Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      С приказом Сьэо на Юншэна налетел не только отец. Боевой клич господина Тай Вэя усилил теневые копии и повёл в бой остальных. В тот же миг на юного демона напал его любимый брат.       Джаня Юншэн представлял, как воина, слегка уступающего отцу, но всё же могущественного и сильного, так что легче с ним не было.       Волк окружил себя щитом из ци, чтобы укрыться от мощных заклинаний клана Вэй, но Илин разорвал его ледяным заклятьем, используя демонические чары и давя на сознание воина. Демонический повелитель ведь умел манипулировать разумом... И Сьэо пользовался его способностями, играясь ими, как искусный кукловод.       Тэй Шу свысока смотрел на ученика и развернувшееся сражение, но пока не вступал в бой. Он был слишком высокомерен, чтобы верить, что Юншэн справится с другими воинами и доберется до него. Однако без дела генерал империи Хао стоять не собирался. Он давил на разум и пристально, холодно смотрел, осуждая слабость ученика. Эти чувства, передающиеся сквозь воспоминания, пространство и время, глубоко ранили... Гораздо сильнее, чем все остальное.       Юншэн оказался в центре плотной битвы. Два воителя с легендарными гуань дао щемили его, непрерывно атакуя с намерением убить, а обстрелы из лука, сопровождаемые магическими взрывами, заставляли Юншэна двигаться на бешенной скорости и продумывать свои действия не на шаг, а на пять вперед – иначе он рисковал лишиться жизни.       Мгновение спустя воцарился сущий ад – живое воплощение кошмара измученного волка. Сьэо начал перенимать боль соперника, считывая память с тёмных образов, и искусно использовать слабости врага, давя на разум и рождая в голове волка вспышки видений о самых болезненных и сложных эпизодах его жизни.       Юншэн отбился от парной атаки Вэев, но когда оружия столкнулись друг с другом, зазвенели лезвия и вместе с оглушительным звоном в голове явился образ отца, гонящего сына прочь и желающего ему гнусной, жалкой смерти. Джань принес в его разум смятение воспоминанием о собственной смерти. Эти внезапные, болезненные видения были подобны ударам хлыста. Они безжалостно стегали и без того раненный разум и приносили с собой ужасную муку, оставляли жгучие шрамы.       «Нет...»       В этот момент Юншэн ослаб и получил первое за бой ранение – его ногу порезал ледяной кристалл, а брат рассек ему плечо. Лишь благодаря волчьей прыти его не задело сильнее.       Толпа радостно взревела. Наконец-то началось настоящее зрелище! Они уже давно жаждали крови демона, и вот получили желаемое. По тропе пронеслась волна кровожадности.        «Больше никаких ранений!»       Юншэн укрепил ментальный и физический барьер и встал в свою лучшую защитную стойку, мягко отбиваясь от ожесточенных атак. На него обрушились клановые приёмы совершенной формы, шквал магических ледяных атак, а так же пресловутые змеи, которых Юншэн так ненавидел. Положение у него было незавидным… И практически безнадёжным. Даже один из этих противников стал бы для волка настоящим испытанием, а четверо – верной смертью. Слишком много всего происходило одновременно, слишком сильными были его соперники, слишком страшными полосами расчерчивали его разум болезненные атаки памяти.       Могучие руки дракона едва выдерживали силу ударов. Он никогда бы не подумал, что его воображение и представление своих близких могучими силачами, может стать для него проблемой. Брат и отец создавали огромное давление в ближнем бою. Они атаковали парными техниками, использовали ци, меняли приёмы и не давали Тёмному Принцу толком вздохнуть – такой неистовый был их натиск. Хорошо, что навыки Юншэна тоже стали выше, а воля Хайоши и его боевой опыт помогали адаптироваться к скорости и героически справляться с защитой. Юншэн чувствовал поддержку своего оружия и был ему безмерно благодарен. Он всегда верил, что поступил правильно, забрав Обсидиановый Хвост, и сейчас он стал его верным спутником и помощником.       Отбиваясь от неистового натиска воспоминаний о семье, сопровождаемой вспышками сцен с гонением, смертью и даже больными кошмарами, воплощенными Сьэо, в которых Юншэн убивает всю свою семью, он защищался и от атак учителя и демонического владыки. Пришлось возвести барьер из ци и укрепить его поддержкой энергии инь, хотя Юншэн до последнего не хотел к ней обращаться. Однако, вопрос встал между жизнью или смертью. Ситуация складывалась таким образом, что человеческая гордость отошла на второй план, и волку приходилось использовать все ресурсы демонического тела. Вести битву сразу с четырьмя высокоранговыми противниками оказалось невыносимо тяжело. Если бы он позволил себе хоть что-то упустить – тут же был бы растерзан собственными воспоминаниями… Но Юншэн был сильнее боли и памяти. Верил, что был.       Илин не хотел мешаться в ближнем бою среди людей и натягивал лук, выстреливая огромными стрелами, рассыпающимися на ледяные осколки. Одна такая стрела сносила сразу три, а то и четыре слоя барьера. Если Юншэн делал один-единый, то стрела без труда пронзала его, какой толщины бы он его ни сделал. А вот змеи Тэя Шу умудрялись проползать сквозь защиту. Они прорывали землю и оказывались у ног ученика. Тэй Шу мог измываться над учеником гораздо сильнее, чем пытаться его схватить, замедлить, приковать к земле, но самым свежим образом учителя в голове был лик убийцы из их последнего боя, где они сражались с отчаянным криком, рвущимся из глотки с кровавым привкусом. Тогда Тэй Шу не хотел убивать ученика, поэтому тёмный учитель – спасибо ему за это! – был не так активен в бою. Он вредил ученику через силу, противясь воле Сьэо и горделиво отстаивая свою свободу и желание быть независимым. Сьэо подавлял его, и с каждым мигом Тэй становился всё агрессивнее – путал ученику ноги, ослаблял чары на его оружии и даже забрался змеёй ему за шиворот.       В тот момент, когда змея заползла на обнаженную спину, отец и брат объединились и в стремительной технике, соединив свои гуань дао, сделали выпад. Их глефы были объяты магической энергией, подобной вихрю. Она приняла образ огромного дракона, в ярости раскрывшего пасть.       – Ррр!       Вьющаяся за спиной земля впилась меж лопаток и парализовала мышцы. Юншэн едва не выронил оружие и смог лишь построить энергетический щит, чтобы защититься от удара, кувыркнулся через спину по земле, чтобы сбить змею, задушил ее энергией инь, вспомнив, что его наряд соткан из магии, а затем поднялся на ноги и заблокировал очередной напористый шквал физически-магических ударов.       Семья его совершенно не жалела.       Сьэо кровожадно желал принцу смерти. Тай Вэю и Джаню передавалось это желание, сплетенное с презрением к демоническому отродью, которое изгнано из клана и должно быть убито, дабы очистить светлое имя воинов клана Вэй.       Юншэн всё ещё пытался добиться ментального контакта с воспоминаниями, но они не откликались. Отбрасывали его, словно посуду, которую хочется разбить о стену.       – Отец, прекрати! Пожалуйста!       Слова, обращенные к тёмным образам, тоже не работали. Тень даже не дрогнула от нежного обращения сына, от чувств, которые испытывал Юншэн... А ему было очень непросто. Жестокие картины продолжали вспыхивать перед глазами, на мгновения полностью лишая его обзора и оставляя воина наедине с запахами и чувствами, на которые нужно было ориентироваться, чтобы дожить до прозрения. Хорошо, что господин Тэй Шу тренировал его слепому бою и это не вызывало у волка огромных трудностей. Он легко переключался на ориентирование по инстинктам, но вот сами видения порой слишком сильно шокировали.       Юншэн призывал себя не обращать внимание на тёмные козни врага, что он чинил с его разумом. Несгибаемая воля воина помогала ему бороться с воспоминаниями о дурных временах. Юншэн пережил эту боль. Он стал сильнее ее, вновь и вновь сталкиваясь с собственным самобичеванием и ночными кошмарами, однако, даже обладая огромной силой духа, полностью защититься от нее он не мог из-за душевных ран. Душа его трещала по швам. Каждый удар наносил ему немалый урон, пусть тело ранили лишь дважды.       «Это не может продолжаться долго…»       Юншэн понимал, что рано или поздно воспоминания пробьют его защиту. Сейчас он держал энергические щиты за счёт своей уверенности. Он начинал понимать, что удары его воспоминаний сильны благодаря его восприятию. Он не мог просто представить себе их более слабыми – это было бы неправдой, он бы не смог в это поверить, но он мог поверить в себя и вкладывал в каждое движение уверенность. Это позволяло ему тягаться с ними в неравном бою и защищаться от атак. Уверенность укрепляла барьеры, она придавала рукам сил сдерживать и блокировать смертоносные удары… Но Юншэн не мог атаковать! Даже если он желал этого, любой ущерб, нанесенный воспоминаниям, ранил бы его душу. Это была ловушка, разрушать которую нужно было изнутри.        «Я должен найти чужеродное семя и разорвать энергетический канал заклятья, что возвёл Сьэо.»       Раз Сьэо вырывал воспоминания из его памяти, значит, он оказывал влияние на разум. Раз так, Юншэн должен был погрузиться внутрь себя. Осознав это, принц вспомнил слова Белио о том, что сражаться одновременно внутри и снаружи невозможно, но Юншэн верил в себя, когда возражал учителю. Верил и сейчас. Он чувствовал, что может сдержать натиск. Если ничего не изменится, а поведение копий останется прежним, он сможет удержать барьер, что защищал прежде всего воспоминания друг от друга. Он боялся, что их заденет перекрёстным огнем, и с любовью оберегал, не позволяя ранить друг друга.       «Какое-то время все будет так же. Я продержусь.»       Обсидиановый Хвост завибрировал в руке, давая понять, что он на его стороне, что поддерживает и обязательно прикроет. Юншэн ему доверился и, отбив атаку в прыжке и проскользнув под ногами брата, закрыл глаза.       Огненный волк мгновенно вошёл в состояние динамической медитации. Его тело продолжило сражаться и реагировать на угрозы, а разум контролировал бой, но теперь происходящее лежало у него на ладони, а сам его дух погрузился в измерение души.       Юншэн оказался в разрушенном Замке Памяти. После того, как Тэй Шу устроил здесь пожар, Сьэо умудрился безболезненно изуродовать его ещё сильнее: исписал стены иероглифами с унижениями, словно пакостный мальчишка, а болезненные воспоминания выпустил из цепей и оков, что сдерживали то, что мешало ему жить и идти дальше. Юншэн старательно запирал боль в глубинах души, чтобы перебороть, пережить, перешагнуть через свои страхи, но Сьэо влез и разрушил всю защиту, а теперь затаился где-то в глубинах, спрятавшись так хорошо, что на первый и даже на второй взгляд видно его не было. Юншэн совершенно не чувствовал его присутствия или каких-либо изменений. И это было очень плохо.       «Где же ты, Сьэо?»       Юншэн обострил все свои чувства и бдительно осматривал измерение своей души. Точно знал, что Сьэо не добрался до Су Юна – искорка была в безопасности, так что искать стоило среди руин дворца и пожарища в садах, но Юншэн не смог уловить его так же быстро, как Белио. Ветер был ему понятен, а Сьэо вошёл в его дом в образе чего-то совсем крохотного и незримого. Юншэн не видел изменений. Не чувствовал.       «Сьэо действительно искусный мастер техник манипуляции с душами. Его умение на другом уровне.»       Сосредоточение на двух реальностях одновременно тяжело давило на разум. Чувства демонов заставляли ментальную защиту дрожать. Юншэн призвал себя думать, не отвлекаясь, и быстрее двигаться вперед. Он начал обход, бдительно осматриваясь по сторонам. Разрушения. Погромы. Пожарище. Памятные вещи... Покрытые пылью, копотью и грязью, казавшиеся древними реликвиями, выкопанными из многовекового слоя древности.       «Как давно это было...» – с болью подумал Юншэн.       Детские игрушки. Первое деревянное оружие. Одежда. Любимые палочки для еды...       «Не то. Нужно искать что-то, что способно свободно двигаться... Следить за мной…»       Юншэн сосредоточился на всем, что летает и парит.       Пыль. Копоть. Опавшая сухая листва.       Сжался от муки.       Сцены, мелькавшие перед глазами, были чудовищными. Память пронзала с каждым ударом, каждым магическим выплеском. Чувствительные волчьи уши дрожали от жуткого скрежета и шума, что они несли с собой. Перед глазами всплывали болезненные картины, тела, трупы, изуродованное лицо брата, слабое тело Тэя Шу в храме, образ разбитого ядра…        «Я сильнее этого!» – непокорно рычал Юншэн и шел дальше.       Он переборол эти травмы. Сьэо не мог его сломить этим. Не мог поставить на колени. Существовала боль гораздо сильнее этой, но до неё Сьэо было не добраться. Она ему не по зубам. Она… Безвозвратна, в отличие от прочих болезненных шрамов его прошлого. За смерть брата Юншэн ещё сможет поквитаться. Отцу ещё сможет доказать, что он остался собой. Илин… Он больше не враг, а союзник. С ним у него все хорошо. А Тэй... А о Тэе ему запретили думать. Когда в голове всплывали мысли об учителе, душу волка стягивала уздечка, и мука становилась ещё сильнее. Душа реагировала на боль и вспыхивала, но он тушил пожар и призывал к спокойствию. Всю ярость он выместит на Сьэо.       «Это ты. Здесь – ты. Но среди пепла и пламени должно быть что-то чужое. Ищи… Ищи!»       Он не видел. Сколько бы ни всматривался, не видел. Оббежал весь дворец, все палаты памяти, коридоры и тайные тропы...       Ничего.       «Это не здесь.»       Содрогнувшись от боли, выбежал на улицу.       Услышал голос.       – Это становится скучным!       «Я близко!» – понял принц. Затем его ослепило жесткое видение, а гуань дао тревожно завибрировала, призывая его разум вернуться в тело. Юншэн моргнул и оказался в реальности.       Бой был в самом разгаре. На теле – не единой раны кроме тех, что он получил в самом начале боя. Даже вне сознания Юншэн прекрасно защищался, не причиняя вреда своим воспоминаниям. Ни мгновения не теряясь, он сориентировался в пространстве и боевой обстановке – поставил блок, отпрыгнул назад, развеял ледяной залп и лишь после этого почувствовал знакомую, давящую ауру...       «Учитель!»       Тэй Шу раскинул руки в стороны, готовясь использовать свою тайную технику с ликорисами смерти. Всё как в настоящем бое с учеником – сначала жалел его, а затем обрушил на него всю ярость, желая как можно скорее загубить его и покончить с этим, утратив контроль над разумом. Из земли начали прорастать ликорисы, а подключившийся к совершенствованию тайной техники Илин объял их ледяными шипами, делая ещё смертоноснее. Глядя на это, Юншэн крепче сжал гуань дао.       «Не отвлекай меня!»       Обсидиановый Хвост не понял хозяина и возмущённо обжег ему ладони, но Юншэн не ответил и снова нырнул в пространство своего внутреннего мира. Нельзя было медлить. Раз Сьэо перешёл к серьезным атакам, значит, принц действительно был близок.       «Нужно осмотреться получше!»       Юншэн усилил сосредоточение, используя свою волю на полную. Душа задрожала от напряжения, но Юншэн верил, что она выдержит, верил в себя, и эта вера теплом Су Юна помогала ему бороться.       «Где же? Где?»       Юншэн рыскал по саду. Он переворачивал порушившиеся балки, проверял камни, заглядывал за углы фасада здания и вновь и вновь сравнивал картины с воспоминаниями.       «Что-то же должно было измениться. Белио был ветром. Сьэо... Чем бы он мог стать? Чтобы запутать, чтобы остаться незамеченным... В саду...»       Юншэн искал что-то живое, но не видел ни животных, ни насекомых. Блеклое солнце едва светило, прячась за серыми, покрытыми пеплом облаками. Юншэн поднял взгляд вверх. Он подумал, что дело могло быть в тучах или птице. Пристально разглядывал небесное полотно, но ошибся.       «Нет. Всё так же. Ничего необычного.»       Гуань дао снова начала жечь ладони. Она предупреждала, что заклинание Тэя Шу начало действовать, а ситуация на поле боя становится слишком опасной.       «Я знаю, Хвостик. Не бойся. Я сейчас…»       Нужно было больше времени.       Больше.       Времени.       Юншэн замедлил восприятие. В такие мгновения его мысли ускорялись, а мир вокруг двигался гораздо медленнее. Это давало сильную нагрузку на разум, но только так он мог дать себе больше времени осмотреться.       Юншэн спешно оббежал сад. Затем вернулся в дом. Вышел. Осмотрел пруд... В залитой слезами и кровью воде давно уже не было жизни. Он выглядел так же пустынно и одиноко. На всякий случай Юншэн пошарил в алой воде рукой, проверяя дно.       Ничего.       Оббежал окрестности.        Осмотрел всё, что только мог.       – Тебе конец! – надменно рассмеялся Сьэо по ту сторону грани.       Юншэн оскалился, разозлившись. Он потер затылок и раздражённо посмотрел перед собой, напрягая извилины и сдерживания желание ударить себя по голове.       «Думай. Думай! Что не так? Что здесь не так?!»       У него не было ответа.       Юншэн почувствовал, как его тело ошпарила боль. Динамическая медитация не справлялась с техниками такого ранга. Принцу нужно было полное сосредоточение на битве, чтобы тягаться с яростью учителя, приправленную ненавистью семьи и зрителей. Руки болели от беспощадных ударов.       Ответа не было.       «Не догадаюсь – умру!»       Очередная вспышка жестокого воспоминания о смерти брата подорвала его состояние. Юншэн раздражённо стукнул каблуком по земле.       – Я НЕ ПОВТОРЮ ЕГО СУДЬБУ!       Сьэо хотел, чтобы он поверил в это. Нечестивый заменял лицо брата его собственным, показывая ему будущее, которое видел, о котором мечтал, которое воплощал своими… Вернее, чужими руками. Сьэо был где-то совсем рядом!       И вдруг Юншэн увидел кое-что странное. В момент его ярости его тень как-то странно исказилась. Юншэн резко прыгнув в сторону и увидел, что часть тени словно не поспевает за ним, а движение хвоста и вовсе изображает невпопад. Вот она – слабость такой маскировки. Можно предугадать бег, движения, но хвост – невозможно. Он живёт своим законом, слишком непредсказуем, и даже такому великому заклинателю, как Сьэо, не справиться с его контролем. Впервые в жизни яростно виляющий невпопад хвост принёс хозяину пользу.       Не теряя времени, Юншэн наступил на собственную тень, вложив ци в ногу. Он ударил ровно в лжехвост, и Сьэо вскрикнул от боли. В тот момент атака Тэя Шу сбила Юншэна с ног. Нужно было возвращаться в реальность, но Юншэн не мог упустить Сьэо. Если тень ускользнёт от него сейчас, она спрячется в тени дома или деревьев, и тогда принцу точно её не поймать.       – Не уйдешь! – яростно прорычал волк.       Рискуя жизнью, Юншэн наклонился и схватил тень рукой. Казалось бы, тень – всего лишь обратная сторона света, она нематериальна, но волку удалось крепко сжать её. Как только он отодрал её от собственной, тень обратилась в полупрозрачное темное бесформенное создание, напоминающее слизня и трепыхающееся в его руках с непокорной беспомощностью.       – Убейте его! Скорее! Скорее!!!       Сьэо нервничал. Дух воина продолжал сражение. Нечестивый кричал, что есть мочи, надеясь, что семейка принца успеет закончить начатое.       Больше нет причин оставаться здесь.       Юншэн сжал тень в руке, причиняя душе Сьэо боль. Он праведно давал противнику почувствовать, как ощущаются его игры и как это может быть опасно. Усмирил Сьэо, но не выпустил. Белио он не смог поймать, поэтому выгонял его, выстраивая множественные барьеры, но Сьэо лежал в его руках, и Юншэн не собирался его выпускать. Он подпрыгнул и вернулся в реальный мир, продолжая держать часть души демона внутри себя. Просто вынес её, словно мешок с мусором из дома перед уходом в путь.       Моргнув, Юншэн увидел, что окружён. Все его барьеры были разрушены, а по плечу текла кровь. Тени воспоминаний были не ранены, но нападали вчетвером одновременно. Руки принца держали путы из ликорисов. Судя по тому, что вокруг были десятки сваленных стеблей, он смог успешно отбиться от многих рисковых атак, но его все же зажали. Позиция была невыгодной, а клинок Тэя Шу навис над шеей. Юншэн крайне вовремя поймал волю Сьэо. Как только он вытащил Сьэо из своей души, воспоминания застыли, как статуи, утратив волю подчиняться чужим приказам.       Зрители ахнули, не понимая, что только что случилось.       – Как он это сделал?!       – Что произошло?       – Он смог их подчинить?       – Разве это возможно?       Лишь Белио победно вскинул кулак вверх, а затем покраснел и сел на место, стыдясь показывать своё ликование среди Клинков.       Юншэн опустил цзянь Тэя Шу. Генерал покорно опустил руку.       – Учитель, мы сразимся в другой раз, – затем перевел взгляд на семью. – Отец, Илин... Брат.       Взгляд Юншэна на мгновение дрогнул. Он обнял воспоминание брата и вернул его в сердце. Больше не хотел мучать образ Джаня, который использовали все враги, чтобы вредить и ранить его душе. Остальных он оставил, но, коснувшись, очистил от скверны чужой энергии инь. Под влиянием его ци образы памяти обрели серебряный блеск и обратились доблестными защитниками.       – Теперь начнется настоящий бой, – прорычал Юншэн, не выпуская Сьэо. Он уже знал, что сделает в следующий момент, а Сьэо, оставшись безоружным без манипуляцией разумом, напустил вокруг себя тьмы.       – Нееет!.. Это ещё не всё!       Юншэн сделал шаг вперёд. Каблуки его застучали оглушительней грома молнии. Чаша весов в поединке впервые склонилась на сторону волка.       И это было ещё не всё.