Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      С каждым этажом в Башне Смирения становилось всё холодней. Хаоран шел впереди, царапая хвостом стены и ступая тяжёлым шагом, словно он не поднимался по лестнице, а добивал каблуками злейшего врага, что никак не желал расставаться с жизнью и болезненно хрипел, до последнего цепляясь за жизнь. Каждый шаг Клинка сопровождало гулкое эхо, разносящее по всей башне гневный стук каблуков по камню. Стены дрожали, боясь стать следующей жертвой ярости Хаорана. Юншэн верно догадался, в чем дело, и разделял негодование Клинка.       «Этого не должно произойти. Илин не должен!..»       Но разве демонический владыка послушается, если они будут его отговаривать? Илин обещал серьезное испытание для сына. Такое, что однозначно покажет, справится ли принц с обязанностями Усмирителя. Проходить его – великая честь. Проходить его – значит поставить свою жизнь на кон. Свою и жизни других. Реальность горше всех испытаний, она метнет принца в узы безнадежного отчаяния и бескрайнего безумия. Испытание – лишь малая часть, именно потому владыка Илин решил погрузить его сразу на самое дно… Надеясь, что сын сможет всплыть и остаться собой. Илин не изменит своего решения. Он решил твёрдо, а отказ Юншэна значил бы слабость. Если владыка готов поставить на кон многое, принц должен был последовать за его волей и доказать, чего он стоит.       Юншэн настраивался, успокаивая разыгравшееся волнение и неизменно веря, что ему всё по силам. Он всё ещё наделся, что его предположения, озвучивать которые было попросту страшно, неверны...       Напрасно…       Напрасно.       Хаоран проводил волка к последнему крытому залу башни. Он располагался на пике пагоды, ровно под колоколом, и был погружен в абсолютный мрак. В помещении не было свеч или фонарей, его не освещала магия Усмирителей или костры истинного пламени, но волк видел в темноте, так что смог разглядеть зал в мельчайших деталях. Он повторял сферическую форму Зала Смирения, встречавшего гостей с порога, и атмосфера здесь царила не менее жуткая и тревожная.        В зале не было ни мебели, ни предметов декора. В центре высился трёхметровый столб, столь широкий, что обхватить его могли бы лишь пять человек, взявшись за руки. Алый камень не покрывал орнамент – лишь прожилки, напоминающие магические вены, и мелкие частые отверстия размером с иголку. Выложенный нефритом пол покрывали десятки тысяч царапин от когтей, хвостов и клыков демонов, что проходили испытание до принца.        По телу пробежали мурашки, едва Юншэн переступил порог. Врата за его спиной захлопнулись с грохотом, подобным мертвому звуку закрывающегося навеки гроба.       Едва оказавшись в помещении, принц почувствовал ауру страха и ужаса, пропитавшую это место. Здесь происходили жестокие пытки, призванные испытать волю претендента, сводящие с ума недостойных. Здесь стены покрыли царапины эха надрывистых стонов и боли. Здесь кровь залилась в трещины между плитами и застыла навеки, впиталась в саму суть башни. Здесь царствовал страх, парящий в воздухе мрачной дымкой. Здесь не было света и не было надежды, только боль сотен измученных созданий, проходящих испытание.       Юншэну стало не по себе. Крупная дрожь пробежала от плеча к пояснице и пощекотала ребра. Волк невольно обнял себя руками, пытаясь понять, что ему предстоит делать. Драться с Падшими? Противостоять безумию?       «Я буду здесь не один.»       Юншэн увидел, что стены занавешены алыми шёлковыми шторами. Они опускались до самого пола и скрывали собой решётки камер. Пока за ними никого не было, но Юншэн чувствовал резкий отталкивающий запах безумия. Он вился совсем рядом, за стеной. Энергия инь рисовала в воздухе узоры, заигрывая с его взором. Темный волк уже прибыл и занял место за одной из занавешенных клетей, словно зритель, жаждущий представления. Он дышал, как чудовище, и от его дыхания трепеталось не одно полотно, а все разом. Если бы Юншэн явно не чувствовал присутствие прямо напротив себя, он бы решил, что тьма припряталась за каждым из десяти настилов и глумилась над ним и выдыхала пары страха.       – Здесь ты будешь проходить испытание.       Юншэн понял это и без комментариев Клинка.       – Я должен как-то подготовиться? – осторожно спросил волк.       Хаоран шикнул:       – Какая тебе подготовка? Из ума выжил? Усмиритель должен быть всегда готов ко всему! Да и любой демон!       Юншэн понял, что спросил глупость, и гордо расправил плечи.       – Я готов ко всему и всегда. Просто я не знаю ваших обычаев…       Хаоран терпел его через силу. Прижал пальцы к виску, принимая новое ментальное сообщение, зарычал и, стиснув пальцы в кулак, резко приказал:       – Видишь столб? Подойди к нему.       Юншэн покорно исполнил волю демона.       – Так?       – Спиной.       Юншэн повернулся спиной к столбу.       – Готов...       Он не успел договорить до конца, как услышал лязгающий металлический звук. Сначала раздался глухой стук, словно что упало на пол, а за ним звон и скрежет рассекающий пространство цепей. Сотканные из титана и укреплённые магией, они вырвались из центра столба и обвили плечи демона.       Юншэн рефлекторно зарычал и попытался освободиться, но цепи растянули его руки, словно на распятии, и обвили, впиваясь в одну до боли, закрепляя кандалы на запястьях так плотно, что кровь едва поступала к ладоням. Юншэн едва не взвыл от боли.       – Что это?!..       – Для твоей же безопасности.       – Я же сказал, что не подвергнусь безумию!       Юншэна это оскорбляло. Он чувствовал себя собакой, которую посадили на цепь.       – В тебе кровь владыки. Я бы вообще приковал твою духовную цепь, чтобы ты прочувствовал, что это такое, но тогда это облегчит испытание. Это мы опробуем в рамках тренировки, если ты переживаешь ночь. А сейчас стой и не дёргайся. Испытание сложное. Правила просты. Запомни – сидеть нельзя. Висеть на руках тоже. Ты должен провести здесь ночь и не сойти с ума. Цепи реагируют на состояние твоей энергии инь. Я буду следить. Если ты озвереешь – испытание ты не пройдешь. Если проявишь агрессию выше среднего – испытание не пройдешь. Понял меня?       Юншэн покорно кивнул. Правила были очень простые.       – И... Всё?       Хаоран оскалился на него.       – Не думай, что это легко!       – Ни в коем случае, – ответил волк, проверяя, как далеко могут двигаться цепи. Они позволяли сделать три шага вперёд, но когда Юншэн пытался сделать четвертый, они, заколдованные особым заклятьем, потянули его обратно, да с такой силой, что Юншэна отбросило к столбу.       Юншэн взвыл, пытаясь воспротивиться неведомой силе, но заклятье оказалось сильнее. Цепи контролировали движения рук, подавляя даже магическое воздействие. Они заломили его плечи назад, выгибая суставы до болезненного хруста.       Юншэн зарычал от боли, пытаясь высвободиться и противясь оковам. Он напоминал зверя, угодившего в капкан, скованного по всем лапам и бессильного выбраться. На лице принца сиял белый, как у наблюдающего из теней волка, непокорный оскал.       Хаоран подошёл к принцу и уложил руку на грудь, ощупывая её.       – Не советую. Объясняю ещё раз – тебе не стоит дёргаться. Цепи чувствуют твой показатель энергии инь. Если он становится выше, столб пронзает твою спину шипами. Боль отрезвит тебя или введёт в ещё большее безумие... Или доставит тебе удовольствие? Кто знает. Правило неизменно – ты должен стоять. Можешь прижиматься к столбу или шипам, но каждое прикосновение – это минус десять баллов. Максимум сто. Поддашься безумию – немедля закончишь испытание. Если начнёшь получать удовольствие – та же история. Если, сядешь, ляжешь, упадешь или коснешься коленями пола… Ты понял.       – Какое тут может быть удовольствие? – оскалился Юншэн.       – Я разве не сказал? Испытание будет сложным. Проверяются все грани твоих слабостей. Наслаждение – один из самых главных пороков. Энергия инь очень легко воздействует через него.       Юншэн вспомнил мокрые от спермы одежды на первых этажах башни и сморщился от отвращения. Он не верил, что может опуститься до такого.       – Это не про меня. Я неприкосновенен.       – Да?       Хаоран провел ладонью чуть ниже. Юншэн оскорблено зарычал на него.       – Убери руки! Немедленно!       – Дикий волчонок... Человеческий недотрога. Не хочешь, чтобы тебе делали приятно?       Юншэн замотал руками, рыча на Хаорана.       – Я такого унижения не стерплю! Убери руку или я применю силу!       Хаоран не выполнил требования. Он опустил руку запретное низко, наблюдая за реакцией волка. Плоть принца не реагировала. Юншэн оскорбленно распахнул глаза и начал концентрировать ци в кончиках пальцев несмотря на ужасную боль от её высвобождения. Задрав левую ногу, он начал пинаться. Дело было не в необходимости испытания. Хаоран просто намеренно унижал его, зная, что принц неприкосновенен и хранит верность своему возлюбленному! Юншэн не собирался этого терпеть, а самого Хаорана это удовлетворило.       – Инь в норме. Хорошо.       Хаоран убрал руку, а Юншэн ослабил ярость. Он бдительно следил за демоном, но когда почувствовал, что его достоинство в безопасности, отпустил руки, и цепи тоже ослабили влияние. Они реагировали на его настроение, и пока Юншэн оставался спокоен, не пытались его сдерживать.       «Успокойся. Не ведись на провокации. Не скаль клыки. Это ради безопасности. Суть испытания в том, чтобы оставаться спокойным. Хочешь, чтобы тебя уважали? Чтобы верили, что ты не отдашься тьме? Пройди испытание идеально.»       Юншэн разобрался со своими мыслями и смог расслабился. Если дело только в этом и ему просто нужно дать отпор энергии инь, для него это не составит труда. Конечно, он зарычал на Хаорана, но только из-за его непристойного поведения. Это не было безумием или злобой, это было защитой своего тела. Хаоран, к счастью, верно это воспринял и не стал приплетать его своеволию иные причины.       – Хорошо. Вижу, ты понял. Открой рот.       Юншэн не стал задавать вопросов и покорно открыл рот. Хаоран положил ему на язык нечто алое с горошину размером. Оно зашипело, оставляя на языке холодок. Приторно сладкое...       – Что это?..       Юншэн пытался распробовать. Само по себе то, что Хаоран угостил его конфетой, было не похоже на него. Да и тело почувствовало себя как-то странно, стоило раскусить мягкую оболочку неведомой сладости. Что-то стало не так... Горячему телу принца стало жарче обычного, а звуки стали ещё громче. Юншэн не просто слышал, как дышит Третий Клинок – он реагировал на работу его внутренних органов, слыша едва издаваемые звуки происходящих внутри реакций. От этого стало жутко. Юншэн мотнул головой и с изумлением осознал, что и зрение его обострилось. Волк тяжело адаптировался к тому, что случилось с его глазами после обращения демоном, но сейчас его зрение стало ещё зорче. Он различал каждую песчинку во тьме. От такой резкости глазам было больно. Зрачки расширились, полностью поглотив радужку глаза.       – Ну-ка...       Хаоран прижал ладонь к животу волка. Юншэн завыл, вжав живот в себя и прижавшись спиной к столбу.       – Не трогай!..       Его тело пробрала дрожь. Реакции не было, только отвращение.       – Интересно, – задумчиво протянул Хаоран.       – Ничего интересного! Не трогай меня!       Юншэн поджал одну ногу к груди, стряхивая к себя чужую руку.       – Почему ты не приемлешь прикосновения? Я так тебя отвращаю? Только что ты говорил о доверии.       – Просто я люблю… Люблю своего человека. И я хочу остаться верным лишь его рукам. Я реагирую излишне эмоционально, я знаю, но... Это очень личное чувство. Моё тело – его. Я – его… И ничей больше. Не прикасайся… Рррхх...       Голова закружилась. Говорить стало сложно.       Хаоран погладил принца по колену, пока не получил рефлекторный пинок. Юншэн почувствовал, что тело слабеет, а прикосновения воспринимаются гораздо ярче. От них не было приятно, но они воспринимались так чутко… Даже легкое дуновение ветерка показалось бы ему яростным штормом, что безжалостно бьёт по коже.       – Вот так. Хорошо. Отвечаю на твой вопрос лишь раз, так что слушай: я дал тебе демонический наркотик. Людские на нас не действуют, но есть... Эти ягоды. Мы смогли воссоздать их в мире людей. Они воздействуют на наше восприятие. Обостряют всё – особенно наслаждение.       Юншэн мотнул головой. Он был правильным юношей и услышав, что ему дали наркотик, противился этой мысли, словно его осквернили.       – Нет... Зачем?..       Волк поджал уши, воспринимая это как насилие над душой и телом. Ему было мерзко от этой сладости во рту.       – Ты спрашивал о традициях. Это одна из них. Не бойся, они не вызывают привыкания. Они помогают нам в тренировках, а также на испытаниях. Открой рот.       Юншэну хотелось отказаться. Замотать головой и всем видом показать, что он против того, чтобы его травили наркотиками, но волк кричал, что доверяет Хаорану, что хочет быть Усмирителем. Это было необходимо, и он проявлял покорность. Он открыл рот и вытянул голову вперёд, показывая, что готов на жертву ради прохождения испытания. Что он не боится. Что он доверяет.       – Вот так. Хороший волчонок.       Хаоран пошарил по внутреннему карману рукой, после чего донес к губам принца ещё одну ягоду. Юншэн покорно подставился кормящей руке, но в тот момент Хаоран раскрыл кулак и запихнул в рот принцу целую горсть.       Зрачки Юншэна задрожали. Он в ужасе осознал, что в его рту больше пятнадцати ягод. Это порция наркотика была практически смертельной.       – Ешь.       Хаоран грубо зажал рот ладонью, не давая проявлять характер и выплюнуть ягоды.       – Хвалился, что никогда не поддашься тьме, так давай посмотрим. Владыка сказал не жалеть тебя. Мы и не будем. Ты выдержал истерию Сьэо. Значит ты достаточно крепкий, чтобы пережить припадок окружающих. Но Усмирителей готовят выживать среди войн, выдерживать катастрофы и массовые истерии в совершенно разном состоянии. Сейчас твой разум и контроль над телом ослабнут практически до нуля. Тогда и пройдет испытание твоей воли. Если твои слова не пустой звук, ты простоишь. Если нет, значит, ты не достоин. Эти ягоды разорвут твое сознание. Сердце может не выдержать. Душа может начать разрушаться. Я предупреждал тебя. Пока не раскусил их все, ещё можешь отказаться и не мучиться. Да… Конечно, ты откажешься. Такой правильный… Смелый лишь на словах. На самом деле ты не готов. Ты не справишься. Ты не сможешь....       Юншэн не стал дослуживать агрессивные речи Хаорана и непокорно принялся жевать наркотические ягоды. С каждым укусом его рот наполняла небывалая блаженная сладость, а мир начинал меняться. Голова кружилась от излишне обостренного восприятия. Тело горячилось, как при возбуждении. Сердце стучало втрое быстрее обычного. Ноги слабели, теряя опору, но взгляд волка оставался стойким и решительным.       Хаоран увидел, что принц покорно жуёт, и отнял руку от губ волка.       – Смелый. Что ж, выходит, не солгал. Сколько пальцев видишь?       Юншэн видел слишком четко и слишком много. Он начинал слышать видения прошлого, мучительные воспоминания истерзанных голосов и мертвецов. Даже голоса людей, что строили башню и готовили кровавый побег. Голос Хаорана звучала как шторм, срывающий крышу ветхой лачуги – так громко, что хотелось его заглушить. Юншэн рефлекторно дёрнул руками, но цепи не позволяло ему поднять рук и зажать уши. Он сфокусировал взгляд и, сглотнув пьяный наркотический сок, ответил:       – Пять... У всех... Пять пальцев.       Хаоран прикоснулся к нему. Юншэн снова огрызнулся, но Хаоран не обратил на это никакого внимания и прощупал пульс на шее. Юншэн нервничал от этих прикосновений, чувствуя такое яркое отторжение, словно его пытаются осквернить.       – Тело выдержит, – заключил Хаоран и наконец отошёл от волка. – Осталось, чтобы выдержал разум. Стой и помни и правилах. Тебе предстоит провести здесь целую ночь.       – Я выстою, – поклялся Юншэн. – Выстою, не потеряв и единого бала!       – Ты только на разговоры и горазд, – презрительно хмыкнул Клинок.       – Я выстою! – словно заклинание, вновь повторил волк.       Хаоран хмыкнул.       – Лучше бы тебе как можно скорее преклонить колени. Демоническому роду от тебя только горе.       Цыкнув и всё ещё нося в себе обиду, Хаоран ушел, заперев дверь магической печатью и оставив Юншэна в гордом одиночестве... Но вовсе не в тишине.