Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн вошёл в обеденный зал первым. Десятки любопытных глаз тут же впились в него, изображая ни то недопонимание, ни то угрозу. Клинки снова схватились за оружие. Сыновья Хаорана, что окружили брошенную тарелку Белио, ойкнули и отскочили от неё, словно их застукали за преступлением.       Весь салат был растаскан по столу. Сложно сказать, чем были заняты демоны – осматривали ли они его, обнюхивали или даже пробовали, но вся скатерть, а также одежды некоторых из любопытных носов были покрыты соусом, кусками курицы, листьями салата и крошкой сыра. У Рэнши соус и вовсе обелил губы. Любопытство младшего дракона явно зашло гораздо дальше, чем у старших братьев.       «Они его недолюбливают, а ведь Рэнши гораздо смелее прочих,» – подумал Юншэн.       Принц во многом не понимал поведение Хаорана, в том числе в отношении его детей, но надеялся, что сможет узнать его лучше и разгадать в чём причина его поведения. Определенно, цинизм и желание задержаться на своём месте, болезненное отвращение к человеку можно было понять, но в остальном Хаорана излишне заносило. Он был груб, хотя верил, что говорит с демонами мягко. Он грубил Белио, который был сильнее и старше по званию, ругал сына, стыдясь его поведения, хотя Рэнши был неплохим парнем. Юншэн пока не мог понять, но на уровне интуиции чувствовал, что Хаорану тоже не доставало любви. Создания, что постоянно чувствуют её на себе, не ведут себя так грубо. Он был похож на старика-военного, что не различает, в каком обществе находится, и говорит всё, что придет в голову, ещё и направляя весь этот негатив на принца.       «Он наверняка неплохой демон, – верил волк. – В нём нет зла, какое я чувствовал в дяде. Он не озлоблен. Ему просто тяжело выдерживать то, что он видит. Он хочет блага своему народу.»       Юншэн подумал, что ищет Хаорану оправдание, но в то же время понимал, что со стороны Усмирителя взявшийся из ниоткуда принц выглядит крайне подозрительно, поэтому его злобу стоило немного опустить. По крайней мере, Усмиритель поддавался дрессировке. Белио и Хаоран утихли, пока стояли за его спиной, как заключившие временное перемирие враждующие генералы, и в тот момент оба вели себя согласно своему положению: статно, горделиво, величественно. Юншэн привёл их в чувства.       «Может, я справляюсь со своей работой принца?»       Юншэн приободрился и тепло улыбнулся всем гостям званого завтрака, не заставляя демонов слишком долго ждать объяснений.       – Заскучали, наверное? Прошу нас простить. Теперь мы готовы продолжать приём.       Белио выглянул из-за плеча волка и увидел, что случилось с его угощением. В венах вскипел гнев, и демон яростно взревел:       – КТО РЫЛСЯ В МОЕЙ ТАРЕЛКЕ?! КТО ПОСМЕЛ?!       Его душу накрыла ужасная обида, ведь Клинку действительно понравилось угощение, и он хотел его доесть... А увидел это варварство. Зная, что в еду была вложена ЛЮБОВЬ, Белио стало ещё грустнее. Может, они с волком не установили дружеских отношений, но Белио знал, что такое любить, как знал, что с любовью нельзя так обращаться.       – Вы что тут устроили?! – неистовал Белый Демон. – Меня не было всего-ничего!       Белио пригрозил им кулаком, топнул ногой и яростно взревел. Юншэн придержал его за пояс, как ребенка, пока Белый Демон топал ногами и рвался в драку. Едва ли бы он действительно кого-то ударил, но припугнуть страхом считал своим долгом – в поучительных целях.       Хаоран присоединился к его возмущению.       – Разве я вас так воспитывал? – закричал он на своих детей. – В чужих тарелках рыться? А ну все расселись по местам!       Отец возглавил стол и дал болючий щелбан каждому из сыновей. Рэнши он ещё и вытер губы. Этот жест выглядел грубо, но в то же время был пропитан отцовской заботой.       – Кто ест еду, от которой становится плохо?! Ну что за недотёпа! Не больно?       Рэнши поджал уши, едва сдерживая слёзы. Комнату наполняли его трогательные, глубокие эмоции внутренних переживаний.       – Отец...       Не вынеся груза эмоций, он крепко сжал отца в объятиях.       Хаоран взволнованно завилял хвостом. Он не ожидал такого прилива нежности от сына.       – Да что с тобой?! На глазах у всех демонов?! Даже не смей реветь!       Он говорил строго, но всё же опустил ладонь и приласкал ребёнка. В этот момент в его взгляде отразилась задумчивость, и принц с облегчением осознал, что смог достучаться до демона, подцепить что-то сокровенное и вытащить наружу. Он напомнил Хаорану о любви и терпимости, и Клинок, к счастью, его услышал, смягчившись к своему ребёнку.       «Ну и хорошо,» – с улыбкой подумал Юншэн.       Рэнши крепче сжал отца в объятиях, уткнувшись носом ему в плечо.       – Я люблю тебя, пап. Даже если мы ссоримся и ругаемся. Даже если не всегда можем понять друг друга. Я люблю тебя.       Все демоны умиленно заскулили.       Хаоран смутился, поглаживая сына по голове.       – Не при всех... Попросил же.       Клинку было крайне неловко, однако, он не оттолкнул ребёнка. Нервничал из-за того, что все смотрят, не привык выносить эмоции придеманно, но прижал сына к себе.       – Сказал же не трогать эту дрянь! Зачем только руки потянул... Вы все! Совсем от рук отбились! Накажу!       Остальные дети Хаорана не осмелились пробовать еду и надули щеки, виня Рэнши, что им опять достанется. Они его не понимали, потому что не догадывались, что это за секретный ингредиент и как он может воздействовать на душу. Рэнши с самого начала понял, что ничего плохого в блюде нет.       Пока отец и сын трогательно обнимались, Белио жалобно заскулил, и Юншэн бережно опустил его на землю. Белый Демон, поджав хвост, подошёл к своему месту и жалостливым взглядом посмотрел на растасканный по всему столу салат. Он надул щеки, краснея и искренне переживая. Его чуткая душа болезненно принимала такое отношение к чему-то, принадлежащему ему. И без того чего-то своего у Белио практически не было, а того, что нравилось бы лишь ему, и то... Один салат, который он едва успел распробовать.       Юншэну стало ужасно жаль Белого Воина. Он взял у паучков тарелку с новым салатом и подошёл к Белио, ласково на него посмотрев.       – Вот. Держи. На кухне остались ещё порции. Мы приготовили много. Всем хватит, не переживай.       Белио категорично отодвинул его руку от себя.       – Это – моё.       Он был настойчив и непримирим, глядя на раскиданный по столу салат. Часть листьев и вовсе лежали на полу.       – Ничего страшного, я уберу. Приятнее ведь есть то, что красиво выглядит. Да и испачкалось.       – Нет, – упрямо рявкнул на него Белио. – Нельзя так обращаться с тем, во что была вложена ЛЮБОВЬ! Неправильно.       Белио ухватился за свои палочки и начал собирать угощения обратно в тарелку. Юншэн был тронут его отношением, но Клинком в очередной раз управляла категоричная верность. Белио очень щепетильно относился к своему, даже если это была еда. Если это было положено ему, он был готов есть с пола, как животное.       – Испачкалось ведь... – осторожно произнес Юншэн, пытаясь его образумить.       – Демоны не умрут от горсти грязи. Мы ели еду с волосами Лекхо. Даже с чешуей Цзиньсю. Никто не умер.       – А как же забота о себе?       – Замолчи уже! – рыкнул Белио и обнял тарелку так, словно кто-то собирался отнять её.       Юншэн посмотрел на его нахохлившийся вид и улыбнулся.       – Тогда это тебе добавка. Раз так понравилось.       Белио энергично завилял хвостом и лишь после того, как принюхался и убедился, что новое блюдо ничуть не отличается от старого и в нем тоже есть любовь, разрешил поставить тарелку рядом.       К тому времени Рэнши отцепился от отца и, протерев костяшкой указательного пальца влажные ресницы, поклонился в пол.       – Я приму любое наказание за неслыханную дерзость, но смею заявить, что принц умеет готовить.       Юншэн улыбнулся.        «Рэнши действительно славный юноша.»       – Неуверен, что то заслуга принца, – придирчиво хмыкнул Хаоран. – Ему помогала команда Лекхо.       Паучки, всё это время стоявшие с подносами молча и просто наблюдавшие за происходящим с немалым изумлением, в один голос запищали:       – Достопочтенный принц учил нас!       – Он готовил!       – Он показывал!       – Это рецепт нашего учителя!       – Он вкладывал во вкусности свою любовь!       Юншэн смущённо потёр кончик носа. Ему было очень приятно, что его признали мастером.       – Мы сделали эти блюда все вместе, как один народ и одна семья, так что для меня отрада слышать, что моя еда нравится тебе, Рэнши.       Юноша робко улыбнулся и кивнул.       – Не терпится попробовать другие.       Мун и Лаоши недоверчиво поглядывали на всех присутствующих. Они вообще ничего не понимали: ни резкую перемену в поведении Хаорана, ни желание Белио есть еду с пола, ни странные объятья Рэнши, которому совершенно не свойственно было проявлять нежности к отцу. На их лицах было нарисовано вопящее: «Что происходит???», но они хранили вопрос в себе.       Белио собрал палочками еду обратно в тарелку и с аппетитом принялся есть. Не спеша, слегка подрагивая от чувства уюта, вложенного в приготовление пищи, но храбро продолжал, и его лицо блаженно разгладилось, перенимая ласку, нежность, заботу, принимая её в себе и позволяя погрузить себя в вязкое чувство ностальгии и приятных воспоминаний. Он утратил свою броню, ослабил чувство контроля и просто кушал, не желая прерываться и заедая острыми закусками.       Юншэн сложил руки на животе, потирая их и возвращая себе образ гостеприимного хозяина.       – Полагаю, господин Белио одобрил мою пищу. А раз даже Рэнши не позеленел от вкуса моих угощений, то я возьму на себя смелость наконец угостить всех вас и начать наш званый завтрак.       Юншэн дал команду, и слуги, изрядно уставшие от ожидания и неловких улыбок, наконец-то ожили. Они разносили еду, расставляли тарелки, поправляли столовые приборы и вежливо общались с гостями.       На званый приём не пригласили актеров и танцовщиц, что делало встречу поразительно человечной и гораздо более приятной нравам принца. Демоны, впрочем, считали такие встречи ужасно скучными, а если бы хозяином встречи не был бы Юншэн, они бы умерли от тоски прямо на месте или уже давно покинули свои места и пошли веселиться туда, где поинтереснее. Однако запах, наполнявший комнату, удерживал демонов в мучительном предвкушении. Если даже Белио согласился есть, что было поразительным по своей сути, то что тут говорить о других? Даже Хаоран невольно облизнулся на ароматные угощения, не сдержавшись.       Демоны взволнованно взялись за палочки и очень настороженно принялись за еду. Юншэн невольно сложил ладони в жесте молитвы. Затем переплел и согнул пальцы, чтобы это не выглядело, как молитва богам, и стал ждать.       Поначалу было тихо. Демоны настороженно переглядывались, словно сверяя, кому как понравился вкус. Затем лица их начали меняться: раскрепощаться, наполняться чувствами, отражать настроения давних воспоминаний, а затем раздалось блаженное мычание, и демоны ускорили темп поедания пищи, глотая без оглядки.       Хаоран начал не с салата, а закусок и напитка. Попробовав летний лимонад, он вопросительно скривился.       – Что это такое?       – Лимонад, – мягко пояснил Юншэн.       Хаорану это ничего не дало, и он недоуменно выгнул бровь.       – Это лимонная байцзю?       – Нет, это не алкогольный напиток.       Тут мир Хаорана сломался окончательно.       – Что? Не алкогольный? Какой в нём тогда смысл?!       Юншэн ненадолго застыл, пытаясь осознать, что демоны не пили какие-либо напитки, кроме алкогольных. Неужели это могло быть так? Он не верил!       – Но вы же... Пьете чай?       – Чай? – Хаоран сплюнул. – Скучная, нудная людская церемония!       – Вовсе нет. Она очень важна...       – Оставь свой человеческий лепет! Не люблю чай. На дух не переношу.       – Лимонад готовится без чая. Это напиток из сока цитрусовых, сахара и воды. А ещё мята и чуть-чуть базилика. Освежает.       С этим Хаоран посмотреть не мог. Ему понравился напиток настолько, что он выпил залпом, как если бы глотнул пиалу байцзю. Служанки тут же подлили ему ещё… И ещё… И ещё…       Хаоран никак не мог оторваться, признавая, что напиток восхитителен, но вслух сказать этого не мог, а затем попробовал еду и застыл, краснея от наслаждения.       Юншэн с улыбкой чувствовал, как за столом изменились эмоции. Недоверие и враждебность сменились удовольствием и семейным теплом. Еда, приготовленная с любовью, вызывала приятные ассоциации и воспоминания. Белио верно сказал – она грела изнутри и словно гладила по голове, шептала, что они в кругу близких, что о них есть, кому позаботиться, напоминала о самых лучших днях и первых трапезах, создавала уют, утешала, успокаивала, приятно ложилась в желудке и оставляла приятное послевкусие.       – А ведь в этом что-то есть...       – Даже не острое, а так приятно естся!..       – Сладость выглядит очень интересно...       – А листья салата так хрустят!       Сыновья Хаорана высоко оценили еду. Особенно Рэнши. Сам глава семейства разделял всеобщий восторг, но не мог так открыто об этом заявить и прятал сентиментальные слёзы за рукавом. Он не проронил ни слова, а Белио к тому моменту положил одно блюдо на другое и приступил ко второй порции, лакомясь с удовольствием.       – Вижу, вам нравится, – с улыбкой произнес принц. – В таком случае, оставляю вас для приятной беседы и удаляюсь.       Он поклонился, после чего вместе с поворотами направился к кухне. Паучки окружили Юншэна с большой радостью.       – У вас получилось их покорить, великий мастер!       – Они все выглядели такими счастливыми!       – Это повод стараться ещё лучше! – воодушевленно произнес Юншэн. – Мы с вами обязаны накормить их так, чтобы они остались довольны. Не расслабляетесь, у нас ещё масса работы.       – Да!       Паучки вновь приняли необходимость работать воодушевленно.       Лекхо ждал Юншэна на кухне с огромным любопытством.       – Ну чего там? Чего так долго? Произвел фурор?       – Там тааааакоооооое было! – воскликнули поварята, перебивая друг друга и желая как можно скорее поделиться эмоциями.       – Всё хорошо, – скромно ответил Юншэн. Он решил, что не стоит обсуждать произошедшее, к тому же, все и так всё расскажут. – Сейчас главное сосредоточиться на супе. Он – золото нашего угощения. Чувствуешь, как пахнет бульон?       Лекхо с наслаждением принюхался.       – Даааа. Просто волшебно!       Юншэн улыбнулся.       – Самое время добавлять овощи и специи.       Повара старались на славу. Они вкладывали в блюдо свою любовь и уже знали, что она согреет и наполнит сердца любовью. Их забота и старания делали пищу особенной.