Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Принца демонических земель невозможно было испугать никакой работой. Когда Белио вручил ему метлу и сказал подметать, чтобы всё блистало, Юншэн спокойно взялся за дело.       Служанки принесли ему наряд – расшитый узорами фартук. От поварского он отличался цветом – вместо розового основным цветом предстал бежевый, а узоры на кармане изображали ледяной кристалл, обвитый драконьим хвостом. Как Юншэн уже знал, это был герб владыки Энлэя. Илин из уважения и любви к отцу не стал его менять, а гордо носил татуировку, выбитую во всю спину. Клинкам дозволялось отмечать свои тела этим знаком, подобно властвующей семье, что говорило об их моральной и физической близости. Все слуги, желавшие отличить своё служение, носили такие гербы на одежде.       Юншэну не предлагали сделать татуировку правящей семьи, и сам волк не знал, согласился бы. Его тело уже расчерчивал дракон, определяющий его приверженность к клану Вэй. Сковать себя узами плоти значило признать владыку Илина новым отцом и перечеркнуть возможность вернуться в прежний дом. Хаонские традиции гласили, что как только ты принимаешь дар другого дома, ты разделяешь его тяготы и покидаешь семью навсегда. Вы можете остаться в добрых отношениях, являться кровными родственниками, но больше не быть одним кланом, одной семьёй. Юншэн не хотел терять связь с отцом и матушкой, хотя уже принял долг наследника владыки. Его размышления на этот счёт были спутанными и сложными, так что Юншэн был рад, что владыка Илин не стал торопиться и предлагать ему родовое клеймо. Он признал его сыном, забрал его в свой дом, но не отсек дорогу обратно. Каждым своим жестом Илин показывал, что уважает свободу сына, что понимает его ценности и что не держит его подле себя на цепи. Юншэн свободен быть собой, но стать принцем – его выбор. Быть принцем – его выбор. Трудиться каждый день, чтобы завоевать любовь народа – его выбор. Илин доверял Юншэну. Юншэн доверял владыке Илину, потому с гордостью принял одеяние слуги и подметал пол.       Уборка успокаивала пламенную душу и приносила покой. Су Юн всегда трудился, не покладая рук, и Юншэн вспоминал добрые дни – тогда, когда они могли просто дурачиться, когда мыть вместе пол было чем-то нормальным, обычным, когда в таких мелочах заключалось истинное, подлинное счастье.       Юншэн представлял себе танец. Повторял с метлой движения, кружась по пустым коридорам, вспоминая как они танцевали с Су Юном на ледяном озере под взорами тысяч ярких новогодних звёзд. Тогда он почти признался... Знал бы, что жизнь Су Юна оборвется так скоротечно, набрался бы смелости и бесконечно шептал Су Юну слова о любви... Юншэн так сильно хотел вернуться в то мгновение!.. Но прошлого не изменить. Есть только настоящее и дворцовая пыль, которую нужно убрать. Юншэн подошёл к делу со всей серьёзностью.       Шоркая метлой по нефритовым плитам и ступая мягким шагом, Юншэн парил по пустому коридору, пока не услышал смех за спиной.       Волк дёрнул ушами и резко повернулся, с изумлением глядя на застывших в проходе Илина и Белио. Принц их совсем не заметил. Энергия владыки Илина разносилась на весь дворец. Должно быть, уже всё демоническое царство знало о том, что владыка вернулся домой, но Юншэн так глубоко погрузился в мысли о любимом, что окружающий мир какие-то жалкие мгновения стал для него совершенно неважным. Лишь теперь, осознав, как он себя вел, Юншэн вытянулся по струнке, краснея.       – Владыка! Вы давно?..       Ему было невыразимо стыдно, что отец увидел его таким.       Илин продолжал смеяться. Это был добрый смех родителя, что застал своё дитя за чем-то необычным и милым. Слегка снисходительный, но определенно добрый, звонкий и нежный.       – Разве это важно?       Юншэн, продолжая краснеть, неловко посмотрел на Белио. Белый Защитник тоже краснел, только от злобы и негодования. Он-то наверняка уже во все гордо хвалился владыке, что воспитал его сына и дисциплинирован его, а тут Юншэн выплясывает с метлой! Какой позор! У Белио на лице было написано бескрайнее возмущение его вольным, детским поведением, а сам Юншэн почувствовал, что подвёл слугу владыки. Илину, конечно, было весело от чудачества наследника, но ведь всё равно хотелось производить на правителя хорошее впечатление, а не выглядеть, как мечтательный ребёнок...       Затем Юншэн осознал, что не выразил почтение и как-то нелепо, неловко, но низко поклонился, отведя метлу за спину.       – Достопочтенный владыка, я приветствую Вас!..       – Брось.       Илин находился в хорошем расположении духа, потому широко улыбался, глядя на своё дитя.       – Оставь эти ненужные почести. Я и без того знаю, что ты меня уважаешь.       Юншэн поднял голову. Белио знаками показывал, что ему нужно ещё раз поклониться, но принц выпрямился, чем взбесил Белого Защитника. Клинок пригрозил Юншэну кулаком, а принц тихонько рассмеялся. Он почувствовал уют от этой ситуации, а ещё - обрадовался возвращению Илина. Юншэн действительно скучал по демоническому отцу и с нетерпением ждал его возвращения - в том числе, чтобы попросить разрешение помочь Сьэо, но по большей части, потому что Илин был самым теплым источником покоя Демонического Царства и единственный действительно любил его. Рядом с ним Юншэн чувствовал, что его место принца принадлежит ему по праву.       – Я не могу иначе, владыка.       Илин дёрнул ушами. Он предпочел бы, чтобы Юншэн звал его отцом, но ничего не сказал, сложив руки за спиной.       Юншэн узнал этот жест. Так всегда стоял господин Тэй Шу. От мучительной ассоциации его душу стянуло болью, но Юншэн воспротивился сковывающему его заклятью и смело спросил:       – Как дела в мире людей?       Илин утратил хорошее настроение. Вопрос застал его врасплох – может, потому что владыка запретил говорить об этом и полагал, что принц будет слушаться, а, может, потому что дела в мире людей были хуже, чем он того желал.       – Тебе не нужно это знать.       Мрачный ответ Илина давал понять, что это абсолютно не его дело. Юншэн поджал уши. Он не ждал ничего иного от владыки, но и с собой поделать ничего способен не был. Ему было любопытно. Он переживал за близких.       Илин не собирался отвечать. Царственно преодолев разделяющее их расстояние, он похлопал сына по плечу и мягко увлек его за собой, хвостом подталкивая поясницу.       – Пойдем. Я слышал много занятных историй о том, как ты отличился.       Юншэн отчего то смутился ещё больше.       – Уже?.. Так быстро?       Ему казалось, что демоны наговорят про него всякий вздор и переживал за реакцию Илина, но демонический владыка вернул губам улыбку. Его явно веселило происходящее, а в глазах блеснула гордость. Хорошее настроение Илина никак не было связано с делами людского мира. Он, как молодой отец, души не чаял в своем детище и искренне радовался их встрече. Это согрело Юншэну сердце. Он почувствовал, что может немного расслабиться, что может быть собой, и его примут таким. Славное, доброе ощущение, когда кто-то считает тебя частью семьи.       Юншэн энергично завилял хвостом, радостно встречая это ощущение. Он действительно был рад встрече с отцом, а Илин открыто ему улыбался, глядя на него с нежностью отца, любящего своё дитя и восхищающегося его ростом. Волк сентиментально узнавал этот взгляд – именно так всегда смотрела на юного южного принца его матушка, хвалясь перед гостями, что её сын вырос. Госпожа Сян Вэй любила подходить к сыну со спины и расчёсывать его густые черные волосы пальцами, старательно заглаживая непослушание передние пряди в виде сердечка к остальным, но они всё равно упрямо спадали на лоб, словно в юном Серебряном Драконе всё было создано из любви, и эта любовь сияла в нем молчаливыми знаками, украшая прекрасную душу и сказочный образ благородного принца. В таких мелочах проявлялась любовь и забота. Илин не позволял себе ласкать сына руками, зная, что после перерождения он стал недотрогой, верным одним единственным рукам, но в интонации чувствовалась отеческая нежность.       – Конечно. Я первым делом спросил, как ты у меня тут, волчонок. Я переживал из-за того, что пришлось оставить тебя так резко.       Юншэн смутился.       – Ты обещал не называть меня так! – гордо напомнил волк. - Раз я избрал себе имя... Зови меня им.       – Ничего подобного,~ - усмехнулся демонический владыка. - Я сказал, что буду тебя называть так, пока ты не выберешь себе имя. Я не говорил, что не буду так делать, когда ты его выбрал.       Юншэн осознал, что отец прав, и почувствовал себя маленьким ребенком. Рядом с древним, могучим созданием, превосходящим его в силе в десятки раз, он и правда был всего лишь волчонком.       – Всё равно не надо! Пожалуйста.       У Илина было игривое настроение, но он обладал безграничным пониманием и мягко кивнул.       – Я постараюсь, но не ручаюсь за себя. Разве люди не называют своих детей ласково?       Он наклонил голову на бок, серьёзно желая услышать ответ на свой вопрос. Владыка Илин многое знал о людях, но некоторые детали их поведения оставались для него загадкой. Он старался подражать манере поведения людей, чтобы Юншэну было проще к нему привыкнуть.       – Всегда, – с теплом признал Юншэн, вспоминая, как ласково матушка называла его в детстве. Даже строгий, суровый господин Тай Вэй позволял себе к сыну мягкость. Через ласку и нежность родители дарили своим детям любовь. Без слов говорили, Как сильно они их любят и ценят. – Но я ведь...       – Ты у меня молодец. Белио мне все уши прожужжал, хваля твои подвиги.       Юншэн смущенно обернулся и вопросительно посмотрел на Белио.       Белый Защитник брёл за владыкой хвост в хвост, покорно склонив голову. Он не влезал в разговор без дозволения и явно ревновал внимание, ведь, стоило завидеть волчонка, Илин тут же переключил всё внимание на него. И как тут не дуться? Белио хотелось быть единоличным хозяином ласки господина, а теперь приходилось делить нежности с его сыном… Быть тенью, что просто за ними наблюдает, ведь ему не позволено вмешиваться.       Белио держал себя очень хорошо, но изрядно нервничал, ведь владыка мало того, что вился вокруг волчонка с несвойственной ему манерой, так ещё и втягивал в похвалу рыжего хвостика его! А он-то тут вообще ни при чём! Да, Белио рассказал об обстановке дел, но это владыка, не стихая, интересовался, как у волчонка дела! Что он мог? Пришлось честно отвечать, докладывая хозяину положение дел. Это нормально! Белио всегда отчитывался о произошедшем в городе за время отсутствия хозяина по его возвращению, хотя обычно Белио начинал отчёт совсем с другого... Илину окончательно сорвало крышу, когда он открыл для себя счастье отцовства. Только и думал, что о своём рыжем комочке огненной наглости. Даже поздороваться не успел, как уже желал знать, что так приключилось с Юншэном!       – Ты… Меня похвалил? – осторожно спросил волк.       Юншэн посмотрел на Белио с благодарностью, тронутый добротой Белого Защитника. Рыжий хвост то и дело вился из стороны в сторону, взволнованный происходящим. Принц увидел признание со стороны слуги отца, успел обрадоваться своим сладким фантазиям об их зарождающейся дружбе, и это сильнее всего раздражало Белио, ведь он не признал его! Не собирался! Нет!..       Белио покраснел и разнервничался.       – Я всего лишь сказал, как есть! – буркнул Белый Демон. - Мой долг, как доблестного защитника владыки, докладывать о каждом твоём шаге. Я уже сказал – я слежу за тобой. Даже не мечтай, что я мог хвалить тебя!       Юншэн тепло улыбнулся, прижав ладони к груди.       – Спасибо тебе, Белио.       – С... Спа...       Белио корежило от добродушия волка. Больше всего он боялся, что Юншэн воспримет его отчёт, как проявление симпатии, и именно так произошло. Белый Защитник задыхался от возмущения и начал глубоко дышать.       – Я бы никогда! Я уже тебе всё сказал! Я просто отчитался. Только и всего. Холодная правда. Так что забирай эти свои «спасибо» обратно!       Илин наблюдал за Белио с улыбкой и, прятянув к себе слугу за руку, ласково погладил его по белым волосам.       – Ты хорошо постарался, мой верный защитник. Молодец. В том, что ты начал испытывать к Юншэну симпатию, нет ничего...       – Я не испытываю никаких симпатий!!!       Белио жалостливо заскулил, желая, чтобы его услышали. Почему эти двое уже всё за него решили?! Он никак не мог привязаться к принцу. Это просто невозможно! Однако, когда владыка гладил и хвалил, возмущаться было верхом непристойности. Белио тут же повинился в недостойном поведении и виновато прижался к хозяину, зарывшись носом ему в плечо.       - Прошу меня простить за эмоциональность. Мне не стоило… Я приму любое наказание.       Илин ласково погладил его за ушком.       – Ты всё сделал правильно. И я благодарен тебе за то, что ты присмотрел за Юншэном. Я знал, что могу на тебя положиться.       Белио энергично вилял хвостом, заурчав от нежной руки, что гладила его по волосам. Он немного расслабился... Ластился и ласкался, выпрашивая заботу. Истосковался по теплу, вниманию, сильной, надежной руке. Илин ласково почесывал и поглаживал его, забирая себе его боль.       – Я доблестно служу своему господину, - Белио размяк настолько, что начал урчать от наслаждения. - Сделаю всё... Всё.       Илин поцеловал его в лоб. Это был отеческий, нежный поцелуй.       – Я знаю. Ты молодец.       Юншэн улыбнулся. Он наблюдал за тем, как в одно мгновение строптивый, вредный и бубнящий демон превратился в ласкового, нежного котенка. Как мало для счастья надо – только бы обнял тот, кого любишь, только бы похвалил, пригрел, погладил. Наблюдать за переменой Белио было одним удовольствием. Он зависел от владыки, но рядом с ним был самым счастливым созданием.       – Я буду продолжать следить за принцем, – рьяно произнес Белио, ласкаясь об руку хозяина.       Илин улыбнулся и снова поцеловал своего верного воина. Затем посмотрел на сына совершенно невозмутимо. Ласки на публике были обычным делом у демонов, и они никогда не мешали разговору.       – Я горжусь твоими успехами, Юншэн. Весь город говорит о тебе. Не только Белио. Куда ни пойдешь, везде звучит твоё имя. Ты сыскал великую славу.       Юншэн не хотел обманываться иллюзиями.       – Я ещё многое должен сделать, чтобы заслужить почёт и уважение народа. Это только начало.       – Это – слова настоящего принца. Я не ждал настолько хороших результатов, но ты превзошел мои самые смелые фантазии. Ты действительно достойный сын и наследник. Каждый раз, слыша рассказы о тебе, я понимаю, что не ошибся.       Звучало так, будто Илин уже слышал очень и очень многое...       – А что Вам известно?..       Юншэн ни то желал заполнить пробелы, ни то просто хотел понять, что успели наговорить демоническому владыке. Ведь если бы рассказали все, разве был бы он таким довольным и счастливым? Юншэн ведь сделал не так много, да и многие демоны по-прежнему его не любили и не доверяли. Последние десять дней Юншэн трудился на благо народа, показывая близость к ним, но даже при всем восторге окружающих все равно существовала какая-то пропасть, не позволявшая вести себя также невозмутимо, как с арасийцами. Его словно принимали с вдумчивой осторожностью, слегка отталкивая, а во взглядах окружающих он всё ещё видел осуждение – демонам не нравилось, что он когда-то был человеком. Хотя, в сравнении с тем, что было изначально, его, можно сказать, приняли и действительно начали называть принцем. Признали им.       – Это мы обсудим, как устроимся поудобнее. Не люблю говорить стоя.        «Демоны все же крайне ленивы,» – с улыбкой подумал Юншэн. За прошедшее время он убедился, что большую часть жизни демоны сидят или лежат, а половину времени едят или занимаются любовью. Остальную часть преимущественно веселятся.       – Как Вам удобно, владыка, – вежливо ответил Юншэн. – Вы, должно быть, устали с пути.       – Мелочи, – отмахнулся демонический повелитель. – Когда возвращаешься туда, где тебя ждут, дорога втрое легка.       – Мы ждали Вас, владыка, – гордо проурчал Белио.       Илин почесал его за ушком ещё немного.       – Я всегда чувствую это.       Юншэн улыбнулся.       – Я тоже ждал Вашего возвращения, владыка.       – Сын мой…       Илин был счастлив услышать эти слова, хотя и без того чувствовал искреннюю радость ребенка. Это была счастливая встреча, и все трое улыбнулись. У каждого за душой была своя боль, но сейчас она утихла пред радостью встречи.