Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн вышел к отцу через четверть часа. Разговор с Су Юном помог ему прийти в себя и упорядочить мысли. Едва взглянув на сына, Илин увидел посвежевший взгляд наследника, ярко отпечатавшуюся на волевом лице решительность и уверенность в собственных силах. Принюхавшись к нему, владыка подумал, что любовь для Юншэна и правда чарующая сила, но вместе с тем – большая трагедия и проблема, определенно требующая вмешательства и решения, даже если сын упрямо цеплялся за свои пылкие чувства. Что за напасть! Он ведь разрубил нити судьбы! Разорвал связь любящих душ! Чувства Юншэна должны были ослабнуть, но волк непокорно, верно и неизменно сильно любил свою Искорку. Людские чувства восхищали всегда владыку, а Юншэн удивлял его больше прочих. Другие люди совершенно точно так не чувствовали, а Юншэн... Любовь молодой души, не знавшей прежде трепетных чувств, встретившей своего первого и единственного возлюбленного, оказалась сильнее всех смертей и судьбы. Юншэн любил вне границ, времён и измерений. Глядя на него такого, Илин понимал, что поделать с этим что-то будет сложно, но ему определенно нужно вмешаться, иначе сын так и будет молиться и страдать от скорби. Что подумает народ, услышав об этом?       – Тебе не стоит рассказывать другим про твои... Молитвы, – строго сказал Илин, заводя руки за спину.       – Я не кричу об этом на каждом повороте, – прошептал Юншэн. Он все ещё чувствовал одухотворённость после разговора с искрой Су Юна. Молитвы любимому придавали ему сил, пусть гнетущая тревожность ни на миг не утихала. Это не было привычного рода предчувствием, но изводило подобно ему – что-то более сильное, могущественное и отчаянное. – Это личное. Очень личное. Я рассказал, потому что доверяю тебе.       – Хаорану об этом знать не нужно, – наказал демонический владыка, глядя неизменно строго.       – А как же доверие?       Илин усмехнулся.       – Пытаешься подловить меня моими же словами? Не угадал. Не сработает.       Принц неловко почесал затылок и улыбнулся. Они двинулись вперёд по коридору.       – Что будут спрашивать на этом экзамене? – поинтересовался принц, переводя тему.       – Откуда в тебе столько любопытства?       Юншэн смутился.       – Меня же всё равно это ждёт. Пока идём, я мог бы... Подготовиться. Обдумать, что говорить.       – Это бессмысленно. Тебе будут задаваться вопросы. Важна твоя честная, первая реакция. Именно на это будет смотреть Хаоран. Его подход уникален к каждому демону. Он испытывает слабости. Одно могу сказать – приятного будет мало, но ты и не цветы сажать собирался. Сталкиваться со своими слабостями отныне будет твоей ежедневной обязанностью.       – Я не боюсь сложностей, – спокойно сказал Юншэн. Он принимал такую судьбу.       – Я знаю, – мягко произнес Илин, – но сути это не меняет. Я хочу, чтобы ты понимал, что всё, что будет происходить на испытании – это сугубо необходимо, и никто не будет пользоваться возможностью, чтобы унизить, задеть или обидеть тебя. Не таи обид на Хаорана, если он тебя чем-то зацепит. Он будет намеренно копаться в твоей боли и обращать её против тебя.       – Потому что энергия инь давит на слабости, – понимающе отозвался волк.       Илин удовлетворено кивнул.       – Ты схватываешь на лету.       – Думаю, я понимал, чем занимаются Усмирители на самом деле.       Илин заинтересованно поднял хвост.       – Ну-ка. Удиви меня.       – Они помогают тем, кто в большой беде, преодолеть свои страхи и боль. Найти причину и исцелить её. Не просто держать на цепи, пока не станет лучше. Они общаются с теми, кому плохо, и находят способ минимизировать приступы в дальнейшем. Они как.... Мудрецы в мире людей. Или настоятели в храме. К ним можно обратится, исповедоваться и получить успокоение. У демонов ведь нет богов, которым они могли бы молиться.       – Нам не нужна такая глупость, как вера, – недовольно проворчал Илин. Он начал подглядывать на сына неодобрительно и косо. Сегодня мысли наследника сплошь и рядом были человеческими! Сначала ему захотелось помолиться, теперь грезил о том, чтобы демоны молились вместе с ним! Совсем распустился!       – Знаешь, почему люди молятся, Илин?       Владыка воротил нос. Ему претило лишний раз упоминать Небесных Владык в разговоре.       – Потому что боги наплели им про божественные чудеса.       – И это тоже. Но по большей части люди хотят почувствовать, что они не одиноки. Что есть... Кто-то или что-то, что способные их услышать. Что когда им больно, сказанные ими слова не уходят в никуда. Даже если они не получают помощи, в тот момент, когда они молятся, они делятся своей болью, осознают свои желания, ищут решения проблем, да и просто жалуются на жизнь – все то, что помогает разгрузиться и почувствовать себя лучше. Но если нет веры в такую силу, боль высвобождать некуда. Когда есть что-то, чем нельзя поделиться с другими, это мучает. Энергия инь наверняка тут же это подхватывает. Молитва могла бы быть защитной реакцией, что отгоняет от себя зло. Но когда молиться некому, нету и веры. Нет той силы, иллюзии её существования, что рядом есть тот, кто тебя выслушает. Рождается одиночество, страшное и холодное. Я подумал, что по аналогии с храмами, Усмирители даруют демонам спокойствие. Пусть не верой, но услугой и душевной теплотой. Даже выделенным временем и простым выслушивание бед.       – Юншэн.       По лицу Илина было непонятно, что он чувствует.       – Да?..       – У тебя в голове много светлых идей, – обдумав его слова, признал владыка. – Ты мог бы стать первым подобным Усмирителем.       – Для меня это было бы честью.       – Да. Ты бы стал ближе с народом, восполнил свое чувство с жаждой помощи, но при этом держался бы вдалеке от сущего кошмара. Я бы построил для тебя отдельную башню, где бы ты принимал демонов, желающих поговорить о своих проблемах...       Юншэн надул щеки.       – Илин! Я хочу принимать участие во всех делах Усмирителей, а ты так говоришь, будто я ребенок какой.       – Не нравится тебе, когда за тебя все решают и строят из себя самого умного, да?       Это пристыдило Юншэна.       – Да я же не... Просто предлагаю то, что чувствую правильным. Разве это плохо?       – Нет. Но не всем нравятся, когда с ними так себя ведут. Не лезь в жизни других избыточно. Ты очень отзывчивый, умный и эмоциональный. Большинство демонов в ровню тебе не годятся – даже не способны чувствовать все эмоции. Человек в этом плане... Он нечто совершенное, ведь вы рождены со всеми чувствами и эти чувства в вас вложила сама природа. Порой мне кажется, что демоны всегда учились чувствам у людей, поэтому мы похожи гораздо сильнее, чем могли бы. И всё же. Следи за своим поведением.       Юншэн почувствовал, что вёл себя неправильно. Наверное, он и правда выглядел заносчивым. Его желание делиться идеями, помогать всем вокруг встречалось крайне насторожено и ещё более подозрительно. Пришел тут какой-то человек и лезет везде. Конечно это будет встречаться с большим вопросом! Но главное, что Илин ему на это указал. Волк не хотел, чтобы у демонов складывалось такое впечатление о нем. Он ведь правда к ним со всей душой...       Илин видел, что достаточно пристыдил сына, и решил, что всё сделал правильно. На благодатной почве через мягкую критику должны были взрасти верные семена. Юншэн терялся в незнакомом, чужом месте, но его было, кому направить. Кому подсказать. Признавая ошибки, он чувствовал себя на месте тех, кого учат, а учеником он был хорошим. Илин знал, что сын справится.       – Я понял. Ещё когда ты сказал первый раз.       – Повторение – мать учения. К тому же, я привык, что ты меня не слушаешь.       Юншэн смутился ещё сильнее.       – Всё не так!       – Мой упертый волчонок всегда поступает так, как хочет, ррр.~       Илин слегка дразнил сына. Юншэн потёр горящие от неловкости щеки.       – Я не настолько безнадёжен!       – Но все же отдельную башню ты не хочешь.~       – Что это за принц такой, если он, как заточенная принцесса в башне, боится выйти и встретиться с серьезными проблемами? Я хочу помогать Усмирителем во всех областях. По крайней мере, научиться. А там Хаоран определит мне мою роль. Скажет сидеть в башне – я буду. Но пока это не решено, я хочу научиться всему и быть там, где я нужнее.       Илин одобрительно кивнул.       – Молодец.       Юншэн чувствовал себя ребенком, когда с ним так разговаривали. Это не всегда было приятным чувством, так что он начинал познавать, что на самом деле хотел сказать ему Илин.       – Я хочу стать частью твоего мира, – решительно произнес принц.       – Ты уже его часть. Я не хотел бы... Но отчего-то уверен, что ты бы был прекрасным Усмирителем. У тебя есть главное, что нужно для этой работы – доброе сердце. Однако в Башне тебе придётся бороться за себя. Не только со своей энергией инь – со всем безумием, что там творится.       – Я – это я. То, чем я являюсь, не изменят никакие трудности. Ты сам это говорил. Когда я... Когда я только очнулся.       – Ты запомнил.       Илин очень гордился этим. Ему явно нравилось заниматься воспитанием сына.       – Конечно. Это был очень важный урок. Он мне помог и ещё поможет.       – Это основа основ. Все об этом знают, но... Когда плохо, тяжело смотреть на вещи под правильным углом и помнить простые истины. В тебе много оптимизма. Думаю, это в том числе помогает тебе.       – Его немного поубавилось за последние дни, – неловко произнес Юншэн, почесывая затылок. – Кстати, а где Белио?       Волка уже давно интересовал этот вопрос. Он не видел Белого Демона с разговора в библиотеке, но полагал, что раз Белио не пришел к нему на следующий день, значит, он в порядке. Однако, будь всё хорошо, разве бы он пропадал где-то? Белый хвост верно вился за своим господином, а сейчас Илин пришел один… Это было странно.       – Что? Не хватает тебе нянек, чтобы отвести тебя к Башне? – рассмеялся Илин.       Юншэн невольно покраснел, сведя брови вместе.       – Я просто беспокоюсь за него.       – Но ты ведь о нём позаботился, – спокойно заметил Илин. – К чему волноваться лишний раз? Побереги своё сердце.       – Он рассказал?..       Юншэн взволновался, не зная, как эту новость встретил отец. Хвост его волнительно завился, хотя принц не сожалел. Боялся лишь, что мог навлечь на Белио трудности, но готов его защищать.       – Конечно нет. Ему было бы стыдно признаться в том, что его гладил кто-то кроме меня. Но ты пахнешь. Белио пах тобой так, словно ты палочку благовония сидел в обнимку с ним. Твой запах был везде.       «Значит, по запаху можно определить, с кем демоны разговаривали? Ничего себе!»       Юншэн не перестал удивляться тому, как могущественны эти создания.       – Я лишь немного его погладил. Никаких объятий. Такие нежности только для тебя.       – А ещё ты всё-таки показал ему любовь, хотя я ясно выразился, что ему это не нужно. Что это... Причинит ему боль.       – Белио сам попросил. Это была его воля. Теперь он верит, что отец действительно любил его. Мне кажется, это светлые мысли. Они ему помогут. Он не будет искать себе кого-то просто из-за того, что научится испытать любовь. Но это нечто... Более сокровенное для него. Пусть к познанию самого себя. К тому же, я нашел его за чтением людских книг. Рано или поздно он бы до чего-нибудь додумался. Будешь ругаться?       Илин улыбнулся.       – Нет. Когда я позвал Белио, он пришел ко мне... Счастливый. Я давно не видел его таким. Твоя душа умеет греть других. Этот огонек я и называю надеждой.       Юншэн тепло улыбнулся.       – Я рад это слышать. Хотя, по правде сказать, моей заслуги в этом практически нет. Когда я нашел Белио, он уже успокоился. Ты был прав.       – Я хорошо его знаю, – гордо произнес Илин. – Но ты дал ему больше, чем покой. Я тоже вынужден признать, что был не прав.       Юншэн улыбнулся отцу в ответ. Он был рад, что этот вопрос закрыт и они смогли найти понимание.       – Главное, что ему стало лучше. Но... Где он?       – То есть тебе действительно мало одного меня? – усмехнулся Илин.       – Белио за тобой хвостиком вьётся. Это просто странно.       – Преисполнившись воодушевлением после общения с тобой, Белио вдохновлен нести службу, так что я решил направить его энергию в нужное русло.       Хвост волка заинтересованно завился.       – Что ты ему поручил?       – Уже интересуешься государственными делами? Хорошо.       – Это тайна?..       – Нет. Почему же? На самом деле ты уже знаешь, что происходит. Я говорил об этом на пиру.       – Подготовка к войне? – догадался волк.       – Да. Долгие годы мой народ жил, стараясь бороться только с самими собой. Мы заключены в оковы проклятья, так что сдерживать их и бороться за себя было приоритетом большинства демонов. Клинки и воины под их началом вели охоту на богов. Я лично вёл их по следам. Мы искали способы. Сочиняли планы. Использовали людей... Культ. Через них мы собирали знания о наших врагах и ждали часа. И вот он очень и очень близок. Теперь мы должны сосредоточиться на подготовке к войне. Разгул и вечные блаженства придётся ненадолго отложить. Белио собирает первую группу. Я поручил ему руководство над всеми Клинками. Он будет регулировать подготовку. Это очень ответственное задание.       – Должно быть, он счастлив. Ему оказана такая честь.       – Да, он был очень рад. Я, несомненно, тоже буду плотно над этим работать.       – У тебя есть план?..       – Да. Уже давно. Осталось только воплотить его.       – И война с богами будет скоро?       Юншэн вдруг подумал, что его становление Усмирителем может оказаться не тем, что сейчас на самом деле нужно демоническому народу. Если будет война, не следует ли ему тоже тренироваться?       Илин читал его мысли, не касаясь их.       – Не так быстро. Уйдут годы на подготовку, но с чего-то надо начинать. Следуй своему пути, а когда придет время, я тебя призову.       Волк выдохнул. Он был рад такому решению – стать Усмирителем было его судьбой, и лишь битва с богами могла заставить отсрочить его это решение. Илин почти жалел, что не воспользовался шансом и не отвадил сына, но не хотел обманывать.       – Несколько лет... Значит, мы чего-то ждём? Или мы прямо сейчас можем напасть на богов благодаря твоему плану и просто хотим стать сильнее?       – Нет, прямо сейчас это невозможно. Мне нужно, чтобы народ стал сильнее, чтобы ты пробудил свои способности. Но и тянуть я не собираюсь. Десяти лет должно хватить.       – Так долго…       Юншэн уязвимо свёл брови.       – Спешить не стоит. Я хочу, чтобы ты как следует восстановился, а народ набрал силы. У нас есть возможность подготовиться. Боги не ждут нападения. Когда бы мы его ни совершили, на нашей стороне будет эффект неожиданности и преимущество в виде чёткого плана. Застанем их врасплох.       Илин выглядел воинственно. Тысячи раз он прокручивал в голове возможности и вероятности, представляя себе, как побеждает злейших врагов, как разрывает оковы проклятья, а его народ обретает свободу, как всё самое ужасное и болезненное остаётся позади, а он возвышается над трупом владыки Чжёнгью, испещрённого ледяными стрелами, пронзающими каждый сантиметр тела. Верховный бог не заслуживает быстрой смерти. Нет. Он должен и будет мучиться, изнывая в страдании, стоня от боли и ужаса, умоляя о пощаде, как смертные пред ликом чудовища, молясь своему заклятому врагу... Но он не узнает пощады, как никогда не проявлял милосердие к другим.       В неспокойных глазах Илина блестела жестокость. Юншэн, как никто, понимал его. Прожив бок о бок всего несколько месяцев, он уже ощутил тяжесть божественного проклятье и бедственность положения демонов, их несчастье. Он пропустил его через себя, сам пал от руки богов, и когда думал о них, никак не мог забыть надменного, наглого бога, посмевшего желать последнее, что даровано было Су Юном. За одно только это Юншэн хотел убить его. Он больше не тот мальчишка, которого могли за нос водить боги. Если владыка Сяолун жаждет справедливости, то Юншэн её ему покажет. Он хотел убить его не меньше, чем Илин. Убить собственной рукой. Осудить его, подвергнуть унижению и вырвать сердце – поступить с ним также, как он поступил с наследником семьи Вэй. С одной лишь разницей – Юншэн будет прав в том, что сделает, а Сяолун был беспричинно жесток. Он посмел мнить себя всемогущим! Юншэн скалился, когда об этом думал. Гнев поднимался со дна сердца, плясал в его глазах. Илин был более чем доволен его реакцией и завел руки за спину.       – Запомни это чувство, сын мой. Оно поведет тебя в бой. Мы все пойдем за ним, вознеся на клинки свои обиды. Все эти годы ни на миг не забывай, какая у тебя цель. Когда мы убьём Чжёнгью, проклятье падёт, и Усмирители станут не нужны. Однако до тех пор, пока ведётся подготовка, это остаётся одна из важнейших служб демонического царства. Будь серьёзен.       Юншэн вытянулся, горделиво поднимая голову.       – Я пойду за тобой, Илин. И я буду биться, как не бился никогда. Мы одолеем богов.       Сейчас, думая о войне, Илин менялся. Доброта родителя притихала, уходя на второй план, а вперёд выступал лидер – владыка, за которым шли.       – Если ты пройдешь испытание, Башня поглотит тебя. Ты увидишь то, чего не знал, и эта боль погрузит тебя в ненависть, в которой нет места сожалениям. Она даст тебе силу, равнозначно, как и любовь к народу, что ты поклялся защищать. Две чаши весов. Они удержат тебя от падения, но обе станут оружием. Погрузишься во мрак – увидишь гораздо больше.       – Я перестал понимать, отговариваешь ты меня или приглашаешь…       – У всего есть две стороны, – задумчиво произнёс Илин. Его взгляд был остр, как наконечник ледяной стрелы. – Когда-то ты думал, что демоны – исключительно зло, но теперь знаешь правду. Думаю, с моим взором происходит то же. Есть высшая цель. Ради неё это благо. Мы все чем-то жертвуем на пути.       – Я не буду ничем жертвовать, Илин. Это путь спасения. Моя боль ничего не изменит ни для других, ни для меня.       – Когда-то я слышал те же слова из уст Хаорана, – жёстко предостерег Илин. – Его боль ты уже видел.       – Я не стану таким. Я останусь собой.       – Хаоран всё ещё Хаоран. Просто его настоящее «я» скрылось глубоко под слоем защиты... Копотью покрыты грубые мозоли.       – Я – не он.       Юншэн упрямо в себя верил.       Илин улыбнулся.       – С таким настроением ты точно сможешь стать Усмирителем. Пойдём быстрее. Хаоран уже ждёт.