Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Белио слушал его и долго-долго загибал пальцы. Затем глаза его собрались в кучку, мозг закипел, и он прервал нескончаемый поток любвеобильности волка… Юншэн мог болтать без конца, вытаскивая нежность из закромов души.       – Стой! Стой! Давай-ка сначала. Я сбился!       Юншэн рассмеялся и ласково опустил его руки.       – Любовь – это нечто, что кружит голову...       – То есть, это как болезнь?..       Принц улыбнулся.       – Ты так прямо понимаешь слова.       – А нечего использовать их напрасно! Говорю же тебе, что не понимаю! А он издевается!       Белио надул щеки.       – Вовсе нет, – голос Юншэна оставался ласковым и учтивым. – Я пытаюсь объяснить тебе это так, как сам понимаю. У меня и правда кружилась голова от любви. Ноги становились такими слабыми… Любовь делает слабыми и уязвимыми, но она же – величайшая сила. Но ты должен понять главное. Любовь принимает совершенно разные формы. И никто не может и не смеет судить, любишь ты кого-то или нет. Их слова не влияют на твои чувства, потому что ты сам знаешь ответ. Если для тебя любовь к кому-то – правда, то никто не сможет этого опровергнуть. Даже владыка.       – В том и проблема, – огорченно буркнул Белио. – Я не знаю, что чувствую. Ты описывал так много всего, но почти все есть у меня с господином. Но владыка ведь попробовал мою еду. Он сказал, что это не любовь. Так как понять? Где та грань между «приятно быть вместе, заботиться, желать его счастья и всегда быть рядом» и «любовью»?       Это был сложный вопрос, из разряда вечных тайн вселенной.       – Сердце реагирует иначе. Всё твое тело... Откликается. Всё твоё сознание... Оно с ним.       Юншэн пытался выразить свои вечные чувства к Су Юну, но ему не хватало слов. Это чувство было таким всеобъемлющим, что выразить его могло то самое одно «люблю». Люблю и всё тут. Люблю всего, вечно, всегда, в каждое мгновение встречи, в каждой мысли... С макушки до пят, в каждом уголке души. Его Су Юн был самым очаровательным, самым родным, самым красивым, самым прекрасным, самым прелестным, самым любимым. Юншэн надеялся, что Белио сможет это прочувствовать, ведь на этот раз принц не прятал эмоций.       Белио к нему принюхивался, ища в эмоциях волка что-то особенное – ту самую любовь. И хотя она обволакивала и будоражила его чувства, неизменно оставалась чем-то неуловимым. Белио негодовал от осознания, что никак не может почувствовать то, что должен. Уши его дрожали.       – Ладно. Ладно, – он насупился, внутренне обретая решимость продолжать искать свой ответ. – Скажи вот что: как ты... Как ты понял, что любишь своего человека?       Юншэн прикрыл глаза, вспоминая тот чарующий миг. Вспоминая Су Юна, которым дышал, которого любил... С которым стал единым.       – Я... Открыл глаза и увидел ангела. Прекрасное создание, совершенное, как божество... Но он был... Он был ещё красивее всех ведомых мне Небесных Владык. Он сиял в лучах весеннего солнца, словно сам был воплощён из чистого света. Из любви и добра. Я услышал его добрый голос... Ласкающий слух, желающий уберечь... Такой теплый, но таящий внутри боль. Мне захотелось его защищать! Избавить его от сердечной муки, подарить ему улыбку и услышать очаровательный, робкий смех. Захотелось возблагодарить за тепло, за спасение жизни, за... За то, что он стал первым и самым важным человеком в Хэкине, в моей жизни. Я просто... Увидел его. Увидел то, что было в нем. И в тот самый миг... Я уже не мог отвести от него взгляда. Тогда я не знал его, но уже чувствовал, что мы предначертаны друг другу судьбой. И каждый день, день за днём, узнавая его ближе, я влюблялся в него всё сильнее. Такой чудной, такой светлый, славный, теплый...        «Я не могу без него...»       Белио перенимал взволнованную дрожь волка, позволял его ярким, пламенным чувствам касаться своей души. В Юншэне было очень много любви, она витала вокруг, не находя своего сокровенного солнышка, которого хотелось бы окутать безграничной неутихающей нежностью. Каждое слово, что он говорил о любви, было воспоминанием, бережно хранимым в самом сокровенном, безопасном уголочке души. Для Юншэна любить значило прожить свою жизнь с Су Юном и обретать значения слово «люблю» в каждом действии и слове, в каждом взгляде, трепетном и волнительном чувстве, значило вместе с ним учиться любить и наполнять это сладкозвучное слово совместно подобранными ими значениями, вырисовывать яркими красками и вечно хранить в сердце.       Белио пронизывало что-то совершенное, чистое, такое тёплое, от чего телу было неспокойно. Такой трепет... Невыразимый и непередаваемый, от которого начинали дрожать губы.       Волк проникся своей любовью, но вытащил далеко не всё. В нём было больше, ГОРАЗДО больше, но то, другое, мог ощущать на себе только Су Юн. Это было их личное. Их сокровенное. Их самое близкое и важное, интимное, родное… Он любил ещё глубже, невыразимо пылко, неописуемо сладко и трагично верно, но даже того, что было показано Белио, было достаточно, чтобы горячо возжелать... Чувствовать так же. Желать такое же чувство на себе и осознавать, что так... Так его не любит никто. Чтобы осознать, что у них с хозяином... У них что-то другое. Чтобы понять, почему владыка так тянулся к своему человеку. Если Илин чувствовал от генерала что-то подобное... Это невообразимое счастье – быть любимым, любить и знать, что о тебе есть, кому позаботиться. Белио хотел бы также... И он не позволял себе раскисать под чувствами Юншэна. Он учился, принюхивался, впитывал, чтобы запомнить, каково это. Чтобы, если вдруг с ним случится что-то подобное, он смог понять, что это именно оно – счастье любить, что это именно оно, а не что-то другое. И пусть любовь Юншэна была приправлена болью, но оттого она казалась особенно чистой и настоящей. Пропиталась скорбью, тоской, беспросветной надеждой... Его любовь горела, и Белио стало жарко находиться рядом с принцем. Мучительно сложно. Совершенно невозможно. Но и сбежать от этого чувства было нельзя. Белио растворялся в нём... Чувствуя, что любовь существует. Что настоящая, вечная, она горит в людских душах.       Белио не мечтал о любви как о чувстве, возникшем случайно и связавшем его с кем-то абстрактно прекрасным. Ему не нужен был никто, кроме владыки, и искать себе спутника жизни он бы никогда не стал. Он желал научиться окутывать хозяина тем же теплом, но пока совершенно не понимал, как это. Млел, растворялся в отцовском тепле заботы, в самых добрых и светлых чувствах волка.       Юншэн бережно поглаживал его по волосам, помогая успокоиться. Он вернул ему долг заботы. Они никогда об этом не заговорят, но Белио стало гораздо лучше. Он никогда не чувствовал себя так... Никогда не думал, что может хотеться, чтобы стало так хорошо...       Юншэн рисковал, показывая ему любовь. Если бы Белио неправильно бы воспринял всё, он был бы обречён вечно мучиться от осознания невозможности таких чувств, но Юншэн верил, что Белио сможет заполнить пустоту, что однажды его душа научится любить и обретёт того, кто будет о нем заботиться. Однажды он обретёт недостающее. Обретёт, потому что появится тот, кто научит его любить, кто полюбит его и вложит это горячее пламя в его душу, позволив зародиться тому, чего существовать в нем не может. Подобно жизни, любовь всколыхнётся, разгорится и согреет его изнутри. Тогда Белио сможет счастливо улыбаться. Но для начала... Ему нужно было научиться любить хотя бы себя. Без этого тепла, без осознания, что ему может быть лучше, чем есть сейчас, Белио не мог жить дальше, обрекая себя на страдания и не замечая самого себя в собственном существовании. Юншэн давал ему нечто большее, чем просто любовь – осознание собственной ценности, и Белио робко прикоснулся к этому чувству. Недолго подержал в руках, познакомился с ним и осознал, что от него ему так приятно… Даже лучше, чем от сказочной любви. Наконец-то услышан…       «Вот так.»       Юншэн продолжал гладить его, пока Белио не заурчал от удовольствия. Это значило высшую степень доверия. Осознав это, Белио встрепенулся, напомнил себе, что он – слуга владыки и нечего нежиться в руках принца, и строптиво выбрался.       – Всё! Достаточно.       Краснея, Белио распахнул книжку и уткнулся в нее носом.       – Теперь я смогу лучше понять учебный материал. Свободен.       Юншэн смотрел на него с улыбкой. Он знал, что согрел сердце Белио, отпугнул страхи и освободил его от боли. Белый Демон и сам справился бы с этим, но благодаря принцу это произошло мягче и спокойнее. Белио полностью успокоился, расслабился и воодушевился. Прежде он один носил в себе мысль, что способен научиться любить, а потом пришел волк и сказал ему тоже самое. Даже пытался дать урок. Белио ценил это. Он больше всего мечтал услышать эти слова и осознать, что его фантазии – действительно правда, но неизменно боялся проявлять симпатию к кому-либо кроме владыки и отталкивал принца, когда тот подходил к нему слишком близко.       – Я рад, что смог тебе помочь. Если у тебя что-то приключится или нужен будет разговор, ты всегда можешь ко мне обратиться. Я помогу тебе, Белио.       Губы Белио трогательно дрогнули, после чего он отполз ещё немного.       – Хватит болтать глупости. Я в полном порядке. А ты? Что ты тут делаешь? Вообще-то, владыка приказал тебе медитировать! У тебя скоро испытание. Ты должен готовиться! Хватит прохлаждаться! Читает он тут со мной книжки романтичные! Удумал тоже, бездельник!       Юншэн тихонько рассмеялся.       – Теперь ведь станет понятнее.       Белио покраснел ещё пуще.       – Глупые словечки в глупых книжках есть глупые словечки в глупых книжках! Люди пишут сплошную ерунду. Очень редко когда говорят так, как ты – тогда уж начинает хоть что-то вырисоваться в голове. А к чему все эти: «его чувства расцвели ароматом первых георгин»? Можно ведь описать как-то... Как-то... Как ты!       – Тебе понятнее, когда чувства выражают через действия?       Белио не знал. Он озадаченно посмотрел на текст.       – Желание неотрывно смотреть на любимого мне понятнее, чем восхищение красотой, сравнимой с статностью плакучей ивы, склонившейся в первозданной неизведанной красоте над водной гладью. Это ведь такое разное. Если ты смотришь, ты показываешь чувство. Ты... Ты весь там. А если ты восхищаешься, можешь ведь и не смотреть. И само восхищение — это не только любовь. А неотрывность процесса, его вечность – в ней трепетность.       «Он понимает,» – нежно подумал Юншэн и прижал ладонь к груди, обращаясь к любимой искре.       – Если называть любовь действием, то для меня это поцеловать любимого в лобик, крепко прижать к себе, оберегать и свое хрупкое счастье от всех невзгод. Это нескончаемо готовить о важном и не очень, просто быть вместе. Для меня это вот такой простой ответ, и в то же время в нем кроется абсолютно всё. Любить, быть вместе... И даже в разлуке – быть, ведь сердца возлюбленных неразлучны. Как единожды соединились, так и бьются в унисон. Одной любовью. Одной болью. Одной тоской и радостью. Одним чувством, связанные навеки. Даже если нити судьбы разорвут – всё равно. Даже тогда они будут чувствовать друг друга. Вот такая любовь – она преодолеет всё.       Белио слушал его с очарованной улыбкой. Звучало... Хорошо. Приторно, сладко и очень мило.       – Я бы хотел, чтобы любовь была именно такой, – прошептал Белио. – Но у владыки Илина всё не так.       – Думаю, он тоже мечтает об этом. Порой чувства похожи на войну, и чтобы победить, нужно с ними сразиться – со своей слабостью, своими принципами, предубеждениями, сложностями. Эта война порой тиха, порой ярка, но, цепляясь за любовь, она становится всё более... Прозаичной. Нежной. Желанной. И в конце все чувства обращаются к светлому чувству. Мы борем наши страхи, неуверенности, сложности прошлого и помогаем нашему любимому увидеть свет. И тогда все становится другим. У нас с моим роднулькой...       Юншэн не мог иначе. Его голос дрожал, когда он говорил о Су Юне, ему хотелось называть его нежно. Очень нежно.       – У нас никогда не было ссор. Мы с самого начала приняли друг друга и искали пусть к сердцам друг друга осторожно пробираясь за руку сквозь предубеждения и глупые «нельзя», которые кричали нам призрачные голоса наших семей. Но у владыки Илина и Тэя Шу всё гораздо сложнее. Их сердца, души разбиты ужасной болью, переступить через которую им гораздо тяжелее, чем было нам. В их отношениях много сложностей, но это не значит, что в конце концов они оба не мечтают о том, чтобы любимые руки просто обняли и дали им... Безопасность. Безопасность чувствовать и говорить всё, что на сердце, не скрываться за масками лидеров, не прятаться за холодом там, где таятся пугающие чувства, а просто быть откровенными без страха, поверить, что они будут услышаны и любимы. Они борются за своё счастье – с врагами, страхами, сомнениями, неверно сказанными словами и поступками, не оправдавшими ожиданий. Борются с собой, чтобы стать лучше. Как ты сейчас ищешь в себе любовь – владыка ищет то, что должен сделать, чтобы его любимый человек смог ему довериться. Он не сказал тебе, потому что волновался за тебя. Не хотел причинить тебе боль. Он действительно тебя ценит. А ещё он считает тебя членом семьи и близким другом.       Белио раскрыл рот и оживлённо завилял хвостом.       – Правда?       Он вдохновился, а затем смутился, понимая, как глупо и уязвимо ведёт себя. Но сегодня... С этим глупым принцем можно!       Юншэн поразительным образом находил слова, чтобы поддержать тех, кто оказывался в беде. Даже если его не воспринимали всерьез, даже если водили от него нос, даже если считали его глупым и ничего не понимающим в жизни... Они всё равно оказывались во власти его чар. Юншэн был простым и добродушным. Это позволяло другим расслабиться, не воспринимать его всерьез, и именно в тот момент они и совершали судьбоносную ошибку. Ворочали от него нос, посмеивались, подшучивали, называли дураком и ребенком, а потом смотрели на него вот так... Что Тэй Шу, что Белио, даже Илин – самые могущественные создания мира оказались в ловушке простого доброго отношения. Это было поразительно и особенно трагично. Но это спасало их.       – Правда. Знаешь, мой любимый человечек говорил – судьбу нельзя изобразить одним мазком кисти. Она многогранна. Один штрих – воспоминание и опыт. Второй штрих – новые впечатления, чувства, опыт и повороты событий. Чем чаще мы проводим время с близкими людьми, тем больше мазков они оставляют на наших сердцах, расписывая прекрасные картины воспоминаний. Вы с владыкой Илином рисовали вместе всю жизнь. Будь ему другом, Белио. Не слугой, что не видит самого себя, а другом. Тогда...       Белио очаровано слушал его, как вдруг резко вскочил. Юншэн не ожидал этого и невольно поджал уши.       – Белио?..       Белый Демон вдохновленно задрал голову и поправил пояс на одеянии.       – Владыка зовёт! Я ему нужен!       – Зовёт?..       Юншэн ничего не слышал и не чувствовал, но понял, что существовала какая-то особая связь, которой они общались. Должно быть, демоническая телепатия была совершенно незрима и находилась на том уровне восприятия, где Юншэну было не достать.       – Да. Он сказал идти к нему!       Белио, радужно сияя, впихнул книгу Юншэну и счастливый побежал к хозяину, словно сокровенного разговора между ними и не было.       Юншэн с неловкой улыбкой смотрел ему в след.        «Он меня понял? Про дружбу?..»       Глядя ему вслед, Юншэну казалось, что нет. Даже если он готов был об этом подумать, как только услышал приказ хозяина, он помчался к нему по первому зову – таким верным он был.       «Что ж, таким он был всю его жизнь. Однажды он сможет посмотреть на все иначе, но не сейчас. Даже семенам нужно время, чтобы с осени взойти по весне.»       Юншэн бережно погладил книгу по обложке, думая, что на том все и закончится, но Белио вдруг затормозил в дверях и обернулся.       – Волк!       Что-то заставило его остановиться на пути к хозяину. Юншэн был тронут этим.       – Да?       – Чего расселся? Хватит прохлаждаться! Марш медитировать! Ты должен стать Усмирителем, а без здоровой души у тебя ничего не получится! Меня поучаешь, а сам свой хвост не расчесываешь! Что за глупый волк!       Юншэн улыбнулся ему.       – Не беспокойся. Я пройду испытание и стану Усмирителем.       – Владыка будет испытывать тебя. Помни об этом.       С этим словами Белио умчался, будто его и не было.       Юншэн отложил книгу и облегчённо подумал, что теперь, когда он знает, что Белио в порядке, он должен позаботиться о себе... Ради искорки, любовь к которому стучала в висках, горела в сердце и тепла по венам. Юншэн продолжал неизменно любить, горячо и нежно. Только любовь и придавала ему сил бороться. Только она и делала его таким сильным.