебя, но не поддавайся на его дешёвые провокации.»       – Оно ещё не решило. Все зависит от того, кто ты есть на самом деле.       – Кто я есть? – усмехнулся Сьэо. – Разве не видно?       – Ты многолик и скрываешь какую-то тайну. Кроме того, я знаю, что ты позволяешь себе надменное отношение к другим и глумишься над теми, кто слабее. А это недостойно для того, кто зовёт себя Клинком.       – Как же ты смешон! – захохотал демон. – Разглагольствуешь о том, кто такие Клинки, хотя это не твоего ума дело. Ничего не знаешь, а лезешь со своими людскими мыслишками. Те, кто слабы, должны знать свое место! Твои людские законы здесь не действуют! Всё решает сила!       – Ты глубоко заблуждаешься, Сьэо. Иерархию, может, выстраивает сила. Но те, кто стоят выше, не должны позволять себе высокомерие. Они не должны из потехи избивать тех, кто слабее их. Я этого не приемлю. Клинки служат защитой народу. Они служат во спасение. Если ты позволяешь себе так себя вести, ты не понимаешь свою роль в мире.       Сьэо хмыкнул.       – Какой-то ты совсем невесёлый.       – В этом нет веселья! – разозлился Юншэн. – В этом низость и подлость.       – Так ты обвиняешь Клинка в низости?       Это действительно переставало быть весёлым.       Сьэо злился.       – Больно смотреть правде в глаза? Сегодня я здесь, чтобы защищать честь Горана – демона, который сражается за своих воинов. Демона, что никогда не сдавался и чьи усилия заслуживают уважения. Ты же высмеял его. Зачем? За что?       Горан прослезился. Его тронули слова Юншэна, праведно защищавшего его честь при всех. На это нужна немалая смелость, и он в мгновение зауважал своего принца.       – Тебе действительно есть дело до этого слабака? – хмыкнул Сьэо. – Не смеши.       – Он не слаб, – принципиально возразил принц. – И да, мне есть дело до каждого демона. Каждая жизнь ценна.       – Он тебе интересен просто потому, что привел тебя сюда. Это же какая удобная история для восхождения белого и пушистого принца, ВСЕНАРОДНОГО ГЕРОЯ – защищать бедного несчастного слабака! Горану должно быть стыдно, что он прячется за твоей спиной. Что он сам не стоит сейчас передо мной, а послал тебя.       Сьэо сплюнул.       – Слабость. Трусость. А ты просто им пользуешься.       – Это не так, – спокойно сказал Юншэн. Он был выше того, чтобы вестись на провокации. Полностью уверен в себе. – Я здесь, чтобы отстоять честь Горана. Я здесь, чтобы заявить, что подобного больше не будет. В отсутствие владыки Илина наш народ должен сохранять единство. Поединки – это благородное дело, в них нет места кровожадности и жестокости. Оскорбления и унижения прежде всего порочат душу того, что позволяет себе так вести себя с теми, кто слабее. Повторюсь: Горан прошел свой путь, и его совершенствование продолжается. Кто знает, может, однажды он станет Клинком. Может, однажды он спасет владыке Илину жизнь. Каждый демон заслуживает уважения. Сильный должен помочь слабому стать сильнее, должен защитить его и показать путь к совершенствованию, а не оскорблять и убивать ради потехи публики. Твоё поведение неприемлемо. И я покажу тебе это своей гуань дао.       – Какой ты благородный! Пф! Аж тошнит! Но как же ты смешон. На миг напомню тебе, что, вообще-то, ты бросил мне вызов якобы для «дружеского поединка». А сейчас посмотрите на него! Защищает, оказывается, Горана. Твоё лицемерие значит это благородство?       Демоны начали освистывать принца, кивая на каждое слово Сьэо. Они продолжали прислушиваться к Клинку и почти не обращали внимания на слова волка.       – Не переворачивай песочные часы, – осёк его Юншэн. – Я бросил тебе вызов, сказав, что выступлю за Горана. Ты согласился. Теперь я говорю от его имени. Говорю те слова, что более слабые демоны не решаются сказать более сильным – нельзя забывать о чести.       – Говоря языком слабаков, ты сам показываешь, кто ты есть, – хмыкнул Сьэо.       – Кто я есть, покажет этот бой, – решительно бросил принц и поднял взгляд на народ, с любопытством разглядывающий его. – Слова тут не нужны, и я знаю, что многие из вас судят исключительно по силе. Я вынес удар владыки Хаорана, победил Рэнши и одолел многих из вас в состязаниях, которые вы же и выбрали сами, но этого всего оказалось недостаточно. Вы смеётесь надо мной, вы меня ненавидите, вы меня отвергаете. Я отношусь к этому с пониманием. Человеческий род был обманут богами и долгие столетия относился к вам с предубеждением. Вам нанесли раны, и вы не оправились от них. Вашу гордость ранит то, что какой-то там человек встанет во главе демонического рода. Но я больше не человек. Да и это... Это неважно. Кем бы мы ни были, важно то, какая у нас душа. Демоны не судят по внешности. Вы обращаетесь согласно поступкам и силе. Вы ищете тепло для себя, и я готов вам его дать. Я с вами... Настоящий. Вы хотите видеть на младшем престоле строгого, величественного воина… Таков я сейчас. Таков я, когда долг зовёт меня сражаться за мой народ и мои убеждения. Но я не стану рычать и устрашать вас, чтобы подчинить. Добродушие – это не слабость, а великая сила, и чтобы открыть свою душу другим порой нужно гораздо больше воли, чем чтобы натянуть на себя маску и скрыть что-то в себе. Зачем? Доброта не делает воина слабым, она даёт ему сил и веры, напоминая, чего ради воин поднимает клинок. Никем другим я уже не буду. У меня есть принципы. У меня есть воля. У меня есть желание защищать и оберегать вас. Ваше неверие ранит меня. Ваши предубеждения мне понятны. Путь к доверию долог и тернист, и я выдержу все тяготы на этом пути. Сегодня я буду сражаться за тех, чей голос не был услышан, за тех, кто был отвергнут, за тех, кто отчаян но все ещё хранит робкую надежду обрести своё место. Сегодня я покажу вам, что представляю из себя и что из себя представляет Сьэо. Я прошу лишь об одном – будьте непредвзяты. Если к вам протягивают ладонь и пытаются что-то показать – хотя бы взгляните, если не хотите брать. Если кто-то неизвестен вам, не спешите судить его, прежде, чем узнаете глубже. Мы все прошли через это. И мы все... Ищем понимания.       Юншэн раскрыл руки в сторону и снял с разума моральную защиту. На мгновение он позволил даже самым слабым демонам почувствовать огонь его души, и того короткое мгновения абсолютной открытости хватило, чтобы впечатлить всех присутствующих.       Всех, кроме Сьэо.       – Ты закончил болтать? – скучающим голосом спросил демон. – Мне тошно от тебя.       Сьэо явно не нравилось, что кто-то забрал внимание на себя. Он привык быть в центре и собирать взгляды. Этот Сьэо был совершенно другим. Словно и правда... Совсем другое создание.       – Я сказал, что хотел, – гордо произнес Юншэн, вильнув хвостом. Он был решителен, собран и готов сражаться хоть со всей демонической армией. Его пламенный дух трепал волосы, поднимал ввысь пыль и песок. Энергия инь, обтекающая гуань дао, источала горячий пар. Взгляд демона резал острее свежезаточенного лезвия, но его сердце оставалось добрым и мягким. Юншэн оставался собой, и где-то глубоко внутри все демоны восхищались им... Только ждали, когда принц явит то самое доказательство, о котором так смело заявил. Этот бой решит всё.