Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Хаоран зажал кисть между пальцев, как маленький ребёнок, ещё не имеющий писать, и начал рисовать кривые иероглифы на серой бумаге. По движениям его рук Юншэн безошибочно понял, что Хаоран пишет полную белиберду, но очень хочет создать впечатление того, что разговор крайне важный. Настоящее собеседование на работу!       – Итак, сколько раз ты впадал в безумие? – с деловым видом спросил Клинок, расправив плечи.       – Один.       Юншэну было стыдно это признавать, но он говорил, как есть.       Хаоран хмыкнул.       – А хвалился, что тьме тебя не взять! Болтун.       – Это был мой первый раз, – опустив взгляд, пояснил принц. Он не гордился тем, что проиграл тот бой, но тогда был слишком слаб и измотан, чтобы бороться с тьмой. Больше он этого не допустит. – Тогда я не знал...       – Знал, не знал... – хмыкнул Хаоран. – Был же! И хорошо. Опыт, значит, есть... Если бы не знал, что такое безумие, тяжелее было бы понять тех, кто заточён в Башне. Как долго длился твой приступ?       На этот раз Хаоран, кажется, действительно начал записывать.       – Сложно сказать... Было очень тяжело, но...       Юншэн попытался вспомнить, что тогда произошло. Его до сих пор трясло от мысли, каким чудовищем он обратился, как легко утратил контроль и как дико рычал, разрывая плоть на теле Илина и раня его… Но сейчас дух принца окреп, и он мог воспринимать воспоминания без риска вспышки ярости. К тому же, энергия инь умело надавила на его страх оказаться в рабстве у зла, обмануться добрыми речами демонического отца. Тогда Лю Вэй строго делил мир на черное и белое, тогда демоны в его глазах были монстрами, а он – самым страшным из них. Сейчас он чувствовал себя иначе и старые чувства больше не могли его надломить, а, значит, воспоминания о том дне не могли пробудить ярость вновь. Он перерос эти чувства, перерос себя и стал гораздо сильнее.       – Если считать по движениям, то я... Зарычал, но отполз... Боролся с собой, а почти сразу пришел владыка Илин... Так что думаю, что безумие не длилось больше пяти минут. Полагаю, что... Это правда было не так долго, хотя ощущалось... Иначе. Будто был вечность заперт в муке и борьбе с чем-то, что вышвырнуло мой разум, отделив его от тела. Жуткая агония…       – Так... Значит, у тебя проблемы с восприятием времени...       Хаоран снова что-то пометил.       Юншэн мотнул головой. Он не думал, что проблема в этом.       – У меня часто так. Я могу останавливать время, замедлять его...       Принц пытался объясниться, но Хаоран посмотрел на него, как на умалишённого. Магии времени не существовало ни в мире людей, ни в мире демонов. Её придумали писатели для красивых слезливых историй жанра сянься, и все это знали.       – Я имею ввиду время своего восприятия. Могу видеть всё словно замедленным...       – Замедленным… Немного тормозит?.. Мыслит быстрее?.. Хмм, интересно.       Хаоран сделал какие-то пометки в свитке, а затем изыскивающе поднял голову.       – Что ты чувствовал в безумии?       – Жажду полного уничтожения. Жажду свободы. Я хотел крови всех своих врагов. Хотел на воздух. К солнцу и… Домой.       – Какие мысли тьма использовала, чтобы сломать тебя?       Юншэн поджал уши. Ему было стыдно в этом признаваться.       – Хотел выбраться. Получить свободу. Победить Илина. Думал, что стал монстром.       – А сейчас?       – Сейчас я знаю, что я – демон, и я больше не ненавижу себя за это. Я принял свой хвост, как дар, и поклялся владыке Илину в верности. Ты видел это своими глазами.       Хаоран хорошо помнил тот день. Он до сих пор злился, что Юншэн заставил его выть. И как он вообще ему подчинился? Глупость какая-то!       – Видел, видел… Но тебе всё равно необходимо следить за теми мыслями, что привели тебя в пучину безумия. Там, где рвётся – там тонко. Работай над этими мыслями. Не позволяй пользоваться ими. Штопай надежно, так, чтобы больше не рвалось, иначе этой дырой будут пользоваться, как шуйюй в публичных домах… Самых грязных и аморальных. Тьма от тебя не отстанет, если найдет безоговорочный способ надавить на тебя и сломить.       Юншэн уже прочувствовал это на себе. Энергия инь цеплялась за каждую мысль, проверяя, насколько её едкие, гадкие слова цепляли хозяина. Нужно было обладать железной волей, чтобы верить в себя и не отступать от своих принципов. Тут упрямство помогало Юншэну.       – Я работаю над своими травмами.       – Точно. Травмы, – Хаоран поднял кисточку вверх, покачивая ею и стряхивая капли туши на бумагу. – Владыка Илин упоминал, что у тебя разорвана душа. Насколько всё плохо?       – На ней нет живого места, – честно признался Юншэн.       Хаоран зацепился за эту мысль, словно за спасительную соломинку.       – Ты осознаешь, что работа Усмирителем – это долгое и тяжёлое нахождение в безумии? Здоровые души не выдерживают этого, а ты хочешь сунуться во мрак с изуродованной и изувеченной! Жаждешь смерти?       – Нет. Я буду жить, – упрямо повторил Юншэн. – Я считаю, что справлюсь. Думаю, что именно благодаря этому я смогу быть хорошим Усмирителем. Смогу понять лучше. Если ты понимаешь чужую боль, то лучше понимаешь, какие подобрать слова и что сделать. Лечить другого, как лечил бы себя, говорить слова, что сказал бы себе… Видишь то, что лежит первопричиной горя. Дотянешься, поймёшь, пожалеешь… Дашь немного тепла. Немного себя. Откроешь другой путь.       – Ты осознаешь, что можешь умереть? – настаивал Хаоран, пропуская романтизированные мысли принца мимо ушей.       – Я не умру, – повторил Юншэн. В конце концов его имя означало «вечно живой». – Как наследник демонического рода, я должен принести народу надежду и повести вас на битву с богами. Я буду верить в эту мечту и стремиться к ней. Пока человеку есть ради чего жить, он не умрет.       – Но ты не человек, – напомнил Хаоран.       – Разве к демонам это не относится? Мое кажется, вы тоже упертые, когда это что-то важное. Все хотят добраться до Небес. Это ваш смысл. Та причина, что вы отыскали для себя, чтобы не терять надежды, чтобы видеть конец пути впереди и мчаться к нему по извилистым тягостным тропам.       – Мы отличаемся от тебя тем, что хотим жить. И мы боимся за наши жизни. Бояться смерти – это естественно, а ты – горделивая аномалия без мозгов и чувства самосохранения.       – Я пережил смерть дважды, но я всё ещё здесь. Это и есть доказательство, разве нет?       Хаоран не мог с ним говорить. Упрямство Юншэна многих раздражало, но если бы принц сдался, то перестал быть собой. Во многом именно эта черта характера и приводила его к успеху. Он умел добиваться своего. Хаорану это по-настоящему симпатизировало, пусть и злило.       – Смерти ты не боишься… Допустим. Тогда что тебя пугает?       Хаоран опустил взгляд и снова стал что-то рисовать, размазывая кляксы на бумаге.       Юншэн заглянул внутрь себя и прижал ладонь к груди, прислушиваясь к сердцу. Ответ был очевиден.       – Ты не прав. Я… Боюсь смерти. Смерти других. А ещё их несчастья. Когда душа погружается на самое дно, где не видит света и даже не пытается его искать… Вот что страшно. Меня не пугают высшие силы или гнев, серьезные враги или энергия инь. Но мне страшно думать о том, что существует вопиющая несправедливость, что боги смогли обмануть людей. Страшно от мысли, как легко высокомерные и напыщенные боги смогли ввести в заблуждение целую империю... Целую расу. Это жутко. Мне страшно думать о том, как много несчастных людей сейчас страдают в империи Хао. Страшно думать, что демоны умирают безвозвратно, обращаясь пылью. Но страшнее всего, что мой человек тоже стал пылью и больше никогда не вернётся. Я боюсь признаться себе, что... Его больше нет. Не могу и не хочу. Я в ужасе от этих мыслей и сопротивляюсь им, всё ещё ища его среди звёзд. Он просил… Однажды просил… – Юншэн прикусил губу до крови, зажав ее между острых клыков. Притих, перебарывая себя. – Поэтому… Ты не совсем прав говоря, что я не боюсь смерти. Я в ужасе, но я должен жить. Ради него.       Хаоран задумчиво посмотрел на Юншэна.       – Демоны часто умирают. Особенно на войне. Если смерть сломает тебя, на поле боя ты станешь бесполезен. Тобой овладеет тьма.       – Именно поэтому нужно сделать всё, чтобы никто больше не пострадал! Защищать своих близких!       – Они тебе не близкие, – строптиво поправил его Хаоран. Он заметно потеплел к Юншэну, но всё ещё относился к нему как к чему-то инородному.       – Пока что нет. Но я бы хотел... Стать ближе. Ко всем вам.       Глаза Юншэна блестели. Ему было грустно от мысли, что даже читая его сердце, в его искренность не верят. Закрывают глаза, считая, что знают его лучше. Но Юншэн ведь чувствовал, что помогать другим – правильно. Он не мог быть другим.       Хаоран тяжело вздохнул от щенячьих, светлых чувств принца. Конечно он чувствовал его душу. Конечно он знал, что принц на самом деле славный парень. Но как признать это? Строптивый характер Хаорана ещё не был готов этому. Принц ещё не доказал свою ценность, не оправдал титул «Надежды». Хаоран видел в нём погибель. Именно такие наивные юнцы, мнящие, что знают больше других, и приводят империи к падениям.       – Твоя доброта большая проблема, – произнес Клинок, задумчиво разглядывая принца. – Ты видел, как усмиряют буйных?       – Да.       – Им приходится причинять боль. Ты готов к этому?       Юншэн поморщился. Он вспомнил вопящих в отчаянии демонов и жалел бедняжек.       – Есть и другие способы...       – Хватит увиливать! Я спросил тебя прямо. Ты способен причинить другому боль из необходимости?       – Если это создание будет враждебно ко мне, я применю необходимую силу. Я не неженка. Я ранил своего учителя на тренировках. Скрутить кого-то во спасение – это благо. Это не воспринимается как избиение невинного. Я буду думать об этом, как о помощи, и стараться бережно обращаться с телами демонов, насколько позволит ситуация. Если нужно, я смогу быть жестким.       Хаоран снова что-то пометил.       – Ты умеешь общаться телепатией?       – Да. Я пользовался ей всего пару раз, но учился. Демоническая, правда, отличается от людской, я ее не чувствую. Пока. Но я научусь!       – Оставь свои надежды, – ворчливо шикнул Хаоран, приструняя рвение волка. – Говори по факту. Ты не должен мне понравиться. Ты должен рассказать, что реально умеешь. Не говори лишнего, иначе я неверно оценю твою силу и не смогу определить тебя туда, где ты можешь быть наиболее полезен… И вовсе судить о твоей пригодности службе братству.       Юншэн кивнул, давая понять, что понимает и исправится.       – Из того, что ты перечислил, я уже отметил предвидение и замедление реакции. Ещё что-то, о чем я должен знать?       – Я сражаюсь с помощью гуань дао. Мои ци и инь находятся в одном ядре и текут по одним меридианам. Я прошел через три прозрения. Моя душа совершеннее моего тела. Я лучше развит физически, чем магически, свои магические способности я обрёл недавно, но базово умею управляться со всеми видами чар. Стараюсь не использовать энергию инь, только чтобы выпустить её и использовать для сдерживания в виде наряда.       – Ещё?       Юншэн задумался.       – У меня хорошее восприятие. Читаю следы по воздуху, вижу магические воспоминания, даже старые. Глубокое сопереживание другим. Хорошо чувствую эмоции.       – Дар ищейки... Хм, – Хаоран с трудом скрывал волнение от обретения столь сокровенного алмаза. И половина Усмирителей не обладали всеми талантами, что были у принца. – Для этого тебе пока рано. А что с концентрацией?       – С ней все в порядке.       – Брезгливостью?       – Я не брезглив.       – Есть опыт в исцелении ран или душ других?       – Да. Я год изучал лекарское искусство.       Хаоран снова сделал пометку и осмотрел листок. Затем посмотрел на волка.       – Развей свое одеяние. Хочу посмотреть.       Юншэн преодолел себя и сумел не смутиться. Он уже начал привыкать, что демонам нравится его раздевать, а в этот раз его осматривал Усмиритель, желающий принять взвешенное и справедливое решение. Юншэн понимал, что это необходимо, поэтому встал и развеял одеяние практически полностью, оставаясь верным приличию. Третьего Клинка это устроило. Он осмотрел принца и удовлетворённо кивнул.       – С телом полный порядок. Да и в целом, – он скептически оглядел все, что записал. – Задатки у тебя есть. Меня беспокоят некоторые моменты, особенно твоя разорванная душа, но за исключением этого ты подходишь для этой работы.       – Правда?       Юншэн радостно завилял хвостом. Он не думал, что всё будет так просто.       «Стоило только раздеться...»       Волк очень надеялся, что это не было связано, и тут же начал плести одеяние, скрывая упругие мускулы.       – На самом деле, самое важное для Усмирителя – это желание им быть, – нехотя произнес Хаоран. – А ещё – бесстрашие. Если демон хочет – он сделает, именно поэтому желание должно побеждать над страхом. У тебя есть упорство. Страсть в глазах. Способности в тебя хорошие, но иначе и быть не могло – кровь владыки в венах, древняя душа, что уберегла тебя. Ты силен, и я своими глазами убедился, что ты можешь выдержать истерию, даже успокоить разбушевавшегося демона. Ты усмирил Сьэо.       Позвала Хаорана звучала слишком сладко. Юншэн почувствовал какой-то подвох и осторожно спросил:       – Но?..       – Я уже говорил об этом владыке Илину. Я не верю, что ты сможешь стать частью нашей команды. Видишь ли, мы безоговорочно друг другу доверяем.       – Я был честен с тобой.       – Да. А ещё сказал, что ослушаешься меня, если тебе не понравится то, что я прикажу.       – В этом я тоже был честен. Не могу я себя изменить. У меня есть принципы и мнение. Это и делает меня мной. Но это не значит, что я не смогу довериться тебе.       – А если я скажу, что не быть Усмирителем тебе лучше? – строго посмотрел Хаоран. – Ты сможешь довериться мне и уйти?       – Я полагаю, что, сказав так, ты окажешься прав. Мне кажется, никому не пойдет на пользу такая работа. И тебе, и твоим сыновьям она даётся очень тяжело. Именно поэтому ты держишь Рэнши в стороне. Ты лучше других знаешь, как тяжело это. Сказав эти слова, ты покажешь, что заботишься обо мне. Если ты откажешь, мне придется смириться с этим. Я восстановлю душу и приду снова, когда ты сочтешь, что я готов.       Юншэн говорил совершенно честно. Он не собирался устраивать истерик, если ему откажут, но и сдаваться намерен не был. Душа тянулась помочь Сьэо, исцелить его.       Хаоран не сводил с принца взгляда. Сложно было понять, о чем он думает. Юншэн давал Клинку шанс прогнать его, как дворнягу, но уповал на честность решения демона. Это был сложный выбор и большая ответственность.       – Я не спешу говорить тебе «да», – сказал Хаоран после долгой паузы. – Но беседу ты прошел. Будем смотреть, как ты проявишь себя на испытании. Пока ты меня устраиваешь.       Юншэн благодарно сложил ладони вместе и поклонился.       – Спасибо, Хаоран!       – Зови меня Третьим Владыкой, – хмыкнул Клинок и ворчливо добавил: – К тому же, ничего ещё не решено.       – Но Вы дали мне шанс! Для меня это очень ценно. Я выложусь на полную! Сделаю всё!       Хаоран загадочно прищурился.       – Вот делать ничего я тебе как раз не советую.