Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Когда Белио высунул нос из своих покоев, он был в полном порядке. Демон вернул себе самообладание и снова был статным и уверенным Клинком, не позволяя себе слабостей. Ресницы его высохли, распушившийся от ласки хвост вился за спиной спокойно и сдержанно. Взгляд Белио посвежел. Ему явно стало легче после того, как он высвободил эмоции. Его отчаянные мысли в мольбе к владыке с просьбой вернуться утихли. Он перерос свою боль, возвысился над ней, успокоился, победил приступ божественного проклятья и предубеждения против людской еды. Ему стало значительно лучше. Никто в его образе не выдавало того, что всего несколько минут с ним было не так.       Юншэн тоже не стал обращать на произошедшее внимания и не задавал Клинку никаких вопросов. Принц молча согласился с тем, что ничего не было и всё нормально. Так вели себя все демоны. Божественное проклятие рано или поздно заставляло демонов становиться «не собой», вырывало их злобу, боль и агрессию наружу. Это стыдило того, кто не смог сдержать себя. Воспоминания о свершённом долго и мучительно преследовали, обращая существование в глубокое страдание. Важной поддержкой общества считалось неизменное отношение. Не роптание, не обиды, не попытки утешить или поговорить, а вести себя также, как всегда, чтобы дать сломленному проклятьем демону почувствовать, что произошедшее ничего не изменило.       Юншэн об этом не знал, но сердцем почувствовал, что именно так и должен себя вести. Что Белио не хотел бы, чтобы он касался его чувств там, где его не просят. Белый Демон уже пришёл в себя. Юншэн уже помог ему. Полез бы дальше – только начал бы надоедать и задел гордость помощника владыки. С Белым Демоном нужно было обращаться нежно и ласково, как с хрупкой фарфоровой вазой. Белио мог грубо ответить обидчикам, мог за себя постоять, но чувства, которые он подавлял в себе, о которых не мог и не привык говорить, которые он мог высвободить разве что в тоскливой музыке, сгустились и перевалились через край. Их нужно было высвобождать также, как энергию инь. В этом не было ничего постыдного, ничего слабого, ничего плохого. В этом не было ничего, чего стоило бы стыдиться или что нужно было бы обсуждать. Всем нужно порой поплакать или покричать, чтобы стало легче. Это жизнь.       Принц хранил молчание, но вместе с ним он хранил боль демона в себе, надеясь, что сможет отыскать способ ему помочь. Ещё бы Белио хотел бы помогать себе... Твердые убеждения Белого Демона держали его личность. Они же не позволяли ему сдаться. Никогда. Они были его слабостью и силой, а Юншэн мечтал подарить ему ещё одну ось, за которую Белио сможет крепко держаться – показать ему самого себя. У Белио должно быть внутреннее представление о себе, чтобы он перестал считать себя просто слугой. Юншэн хотел, чтобы каждое мгновение Белио был собой. Чтобы он понимал, что служение Илину – это лишь часть его жизни, а кроме этого он – уникальная душа со своим характером, нравом, интересами. Юншэн собирался серьёзно за него взяться, тогда как сам Белио был уверен, что это он тут учит молодого демона жизни.       На полпути к обеденному залу они встретили Хаорана, что не смог усидеть на месте. Удивительно, что какое-то время Третий Клинок действительно слушался принца и не стал его преследовать – видимо, какое-то уважение и сопереживание Клинку у него внутри всё же томилось, но когда Хаоран осознал, что демоны отсутствуют слишком долго, забеспокоился и всё же пошел на разведку. Один.       Юншэна это насторожило.       «Боится за своих детей или не хочет свидетелей?..»       – Эй! Отойди от него! ЖИВО!       Хаоран выпятил грудь, желая показать себя великим защитником и спасителем. Конечно же, он истинно верил, что еда Юншэна могла чем-то навредить, иначе бы не зашёл так далеко и не достал оружие, синтезируя на свободной руке всполохи магии.       «Он настолько сильно мне не доверяет?»       Это даже обижало. Юншэн не давал поводов сомневаться в себе. Он был честен с Хаораном и другими демонами, всё утро старался, готовя вместе с поварятами-паучками, и любой из братьев Лекхо мог подтвердить, что ничего постороннего, запрещенного и вредного в еде не было. Подозревать его – всё равно, что подозревать каждого из поварской команды или самого Лекхо. Но это такая глупость! Никто не отважился бы вредить Первому Клинку. Да и зачем? Лекхо был в прекрасных отношениях с Белио. А Юншэн? Зачем молодому принцу, ищущему поддержки и места в обществе, так открыто и придеманно кому-то вредить? Тем более Первому Клинку, который с ним возится, как с золотым яйцом, и в головах всех демонов превратился в няньку для несмышленого волчонка их хозяина?       «Неужто Хаоран так глуп, что верит, что я буду вредить тому, кто добр ко мне и поддерживает мое существование в демоническом народе? Быть такого не может. Должно быть, он просто держит лицо. Он выбрал тактику нападения и всеми силами стремиться к тому, чтобы я не лез в его дела и не приближался к Башне Смирения. Должно быть, Цзиньсю прав, и Усмирители меня унюхали, а так как я не пошел дальше, заподозрили ещё в чем-то недобром. Хаоран чувствует угрозу от меня. И сейчас он тоже переживает далеко не только за Белио.»       На приказ Третьего Клинка Юншэн не отреагировал. По иерархии принц стоял выше Клинков, так что он не обязан был подчиняться их воле и спокойно шёл плечом к плечу с Белио.       – Ты очень заботливый демон, Хаоран, – с доброй улыбкой произнес Юншэн. – Так сильно переживаешь за Белио. Это вызывает уважение. Но не стоит беспокоиться, Белио прекрасно себя чувствует. Всё хорошо.       Хаоран нервно стукнул хвостом по полу. Нефритовая плита треснула под тяжестью его удара. Юншэн поморщился.       «Неудивительно, что у них весь город разваливается на части и его приходится постоянно чинить...»       Юншэн сочувственно глядел на несчастную трещинку.       – Ты использовал на нём чары? – не сдавался Хаоран, громко сыпя возмутительными обвинениями. – Контролируешь его разум?!       – Тебе ли не знать, что принц этим не занят, – шикнул на Хаорана Белио, утомленный шумом, что шёл от Третьего. – Не беси. Сказали тебе, что всё нормально, значит, так и есть.       Хаоран возмущенно надул щеки и напомнил:       – Ты выбежал в слезах!       Это было грубо, но правдиво. В тот момент Юншэн увидел искреннее сопереживание Хаорана и смягчился по отношению к нему. Все же, он был чёрствым, но не настолько. Клинки за столько лет стали настоящей семьёй. Может, они не всегда были дружны, порой ругались, спорили, дрались, но они заботились друг о друге, когда дело касалось серьёзных проблем.       «Может, именно это не хотел показать Хаоран? Что он беспокоится за Белио? Поэтому пошел один?»       Люди, когда не хотели отвечать на прямой вопрос, предпочитали лгать или заминать тему. По крайней мере, подавляющее большинство. Девушки часто отвечали, что им в глаз попала соринка, а мужчины списывали на идущий дождь. Демоны в лицо не лгали. Они говорили прямо, отчего порой звучали бестактно, зато умели высказывать в глаза то, что слабые людские голоса шептали бы за спиной.       – Сам попробуешь, и я на тебя посмотрю.       Белио прищурился, дерзко бросив вызов Хаорану.       Хаоран возмущенно раскрыл пасть, но бодро сообразил, что ответить.       – Я не собираюсь есть неизвестную дрянь!       – Это не дрянь, – жёстко ответил Белио. – Имей уважение к труду принца и команде Лекхо.       – Сказал тот, кто убежал в слезах и придирчиво ковырялся в тарелке!       Белый Демон возмущенно распушил хвост.       – Кто это придирчиво ковырялся? Я изучал! – гордо возразил Белио. – Эстетично наслаждался каждым ингредиентом блюда!       – Да что ты говоришь! – надулся Хаоран, не понимая, почему Белио выступает на стороне волка.       – Я ничего вкуснее в жизни не ел! Понял меня?       Белио произнес это резко, а затем смутился. Его нижняя губа дрогнула, ведь он осознал, что только что подвёл владыку. Еда из рук господина – самая вкусная. Как он мог назвать любимым блюдом салат Юншэна? Какая глупость!       Совершенно честная глупость.       Белио едва сдержал свои чувства. На него снова нахлынули эмоции, но он почувствовал доброту Юншэна и успокоился. Принц ментально шептал ему, что это нормально и совсем не является изменой владыке. С этим мыслями Белио обрёл уверенность в сказанном.       – Не попробуешь – я решу, что ты просто трус, который боится человеческой еды, – рыкнул слуга Илина.       – Я? Боюсь? Да ты спятил!       Они спорили, как старые приятели. Злоба и агрессия исчезли, даже враждебность к Юншэну остыла, и они шумно направились в обеденный зал все вместе.       Юншэн не вмешивался в их спор. Клинки были на одной волне, а чтобы он ни сказал, это вряд ли бы что-то изменило. Каждый делает выводы сам, исходя из собственного опыта.       – Ты, наверное, думаешь, что это всё шутки, но, поверь мне, ты не останешься равнодушен, – гордо произнес Белио. – И ты тоже будешь плакать.       Хаоран брезгливо сморщился.       – Я буду умнее и просто не буду есть ЭТО. Как вернёмся в обеденный зал, я немедля заберу своих сыновей и довольно с меня этого! Я не буду подвергать своих детей опасности!       – Вам ничего не угрожает, – попытался влезть Юншэн, но Белио отпихнул его локтем.       – Так ты всё же трус. Конечно, очень удобно постоянно сбегать. Жить за закрытыми дверями, делать вид, что ничего не замечаешь. Ты всегда бежишь. А теперь ты боишься.       Хаоран не стерпел оскорбления и схватил Белио за шиворот. Тот перехватил его руку и крепко сжал.       – Не смей!       – Не трогай.       Они зашипели друг на друга, после чего Хаоран объявил:       – Ты не смеешь обвинять меня в трусости! Я всегда сражался за наш народ, но жрать человеческую еду по твоему приказу я не обязан! Я согласился только потому, что ты попросил, но если бы я знал, я бы никогда!..       – Ты согласился, потому что у тебя были личные интересы. А сейчас ты боишься признать, что ситуация может выдать не в лучшем свете твоё нынешнее поведение и всячески стараешься цепляться за идею того, что еда людская. Но вспомни, какой восторг пища вызвала у нас в первые дни? Когда мы начали познавать людей, это было настоящим открытием. Именно люди научили нас готовить.       – Ты так защищаешь его! Он всего лишь человек!       – Он демон, – мотнул головой Белио. – Владыка Илин так сказал, а Цзиньсю подтвердил. Что тебе ещё нужно? Что, по-твоему, делает демона демоном?       – А, по-твоему, он похож на одного из нас?       – Он старается.       – Ты себя слышишь?! – взбесился Хаоран и обреченно вздохнул, артистично махнув рукой. – Да ладно, кому я говорю… Ты же всё равно просто делаешь то, что тебе приказали. У тебя нет своего мнения.       Белио опешил, услышав об этом.       – Что ты?!..       – А что, не так?       – Хватит!       Юншэн встал между ними, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля.       – Не смей говорить так, Хаоран! Это было решением Белио устроить этот завтрак и собрать нас всех за столом. Он знает, что у нас с тобой конфликт, и хотел помочь разрешить его. Он очень добр, внимателен и заботлив. И его мнение обо мне с самого начала отличалось от того, что было у Илина. Так что не смей душить в нем проявление собственного Я или говорить, что его не существует. Белио такой, какой есть, и это его уникальность.       Белио закрыл Юншэну рот рукой.       – Замолчи.       Юншэн непокорно отбросил его руку.       – Не трогай! – прорычал принц. – Не затыкай.       – Я не нуждаюсь в защите, – зашипел Белио на него в ответ. – Это я здесь нянька, а не ты.       – Так ты признаешь? – усмехнулся Хаоран. – что ты просто таскаешься за ним, потому что тебе так сказали?       Белио хмыкнул, гордо выпрямившись.       – Я делаю это ради владыки. Это была его воля, и я покорно следую ей.       – Вот видишь, – самодовольно хмыкнул Хаоран. – Всё вертится вокруг одного.       – А у меня вызывает вопросы, почему ты игнорируешь слова владыки, – прорычал Белио.       – Потому что во мне есть искреннее желание ему помочь, а не просто следовать приказам!       – Что ты сказал?!       Они снова чуть не подрались. Юншэну начинало казаться, что ругань становится более дружеской, но Хаоран всё никак не унимался, и Юншэн рыкнул на него:       – Как ты вообще умудрился стать Усмирителем, если ты так обращаешься с душами демонов?       Его вопрос застал Хаорана врасплох, и он притих, как пристыженный ребёнок. Юншэн заметил, что демоны во многом были просты как дети. Даже те, кто стояли в рядах сильнейших. Демоны были гораздо наивнее людей, но не менее сложными загадками жизни.       – Что ты...       Он попытался возмутиться, но принц его задавил.       – Ты должен беречь души тех, кто рядом. Если ты распаляешь злобу, какой из тебя Усмиритель? Ты должен быть ласков и добр к окружающим.       – Я таков и есть! – прорычал Хаоран.       Юншэн хмыкнул, показательно мотнув головой.       – Я ни разу не видел от тебя ласку. Ты только ворчишь, рычишь и споришь со всеми, а ещё обижаешься и уходишь. Ты рычишь даже на любимого слугу Илина, что исполняет приказ хозяина. Зачем?       Хаоран нахмурился.       – Потому что ты – чужой! Конечно, я рычу и ворчу. Ты довел Белио до слёз!       – Да, и вместо того, чтобы поддержать своего друга, ты сейчас кричишь на нас обоих. Ему стало лучше, правда ведь? Немножко добра, и даже самой измученной душе станет лучше. Каждый миг своей жизни нужно обращаться с окружающими нежно и бережно. Тогда в них будет меньше поводов злиться. Неужели трагедии Сьэо не хватило, чтобы этого понять?       Хаоран оскалился.       – Сьэо здесь вообще ни при чём.       – Его сломало равнодушие, – строго напомнил Юншэн. – А с Белио что, лучше что ли? Ты только обвиняешь и рычишь на него, а должен протянуть руку помощи.       – Я не нуждаюсь в помощи! – оскорблено зарычал Белио.       – Да он просто не дастся! – вторил ему Хаоран, кивая.       – Это же не так прямолинейно!       Белио вопросительно посмотрел на Юншэна. Хаоран к нему присоединился. В тот миг волк понял, что они не понимают, о чём он, и неловко улыбнулся.       – Вы на одной стороне и всегда должны друг другу помогать, вот я к чему. Ты должен направлять, если видишь, что что-то не так. Смягчись немного и постарайся открыть сердце тому, с кем говоришь. Тогда твои слова будут иметь большую силу.       – Если я открою тебе душу и скажу, что хочу, чтобы ты исчез, это поможет?       – Не настолько сильную, – мягко ответил Юншэн. – Хаоран, я не хочу с тобой ссориться или воевать...       – Конечно! Ты так говоришь, чтобы меня обмануть! Люди постоянно так делают. Они обманывают.       – Я не собираюсь тебе врать. Ты же знаешь. Я ушел, не дойдя до Башни Смирения.       – Тебя увел Цзиньсю, – поправил его Хаоран. Именно так ему доложили.       – Нет. Я ушел сам. В тот момент я поверил тебе. В то, что ты можешь быть мягче. А ещё ты искренне переживал за Белио, но как только увидел, что он в порядке, сразу начал на него нападать. Ты был искренен ровно несколько секунд – когда беспокойно смотрел на друга. Остальное – это вредность, которая вылезает из тебя из страха. Я не претендую на место главы Усмирителей. Не переживай.       Хаоран опешил, раскрыв рот и не ожидая, что Юншэн его раскроет.       – Да что ты?.. я не воспринимаю тебя как соперника! Это даже смешно!       – Верю. Потому что мы не конкурируем. Я тебе не нравлюсь. Это нормально. Ко всем надо привыкнуть. Не всех можешь любить. Не всех можешь понять. Но я не позволю тебе рычать на меня, оскорблять мою еду и портить Белио настроение.       Белый Демон вопросительно посмотрел на нег, словно не понимая, откуда он взялся в списке этого самого «не позволю».       – Эй, я сам себя защищу!       Юншэн чувствовал себя взрослым, что разнимает детей в песочнице.       – Вот да! – рыкнул Хаоран. – Не лезь в наши отношения!       – Ваши отношения напрямую связаны с моей едой, – строго сказал принц, а затем смягчился. – Прошу, Хаоран. Прояви зрелость, терпение и понимание и перестань спорить. Ты же пришел, чтобы узнать меня ближе, правда? Не только из-за желания со мной поругаться. Тебе интересно, как и всем. Я хочу показать тебе.       – Хочешь? Тогда скажи, что за дрянь ты добавил в еду. Я не разрешу своим детям это есть, пока не буду уверен, что это безопасно.       – Всё просто. Я добавил туда свою любовь.       Хаорана перекосило. Юншэна на самом деле безмерно забавляло то, как смешно реагировали демоны на эту фразу.       – Как можно добавить в еду любовь? – раздухорился Хаоран. – Ты что, синтезировал чувства? Использовал ци?       – Нет. Я просто улыбался, когда резал курицу в салат.       Это окончательно сломало Хаорана.       – То есть... Ты ничего не добавлял?       – Нет, ничего лишнего.       – Тогда почему это секретный ингредиент?!       – Потому что без него магии не получится. Пожалуйста, просто попробуй. Ты поймёшь. Невозможно описать это словами.       Хаоран озадаченно посмотрел на Белио.       – Это правда?.. Тебя так ЕГО любовь тронула?       Белио смутился. Он не хотел об этом говорить и отвёл взгляд.       – Я просто кое-что вспомнил. Только и всего.       – Я обещаю, ничего не случится. Отведай угощение.       Хаоран задумчиво посмотрел на обоих, а затем неохотно кивнул.       – Ладно.       – И извинись перед Белио.       – Лад... – его перекосило на полуслове от осознания. – Что? Извиняться? За что?       – Ты сказал ему плохие слова. Нельзя так.       Юншэн погрозил ему пальцем, как непослушному ребенку.       – Я всю правду сказал. Прямота – благо для того, кто ее слышит, пусть она вырастет не сразу. Нельзя сюсюкаться, из подобных душ вырастают неженки.       – Но Белио уже вырос. Так что давай-давай, извиняйся.       Белио мог легко возразить и сказать, что он не нуждается в извинениях, но рассудил, что всё же хочет их услышать, и помахал рукой, мол, давай, давай. А то чего это Хаоран распоясался? Пусть думает перед тем, как что-то вякать в его сторону!       Хаоран покраснел от негодования, но, видя, что оба настроены серьёзно, неохотно признал:       – Мне не стоило грубить. Как Усмиритель, я должен вести себя сдержанно. Последнее время нервы шалят.       Он не извинился, но пояснил свои чувства. Это уже начало.       Белио принял его слова.       – Даже не думай. Это ерунда. Но съесть ты обязан всё. Принц старался, когда готовил. Его старания не должны пропасть зря. Понял меня?       Хаоран обречённо кивнул.       Как-то так – очень странно, неловко и спонтанно – демоны временно примирились.