Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Принца переполняло воодушевление. Ему удалось уговорить Хаорана! Третий Клинок согласился провести для него испытания, да и враждебность заметно сбавил. Узнав волка ближе, уже не был таким колким и едким. У Хаорана было время смириться с мыслями, что отныне сын владыки будет служить в его рядах. Он начинал принимать это и, быть может, был даже этому немного рад. Усмирители всегда нуждались в новых умах и рабочих лапах. Учитывая опасную специфику и строгий отбор, в братстве состояло критично мало воинов. Даже те демоны, что были созданы специально для работы Усмирителями, не всегда проходили вступительное испытание – так высоки были критерии. Помимо того, что набрать надёжную команду было вопросом сложным, каждого демона ограничивали внутренние ресурсы. Усмирители – не какие-то особенные сверхдемоны, они просто подходят для этой работы, они ею живут, проходят постоянную подготовку и ментальное лечение, но нельзя остаться тем же, кто ты был, бесконечно плывя в реке безумия. Энергия инь деформировала их разум и очень часто Усмирители сходили с ума и становились подопечными своих братьев. Усмирители называли их Падшими и заботились о них особенно бережно, но вернуть рассудок оказывалось практически невозможно. Чтобы избежать трагичного исхода и уберечь жизни демонов, Хаоран был очень осторожен в выборе. Даже волку, которого он всей душой недолюбливал, он не желал такой горестной и тягостной судьбы. Хаоран пытался его защитить от собственного упрямства. Юншэн чувствовал это и всем сердцем ценил, веря, что они смогут найти общий язык.       Волк был готов отправиться на испытание немедля. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, продолжая заплетать одеяние. И почему только нельзя воссоздать его за одно мгновение? Как же неудобно!       Хаоран наблюдал за его беспокойным оживлением с лёгким осуждением.       – Не заставляй меня жалеть о своем решении. Сядь и не крутись.       Юншэн застыл на месте, выглядя пристыженным и взволнованным.       – Но разве мы не идём на испытание?..       – К нему нужно подготовиться. Я уже отдал распоряжение.       Юншэн принюхался, пытаясь отыскать след телепатической магии, но он её не различал. Совершенно другой уровень.        «Мне ещё многому предстоит научиться.»       Эта мысль вдохновляла.       Юншэн покорно сел и стих, не доставая Хаорана лишними вопросами. Третий Клинок продолжать пилить его взглядом.       – Учти, условия у нас непростые, – строго процедил Хаоран, постукивая когтями по столу. – Здесь тебе не будет пиров и развлечений.        «Он все ещё пытается меня отговорить?..»       – Я и не надеялся на то, что Усмирители с утра до ночи развлекаются, – прямо сказал принц. – Если бы хотел отдыхать и праздновать без меры, остался бы во дворце. Я здесь, чтобы спасать жизни и заботиться о моём народе.       Хаоран прыснул.       – Во дворце? Насмешил! Владыка Илин не позволил бы своему сыну жить разгульной жизнью. Тебе бы пришлось хотя бы иногда выходить из дворца.       – В любом случае, праздность меня не интересует, – не ведясь на провокации Клинка, спокойно ответил волк. – Никогда не интересовала.       Хаоран ему не поверил.       – Ты же наследник клана!       – По-твоему, люди-аристократы только и занимаются тем, что проводят пиры?       – Да.       Хаоран не издевался, а говорил вполне убеждённо       Юншэн терпеливо мотнул головой.       – Вовсе нет. Настоящий правитель, он... Как мой отец. Знаешь, когда я был маленьким, отец постоянно был в разъездах, но даже когда он возвращался домой, то не любил сидеть на месте. Отец возил Джаня, моего брата, по окрестным землям, давая ему уроки жизни. Иногда меня брали с собой на охоту или конную прогулку, но это случалось крайне редко из-за… Моего слабого здоровья. Я привык к мысли, что хозяин земель не сидит на одном месте. Конечно, можно управлять из одной точки, как наш император, но разве, не путешествуя, сможет господин узнать, как на самом деле обстоят дела у его народа? Верные подданные сделают доклад, честный и справедливый, но правитель всегда увидит истинное своим взглядом, ведь есть вещи, что не передать… Что просто нужно увидеть. Сидя на вышине, в богатстве и праздности, не видно боли и тягот. Когда отец возвращался из путешествий, он рассказывал о проблемах простых людей. Рассказывал о новостях с границ, о битвах с демонами, о проблемах жителей дальних деревень. Отцу не было всё равно. Он говорил с простыми людьми, чтобы понять их, и он слушал, что ему говорят, запоминал... Даже простые сплетни на улицах, разговоры в пивных заведениях. А после того, как он собирал информацию, он искал выход и исправлял положение. Мой отец – внимательный и хороший правитель. Когда нужно было защищать землю, он сражался в первых рядах. Когда нужно было отстаивать нужды клана, он ездил в столицу и спорил с императором. Он находил время заботится о сыновьях и супруге, заботиться о народе, и даже... Даже когда я пришел навестить его, он все равно выбрал быть хорошим правителем и главой клана.       Хаоран слышал сплетни, ходившие вокруг волка, поэтому поинтересовался прямо:       – Он отверг тебя?       – Нет, не совсем...       Юншэн вспомнил тот тяжёлый миг. Своё... Падение.       – Если бы он отверг меня, он бы не сохранил мне жизнь. Он все ещё меня любит. Я знаю это. Даже если ему сложно принять изменение.       Хаоран видел, что Юншэн продолжает говорить откровенно, хотя испытание уже закончилось. Для Клинка это означало искренность намерений волка. Если они собирались работать бок о бок, им нужно было знать о таких вещах.       – Это одна из ран на твоём сердце, да?       Юншэн задумчиво кивнул.       – Наверное. В те дни... Я был на грани, и отец лишь подтолкнул меня принять свою новую жизнь. Мне больно думать об этом. Чем больше проходит времени, тем чаще я вспоминаю его и скучаю... Но всё ещё не кончено. Они с матушкой живы, и я смогу однажды навестить их, смогу доказать. Когда боги падут, мир людей станет свободен, и тогда... тогда они обязательно увидят, что я все ещё их сын.       Хаоран сморщился.       – Ты – сын владыки, а грезишь о людских родителях... Предатель.       Юншэна болезненно ранили слова Хаорана. Он не считал, что должен выбирать между двумя семьями.       – При всем уважении к владыке, я его наследник. Но родители – они одни. И я люблю их. Называть владыку Илина отцом значит предать моего. Я признаю Владыку моим спасителем и членом семьи. Но он – не отец. Он не родил меня, но протянул руку помощи и дал мне третью жизнь. Вечную.       – Пха! Что-то твой отец не сильно ценит твою верность. Он тебя отверг из-за того, что ты стал демоном. Хороший родитель не поступил бы так. Он бы тебя принял даже с хвостом и ушами. Какой смысл называть такого человека отцом?       – Он просто не знает правды, – стойко сказал Юншэн, не позволяя бранить своего отца. – Он ненавидит демонов, и когда увидел, что со мной случилось... Я и сам реагировал на себя также. Я себя ненавидел. А потом... Потом узнал правду. Однажды отец сможет её услышать, я верю в это, и я не отрекаюсь от своей семьи. Я сказал это Илину, сказал Белио и не скрываю от демонического народа. Я был человеком и родители мои – люди. Так было, и я буду любить их вечно. Я никогда не откажусь от них. Но сейчас я демон и наследник владыки Илина. Я принимаю и прошлое, и настоящее.       Хаорана не пробирали его трепетные речи.       – А я считаю, что твой отец лишился права называть себя отцом, когда вышвырнул тебя прочь. Ты отверг владыку Илина ради того, чтобы вернуться к нему, а он! Пф. Дерьмо, которое не тонет. Ты возносишь его из-за привязанностей детства, в которых очень легко было сюсюкаться с милым глупеньким мальчишкой, но скажи, кто сейчас возится с тобой? Твой якобы «отец»? Где он? Не удивлюсь, если он пристрелит тебя при следующей встрече. Владыка Илин просил за тебя. Он уговаривал меня принять тебя – принять по способностям, хотя я был против. И он был против. Но ты так рьяно хочешь этого, что владыка желает угодить тебе.       – Владыка Илин добр ко мне, – признал Юншэн с теплом. – Я ему благодарен. За жизнь, за заботу, за каждый урок. За то, что он позволил мне следовать своим путём. Он многое для меня сделал, и я отплачу ему верной службой.       Хаоран придирчиво на него посмотрел.       – У тебя началась новая жизнь. Любой желал бы быть сыном владыки. Что с тобой не так?       – Для меня честь быть частью его семьи. Он для меня близок. Плоть и кровь… Мы связаны очень крепко. Я чувствую привязанность, испытываю благодарность. Я чувствую себя его родичем. Это чувство сложно объяснить. Мы едва друг друга знаем, но считаем друг друга семьёй. Для меня слово отец – священно и может принадлежать лишь одному человеку, как и слово возлюбленный – он один на все жизни, но вместе с тем, я принимаю владыку Илина, как часть своей семьи. Он мой опекун. Добрый защитник. Дядя. Он сам – моя семья.       Хаоран совершенно его не понимал.       – Знаешь, твои людские принципы тебе будут очень мешать. Ты упрям. Ты непослушен.       – Все не так плохо... – неловко улыбнулся Юншэн.       – Даже владыку не воспринимаешь серьёзно, а ведь он в тебе души не чает… Ну что за поганец? Ты должен понимать, что Усмирители – это серьёзное занятие. Я уже не раз называл это слово – Братство. Мы тут все – братья. И мы принимаем друг друга. Если ты будешь поверхностно относиться к нам и пренебрегать…       Юншэн мотнул головой.       – Нет. Я не пренебрегаю владыкой, как не буду пренебрегать братством. Я узнаю Усмирителей ближе и тоже смогу стать вам братом. Это слово для меня тоже особое, и я очень серьёзно отношусь к нему.       – И принципы не мешают тебе называть кого-то чужого братом? – с издевкой спросил Хаоран.       – Нет. Братьев может быть несколько, а отец – один. Пойми, я... Не считаю свою демоническую жизнь... Новой? Для меня существует лишь непрерывное течение времени. С маленькими перебоями, частичной потерей памяти, с ранами и падениями. Но я верен себе и верен любви семье. Это неприкасаемое. Ты ведь любишь своих сыновей.       Хаоран тяжёлым взглядом посмотрел на него.       – А владыку ты любишь?       – Да.       Юншэн ответил спокойно и мягко. Честно. В его измученном, израненном сердце ещё находилось место для любви к другим. Он любил владыку, как члена своей семьи, он доверял Илину, пусть не абсолютно, но в большей степени, он рассказывал ему почти обо всём и верил его словам. После того, как испил кровь из его рук, их связало что-то большее, чем дружеская связь. Они были родственниками. Юншэн не чувствовал себя сыном Илина, как чувствовал сыном господина Тай Вэя, но он был его воспитанником. Это была связь как у Су Юна и Бэй Сёна – тесное наставничество, родственное и доброе. Юншэн понимал, что демонам это не нравится, что это могло обижать Илина, но он просто так чувствовал и прямо об этом говорил. Если бы он лгал владыке, было бы хуже. Он не стыдился своих эмоций. Сейчас было так. А потом… Быть может, прожитые бок о бок годы изменят его отношение. Прошло слишком мало времени, чтобы назвать создание, что узнал лишь пару месяцев назад, отцом.       – Ты говоришь правду, – пробурчал Хаоран слегка недовольно. Он бы хотел поймать волка на лжи, но Юншэн чувствовал то, что чувствовал, и Третьему Клинку стало немного спокойнее за владыку. Если Юншэн любил Илина, он не будет делать того, что навредит господину. – В таком случае ты должен думать о его чувствах. Помимо того, что эта работа опасна, у тебя не будет времени видеться с ним. Владыка будет волноваться за тебя. Ты доставишь ему так много беспокойств!       – Я понимаю. И все же, владыка Илин сильный демон, он справится с волнением. Те, кто находятся в башне, страдают гораздо сильнее. Я нужен здесь.       Хаоран не мог этого отрицать. Таланты Юншэна действительно очень пригодились бы Усмирителям.       – У нас мало демонов. Эта работа потребует от тебя постоянного участия. Порой не будет времени даже на сон. Мы должны быть везде, должны сопровождать любые празднества, патрулировать улицы, усмирять демонов в башне, искать сбежавших безумцев.       – Мне казалось, я уже доказал, что не боюсь трудностей и тягот. Нет ничего, что заставило бы меня переменить решение.       – Боль может стереть и деформировать твою личность. Если будешь долго касаться тьмы, можешь забыть многие светлые воспоминания. Ты станешь грубее, черствее, можешь полностью измениться.       – Я не позволю тьме сделать это с собой, – упёрто ответил волк.       – Будто тебя кто-то будет спрашивать, – хмыкнул Хаоран. – Эти изменения незримы. Они будут протекать медленно. Когда ты их заметишь, повернуть назад уже не сможешь.       – Владыка Илин сказал как-то, что то, что есть я, не способно измениться. Я верю этому. Тому, что смогу сохранить себя.       – Очень зря. Здесь порой творится полное безумие. Это работа на изнеможение. Никто не будет тебя жалеть. Единственная услуга, которую я могу оказать тебе – это предложить отказаться от этой затеи до испытания, пока твоя душа не разорвалась на части.       – Я хочу быть Усмирителем, – настаивал Юншэн. – Я не изменю решения... Но я благодарен за заботу.       Хаоран хмыкнул.       – Я не забочусь. Я обязан предупредить тебя о всех последствиях. В конце концов, я не хочу быть ответственным за то, что сломал принца. Соглашаясь, ты принимаешь на себя всю ответственность за свою судьбу, душу и жизнь. Если ты умрёшь, то умрёшь, исполняя долг. Тебя запомнят светлой памятью... Но что-то мне подсказывает, что ты больше хочешь жить, чем умирать.       Юншэн добродушно улыбнулся.       – Всё будет хорошо. Правда. Знаешь, придя сюда, я почувствовал, что... Я на своем месте. Это сложно объяснить, но я будто впервые за последнее время делаю что-то, что позволяет мне почувствовать себя живым. Что-то, что я действительно хочу. Это жуткое место. Жуткое место, полное боли, но зов судьбы утих. Я словно встал на тропу, по которой должен идти очень долго. Мне кажется, именно здесь я смогу лучше всего узнать демонов. Тут я буду полезен и смогу приносить пользу народу.       Хаорана нервировала праведность волка. Когда Юншэн говорил так открыто и честно, ненавидеть его было просто невозможно. Что-то было в этой волчьей душе – что-то настолько светлое, что к нему тянуло других. Даже Хаоран слегка наклонился вперёд, показывая своё расположение и отложив кисть в сторону.       – Может быть. А, может, бесславно умрёшь в первый же плохой день.       – Испытание ведь покажет это? – задумчиво спросил Юншэн. – То, как я силен.       – Да.       – Это совсем не сложно. Я уже проходил божественные испытания.       – ЭТО не сравнится с тем, что могли придумать боги! – хмыкнул Хаоран.       Юншэн промолчал про то, что проклятье – тоже божественная воля. Не хотел указывать Хаорану на его ошибку.       – Тогда я был человеком. Сейчас обрёл великую силу. Думаю, даже с демонической кровью справиться с ним будет тяжело.       – Конечно тяжело!       Юншэн слегка замялся.       – А я... Могу спросить, в чем оно будет заключаться?       – Твой разум и тело подвергнут давлению. Никакой тайны. Никакой помощи. Только ты и тьма.       Хаоран говорил шепотом, отчего от его голоса по телу пронеслись мурашки. Он не пытался запугивать, нет, но давал понять, что от участия лучше отказаться. Все ещё испытывал, приглядывался и присматривался к претенденту.       – Я и так постоянно наедине со тьмой. Я справлюсь.       Волк поднял на Хаорана решительный взор. Клинок самодовольно усмехнулся, а затем прижал указательный палец к виску, принимая телепатическое сообщение. Взгляд его тут же стал серьезнее, а затем на лице смешались страх и возмущение.       – Что? Нет!!!       Несогласие грубым криком провалось сквозь ментальную связь – так яро демон не хотел, чтобы что-то случилось. Он стукнул кулаком по столу, с трудом выдержав властный кроткий ответ собеседника.       Юншэн водил ушами, но, как ни старался, подслушать не мог. Эта магия была выше его способностей. Приглядываясь к эмоциям и мимике демона, принц пытался понять, что происходит по невербальным признакам.       «Кто-то указывает ему. Выше только Илин… Должно быть, он говорит с владыкой?..»       – Мы же можем не!..       Возмущение Хаорана сорвалось с губ криком и тут же утонуло в мыслях. Он сосредоточился на ответе, сведя брови вместе и нервно царапая стол. Паника в его глазах росла, заставляя грудную клетку дрожать от учащенного дыхания и сердцебиения.       Юншэн ни на шутку заволновался. Неужели что-то случилось?.. Хотелось спросить, но он сидел молча, терпеливо пытаясь понять и дотянуться до слов, что говорил ему собеседник. Понять ничего так и не удалось.       Хаоран сокрушенно согнулся, грубо растрепав идеально уложенные алые волосы. Его брови извивались от тревоги, как умирающие припадке агонии рыбы. Взгляд стал влажным, а когда обратился к волку, ужесточился и утратил всякую теплоту.       – Вставай! Живо.       Юншэна пробрало от резкой перемены настроения Клинка. На сердце застыло предчувствие беды. Он покорно поднялся, наблюдая за тем, как Хаоран резко встаёт и идёт к дверям. Юншэн хвостом увязался за ним.       – Что-то произошло?       – Да. Ты!       Хаоран зашипел, обозленный на него:       – Продолжаешь доставлять неприятности! Если что-то случиться, ты понесешь ответственность! Я прослежу, чтобы ты мучился также, как все, кто пострадает из-за тебя! Или ещё сильнее!       Юншэн заморгал, ничего не понимая.       – Хаоран...       – Сказал же тебе звать меня Третьим Владыкой! – прокричал демон и сплюнул. – Зачем вообще владыка тебя подобрал?! Надо было убить тебя, пока его не было... Шшш! Теперь уже ничего не поделать! Гадство!       Хаоран злился, не реагируя на вопросы и слова волка, потому Юншэн притих, чтобы лишний раз его не нервировать. На сердце билась тревога, не находившая причин для такого поведения, но предупреждающая, что происходит что-то очень нехорошее.        «Почему Хаоран сказал так?.. Что... Владыка мог ему сказать?..»       Юншэн терялся в догадках. Произойти могло что угодно... Но разговор явно был связан с его испытанием. С владыкой...       Принц вспомнил их недавний разговор.        «Неужели?..»       Дурное предчувствие заставило сердце волка сжаться.        «Нет, нет... Этого не может быть!»       Зрачки Юншэна распахнулись в сознании. Как бы сердце ни возражало против ужасной мысли, он, к сожалению, оказался прав.       Хаоран, ничего не объясняя, вёл его на испытание.