Инь и Ян: Слёзы на белых ресницах

      Юншэн смело шагнул вперед, рассматривая новый мир, воплощённый тушью энергии инь. На этот раз сад пострадал сильнее. Неумелый художник изобразил его увядающим, словно унылой серой осенью. Солнце скрылось за грузными тучами. Вместо лепестков и листвы на земле рассыпались бесформенные обрывки бумаги. Их гонял поднявшийся ветер. Вымазывал в грязи, пока они не намокали и не могли лететь дальше. Мир увядал, как и всё светлое и доброе в измерении безграничного безумия. Стало холодно. Мир уже не казался таким уж дружелюбным к волку. В нём проявлялось всё больше безумия и странностей.       «Все цветы... Это ведь азалии?»       Юншэн с изумлением осознал, что других цветов в саду не росло. Только белые азалии. Вместо алых пятен – серая грязь. А ещё... Надписи. Юншэн увидел черные иероглифы и поднял один из лепестков. Прочитал и вздрогнул:       «Это Су Юн.»       Юншэн опустил взгляд и увидел, что под его сапогами полно истерзанной, примятой листы. Он услышал, как она стонет, раненная предательством любимого. Из трещин, словно кровь, текла тушь. Тьма соткала из мрака иероглифы прямо перед взором принца:       «Да-да.~ Это твой ненаглядный, любимый Су Юнчик.~ И ты по нему ходишь.~»       Юншэн взбесился.       – Оставь Су Юна в покое!!!       Надпись перестроилась в зловещие иероглифы:       «Ты можешь винить в этом только себя.~»       Дыхание Юншэна участилось. Он почувствовал что-то липкое, приставшее к его душе, и зашагал осторожнее, стараясь не наступать на... На Су Юна.       «Он играет с тобой, – прошептал внутренний голос. – Не ведись.»       «Кто – он?»       «Я?»       Голоса смешались в единый, становясь неотличимыми. Различить собственные мысли становилось практически невозможно. Юншэн сжал руки в кулаки, подавляя злобу. Он глубоко дышал, обращая мысли в спокойствие.       «Впереди будет хуже, и ты это знал. Ты это выбрал.»       Юншэн смело шел вперёд. Он не боялся боли. Его раненая душа и без того стенала в муке. Хуже быть уже не могло. Да и даже и если будет, оставаться здесь он не собирался.       Юншэн сделал несколько шагов, но когда увидел, что бумажная листва сама летит ему под ноги, ведомая тёмной энергией инь против воли, измученная и стенающая в муке, снова запрыгнул на гуань дао и полетел к дверям резиденции. Он не позволял себе обидеть Су Юна, даже если он был лепестками, и устремился прочь из осеннего сада. Принц уже знал, что должен пройти через эту петлю не единожды.       В тот момент, как волк воспарил над садом, он услышал за спиной неистово громкий шелест поднимающийся в воздух листвы. Листья взмыли в небо, словно заколдованные чарами искусного чародея, и преследовали волка. Они сплелись в воздушный вихрь и стенали жалостливым, тонким, изломанным, столь знакомым вымученным умоляющим голоском:       – Господин Лю Вэй...       – Не бросайте меня...       – Мне так больно...       – Мне страшно...       – Я совсем один...       – Моя душа...       Юншэн прикусил губу. Сладкий голос Су Юна молил не оставлять его. Как это можно... Слышать, не дрогнув сердцем?       – Маленький мой, я с тобой, – нежно прошептал волк, прижав ладони к груди. – Чувствуешь ведь, с тобой. Я несу тебя в себе. Когда всё закончится, я принесу тебе огненные цветы. Они согреют тебя. Слышишь? Мы всегда вместе и никто не разлучит нас.       Юншэн зажмурился. Он не оборачивался, потому что понимал, что тогда идти дальше будет тяжелее. Сложно было и без того. Листва начала ему мешать. Ветер подул навстречу. Гуань дао замотало в воздухе, листья облепляли металл. Криков становилось больше. Они забирались в уши, словно волку заталкивали их вовнутрь.       – Господин Лю Вэй...       – Не бросайте меня, пожалуйста!..       – Спасите!..       – Помогите мне!..       – Моя душа развеивается... Я больше не чувствую...       – Не оставляйте меня во тьме…       – Огонёк... Вы мне очень-очень нужны...       – Только Вы… Меня слышите... Один Вы. Руки демонического принца коснулась мягкая, слабая ладонь. Она была так похожа на настоящую руку! На утерянное тепло возлюбленного… На его нежные жесты, обладающие не передаваемой притягательностью в робкой нежности. Слабые тонкие пальцы… Юншэна пробрало до мурашек. На глазах выступили слёзы.        «Не он. Это не он. Его здесь нет. Нет…»       – Прости, Су Юн...       Сердце Лю Вэя сжималось от боли.       Он отказал. Впервые в жизни отказал ему в помощи и тут же почувствовал невыносимый укол вины.       Листва осела, словно у нее кончились силы. Голос Су Юна печально дрогнул. Носик слегка всхлипнул. Затем его интонация окрасилась пониманием и смирением. Он заговорил совсем как в дни, когда пламя Лю Вэя ещё не успело согреть душу Су Юна. Такой потерянный, несчастный и одинокий…       – Я понимаю. Я доставляю одни только... Хлопоты...       – Простите меня.       – Пожалуйста, будьте счастливы, господин Лю Вэй.       – Мне совсем не больно...       – Мне не страшно...       – Не переживайте и, прошу… Улыбайтесь. У вас такая… Красивая… Улыбка…       Голос дрожал в предсмертной муке. Су Юн.... Или тьма его устами?.. Едва говорил.       У Юншэна намокли глаза. Тьма слишком хорошо его знала. Она говорила словами Су Юна. Она давила на жалость, делая всё, чтобы надавить на самое больное, чтобы искусить остановиться и остаться.        «Я подарю тебе Су Юна, – прошептала тьма. – Ты всё ещё можешь его спасти. Просто останься с ним. Дай ему своей силы, и всегда… Приходя ко мне… Вновь и вновь… Ты будешь видеть его, любить его, греться теплом его рук.»       И всё равно Юншэн не обернулся, крепко прижал ладони к груди. Он не слушал злодейский шёпот, зная, что энергия инь врёт ему.       – Ты со мной, мой мальчик. Со мной. Держись, я вытащу нас отсюда.       С этим словами и тяжёлым сердцем он нырнул во врата резиденции клана Сён. На этот раз они были отперты и уже ждали его.       Воздух вздрогнул волной энергии и начался новый цикл.       Тьма ждала его. Она приготовила продолжение спектакля. Надо отдать ей должное, у нее было живое воображение. Старательно выстроенный сценарий продолжал давить на слабеющий, тухнущий разум, борющийся с утягивающим его в глубины безумием.       Снова сад. Иссохшие листья покрывал снег... Или пепел? Когда-то Юншэну казалось, что это был нескончаемый град божественных слёз. Сейчас он не знал, что и думать. Быть может, лишь мелко изорванная бумага… А, может, и пепел его выгоревшей души.       «Даже когда я отстрою Замок Памяти... В душе уже ничего не расцветет.»       Эта мысль ранила его. Он знал, что она была его собственной, что она была истинной. Оттого вид полысевших, озябших от холодна, понурившихся и бессильных ветвей так сильно угнетал его. Сильный корень у счастливых семей. У одиноких душ кора сухая и мертвая. Никаких лепестков, ростков... Это место... Нарисованное кривыми движениями тьмы, одинокое и покинутое... Оно было так похоже на его душу.       «Здесь больше нет цветов. Снег поглотил нас обоих. Похоронил меня, а затем и тебя.»       Снег продолжал идти.       Юншэн поерзал от холода. Мог обнять себя и немножко согреться, но не стал этого делать. Не верил, что заслужил.        «Никакого тебе тепла.»       Это было честно. Это было правильно.       Юншэн старался не опускать хвост, но в этом месте было... Тяжело. Не было ни темных искаженных текстов, ни криков погони – просто мертвая тишина. Отсутствие жизни. Предчувствие смерти.       Он спрыгнул с гуано дао и пошел пешком, желая услышать хотя бы хруст снега. Но его не было. Тишина давила белым шумом, тихим едва различимым, но назойливым писком, из которого раздавались крики Су Юна. Как не жалеть, что ты не обернулся, что оставил его там? Даже если это не настоящий Су Юн... Как можно не винить себя, что бросил что-то, что звалось им?       «Тьме не играться с образом Су Юна. Нельзя. Нет, нельзя верить всем этим образом. Инь издевается над моей памятью. Су Юн со мной. Маленький мой со мной...»       Юншэн продолжал идти. Он прикусил губу и гнал прочь темные мысли. Он знал, кто он есть. Он знал, ради чего он идёт. Его ждут. Он должен спасти тех, кто ждёт в самом конце.       «А если это ловушка?»       «Нет, это не ловушка. Я знаю. Я чувствую.»       «Ловушки именно так и выглядят!»       «Ты просто боишься, что я спасу их. Прочь!»       Тьма снова затихла.       Снова никаких звуков.       Юншэн обогнул круг. Он направился к комнатке Су Юна, чувствуя, как сжимается сердце. Предчувствие чего-то жуткого настигло его на повороте.       Он не ошибся.       Увидел родные окна, а под ними кусты пионов. Они выросли. Те чудесные кустики, что они посадили, что должны были впервые зацвести лишь через три года. Они выросли, но не ведомая сила вырвала их с корнем. Корни были черные и старательно выведены тушью, отражая всю их сухость и безжизненность.       В снегу зияла дыра. Беспощадная червоточина, из которой извилистой дымкой поднималась тьма. Возле неё лежало... Тело.       Сердце Юншэна болезненно сжалось. Это был Бай-Бай. Верный друг, с которым Юншэн поладил не сразу, но который тоже отдал за него свою жизнь. Жизнь, душу, кровь и плоть.       Тьма не стала уродовать волка. Бай-Бай, нарисованный тушью, лежал мирно, будто просто спал. Его лапы не двигались, но морда выглядела измученной.       – Друг...       Спина волка мучительно заболела. Хвост свело. Он невольно осунулся, глядя на тело...       «Я помню вой. Я помню, как Бай-Бай… Звал на помощь. Он звал... И умер за это.»       «Дааа.~»       Тьма не могла сдержать своё ехидство. Юншэн даже не заметил её слов. Он шагнул вперёд, чувствуя, как щемит в сердце.       «Друг...»       Шаги.       Юншэн зажмурился от боли в глазах. Крем глаза увидел, как тень мелькнула в окне и вздрогнул.       «Здесь кто-то есть?..»       Юншэн почувствовал знакомый запах. Крылья носа затрепетали, ловя его. Сердце сжалось, отказываясь нормально биться.       «Су Юн...»       Юншэн сбежал от его голоса, но не мог уйти от видения. Тьма снова била его.       «Хватит!»       Энергия инь не собралась его жалеть.       «Остановить! Не трогай моё солнце! Он и так измучился. Не издевайся над ним!»       «Вычеркни его из сердца, и он перестанет быть твоей слабостью. Забудь его, и я не буду его трогать. Убей его ещё и в себе, тогда я больше никогда не оскверню его образ.~»       «Никогда!»        «Тогда ты вечно будешь заперт в этом кошмаре.»       Су Юн бессильно отодвинул дверь. Прекрасный... В несовершенном уродливом мире, неуклюже расписанным тушью, он был самым совершенным и прекрасным созданием. Вечный. Нежный. Такой красивый и неизмеримо печальный. Его глаза блестели от слёз. Он не был ранен. Не был изуродован. Он был тосклив и измучен, и не было зрелища на свете тяжелее, чем его несчастные слёзы. Он был таким сломленным, таким... Измученным. Брошенным и одиноким. Таким, как... До встречи с господином Лю Вэем. Может, ещё несчастнее. Вышел, пошатнулся, растеряв привычную грацию. Затем прижал ладони к груди, уязвимо сведя брови.       – Нет... Нет...       Су Юн растерянно разглядывал изуродованные пионы.       – Как же?.. Кто?..       Он сдался, дрожа, а когда увидел на земле Бай-Бая, подбежал к нему и сел на колени.       – Господин Бай-Бай?.. Вы... Что с Вами?..       Лекарь взял волчонка на руки. Волк весил немало, но Су Юн всегда таскал его на руках так, словно это был малый ребенок. Вот и сейчас. Он взял его на руки и прижал к груди. Начал ощупывать, пытаясь понять, что с ним, но Бай-Бай умер, и его морда безжизненно лежала на хрупком плече лекаря, слегка подрагивая от беспокойных жестов лекаря.       – Малыш... Нет...       Лицо Су Юна застыло в скорбной печали. Он ласково погладил волчонка по шерстке, пытаясь разбудить.       – Нет, нет, открой глазки... Не оставляй меня... Умоляю…       – Су Юн!..       Юншэн не выдержал. Ему было больно видеть все это... Невыносимо. Но Су Юн не обратил на него никакого внимания. Он не видел и не слышал демона.       – Дружок... – Су Юн склонился вперёд и крепко обнял несчастное создание. Сжался, пряча лицо от мира за прикрывшими глаза прядями. – Теперь я чувствую... Ты тоже... Отдал свою жизнь ради господина Лю Вэя. Он будет счастлив, правда? Должен ведь? Я мечтаю, чтобы он... Обрёл своё счастье. Знаю, что не способен был, ведь мне нельзя... Только горести ему доставлял, заставлял беспокоиться. Но теперь ему больше не нужно волноваться. Он обязательно сможет найти себе красивую девушку, что полюбит его.       Сердце волка сжималось от боли.       – Нет, Су Юн!..       – А ещё я больше не буду отвлекать его от совершенствования. Он сможет уделить всё время тренировкам.       Брови волка уязвимо съехались.       – Ты не отвлекал… Су Юн, не говори так… Да и какие теперь тренировки?.. Как можно без тебя?..       – И он обязательно... Возродит свой клан.       «Меня изгнали.»       У Юншэна не хватило воли сказать это вслух. Все мечты Су Юна, всё, ради чего он пожертвовал собой... Всё оказалось неосуществимым. И не было Юншэну никакого счастья без Су Юна. Он умер вместе с Су Юном в тот день, и до сих пор его жизнь была мукой.       – У него всё будет хорошо, – с трогательной улыбкой прошептал лекарь, уткнувшись носом с мягкую шерсть на макушке волка. – И мы с тобой... Сделали всё, что могли, Бай-Бай. Мы поступили правильно. За всё, что господин Лю Вэй сделал для нас, это малая благодарность.       – Искорка!!!..       – Я счастлив умереть, чтобы стать его жизнью. Это лучшее моё применение. Самое лучшее, чем я мог стать.       Душу Юншэна захватывали сожаления. Он замотал головой.       – Опять ты... Не принижай себя, искорка. Ты – мой небесный принц. Самый совершенный… Почему же ты всегда так ругаешь себя?..       Су Юн словно на мгновение услышал его. Он приподнял голову и посмотрел прямо на Юншэна.       – Всю жизнь только доставлял беспокойства. Но, наконец, я смог сделать что-то правильное. Что-то настоящее.       – Это не так! Ты всегда!.. Су Юн ты был замечательным! И каждое твоё решение было важным. Твоя жизнь была важна!..       Су Юн не слышал его.       – Ты молодец, господин Бай-Бай. Не бойся, маленький. Ты не останешься один. Мы исчезнет вместе. Навеки.       – Нет!       Юншэн подбежал к ним, но образы растаяли черной тушью, что стекла в беспроводную бездну, к самому сердцу безумия, в неприглядный мрак.       «Держись, Лю Вэй.»       «Держись, Юншэн.»       «Держись, чудовище!»       Зрачки волка дрожали.       «Тебе ведь нравилось это? Так ведь? Его жертвенность тешила твою гордыню. Очень славно получилось.»       – Хватит!       Тьма рассмеялась.        «Он чувствовал себя никем, а ради тебя стал пылью. Принял свою истинную форму.»       – Тебе конец! – зарычал волк.       – Хочешь убить меня – убей. Сведи счёты с жизнью... Малыш, это ведь весело, а?       Юншэн тяжело дышал, дрожа.       – Я убью тебя!!!       – Ты воюешь с силой, что рождена до создания времен. Глупый.~ Тебе не победить. Это как кричать на воздух. Рано или поздно ты сдашься. Твой Су Юнчик в моих руках.       Юншэн обнял душу крепче и воинственно прорычал:       – НЕЕЕЕЕТ!       – Мне не нужна его искра, чтобы играть с тобой. Но, будь уверен, я до неё доберусь. Вот тогда будет настоящее веселье. Она ведь вместе со мной. В твоём ядре. Чувствуешь?       Юншэн ощутил, как рука из тьмы погладила его живот изнутри. Она привела ладонью по барьеру, за которым таилась искра. Юншэн сжался и склонился на колени, рыча и прогоняя тьму с помощью ци. Ему было нестерпимо больно от прикосновений тьмы. Это чувство можно было сравнить с шевелением плода у беременной женщины. Когда она чувствует, что в ее животе что-то есть, что-то толкается... Но Юншэн то знал, что это не живой плод, а мерзкая тьма, что хотела украсть искру. И она не просто толкалась – она скреблась, кусалась и жалила, желая сломать своего хозяина.       – Тебе конец! – на эмоциях прокричал волк.       – Какой ты смешной.~ Угрожаешь мне, а сам-то! Ведёшься на малейшую провокацию. Ты ещё такой ребенок.~ Играть с тобой так весело! Ну что, ещё партейку?~       Юншэн зарычал и, не раздумывая, спрыгнул в черную бездну. Тьма расшатывала его рассудок, но Лю Вэй оставался верен пути и собирался бороться и идти вперёд.       «Ей не сломить меня! Я знаю, кто я, и знаю, что я иду вперёд ради Су Юна. Я люблю его. Я люблю...»       Он вновь молился, погружая во тьму... И даже если любовь была самой большой его слабостью, она была единственным ориентиром, и он следовал за ней. За их целью. Не слушая тьму, не слушая зло. Да, ему было больно. Да, это давило на него. Но сильный не тот, кто способен не чувствовать. Сильный тот, кто способен нести чувства в себе и неизменно быть собой.       «Мы выберемся, Су Юн! Обещаю. Я люблю тебя. Люблю. Люблю...»