Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн боролся со слабостью. Глаза слипались, но волк продолжал упрямо мотать головой и сжиматься, давя пальцами на кожу, чтобы привести себя в чувства. Время тянулось медленно, мучительно, и Юншэну казалось, что Белио ушел на несколько часов, но он верил, что Белый Демон не оставит его. Слепо водя носом, он чувствовал запах демона, что успокаивал его.        «Все будет хорошо, Су Юн. Всё будет… Хорошо.»       Белио убедился, что соленая вода наполняется, бросил в купель горсть лепестков и пряные травы, после чего вернулся к принцу. Его не было не больше минуты, но ощущение времени совершенно оставило принца. Увидев демона, он обрадовался, словно на него снизошло божественное чудо.       – Вставай.       Юншэн поднялся и добрел до ступеней, манящих спуститься к воде. Ноги его скользили по холодным, влажным камням, но он спустился и медленно вошёл в воду.       Горячая.       Юншэн брезгливо отступил. Холод, что пробирал душу, не желал снова окунаться в огонь. Внутри поднялась иррациональная паника, но Юншэн переборол себя, зная, что огонь – суть его души, и лишь жар может помочь ему.       К тому моменту купальни наполнил плотный пар от горячей воды. Юншэн через силу сделал несколько шагов, а когда оказался по колено в воде, Белио приказал:       – Садись в центре. Ближе к камням.       Крупные гладкие валуны декоративно изображали высокие скалы. Юншэн добрался до них как щенок, впервые учащийся плавать – у него не было сил бороться с водой, и он неловко бултыхался, заставляя себя грести ослабшими конечностями, но с трудом поборол слабость, доверил себя воде и медленно доплыл до цели.       Сев в позу лотоса, принц прижался к валунам спиной. Белио с демонической прытью оказался позади. Он спарил на камень, опустился на колени и коснулся плеч волка. Поправил его осанку, распустил ему волосы и приподнял голову за подбородок.       – Сиди вот так, – строго приказал демон.       Юншэн сглотнул и растерянно осмотрелся вокруг. Голова кружилась. Сидеть неподвижно казалось чем-то невозможным, но он старался, не желая подвести ожидания демона и собственное тело. Душу когтистыми лапами сжимала боль.       – Белио...       – Да?       – Со мной что-то не так... Не то...       Юншэн продолжал дрожать, едва выговаривая слова.       Белио не удивляло его состояние. Он строго свёл брови, а голос отражал его ворчливое настроение:       – Я говорил тебе не играть со своей душой? – хмыкнул он. – Говорил. Если думаешь, что можешь до бесконечности пренебрегать собой, то я, как Хаоран, запру тебя, привязав к кровати, и никуда не выпущу, пока не поправишься.       Юншэн заволновался.       – Сьэо привяжут?..       Он всей душой не хотел, чтобы измученному демону причиняли боль, чтобы его держали на привязи, как безумного зверя. Это было бесчеловечно… Но для демонов это было обыденностью, обусловленную выживанием.       – Ты сам понимаешь. Он буйный, значит, посидит на цепи какое-то время. Его энергия инь нестабильна. Это неизбежно. Прежде Усмирители держали в тайне то, что с ним происходит, но теперь все демоны знают, что в нём есть тёмная сторона. До возвращения Илина из Башни он не выйдет. Может, это и правильно. Может, это убережет его от ненужных потрясений. С тобой я бы с удовольствием поступил точно так же, но если принц будет сидеть взаперти, пойдут плохие слухи, поэтому в твоих интересах быть послушным и наконец начать заботиться о себе. Ближайшие дни я запрещаю тебе сражаться и нервничать.       Ещё до того, как Юншэн осознал, Белио схватил его за духовную цепь и обвил вокруг валуна.       Юншэн рыкнул от боли, содрогнувшись всем телом.       – РРРРРААА! Что ты делаешь?!       Его сил хватило на злобу и яростный рывок, но Белио насильно усадил его обратно.       – Сиди и не дёргайся! Исправлять свои ошибки непросто. Обернись и посмотри. Только плавно, иначе навредишь своей цепи... Если ей возможно сделать хуже.       Юншэн опасливо перевел взгляд назад и увидел, что его духовная цепь покрыта чёрными пятнами. Они напоминали наросты от ржавчины, а олицетворяли собой пустоту. По всей длине были трещины, неровности, сколы, а на некоторых участках засохшие и свежие капли крови.       – Посмотри.       Юншэн виновато отвёл взгляд.       – Я знаю...       – Нет, посмотри!       Белио ухватил его за подбородок и грубо удержал.       – Раны души не влияют на духовную цепь. Если духовная цепь пошла трещинами, значит, что ты на пределе. Умираешь, волк. Этого безобразия быть не должно. И пока твоя цепь не восстановится, я тебя не отпущу. Тебе полагается духовное лечение. Это долгий процесс. Очень долгий. Но тебе нельзя исчезать из поля зрения надолго, потому мы разобьём его на этапы. Обычно я делаю это только для владыки Илина, так что помни, что сейчас тебе оказана великая честь.       Слова о смерти заставили Юншэна относиться к произошедшему серьёзно. Он и так знал, что его душа глубоко изранена, но когда Белио надавил на него, волнения о Сьэо сменилось беспокойством о себе.        «Мне нельзя умирать. Во мне искорка Су Юна... Я должен жить ради него...»       – Помни о смерти, – сказал Белио строго, прижав большой палец к его губам. – Тогда жизнь твоя будет дольше.       Юншэн смиренно кивнул, мутным взглядом глядя Белому Демону в глаза.       – Что… Что я должен сделать?..       – Ты знаешь. Всегда знал. Исцели себя. Тело излечат воды. Сосредоточься на внутреннем. Если есть то, что нужно высказать, говори сразу. Излей боль. Разговор освободит тебя от лишних цепей. Я выслушаю.       Юншэн мотнул головой. У него не было сил на откровения, к тому же, демон и так чувствовал все его переживания.       – Ты знаешь... И так.       – Мне до твоей боли дела нет. Вопрос в том, есть ли в тебе необходимость разделить её со мной. Я потерплю, если это нужно.       Юншэн понимал, что за этим стоит что-то большее, и мотнул головой.       – Со своей болью я справлюсь сам.       – Пусть так.       Белио убрал от него руки и через минуту поднес к его губам кувшин. От него едко пахло сливовым вином. И не только... Какими-то травами. Даже сквозь спутанные мысли Юншэн узнал этот запах. Дурман.       Юншэн мотнул головой, не желая вдыхать дурманящий напиток, но Белио удержал его голову и зажал рот, подавляя волю волка. Принц перестал понимать, что происходит. Жар пара давил на него. Он чувствовал в нем что-то мистическое, волшебное. Его разум уносило молочной рукой забвения.       – Вдохни глубже, – приказал Белио. Его голос тоже начинал таять. Обратился сначала шепотом, затем интуитивным пониманием.       Юншэн обмяк, прикрыл рот и вдохнул. Его кадык шевельнулся, словно он глотал, но жидкость ещё не попала в рот. Белио выпустил его и поднес горлышко к губам принца. Запретная сладость коснулась уст. Юншэн хотел воспротивиться, но бессилие не позволяло ему проявлять характер. Оставалось только довериться. Надежные руки Белио знали, что делают, нельзя было от них отказываться.       – Вот так. Молодец. Теперь пей и сосредоточься на своей душе.       Белио помог ему сделать глоток.       Ещё один и ещё...       Юншэн закашлялся. Он не привык пить так много. Ненависть к алкоголю захлестнула разум отвращением. Язык обожгла горечь. Горячая вода, обжигающий кожу пар, горячительный напиток – на смену холоду пришел жар агонии. Юншэн неосознанно заёрзал. Тело заломило в мучительной истоме.       Белио снова придержал принца, возвращая его тело в нужное положение, и заставил выпить ещё. Юншэн сделал ещё десять глотков – жадно, спешно, мучительно, желая, чтобы это поскорее закончилось. Последние капли напитка пролились мимо, стекая с губ и подбородка. Он тяжело дышал, не в силах пить. Даже вдох давался ему с огромным трудом.       Белио наклонился ниже и погладил его по животу. Юншэн непокорно выгнулся и зарычал, не понимая, что происходит. Его взгляд становился всё более мутным, а сознание – спутанным. Белио разгонял жар по телу, но это не было похоже на то, как Су Юн невольно возбуждал своего мужчину чувственным массажем нижних меридианов. Белио разгонял лекарство по магическим венам, помогая ему усвоиться.       Юншэн выгнулся в спине, простонав от жара. Его ци распалилась, стала жечься ещё сильнее обычного, а в ядре разожглось инородное, жгучее пламя.       – Чувствуешь? – шипяще спросил Белио.       – Больно...       Юншэн не хотел жаловаться, но прозвучал совершенно беззащитно. Он глубоко страдал.       – Этот огонь всегда был твоим. Ты утратил его за последние дни, отвык от него. Я разжигаю его насильно. Возвращаю его тебе.       Юншэн заметался.       – Больно...       Он повторил это, не в силах терпеть. Если даже Юншэн вёл себя так... С его-то волей и терпением! Сложно было представить, какой нестерпимой мукой обращалось для него происходящее.       – Так нужно. Гори, огненный волк.       Белио натянул духовную цепь, не слушая томные жалобы принца.       Юншэн терпел мужественно, зная, что ему нужно через это пройти, но рефлекс защищать себя время от времени брал верх. Хвост вымок и тяжёлым якорем лежал в огненной воде на дне бассейна. Ошейник душил. Раненная духовная цепь тянула его обратно. Хотелось сорвать его, но когда Юншэн поднимал руки вверх, он волей заставлял себя опустить их обратно и впивался когтями в бёдра, чтобы ничего ими не сделать и не нарушать ход таинственного обряда.       Вода продолжала прибывать и в какой-то момент Юншэну показалось, что она сменила цвет и обратилась лавой. Его сознание больше не могло адекватно воспринимать мир. Волк концентрировался на себе, пытаясь приступить к медитации, но взгляд продолжал видеть странное, уши – слышать странное.       Стук сапог.       Шорох тканей.       Скрип петлей открывающихся врат.       Из тумана появились какие-то фигуры. Они все были одеты в традиционные церемониальные одеяния жрецов Сяолуна, однако, вместо религиозных нашивок висела символика правящей семьи демонического рода. На лицах – звериные маски. Да спинами – настоящие хвосты. В руках – музыкальные инструменты. Две флейты, два барабана, две гуцинь и трио чудных демонических инструментов, названий которым Юншэн не знал...       Комнату наполнили чужие эмоции. Юншэн почувствовал себя спокойнее, избавившись от давящего чувства одиночества, а затем испытал трепет от приближения чего-то величественного и важного.       Музыканты выстроились по обе стороны от купален и начали играть таинственную мелодию из далёких миров. Юншэн находил её звучание манящим, меланхоличным, утягивающим... Гипнотическим. Музыка наполнила пространство и проникала в сознание. Белио встал. Обряд становился все менее понятным. Юншэн не помнил, чтобы Белио кого-то звал. Ворочая головой в муке туда-сюда, он уже мало что понимал. Время разрывалось. Причинно-следственные связи были разрушены. Тягучая мелодия уносила в забытье. Жар доводил его сознание до чувства предсмертной агонии. Цепь раскалилась и начинала дымиться. Белио переплавлял её ладонями, сглаживая полости.       – Недостаточно.       Музыка зазвучала тревожнее. Барабанный бой участил ритм. Струны впивались в разум давлением. Цепкое звучание, разрастаясь, символизировало близость новой боли.       Кто-то подошёл к Белио. Юншэн не узнавал. Он ворочался, но не мешал ритуалу, мучительно рыча и постанывая, изнывая от жара. Белио перенял что-то из чужих рук.       – Открой рот.       Юншэн бессильно раскрыл пасть. Белио завис над ним, глядя в доверчивые, щенячьи глаза.       – Не смотри так.       У Белио была власть. Он мог легко убить сына владыки, но намеревался его спасти. Сегодня Юншэн вытащил из него что-то новое. Белому Демону хотелось его пожалеть, приласкать. Не хотелось его мучить, причинять боль после всего, что он пережил, но иначе было никак.       – Это жидкий огонь, – прошептал он, предупреждая о новой боли.       Белио потянул за нити и развернул листья, в которые была завернута красновато-желтая жидкость. Он вылил содержимое волку в глотку и тут же зажал его рот ладонью.       Юншэн распахнул глаза и замычал от боли. Он забился, как в припадке, потянулся руками к груди и начал рвать свою кожу когтями, рефлекторно пытаясь выскрести из тебя ужасное нечто, что жгло его.       – Тише, волчонок. Все идёт, как надо. Потерпи.       Белио создал цепи из ци и приковал его руки к коленям.       – Сиди смирно. Я почти закончил.       Белио убрал руки. Юншэн продолжал душераздирающе кричать. В этом крике уже не было сознания. Только агония боли, физической и духовной, слившейся воедино.       С его губ потекла кровь. Вокруг тела принца начала бурлить и закручиваться вода, образуя возрастающий символ спирали.       Белио поднял руку, останавливая поток воды, что стекал в бассейн. Затем он отдал ментальное поручение помощнику, и тот бросил в воду бесцветную соль для ванны. Она окрасила воду в кроваво-красный, что вызвало у демонов изумленные охи. Помощник оторопел, но Белио приказал ему продолжать, а сам коснулся цепи... Обжёгся, зашипел, но голыми руками продолжил восстанавливать её, вылепливая совершенную форму и сглаживая трещины.       – Вот так, волчонок. Молодец. Я перекую тебе цепь. Она будет тоньше, но крепче. А ты закрывай глаза. Боль закаляет душу воина.       Юншэн не мог сдержать слёз боли, но унял крик. Он знал, что Белио тоже больно, и что сейчас он ранит себя, чтобы ему помочь. Чтобы перековать душу невозможно использовать грубую магию. Только тонкие и нежные руки, чутко ощущающие грань материи. Пока Белый Демон страдает ради него, принц не имеет права жаловаться и даже скулить. Он затих и попытался забыть о боли, абстрагироваться от неё и принять с благодарностью, чувствуя вину за то, что из-за его боли и слабости вновь кто-то страдает... Страдает вместе с ним.       Музыка продолжала таинственную песнь. Она струилась, как пары тумана над горой, и возносила душу. Вода медленно смывала боль, пыталась облегчить её. Музыканты продолжали играть и своим дыханием – громким и чувственным, наполненным драматичными выдохами и легкими вздохами – помогали Юншэну настроиться на нужный лад. Он горел душой, разумом и телом, но собрал последнюю волю, чтобы успокоиться, сомкнуть веки и выдавить из себя слезы.       «Я ни в чем не ошибся, Су Юн... Сейчас ни в чем. Я должен взять ответственность за своё решение. Прости меня. Родной и любимый, прости... Но знай, я сберегу. Я не умру. Я буду... Бороться.»       Цепляясь да одну-единственную мысль о любимом, Юншэн погрузился в измерение своей души.